Текст книги "Не твои наследники (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Глава 27. Предсвадебная лихорадка
Маша
– Машка! – радостно восклицает подруга, выскакивая из такси и бросаясь мне на шею. – Я так рада, что ты меня набрала и вытащила из дома. Я бы там со скуки померла. Привет, родная, – целуемся в щёки. – Как ты? Как там мой крёстный? – отстранившись, Милана взволнованно заглядывает в мои глаза. – Была сегодня у папы?
– Была, конечно, – судорожно вздыхаю. – Там всё без изменений. Я начинаю опускать руки. Шестой день пошёл, и никакого сдвига не происходит, – говорю и чувствую, как в горле расширяется ком. Приходится набрать полные лёгкие воздуха, чтобы задержать слёзы. – Он продолжает пребывать в вегетативном состоянии. Его кормят через зонд. Я больше не могу на это смотреть. Неужели ничего не изменится, Мил?
Моей выдержки хватает ровно на пару секунд, затем слёзы прорывают плотину, скатываются по щекам и тут же превращаются в ледяные дорожки.
На улице холодно. Мороз пощипывает кожу. Мы с подругой стоим напротив офиса Руслана. Сегодня я работала здесь. В его кабинете. Мы дважды перекинулись парой слов. На больше у него не было времени.
– Изменится, Маша, – заверяет подруга. Она у нас оптимист по жизни. Видимо, такой родилась. Я же по большей части реалист. Привыкла объективно оценивать происходящие события без лишней фантазии.
– Я в него верю, – продолжает Мила. – Дядя Витя выкарабкается, ещё и внуков дождётся от вас. Кстати, как там дела у твоего будущего мужа? Что там со взрывом на стройке? Несчастный случай или подстава? Андрей как-то рассказывал, что его знакомый обанкротился из-за внедрённого в фирму рейдера. Сейчас такое практикуется сплошь и рядом.
– Я не знаю, Милан. Он улетел в командировку в Германию. Мы больше не разговаривали на эту тему. Он постоянно занят. Звонит пожелать доброго утра и спокойной ночи. На меня столько дел навалилось. Ума не приложу, за что браться в первую очередь. Поможешь мне с платьем? Хотя бы подскажешь, в каком я буду выглядеть достойно рядом с приглашённой столичной элитой. Как подумаю об этом, так сразу в дрожь бросает. Не люблю я такие мероприятия. И свадьбы этой сейчас не хочу. Так некстати…
– Так отсрочьте, – предлагает Милана.
– Не выйдет, – отвечаю, замечая подъехавшую к парадному входу в офис машину Руслана с водителем. Дан временно пристроил ко мне Олега, чтобы тот заботился о моей безопасности. – Придётся как-то пережить эту свадьбу. Мил, ты сегодня никуда не торопишься? – интересуюсь, глядя на часы. У нас ещё куча времени, чтобы заскочить в свадебный салон перед ужином.
– Тачка за тобой приехала?
– Да. Мой водитель и по совместительству надзиратель, – улыбаюсь и следом расстроенно хмурюсь. – Шаг влево, шаг вправо… сама понимаешь. Руслан приказал не спускать с меня глаз.
– Ну и чего ты паришься? Мужик о тебе заботится. Девочка ты у нас красивая, видная. Вдруг ещё кому-то приглянешься, – хихикает Мила, толкая меня в бок. – Поехали. Я тебе покажу один бутик. Я там недавно для себя одно платье приглядела. Хочу примерить. Заодно и тебе выберем.
– Вы с Андреем назначили дату свадьбы? – интересуюсь, ныряя за Милой в салон внедорожника.
Мы садимся на заднее сидение. Подруга здоровается с Олегом, коротко обьясняет куда нам нужно попасть. Машина мягко трогает с места. Мы продолжаем разговор.
– С датой ещё не определились. Но планируем свадьбу в марте. Не хочу, чтобы «арбузик» был слишком большим и заметным.
Подруга опускает ладонь на живот, нежно поглаживает и следом сгибается, морщится, словно от внезапного приступа боли. Пугаюсь. После частых выкидышей мысли в голову плохие лезут. Стараюсь задвинуть их обратно и не озвучивать при ней.
– Ты чего? – накрываю ладонью её кисть. – Болит что-то? Мил? Может к врачу поедем?
