Текст книги "Не твои наследники (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 35. Необычные предпочтения
Маша
Пару дней спустя…
– Привет, родной, – взяв папу за руку, прислоняюсь к ней щекой. Она тёплая, но безжизненная. А мне так хочется, чтобы пальцы дрогнули. Сжали мою ладонь. Проявили чудо.
– Я так боялась тебе рассказывать о нас с Петром. Берегла твоё сердечко, а оно и без меня сдало позиции. Папочка, я знаю, ты меня слышишь, – говорю совершенно сдавленным голосом. В горле комок разросся до невероятных размеров. Давит так, что трудно глотать.
– Ты только не волнуйся, ладно? И не суди меня, пожалуйста. Я влюбилась в другого человека. Живу у него. С Петей развелась. Он мне изменил с другой женщиной. Наверное, это к лучшему. Кто знает, к чему довела бы меня его мать. Не знаю, есть ли на свете люди, которые способны ненавидеть больше, чем она…
Вспоминаю, через что мне пришлось пройти, и в отчаянии сжимаю папину ладонь. Слёзы невольно застилают мои глаза. Пытаюсь представить, какими были бы мои нерождённые дети, но образы в голове никак не складываются в чёткую картинку. Мне вдруг становится зябко. Проморгавшись, будто прогоняя нехорошее наваждение, я переключаюсь на другие мысли. Более приятные.
Когда-нибудь я обязательно рожу. Не верю, что Руслану не нужны дети. Просто он к ним ещё не готов. А поскольку он не собирается со мной разводиться, то и выбора я ему не оставлю. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы у нас была настоящая полноценная семья. Как у отца с мамой.
Вспоминаю, как папа любил её, и сердце не выдерживает, его будто накачивают кислотой. В груди невыносимо начинает жечь. Опять расклеиваюсь. Начинаю кусать губу и тихо реветь. Хочу, чтобы у нас было также. Сильно и на всю жизнь. Чтобы я стала для него всем. И его персональным миром…
– А знаешь, пап, у меня через три дня свадьба, а ты все спишь и спишь. Тебе пора уже просыпаться, – говорю сквозь вымученную улыбку в надежде, что он всё слышит. Целую папину руку. – Прости, что не можем отложить церемонию на потом. Так нужно, родной. Ты Руслана ещё не знаешь, но когда познакомишься с ним, уверена, он тебе обязательно понравится.
Ума не приложу, зачем я папе это говорю. Я и сама не знаю моего будущего мужа. Но и жизни без него уже не представляю.
За Петей я ни разу не жалела. Они с Русом слишком разные. Как из других планет.
С Авдеевым мы расстались, и я без сожаления отпустила его.
Отдать Исаева другой женщине я вряд ли смогу. Это то же, что вырвать из груди сердце и бросить его в костёр, не умерев. Вмиг остаться бездушной.
Не хочу об этом думать. Мне больно от мысли, что когда-нибудь он может захотеть другую спутницу для жизни. Не хочу думать о том, что наш брак фикция. Рус постоянно это отрицает. А затем любит так, что у меня не остаётся повода думать иначе. Все дурные мысли покидают мою голову рядом с ним.
Он – мой маяк в незнакомых водах.
Я, как мотылёк, лечу к нему на свет…
Знаю, что могу обжечься или даже сгореть, но меня это не останавливает.
Он мой магнит.
– Пап, пожалуйста, приходи в себя. Ладно? – прощаясь с ним, тянусь рукой в карман за ожившим мобильником. – Возвращайся. Ты даже не представляешь, насколько сильно я в тебе нуждаюсь сейчас. Я тебя очень люблю. Завтра снова тебя навещу.
Встаю со стула. На экране мигает незнакомый номер.
– Здравствуйте, Авдеева Мария Викторовна? – раздаётся грубый мужской голос, как только я принимаю звонок.
– Да, это я.
– С вами говорит следователь Борисов. Ваш муж, Авдеев Пётр Романович полчаса назад скончался в ДТП.
***
Не верю…
Мне кажется, что это не моя жизнь. Какого-то двойника, которого я не помню.
Всё, что происходит, это не со мной.
Это другая реальность. И я случайно в неё попала.
Череда нескончаемых вопросов, подозрений, ужасных мыслей, предположений, подкожный колючий страх… всё это не со мной.