– Сейчас.., сейчас пройдёт, – задержав дыхание, Милана замирает на несколько секунд. Затем сцеживает из лёгких воздух и будто бы расслабляется. – Со вчерашнего дня поясницу немного ломит и низ живота тянет. Думаю, это после продолжительного секса. Говорят, при беременности оргазмы влияют на тонус матки. Уже отпустило. Всё хорошо.
– Может, стоит поберечься? Или Андрей не может без секса?
– Мой гинеколог придерживается другой точки зрения: оргазм полезен будущему ребенку. Поскольку, во время оргазма происходит сокращение стенок матки, а это приводит к усилению кровотока, также усиливается циркуляция крови в плаценте. Говорит: «Трахайтесь на здоровье», – подшучивает Милана.
Заметив на её лице улыбку, расслабляюсь вслед за ней.
– Я так рада за тебя, Миланка. Ты уже сказала ему о беременности? Обрадовала папочку? Как он воспринял чудесную новость?
– Спросил, уверена ли я в том, что хочу рожать ребёнка в данное время, – сокрушенно вздыхает.
– И это называется, обрадовался? – удивляюсь очередной шокирующей новости. – А когда тебе рожать? В сорок, что ли? Господи, почему у мужчин всё настолько запущено? Им кажется, что время не властно над женским организмом. Как они ещё не вспомнили об отложенном материнстве? Жесть.
– Да мы, вообще-то, не планировали. Так вышло. Я пропустила пару таблеток. Решила, что пронесёт. Так что Андрей, скажем прямо, не слишком в восторге. Но на аборте не настаивал. Уже хорошо. Думаю, абортов с меня достаточно. Я давно созрела для создания семьи. Ребёночка родить нам хочу, – подруга мечтательно улыбается, а я, будто в очередной раз в обрыв срываюсь. На самое дно. Душа наполняется тоской. Думаю о нас с Русланом, о предстоящем браке, о моём, о женском – и сердце кровью начинает обливаться. Что будет с нами, если я не смогу выносить очередную беременность? Ведь когда-нибудь он, наверное, захочет потомство.
По моей спине проносится мороз, стоит мне подумать о другой женщине, которая сможет меня заменить...
– Ой, Машуль, прости, прости, пожалуйста. Я не подумала о твоей проблеме, – заметив перемены в моём настроении, Мила спешит извиниться. – Не хотела тебя расстраивать. Вовремя не сообразила…
– Всё хорошо, Милана, – прерываю её, натягивая на лицо полуулыбку. – Я сейчас об этом не думаю. Честно. За папу волнуюсь. Вот и всё.
***
У Миланы губа не дура. Бутик шикарный. С баснословно дорогими платьями из Испании, Франции, Италии... В таких нарядах можно ослепить любого мужчину с безупречным чувством вкуса. И любую придирчивую даму, знающую толк в моде.
Выбираю несколько платьев по своему усмотрению. Хочется быть красивой в первую очередь для Руслана, находиться в центре его внимания, но при этом не выглядеть пошлой и легкодоступной девицей в слишком откровенном наряде. Пусть даже эти платья относятся к последнему писку моды. Мне всё равно. Он должен запомнить меня чистой, нежной, скромной, но в тоже время сексуальной, желанной и сохранить этот образ в своей памяти не на год и не два…
– Маш, как тебе моё платье? Нравится?
Милана подходит вместе со мной к огромному на всю стену зеркалу. Кружится. Я оцениваю сразу оба наряда. Её и своё. Моё платье мне не подходит. А на ней подвенечное сидит красиво. Мне кажется, на подруге и мешок из-под картошки смотрелся бы отлично.
– Если тебе в нём комфортно, то да. Твоё платье мне нравится, – одобряю её выбор. – А моё колется под мышками и на груди. Я в нём точно за вечер сойду с ума. Пожалуй, примерю другое.
– Окей. Переодевайся, я сейчас к тебе вернусь. Выберу бельё и халатики для нас обеих.
Мила уходит. Я снимаю второе, так и не надев до конца. Слишком тяжёлое из-за многослойной юбки и шлейфа, а мне хочется лёгкости. Хочется порхать бабочкой. Не от радости, конечно же. Просто носить на себе десять килограммов кристаллов, шелка и кружева – то ещё испытание.
Останавливаюсь на третьем варианте с ажурным кружевным декольте и полупышной юбкой в пол. Наряд не сковывает движения. То, что нужно. И выгляжу в нём сказочной принцессой. Жаль, что у моей сказочной истории хэппи-энд переносится на неопределённый срок…
– Я возьму это, – говорю девушке консультанту, повторно оценивая себя в зеркале.
Попутно замечаю в отражении, как мой водитель ставит на журнальный столик чашку из-под кофе, смотрит на часы, затем встаёт с диванчика и направляется в уборную. Выдыхаю, почувствовав немного свободы. Не могу находиться под пристальным взглядом охраны. Раздражает. А иногда даже бесит. Милана передвигается по городу сама. В отличие от меня ей никто не указывает, что можно, а чего нельзя.
– Вы в нём очень гармонично и нежно смотритесь, – подытоживает продавец.
– Это платье определённо мне нравится, – соглашаюсь я с ней. – То, что нужно.
– Хотите посмотреть ювелирные украшения к нему?
– Только серьги, пожалуйста.
– Хорошо. Я сейчас принесу.
Оглядываюсь ей вслед и охаю от неожиданности, натыкаясь на грудь Петра.
Господи, как он здесь оказался? Как вообще сюда попал?
– Молчи, Машуль, – им трясёт. Смотрит на меня одичало. Пугает. На скуле свежий затянувшийся шрам. Щёки впалые. Одет с иголочки, как и всегда. – Давай поговорим. Прошу. Дай мне минуту, пока твой цербер не засёк.
– Ты рехнулся? – округляю глаза. Дыхание сбивается. Сердце от предчувствия беды начинает частить. – Что ты здесь делаешь? Петя, пожалуйста, уходи, пока тебя не заметили рядом со мной.
Поняв, что к разговору я не расположена, мой бывший муж резко хватает меня за талию, затыкая рот ладонью, утаскивает в ближайшую примерочную.
***
Подбирая подол платья, приходится пятиться под его напором. Через секунду мы оказываемся в тесном пространстве. Неаккуратно прижав меня к стенке, буквально вдавив в неё, Пётр задёргивает плотную штору и вперяет в меня дикий взгляд.
– Уберу ладонь, если пообещаешь выслушать тихо. Окей?
Молчу, всё ещё не веря происходящему. Соображаю заторможено. Последняя наша встреча и расставание до сих пор вызывают ужас и отвращение. В крови происходит выброс адреналина.
– Маша… – произносит сдержанной интонацией. В голосе звучат нотки мольбы. – Пожалуйста, выслушай меня. Без крика. Я не причиню тебе вреда. Только поговорим. Ладно?
Соглашаюсь лишь потому, что трудно дышать. Когда Пётр убирает руку с моего рта, делаю жадный вдох.
– Что тебе от меня нужно? Твоя мать уже высказалась за вас двоих. Прокляла меня на десять жизней вперёд.
Всхлипываю, когда Петя убирает с моего лица прядку волос. В глаза преданно заглядывая.
– Она сумасшедшая, – хрипит сдавленно. – Я с ней не разговариваю с тех пор, как мы с тобой расстались. Если бы я только знал, что твои выкидыши её рук дело, я бы от неё раньше отрёкся.
– О чём ты? – шокировано бегаю по его лицу глазами. – Что ты такое говоришь? Что у тебя с лицом? Рубец на всю скулу.
– Охраннички твоего женишка постарались, – отпускает нервный смешок. – Выбили для тебя развод. После этой встречи они меня точно убьют. Мне запрещено с тобой контактировать.
Дрожащими пальцами провожу по шраму и сердце в груди разрывается. Не от того, что испытываю жалость к бывшему мужу. От того, что Руслан к этому причастен. Ещё раз убеждаюсь в его жестокости.