Какие-то недвусмысленные намёки следователя. Да, Боже! Я никогда не желала смерти Петру! Было время, когда я любила его. Мечтала об общем ребёнке. О большой и крепкой семье.
Не срослось. Так что ж мне теперь во всём винить себя?
По предварительным данным, мой бывший муж погиб из-за жуткого стечения обстоятельств. Будучи в нетрезвом состоянии, выехал на встречную полосу и протаранил грузовой автомобиль. Где-то неподалёку от посёлка, в котором недавно купил землю. Я понятия не имею, что он там делал.
Закрываю глаза. Вспоминаю нашу встречу в салоне свадебных платьев. Боже мой, мы же только недавно с ним виделись. Будто вчера! Он был растерян. Напуган. После нашего расставания Петя словно свихнулся. Отчаянно пытался меня вернуть.
«…Машка, родная, я не могу без тебя. Подохну, слышишь? Тот секс.., то был не я. Не я! То есть… я не отдавал отчёта. Я не понимаю, как так вышло. Та девица… Она мне что-то подсыпала. Иначе бы я не смог. Не смог, понимаешь? Я только тебя, Машуль! Только тебя! Одну! Люблю! Слышишь? Люблю тебя, детка! Давай сбежим. Ты можешь рожать! Ты здорова! Здорова, слышишь? Это мать поила тебя дрянью, чтобы ребёнка не было. Чтобы выкидыши провоцировать. Она рехнулась. Хотела нашего развода. Мечтала женить меня на другой. Дура, всю жизнь мне испортила. Машенька, Маша… Родная, прости. Прости меня, малышка. Не выходи за него. Давай сбежим. Начнём всё сначала. Ты и я. Только мы вдвоём. Детей нарожаем. Я знаю, как денег заработать. Перепродам землю и займусь риелторством. Со временем открою фирму. Ты не будешь больше работать. Я сам. Сам, Машенька. Всё сам. Буду землей торговать. Будут деньги. Верь мне. Только давай сбежим…»
Куда он собрался бежать? Зачем?
– Маша? – голос Руслана заглушает голос Петра в голове.
Распахиваю веки. Он приподнимает моё лицо за подбородок. Заглядывает в глаза. Образ Руслана плывёт. Я не знаю, что думать. Вчера его заявление по поводу бывшей свекрови ввергло меня в шок: «Эта конченая тварь первым делом лишится своей должности…»
Боже, я не хочу думать, что Рус к этому причастен. Не мог он лишить её сына, только потому, что эта женщина лишала радости материнства. Не только ведь меня. Тот случай, в роддоме. О котором рассказал мне Руслан. Смерть новорождённого ребёнка должна оставаться на её совести. Дети не несут ответственность за грехи родителей. Или же несут? Что должно было стать вторым делом?
– Маша, ты меня слышишь? Всё в порядке? Ответь.
Отрываюсь от тёплой груди Исаева. Меня вырывает прямо на пол в коридоре патологоанатомического корпуса. Желудок выворачивается наизнанку. В глазах темнеет. В голове сплошной гул. Так плохо, что я едва держусь на ногах.
– Не хочу… – лепечу, отрывисто хватая воздух ртом. Затем снова вырываю. Кажется, что лёгкие с желудком вот-вот вылезут через рот…
– Твою ж мать… – негромко цедит Руслан. – Её в больницу надо. Слишком бледная. Не нравится мне всё это, – говорит Дану.
– Не нужно… – вытерев тыльной стороной ладони рот, жмусь к Русу обратно. Он обнимает. Дрожь в теле усиливается. Зарываюсь лицом в тёплое кашемировое пальто.
– Я не хочу опознавать труп, – хриплю я, чувствуя приближение истерики. – Пусть это сделает его мать. Я же сказала полиции всё, что знала. Я хочу уехать отсюда. Пожалуйста… Увези меня. Только не в больницу. Подальше отсюда… Я не выношу это место… Не выношу.
– Маша, пусть тебя врач посмотрит, – настаивает Исаев. Я отрицательно верчу головой. Я устала. Морально истощилась. Хочу залезть под одеяло и тупо уснуть.
– Мне уже лучше. Не стоит. Пожалуйста, поехали. Я замёрзла. Не хочу никого видеть. Тем более медперсонал.
– Дан, уладь всё. Я заберу её домой. На сегодня с неё хватит.
– Лучше бы ты её в неотложку или к Грачёву. Хреново, когда от нервов блюет.
– Если повторится, вызову скорую.
– Давай.
В машине тепло. Даже жарко становится. Расстёгиваю шубку. Руслан, найдя бутылку с водой, требует, чтобы я выпила немного жидкости. Подчиняюсь.
Послушно делаю несколько глотков.
– Как ты?
– Отпустило.
– Ты слишком бледная, Маша. Ничего не болит? Может съела что-то несвежее. Сколько раз просил не питаться по столовкам.
– В больничной столовой бутерброды нормальные. Мне показались свежими. Это от нервов всё. Сначала визит к папе. Потом эта новость. Она меня подкосила. Я же совсем недавно с ним разговаривала. Я всё ещё не верю, что он погиб, – отдаю Руслану воду и перевожу взгляд на лобовое стекло.
Сегодня на улице разыгралась настоящая метель. Мокрый снег, хлесткий дождь и сильный ветер в очередной раз напомнили о зиме, о предшествующим новогодним праздникам.
– Хочешь, поедим где-нибудь в ресторане? Какую кухню ты больше любишь?
Какое-то время я смотрю, как окно в машине покрывается хлопьями мокрого снега и думаю о том, чего мне действительно хочется. А потом вдруг вспоминаю, как я маленькой девочкой с родителями готовилась к Новому году, затем мы отмечали его семьей. Небольшая уютная квартира. Запах ёлки на весь зал. Вкусно приготовленная еда. На экранах телевизоров транслировался мамин любимый фильм «Ирония судьбы, или С легким паром». Это было так давно… Кажется, в прошлой жизни…
– Рус, а давай купим селёдку? – меня вдруг прошибает ностальгией. – Хочу картошку в мундире. И кислых огурчиков. Папа мой очень любит это блюдо. А ещё ему мама селёдку под шубой делала. Вот… чего-то вспомнилось, – перевожу на Руса вопросительный взгляд. Он смотрит на меня с недоумением. В застывшей позе. Даже как-то непривычно видеть его таким напряжённым только по той простой причине, что меня потянуло на кислое.
***
– Что? – интересуюсь, глядя на то, как он сводит брови к переносице. Боже, неужели в его мозгу мелькнула мысль о беременности?
По выражению лица понимаю, что отнюдь не радужная и у меня от этого все внутренности обрываются.
– Да-да, я хочу селедку под шубой, – пытаюсь держаться бодрячком, хоть внутри штормит так, что в пору закинуться тройной дозой успокоительного. – И не смотри на меня так. Если бы я была беременной, Шах бы тебе об этом сказал. О таблетке экстренной контрацепции, которую ты принудил меня выпить, я вообще не напоминаю…
Уколола-таки. Не хотела. Как-то само вышло.
В принципе, я Руслана понимаю: неожиданная встреча, скоропалительный фиктивный брак. Как тут с чувствами определишься? Мужик ведь. Это мы, женщины, влюбляемся со скоростью света. И хоть учёные твердят обратное, в случае с Русланом их теория не работает. Да и не для любви я была ему нужна. Так что здесь всё логично.
Говорят, мужская привязанность изначально обусловлена меньшим набором требований, потому и любовь к ним приходит проще. У Исаева с этим всё сложно. Его сердце находится в прочном железном саркофаге, и чтобы его вскрыть – потребуется чудо.
– Закажем на дом твою селёдку под шубой или поешь её в ресторане? – спрашивает Руслан, прийдя в себя после кратковременного замешательства. – На закупки у меня нет ни сил, ни желания.
– Я не знаю, – начинаю сомневаться, прислушиваясь к своему организму.
– Как это не знаешь? Ты же только что хотела селёдку?
– Я уже пиццу хочу, – в раздумьях кусаю губу. – Или нет. Луковые чипсы с сыром и шоколадную пасту. Да. Всё равно придётся заехать в супермаркет. Я там долго не задержусь. Обещаю.
– Маш…? – Рус задумчиво ведёт бровью, ещё пристальнее меня рассматривая.
– Да всё нормально со мной, – раздражаюсь, делая быстрый подсчёт.
Незащищённый секс был две недели назад. Приняла контрацептив. После Руслан предохранялся. О какой беременности может идти речь, если даже анализы её не подтвердили? А затем почти неделя разлуки. Не могли же мы зачать ребёнка на ментальном уровне! Боже, бред какой-то. Хоть и симптомы меня саму настораживают.