– Машка, родная, я не могу без тебя. Подохну, слышишь? – обхватывая ладонями мою голову, Пётр смыкает наши лбы. В глаза смотрит. Душу выворачивает. – Тот секс.., то был не я. Не я! То есть… я не отдавал отчёта. Я не понимаю, как так вышло. Та девица… Она мне что-то подсыпала. Иначе бы я не смог. Не смог, понимаешь? Я только тебя, Машуль! Только тебя! Одну! Люблю! Слышишь? – тараторит, покрывая поцелуями глаза, лоб, нос, щёки. – Люблю тебя, детка! Давай сбежим. Ты можешь рожать! Ты здорова! Здорова, слышишь? – снова в глаза мои своими ныряет. Смотрит с такой надеждой, что меня начинает трясти от эмоций. – Это мать поила тебя дрянью, чтобы ребёнка не было. Чтобы выкидыши провоцировать. Она рехнулась. Хотела нашего развода. Мечтала женить меня на другой. Дура, всю жизнь мне испортила. Машенька, Маша… Родная, прости. Прости меня, малышка, – шепчет задушенно, размазывая губами выступившие на моих глазах слёзы. – Не выходи за него. Давай сбежим. Начнём всё сначала. Ты и я. Только мы вдвоём. Детей нарожаем. Я знаю, как денег заработать. Перепродам землю и займусь риелторством. Со временем открою фирму. Ты не будешь больше работать. Я сам. Сам, Машенька. Всё сам. Буду землей торговать. Будут деньги. Верь мне. Только давай сбежим.
– Прекрати! – вскрикнув, начинаю оседать на пол. Пётр подхватывает меня за талию. Обнимая, держит. Мне нечем дышать. От всей влетевшей в уши информации начинает кружиться голова. Перед глазами мошки мельтешат. Сердце кровоточит…
«Ты можешь рожать! Ты здорова! Здорова, слышишь? Это мать поила тебя дрянью, чтобы ребёнка не было. Чтобы выкидыши провоцировать…» – гремит в голове набатом. Оглушает. Я больше ничего не слышу. Только вижу сквозь пелену слёз, как распахивается чёрная штора, как Пётр отлетает от меня на приличное расстояние, зарываясь носом в пол. Как руки Олега подхватывают моё безжизненное тело и несут на диванчик. Он зовёт кого-то на помощь. Просит воды. Помассировав какие-то точки на шее, приводит в чувство.
– Мария Викторовна, вы в порядке? Я расстегну корсет, вы не против? Вам будет легче дышать.
Я только согласно киваю, замечая, как рядом собирается толпа. Все что-то обсуждают. Бубнят, как пчёлы в улье. Мила шокировано смотрит то на меня, то на сгорбившегося на полу Петра. Он прижимает тыльной стороной ладони нос. Кровь капает на белоснежный мраморный пол, создавая на нём уродливую картину.
Божжжеее… Я больше не вынесу. Не вынесу твоих испытаний.
Пожалуйста , хватит!
Хватит меня терзать!
Ну сколько можно???
Глава 28. Пижамная вечеринка
Маша
Следующие полчаса проходят как в тумане. Я переодеваюсь, пью горячий шоколад. Петра выставляют из бутика охранники. Олег проводит с ним очередную беседу. Уже догадываюсь на какую тему и что последует дальше, как только Руслан узнает о случившемся.
Оплатив покупки, сажусь в машину. Мой охранник не сводит с меня глаз. Закрыв за мной дверцу, следом ныряет на водительское сиденье.
– Олег, пожалуйста, не рассказывайте Руслану Георгиевичу об этом инциденте. Ничего страшного не произошло. Не нужно лишний раз его злить, – выражаю просьбу, плотнее кутаясь в шубку. Мороз по коже проносится, стоит мне представить избитого до полусмерти Петра.
– Вы просите о невозможном. Я обязан доложить о происшествии. Тем более, начальник уже в курсе, – звучит абсолютно безэмоциональный ответ.
– Вы что же, его убьёте за то, что он попытался со мной поговорить?
Оторвавшись от созерцания прохожих через лобовое окно, Олег переводит на меня хмурый взгляд.
– Мария Викторовна, сегодня попытался, а завтра может причинить вам вред. У Авдеева с психикой нестабильно.
– Вы же сами его запугали, – возмущаюсь. – Я видела последствия вашей беседы у него на лице.
– Вам не стоит переживать за бывшего мужа. Думайте о том, как сохранить хорошие отношения с Русланом Георгиевичем.
– Это не ваше дело! – вспыляюсь я от излишне проявленной наглости. – Я и без вас знаю, о чём мне думать! – вцепившись пальцами за ручку, распахиваю дверь. – Езжайте домой, Олег. Сегодня я в ваших услугах не нуждаюсь.
Не успеваю я выскочить из салона на заснеженный тротуар, как парень хватает меня за руку. Сжимает сильнее, чем следовало бы, явно намекая на то, что имеет полномочия так со мной поступать.