Отбрасываю эту нелепую мысль. На нервах и не такое бывает.
– Просто привычка, – поясняю. – Когда был наплыв клиентов в кафе, я ела то, что попадалось под руку. Без перебору. Это всё стресс, – выдыхаю, переводя взгляд в окно.
В нескольких метрах от нас, за пеленой летящих хлопьев снега, замечаю знакомую женскую фигуру в длинной норковой шубе. Таких в городе не купишь на каждом углу. Такую носит Нина Станиславовна.
Повиснув на плече мужчины, женщина едва перебирает ногами. Явно убивается горем. Поскальзывается. Едва не падает коленями в грязную жижу. Её подхватывает муж.
– Боже мой, это моя свекровь? – присмотревшись получше, узнаю её лицо. – Дай мне минуту.
Рванувшие в груди эмоции вынуждают меня выскочить из машины и броситься им навстречу. Наверное делаю это на инстинктах. Умом понимаю, что не стоит, что она причинила мне столько боли, но мне отчего-то становится их обоих жаль. Ведь у нас были и хорошие моменты. Не только плохие. А ещё рядом морг. И это срабатывает как триггер.
– Блять, Маша, постой! – в спину доносится недовольное рычание Исаева. Но как бы там ни было, я наверное обязана выразить соболезнования. Не знаю, что мной движет. Скорее всего общее горе.
***
– Роман Васильевич! – выкрикиваю я, подбегая и подхватывая свекровь под локоть, когда та едва не оседает на землю. – Держитесь, Нина Станиславовна. Господи, мне так жаль. Не знаю, как выразить сострадание...
Голос меня подводит. Становится сдавленным. Возникшее за грудиной напряжение затрудняет проходимость воздуха. Пекут лёгкие и глаза. Я плачу вместе с ними. Мне больно. Мне очень жаль Петра. Никак не могу поверить, что его жизнь так внезапно оборвалась.
– Не нужно, Мария, – бездушие свекра натянутой струной режет нервы. Он и раньше меня не жаловал любезностями, а сейчас и подавно. Окатывает жгучим презрением, будто ледяной водой. – Что тебе до нашего горя? Уходи. Пошла прочь.
– Не говорите так. Петя был моим мужем… – хриплю я дрожащим голосом, отходя от них на шаг.
– Мужем??? – свекровь вгоняет в меня полный ненависти взгляд. Я вздрагиваю, ощущая его убийственную мощь. Если бы она могла им сжигать, то наверное уже это сделала. Впрочем, кожа и без огня невыносимо горит. Так тяжко мне ещё не было. Хочется закричать на весь мир!
Господи, а как же я? Ведь она даже сейчас не чувствует своей вины. Не пытается раскаяться. Могла бы и не делиться со мной ошибками, но было бы достаточно уважительного отношения.
– Маша, в машину! – где-то на задворках сознания звучит приказ Исаева.
Я реву, захлёбываясь слезами, пока эта бессердечная с помутнённым рассудком женщина пытается меня растоптать и облить грязью.
– Дрянь! Да как ты смеешь о нём говорить, шалава деревенская! Ты! Ты…
– Тише, Ниночка, тише, – успокаивает её свёкор в попытке оттащить к машине. – Не стоит она твоих нервов…
– Подстилка олигарховская! – не унимается свекровь в промежутках между рыданиями. – Приживалка! Ты должна быть на его месте! Ты, а не мой сыночка! Говорила ему не связываться. Так нет же. Не послушал. И где он сейчас! Оставь меня, Рома! Дай я её задушу!
Вырвавшись из рук мужа, Авдеева бросается на меня, но не успевает вцепиться в горло. В последний момент Руслан встаёт между нами стеной. Крепкой и неподвижной. Способной выдержать любой напор.
Врезавшись в него грудью, свекровь теряет равновесие и плюхает задницей в грязный снег.
Я прижимаюсь к его спине, вцепляясь заледенелыми пальцами в мягкую ткань пальто. Дрожу, жалея о чертовом сострадании.
Зачем я к ним ринулась?
Нельзя проявлять слабость. Она губительна. Она разрушает человека как личность, превращая в ничтожество. Даже самое незначительное её проявление способно разрушить жизнь.
– Твари… какие же твари… – причитает Авдеева, поднимаясь на ноги с помощью мужа. Тот, угрожая Руслану судом, проклинает нас на чём свет стоит.
– Вы заплатите, оба! И отморозки, которых вы заставили звонить ему и требовать деньги! Все заплатите! Сволочи! Убийцы! Это ваших рук дело! Вы ему угрожали из-за этой дряни! А он бегал за ней собачонкой, словно гордость потерял. Словно обезумел. Мой сын никогда не напивался! Никогда не садился пьяным за руль! Вы его убили! Будьте вы прокляты! Нелюди!
– Бог дал, бог взял, – отсекает Руслан ровным безэмоциональным тоном, прерывая вой Нины Станиславовны. – Плата за грехи, – поясняет. – За нерожденных и убитых вами детей... ваших внуков...
Глава 36. Точка невозврата
Маша
Несколько дней спустя…
– Спасибо, Даша. Меня всё устраивает. Можете быть свободны, – вытаскиваю из сумочки конверт с деньгами и вручаю его стилисту. – Губы я накрашу сама. Ваш гонорар. Возьмите.
– Благодарю. Желаю вам счастья в личной жизни. Всего хорошего.
– До свидания, – провожаю мастера за дверь.
– Какая же ты красивая, Машка. Я тебе немножко завидую, – говорит Мила, как только девушка покидает номер отеля, в котором сегодня у нас с Исаевым состоится бракосочетание. – Белой завистью завидую, подруга...
Любая другая девушка на моём месте была бы безумно счастлива.
Со мной этого не происходит. Не могу я радоваться красивому наряду, шикарному банкету, гостям, которых я совсем не знаю, свадьбе, которой я, по правде, не хочу. Не сегодня. Не тогда, когда родной отец в коме, а бывший муж в морге. Это какое-то безумное стечение обстоятельств. Такого и врагу не пожелаешь.
Разве можно быть счастливым, переживая всю эту боль?
– Не стоит, Мила. Этот брак не имеет ничего общего с тем, о котором я мечтала в юности. Я не принцесса, а Руслан далеко не сказочный принц, – выдыхаю, поправляя на груди сдавливающее декольте.
Боже, мне снова нечем дышать. Жемчуг с пайетками раздражает кожу. Очередной мандраж с которым я не справляюсь. Из-за него кружится голова и слегка подташнивает. Скорее бы всё с себя снять и переодеться во что-то лёгкое и воздушное. Например в халатик. Завалиться в нём на постель и не думать ни о чём. Просто отключить мысли. Уснуть крепким сном…
– Машка, мне кажется, ты недооцениваешь Руслана. Не стоит копаться в его прошлом. Если бы ты для него ничего не значила, стал бы он от бывшей свекрови тебя грудью заслонять? Да хоть стычку с Андреем возьми. Видно же, что мужик ревнует не просто так, заботится о тебе, а это уже многое объясняет. Ну не всем дано красивые речи о любви толкать. Да и толку от них, если слова не закреплены действиями.
Подруга подходит к двухспальной кровати и устало на неё опускается. Замечаю, как снова поглаживает низ живота и слегка хмурится, будто от боли.
– Шикарный люкс, – добавляет Милана, осматриваясь вокруг. – В таком отеле о свадьбе можно только мечтать. Не нужно никуда ехать после праздника. Заночуете здесь.
– Мил, ты у врача была? Мне не нравится то, что я вижу.
– Была, – как-то нерадостно звучит её голос. – Повышенный тонус матки у меня. Утром заметила на бельё коричневые мазки.
– Ты нормальная? – опешив, смотрю на неё во все глаза. – Тебе нужно отлежаться в стационаре! Капельницы с магнезией и полный покой. Никакого секса. Боже мой, о чём ты только думаешь?
– На таких ранних сроках не сохраняют. Я спрашивала. Сказали, это нормально при росте матки.
– Как это не сохраняют? – возмущаюсь. – Тебе нужен другой врач! Милана, я вызываю такси и ты едешь в другую клинику. Пожалуйста. Прошу, послушай меня. Ладно? Не хочу, чтобы на свадьбе случился выкидыш. Я этого не переживу.
– Я сама вызову, о-о-ох… – со стоном заваливается на кровать, сворачиваясь в клубочек.
Бросаюсь к телефону. Дрожащими пальцами набираю Вадима. Он должен быть где-то здесь. Рус приглашал его на свадьбу. Церемония через пятнадцать минут!
– Черт, – ворчу я, нажимая на вызов. – Лучше бы твой Соболь за тобой присматривал. Совсем охренел.