Ещё одна причина высказаться Руслану. Я не кукла, чтобы мной командовали его подчинённые.
– Вернитесь обратно, – Олег давит интонацией, выбешивая ещё больше. – Иначе я буду вынужден и об этом доложить.
Да что он себе позволяет?
Вперив в парня осуждающий взгляд, пытаюсь совладать с гневом. Нужно попросить Дана больше не приставлять ко мне Олега. С Ромой я чувствовала себя намного комфортнее. Олег же просто бесит! Нереально бесит! Запрограммированный бесчувственный киборг, что тут скажешь…
– Машуль, всё готово, – появление Миланы разрывает возникшее подспудное напряжение.
Олег вынужденно отпускает мою руку, но не сводит с меня прицельных глаз.
И без того потухшее настроение опускается к нулю.
– Держи. Эти пакеты твои, – подруга протягивает мне ворох дополнительных покупок. Беру их. Ставлю рядом на сиденье. – Платье курьер привезёт завтра на дом. Поужинаем вдвоём?
– Я бы с удовольствием где-нибудь поела вне дома.
– Поехали ко мне? – предлагает Милана, присаживаясь рядом со мной. – Закажем суши. Устроим пижамную вечеринку. Посплетничаем. Хочешь?
– А твой Андрей? Не будет против нашего застолья? – я всё ещё незнакома с её мужчиной, поэтому напрашиваться в гости к Милане мне всё же неловко. Не знаю, как Соболь отнесётся к моему позднему визиту.
– Он вернётся ближе к ночи. Как обычно, засядет в кабинете за бумагами. Ну, что? Едем? Я покажу тебе нашу городскую квартиру.
– Надеюсь, я могу погостить у подруги? – нахожу взгляд Олега в зеркале заднего вида. – Или вам нужно разрешение от шефа? Напомню вам, что Милана мне как родная сестра. Она крестница моего папы. Я бы хотела побыть с ней наедине. Морально отдохнуть от всего этого. И от охраны в том числе.
– Я проведу вас до квартиры. Будете звонить мне каждые полчаса и докладывать, как у вас обстоят дела, – сухо уведомляет, заводя мотор.
– Серьёзно? – в очередной раз не могу сдержать эмоций. Профессиональная ответственность Олега бьёт рекорды по умению выбесить. – Может вам ещё и видео присылать? – язвлю. – Мы с Милой как раз собираемся заново примерить купленное эротическое бельё. Зацените? Или ваш шеф будет против?
Побагровев от неловкости, Олег переводит взгляд на боковое стекло.
– Мария Викторовна, это моя работа, – прочистив охрипшее горло, добавляет: – Я подожду окончание вечеринки и отвезу вас домой.
– Вы будете сидеть в машине целую ночь? – удивлённо интересуется подруга.
– Если понадобится, то да. Но вряд ли Руслан Георгиевич это одобрит.
– Руслан Георгиевич не может лишить меня права отметить последнюю холостяцкую вечеринку. Милана, назови адрес моему водителю, а я пока что поищу какой-нибудь фильм для девичника и закажу для нас ужин.
В квартире, которую приобрёл Соболь ради Милы, тихо и уютно. Один из самых дорогих районов столицы. Отсюда из окон открывается чудесный вид. Город как на ладони. Миллионы огней. Красиво. Завораживает. Но только для жизни вдвоём. Для уединения. Для безумного секса у панорамных окон на этой кухне-гостиной…
С детьми я бы предпочла дом, такой как у Руслана. На участке можно развернуть детскую площадку. Подцепить к соснам гамаки. Отдыхать с весны до поздней осени в деревянной беседке. Ужинать на свежем воздухе при свете фонарей. Слушать стрекот сверчков…
Вечер с Миланкой проходит в спокойной обстановке. Для удобства мы переоделись в пижамы, набросали на коврик рядом с диваном много мягких подушек, зажгли ароматизированные свечи, распределили еду по подносам и уселись на тёплый пол перед огромной плазмой.
Первым делом вспомнили наше с Миланкой детство, затем юность. Просмотрели парочку старых альбомов, которые подруга хранит при себе с восемнадцати лет. Вспомнили родных. Некоторые фотографии настолько старые и затертые, что их трудно было разглядеть. После переключились на просмотр первого попавшегося под руку фильма.