– Я справлюсь, Машка. Да и нельзя ему здесь появляться. Тем более без приглашения, – всхлипывает Милана. – А по поводу проклятий свекрови, не бери в голову. Оно имеет силу в случае реакции на несправедливость. А ты перед ней чистая. Ты не причинила ей вреда. Так что весь негатив вернётся обратно к ней. А-ай!
– Вадим? – услышав знакомый голос, делаю судорожный вдох. – Господи, ты в отеле? Можешь подняться в двести тридцатый? У моей подруги угроза выкидыша. Ей нужна срочная помощь!
***
Шах отключается, заверив, что уже спешит на помощь.
– Потерпи, – подхожу к Милане. Присаживаюсь рядом на кровать. Опускаю ладонь ей на плечо. Легонько сжимаю в знак солидарности…
– Вадим займётся тобой. Всё будет хорошо. Он один из лучших гинекологов в городе, – заверяю её, лишь бы не волновалась.
– Машка, прости. Я испортила тебе настроение.
– Да брось. У меня его не было. Эта свадьба не моя. Ты и так это знаешь. Исаев женится на тендере… – услышав сигнал звонка, встаю. – Лежи. Я пойду открою.
– Зря ты так. Мне кажется, ты для него важнее любых тендеров. А Соболю на меня походу плевать. Правду говорят, что ребёнком мужика не удержишь...
– Милан, прекрати себя накручивать. Не всегда то, что кажется, является действительностью. Я сейчас вернусь.
Открываю дверь и застываю на пороге. Мама Руслана собственной персоной.
Однажды я её видела, но нам так и не удалось с ней познакомиться. Поссорившись с Исаевым, я выбежала из дома прочь, едва не врезавшись в ошеломлённую женщину.
– Здравствуйте, дорогая. Позволите войти? Я мать Руслана. Вашего жениха.
– Здравствуйте, – здороваюсь, смещаясь в сторону. – Я вас помню. Извините, что чуть не сбила вас с ног тогда…
– Понимаю, – сдержанно улыбается.
Эффектная. Красивая. Стройная.
В серой бархатной шляпке с широкими полами. Такого же цвета кожаных перчатках и лодочках на шпильке. В стильном облегающем платье изумрудного цвета с рукавом три четверти. Юбка длинной до колена. На поясе золотая брошь, инкрустирована мелкими камнями.
Слишком изящная, несмотря на её возраст. Ей около шестидесяти лет, но на вид значительно моложе! Пшеничный цвет волос делает её яркой, солнечной, светящейся. У них с Русланом очень много общего.
– С моим сыном иногда бывает непросто, – гостья проходит вглубь номера. Затем останавливается напротив открытой двери в спальню. Снимает перчатки. Протягивает мне тонкую ладонь с длинными пальцами и ухоженным маникюром. На пальцах поблёскивают массивные драгоценности с камнями. В ушах изумруды. Ничего лишнего. Всё подобрано со вкусом. – Любовь Фёдоровна. Рада знакомству.
– Маша, – жму ей руку. – Очень приятно.
– Вы очень красивая, Маша, – пройдясь по мне пристальным взглядом, останавливается на лице. – У моего сына прекрасный вкус.
– В нашем мире чаще любят за красоту. Но ведь любовь обычно быстро проходит даже к самым красивым женщинам. Жаль, что внутренний мир человека ценится намного меньше, – пожимаю плечами, невольно смущаясь.
– Я никогда не критиковала выбор своих сыновей. Руслану я полностью доверяю. Если он тебя выбрал, значит ему с тобой комфортно. А это главное. И поверь, я знаю, о чём говорю.
– С чего вы сделали такой вывод?
Интересно, она знает о фикции сегодняшнего мероприятия?
Если знает, то, похоже, ей всё равно. И она поддерживает жёсткую позицию сына в отношении меня.
– Мне хватило и двух минут, чтобы оценить тот огонь, который между вами горит. Ещё ни одна женщина не цепляла Руслана настолько сильно, чтобы он позволял себе терять голову.
– Мама? – вздрогнув, обе разворачиваемся на хриплый голос. – Что ты здесь делаешь? Ты должна быть рядом с отцом.
***
– Сын? – Любовь Фёдоровна удивлённо вскидывает кверху бровь. – Что делаешь здесь ты? Будущий муж не должен видеть невесту в платье до свадьбы, иначе ждать в доме беды.
– Я не верю в приметы, – оценивает беглым взглядом обстановку, не заостряя на мне внимания и это выбивает из колеи.
В груди спирает дыхание.
Господи, мне обидно до слёз!
Неужели выгляжу не так, как он того хотел?
Ещё одно подтверждение равнодушия к браку.
– Вадим, девчонка в спальне, – добавляет, уводя за собой товарища.
– Что с ней? Кто эта девушка? – мать Исаева устремляется вслед за ними.
– Милана. Моя подруга, – отвечаю, едва сдерживая слёзы.
Внутри всё бурлит и кипит химической реакцией. Подходит к горлу. Вот-вот перекроет дыхание.
Мы не виделись с самого утра. За полдня я нереально соскучилась. А он не смотрит. Не застывает, как другие женихи при виде невесты. У него не сбивается дыхание. На глазах не выступают слёзы. Никаких внезапных эмоций. Он, черт возьми, сдержанный! В отличие от меня спокойный как удав.
Всё буднично. Как будто эту свадьбу не воспринимает всерьёз…
– Исай, извини, но походу на церемонию я не попадаю, – поспешно обследовав Милану, Вадим задумчиво хмурится. – Нужно сделать УЗИ. Я заберу её в клинику.
– Справишься с девушкой, приезжай, – бросает Руслан, отмечая время на наручных часах. – Мам, предупреди регистратора о задержке. Нам понадобится немного времени.
– Хорошо, сынок. Мы ждём вас в зале. Постарайтесь не задерживаться надолго. Гости ведь ждут. Все уже собрались.
– Ну, что, Милана? – Шах аккуратно подхватывает её на руки. – Давайте-ка я отнесу вас в свою машину. Понадобится комплексное обследование. Здесь это выполнить нереально.
– Я могу пешком… – краснеет подруга, бросая то на меня, то на Вадима растерянный взгляд.
– Расслабьтесь уже, – хмыкает Шах. – Напряжение только усугубит ваше состояние.
– А это удобно? – вздыхает Мила.
– Чего не сделаешь ради красивой женщины? – подмигивает ей доктор, отправляясь на выход.
Через мгновение в пространстве повисает тишина. Звенящая. Пробирающая дрожью до косточек.
Сердце приступает колотиться в груди и сходить с ума.
Я чувствую спиной его взгляд. Горячий. Осязаемый. И меня окатывает волной колючих мурашек.
***
Божжжеее, Маша…
Почему ты не способна выгнать его из номера? По крайней мере сейчас. Когда здесь ему делать нечего.
– Нам… пора… – выдаю севшим голосом.
Сердечная мышца работает на износ. Трещит, натягиваясь. Ей сложно перекачивать разбавленную жгучим адреналином кровь.
Почувствовав приближение Исаева, замираю, задерживая выдох.
Его тёплые ладони касаются моих плеч. Медленно спускаются вниз, разгоняя под кожей искрящий ток. От этих ощущений волоски встают дыбом. Кажется, что кожа начинает дымиться, а затем пылать…
– Подождут, – выталкивает в затылок горячий воздух вместе с охрипшим голосом. – Что у тебя под платьем?
– Чулки и крошечные трусики… больше ничего… – сглатываю, ощущая по всему телу разлетающийся трепет.
– Хочу тебя… – губы касаются изгиба шеи, оставляя тёплое прикосновение. – Ты меня с ума сводишь. Я тобой одержим. Твоим телом… Губами… Голосом… Всем. Не могу тобой насытиться. Ты – моё проклятие, Маашааа...
Не успеваю вымолвить ни слова. Лишь рвано втянуть глоток воздуха.
Поворачиваюсь. Оказываюсь с ним лицом к лицу.
Руслан обрушивает на меня всю свою жажду. Порабощает ею, лишая возможности анализировать происходящее.
– Сладкая… Вкусная моя девочка… – приподнимая воздушные слои юбки, оттесняет к стене. – Убиваешь меня своим невинным взглядом… Губишь…
– Что ты делаешь? – шепчу.
– Беру своё… – обхватывая моё лицо ладонями, в глаза своими впивается. Гипнотизирует несколько долгих секунд.
Время стремительно перетекает в вечность. Мы здесь одни. Его взгляд – целая Вселенная. Тёмная. Порочная. С дьявольским блеском. Утягивающая в водоворот, из которого нереально вырваться.