– Думаешь, она решится на побег? – спрашивает Мила, отправляя в рот рисовый ролл.
– Чтобы спасти своего нерожденного ребёнка? – удивляюсь, отпивая немного пузырящейся колы. После нашей последней вечеринки со спиртным я решила завязать. – Конечно, Мил. Я бы тоже сбежала, если бы меня загнали в такие жёсткие рамки, как героиню.
– Ты глянь, дурочка какая, – ужасается подруга, глядя на экран. – Такой отпадный мужик, любит её. Всё для неё делает. Вытащил, можно сказать, из грязи…
– Но не примет чужого ребёнка, – подытоживаю я, вспоминая условия нашего с Русланом брачного договора. – Это факт. А она, в первую очередь, мать. Ты бы сделала аборт, если бы Андрей приказал? Вон у девочки почти три месяца беременности. Это много, чтобы не любить чудо внутри себя!
– Это же фильм, Машка! Причём тут я? – Милана устремляет на меня недоумевающий взгляд.
– Это жизнь, детка, – пытаюсь реально взглянуть на вещи, которые происходят вокруг нас. – Материнский инстинкт – самый сильный женский инстинкт. Беременность привносит в жизнь женщины удивительные и очень мощные эмоции. Тебе ли не знать? Никакая любовь к мужчине не превзойдёт любовь матери к родному ребёнку. Не позволит уничтожить то, что уже с ней связано на самом глубоком уровне. Это сильнее любого влечения и похоти. Понимаешь?
– А поговорить? – возмущается Мила.
– О чём? Герой безусловно следует своим убеждениям. Такие люди не отступают и не бросают слов на ветер. У них происходит добровольная замена разума на костыли принципов. Вот и всё. Он хочет своего ребёнка. У неё уже есть свой…
– Возможно, ты права… – вздыхает Милана, переключаясь на фильм.
Дальше мы едим молча, наблюдая за развитием сюжета. Иногда подруга матерится, вскакивая из-за скачков громкости звука в кино. Я хохочу, наблюдая за тем, какой чувствительной она становится. Особенно к спецэффектам.
– Господи, она серьёзно погибла? Погибла, Машка? Я не верю. Маш, мне ж нельзя такое смотреть. Нервы не железные. Если он её опознаёт в этом, как его, морге, я выключаю фильм. Прости. Но драма в последнее время мне не заходит. Никак. Хочу какую-то комедию. У меня снова живот разболелся.
– Да, это моя жена, – раздаётся сдавленный голос актёра.
Мила начинает искать потерявшийся среди подушек пульт.
– Черт, где же он? – ворчит она, а я думаю, что эту роль наш Нагиев сыграл бы намного лучше. Как в «Непрощённом»…
– Желаете кремировать тело? – обращается патологоанатом к превратившемуся в каменное изваяние мужчине.
– Да... – хрипит тот, накрывая простынёй бледно-серое лицо героини. – Я хотел бы развеять её прах над морем… – на этом экран внезапно тухнет. В квартире воцаряется тишина. Ненадолго. Пока Милане не приходит в голову заново обсудить сюжет.
– Млииин, как мне мужика жалко, – прикусив кулак, Мила начинает реветь. – И её, дуру, тоже жалко… Вот зачем она села в ту машину? И неродившегося ребёночка жалко… Мааааш… Обними меня, а? Я бы сейчас накатила, но мне нельзя…
***
Убираю с колен поднос. Пододвигаюсь к Милане. Обнимаю её, как в детстве. Она тычется своим мокрым от слёз лицом мне в шею. Всхлипывает. Через секунду прыскает, и мы обе начинаем хохотать.
– Блин, я такая дурочка, – отдышавшись, произносит она и снова хихикает, заряжая меня своим настроением. – Это всего лишь фильм. Интересно, сколько неудачных дублей они пересняли, когда героиня играла мёртвую? Наверное много...
– Наверное, – ворую у Милы с тарелки ролл. – Ты слишком сентиментальная. Вот и всё.
С аппетитом уплетаю его и тянусь за другим.
– Это гормоны, будь они неладны, – отвечает подруга, устремляя на меня озадаченный взгляд. – Ты всё ещё голодна? Не слишком много ешь на ночь?