– Сейчас..? – пищу, прижатая им к плоской поверхности.
– Имею на это право… – жаркий выдох в губы превращается в яростный поцелуй.
Всё вокруг растворяется. Исчезает. Всё, кроме нас. Кроме нашей страсти, летящей по венам с губительной скоростью.
Жажда прикосновений и поцелуев. Жажда близости. Желание дышать с ним одним воздухом. Сливаться в одно целое. Осознавать, что он – мой целый мир. Мир, без которого я уже не смогу существовать. Я так же сильно схожу по нему с ума. Теряю рассудок. Становлюсь одержимой его сущностью.
Мой! Он только мой!
Он – моя погибель и моё спасение.
Он – моё сердце.
Он – моя душа…
***
Руслан берёт меня прямо у стены. Задирая подол платья, торопливо ныряет пальцами в трусики. Касается чувствительной плоти. Едва ли не рыча, грубо сжимает ладонью лобок. Вскрикиваю ему в рот.
Мы жадно целуемся. Поддавшись искушению, я позволяю ему творить со мной то, что у него получается лучше всего на свете – любить меня.
В сексе он бесспорно бог. Нет ему равных. Даже с моим скудным опытом несложно это определить…
– Черррт… – выдыхаю, когда мои дрожащие пальцы не справляются с застёжкой ремня на его брюках. В порыве страсти впиваюсь зубами в его губу. Стонем оба. Потребность почувствовать Руса в себе настолько велика, что всё моё тело начинает колошматить бешеной дрожью.
Перехватив инициативу в свои руки, он сам высвобождает напряжённый член. Приподнимает за бедро мою ногу. Сдвинув трусики вбок, грубо толкается в меня, выбивая из лёгких воздух и стон облегчения.
– Блять! – хрипит, вгрызаясь в мои губы и начинает трахать. Грубо. Быстро. По-животному. Словно изголодавшийся по самке зверь. Осыпая меня комплиментами с каждым новым нетерпеливым толчком: – Волшебная… Охуенная… Моя… Никому не отдам… Никогда… Это всё моё… Ты моя! Красивая! Вкусная! Нежная! Вся моя!
Грудь Руслана кажется раскалённой даже через рубашку. Сердце – взбесившимся движком.
Он двигается. Двигается. Двигается. На висках проступают капельки пота.
Его так много. Он везде. В движении. В запахе. В мыслях. В нежности, которую дарит наравне с грубостью. В рычании. В шумном отрывистом дыхании.
Всё моё естество горит и пульсирует. Принимает его. Сливается с каждой мужской клеткой. Срастается с ним душой. Исаев за считанные секунды умудряется заменить собой весь мой внутренний мир.
Толчок. Ещё один. И ещё…
Везде только он. Единственный. Родной. Неповторимый. Мой.
Замедляет движения. Они становятся тягучими, как мёд, и сладостными. Острыми и одновременно невыносимо приятными. Всхлипнув, улавливаю ту самую грань, надавив на которою, можно увидеть звезды.
Он будто считывает мои эмоции. Ощущения. Желания.
Одной рукой приподнимает ногу выше, глубоко проникая, вторгаясь на всю длину. Второй – касается клитора. Быстро растирает его, доводя до сладостной боли. Острейшее удовольствие захлёстывает с головой. Сжимаясь на нём, кончаю. Громко и протяжно крича, ловлю его губы. Целую, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Испытывая невероятное наслаждение, которое может подарить только он.
– Машшша! – доводит себя до пика несколькими ударами бёдер. Таранит лоно в последний раз. Прижимаясь лбом к моей переносице, с рыком кончает. Дыхание надсадное. С каждым хриплым вдохом-выдохом обжигает мой рот.
Боже мой, что с нами только что было?
Безумие на грани отчаянной попытки любить.
Крепче обвиваю его шею руками. Вцепляюсь за него, чтобы не ушёл. Чтобы не оставил меня здесь одну в расслабленном состоянии. Потому что я сползу на пол и растекусь по нему мягкой субстанцией, чувствуя себя абсолютно счастливой.
– Господи, ты мне спину натер, – улыбаюсь, наслаждаясь тем, как его губы мягко целуют мои. Скользят по всему лицу. Одаривают нежностью.
Его объятия становятся крепче. Поцелуи требовательнее.
В какой-то момент, будто опомнившись, он нехотя прерывается и медленно выскальзывает из меня, опуская мою ногу на пол.