– Неа, – вытерев салфеткой рот, допиваю колу. – До недавнего времени я почти ничего не ела. Постоянно нервничала. Вся эта беготня со свадьбой меня вымотала. Впервые с тобой расслабилась.
– Смотри, растолстеешь, обжора, – смеётся Милана, вручая мне свой поднос. Не удержавшись от соблазна, снимаю с ролла последний кусочек вкуснейшей красной рыбы и отправляю в рот, облизывая пальцы.
– Мммм… Эти суши лучшее, что я когда-нибудь ела, – жмурясь от удовольствия, смакую мясо лосося. Подруга продолжает за мной наблюдать.
– Маш? Вы, случайно, наследничка не сделали?
Уставившись на Милу удивлёнными глазами, шумно сглатываю.
– Шутишь? После того, как Руслан принудил меня проглотить экстренную контрацепцию, он постоянно предохранялся. Исаев на данном этапе жизни не хочет детей. Даже пункт в брачном договоре прописал. Так что о беременности и речи быть может.
– Он, что, чайлдфри?
– Не знаю, Мил. Кажется, он просто к этому не готов. Детей заводят по любви. У нас с чувствами какая-то неопределённость. У него, так точно. Вроде бы ревнует к мужикам, и страсть между нами есть, сходимся по всем параметрам, и заботится о нас с папой, но не влюблён. Я бы, наверное, почувствовала. Мне кажется, ему со мной удобно и в каком-то плане выгодно. Вот и всё.
– Может быть, он умеет хорошо скрывать свои чувства? Боится, что ты с ним ради денег. Он ведь намного старше тебя, как и мой Соболь. Андрей такой же. Скрытный. Серьёзный. Из него лишнего слова не вытащишь. Я смирилась. Поэтому не парюсь. Крыша над головой есть. Еда, одежда, секс. Скоро рожу ребёнка и переключусь на малыша. Главное, что он заботится о нас.
– Забота бывает разной, Милан. За всё в этой жизни нужно платить. И когда падаешь с небес на землю, главное не разбиться насмерть… Как та героиня.
– Думаешь, она мертва?
– Хочешь проверить?
– Сейчас.
Мила обратно включает плазму. На экране появляется та же девушка, но уже с большущим беременным животом. Прогуливается по берегу моря, поглаживая себя ладонями. Пинает в воду мелкие камушки. Совсем другая обстановка. Тихая. Спокойная. Словно она перенеслась из шумного многолюдного мегаполиса на необитаемый остров. Счастливая, подставляет к небу лицо, жмурится, принимая солнечные ванны. Рядом какой-то другой мужчина. Заботливо поддерживает её за талию…
– Вот те на… – выдыхает Милана, во все глаза пялясь на экран. – Черт, я бы перемотала назад и досмотрела кино. Живая, что ли? Это каким же образом? Она же разбилась насмерть?
– Как видишь, не разбилась. Живее всех живых. Судя по финалу, в морге она спала. Муж даже не заметил этого. Всё, Мил, на сегодня хватит с тебя кино.
Отбираю пульт у подруги и вырубаю телек. На часах давно за полночь. Устала. Хочется немного отдохнуть. Откинувшись на подушки, принимаюсь мечтательно рассматривать люстру на потолке из зеркального пластика. Шикарная квартира, но мне в ней совсем неуютно. И кажется, я догадываюсь, почему…
– Слушай, Маш, а твой надолго улетел? – вспоминаем о Руслане одновременно.
– Должен завтра вернуться, но что-то там ещё нужно утрясти с заказчиками. Задержится наверное. А что?
– Да так. Ничего, – юлит подруга. – Наверное, скучаешь по нему? Да? Только не ври. Вижу, что скучаешь.
– Немного, – в данный момент даже Миле не хочется признаваться, насколько сильно я по нему соскучилась. Сама боюсь этих чувств. Они накатывают всё чаще и сильнее, чем было до этого.
Я уже все исаевские рубашки обнюхала. Начала брызгать на запястье его парфюм. Сплю исключительно в футболках Руслана. Ночью мне снятся «влажные» сны. Часто просыпаюсь, испытывая длительный оргазм. Приходится подолгу сжимать ладонью промежность и содрогаться в сладостных конвульсиях. О таком делиться ни с кем не хочется. Это моё личное. Сокровенное. То, что я в себе храню.
