Текст книги "Не твои наследники (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 24. Тяжёлый день
Маша
– Да понял я! Понял! Буду начеку. С Исаевым что? Твою мать... Скорую вызвали? Ага. Ясно. А ты как? В норме? Ок… Я сообщу, когда будут новости.
Рома говорит, а у меня под ногами асфальт начинает медленно переворачиваться. Парень оказывается рядом за считанные секунды. Предотвратив моё падение, фиксирует тело вертикально земле.
– Мария Викторовна! Черт, всё хорошо. Тише, тише, нельзя, нельзя падать в обморок. Слышите меня? Маша? – похлопав по моим щекам, решает подхватить на руки. – Всё в порядке. Руслан Георгиевич жив. Жив он. Слегка контузило. Уже в норме.
Он отчитывается быстро и чётко. Я его слушаю, но каждая последующая фраза слышится всё меньше и разборчивее. Словно из-под толщи воды доносится каким-то замедленным гулом.
Сначала папа, теперь Руслан.
Господи, за что? Лучше бы ты Петра наказал за измену.
От этих мыслей сердце, больно сжавшись, обрывается вниз.
– Эээй, Машуль, ты чего. Глазки открой, – голос Миланы неуловимо ускользает. – Дыши, родная. Хватит с тебя стресса... Машка… Машка, очнись!
Мрак окутывает мгновенно. Притупляется чувствительность. Сознание заволакивает плотным туманом, сквозь который перестают доноситься последние обрывки фраз.
Не знаю, сколько я нахожусь в таком подвешенном состоянии.
Мне кажется, что вечность.
Ледяной пронизывающий ветер стихает, и я начинаю ощущать тепло.
В какой-то момент лёгкие забивает едким запахом аммиака. Стремительно выныриваю на свет, делая жадный вдох. Закашливаюсь. Противный вонючий шлейф не даёт погружаться в темноту.
– Сейчас придёт в себя, – распознаю чужой женский голос. – Девочка молодая. Сильная. Переволновалась. Маша, вы меня слышите? – голос становится отчётливее. Распахиваю налитые свинцом веки, ощущая, как изнутри всё ещё сковывает паникой.
Первое, что бросается в глаза – белый потолок палаты, затем лицо склонившейся надо мной врачихи. Она проводит обычные манипуляции, проверяя мои рефлексы, зрачки и пульс.
– Как вы себя чувствуете? – задаёт стандартный вопрос, поправляя на мне одеяло.
Я не знаю, что ей ответить. Кажется, что все мои силы покинули меня разом, как только я услышала о взрыве. Все произошедшие за сегодня события вытащили из меня душу. Опустошили. Выдернули мой внутренний стержень…
Я сломалась.
Нужно что-то сказать, описать своё состояние, но вместо этого я ищу взглядом охранника. Замечаю рядом с ним напуганную молчаливую Милану. Она держит в руках мою шубку. Потупив взгляд, грызёт на нервах губу.
– Руслан… Что с ним? Что с Исаевым? Ром? – пытаюсь сесть на кровати, но врач не позволяет. Прижимает плечи к подушке.
– Никаких резких движений, – предупреждает она. – Вам нужно отдохнуть. Давление низкое. Для вашего же блага вставать категорически запрещаю.
– Он в норме. Всё ещё на стройке, – получаю от Ромы сжатый ответ, который меня совершенно не устраивает.
– Я хочу с ним поговорить. Где мой мобильный?
– Вряд ли он сможет вам сейчас ответить. На объекте произошёл взрыв. Вызвали следственно-оперативную группу, криминалистов, пожарную комиссию. Идёт расследование… – поясняет Роман. Следом протягивает мой сотовый.
– А с папой что? – набираю номер Руслана, уводя к докторше вопросительный взгляд. – Операция ещё не закончилась?
– Закончилась десять минут назад. Ваш отец находится под действием наркоза. Остаётся дождаться момента, когда он придёт в себя.
– Господи, когда я смогу его увидеть? Хотя бы на секундочку?
– Как только перевезем из операционной в палату. Всё зависит от того, насколько быстро он проснётся.
Руслан не отвечает ни после первой, ни после второй попытки к нему дозвониться. Я нервничаю. Руки непроизвольно начинают трястись. Новость о завершении операции взрывается в моём организме непередаваемыми ощущениями. То ледяными расползающимися во все стороны мурашками, то горячими накатывающими волнами. Мысли не удаётся взять под контроль. Они начинают атаковать мой мозг.
Папу доставили в больницу в коме. Как скоро он из неё выйдет? Как будет проходить реабилитацию? Выдержит ли его слабое сердце такую огромную нагрузку? Что с Русланом? Неужели так сложно связаться со мной. Обменяться парой слов?
***
Руслан
– Что там? Есть новости от криминалистов? – забравшись в Гелик после очередного медобследования, закидываюсь двойной дозой анальгетика. Проверяю телефон. На экране светятся уведомления о сотне пропущенных звонков и сообщений. В том числе и от Маши.
«Черт…» – откидываюсь на спинку сиденья и тут же морщусь от жуткой мигрени. Ушибы от прилетевших обломков недостроя волнуют меньше всего. А вот голову хочется оторвать.
– Взрыв на объекте, похоже, подстроен, – Дан понижает голос, заметив, как я терзаюсь недугом. – Опера шерстят. Криминалисты тоже. Сегодня инспекторам ты больше не понадобишься. Остальное Захар Алексеевич разрулит. Майор с ним только что разговаривал по телефону.
– Что с людьми? Нужно оплатить лечение.
– Двоих пострадавших увезли в больницу. Ничего серьёзного. Находятся в удовлетворительном состоянии. Главное, что мужики живы остались, а царапины затянутся. Ты то как?
– Не спрашивай. Херовее некуда, – растирая ладонями лицо, издаю глухой стон. Тело адски напряжено. Болит. Усталость берёт своё. Сейчас бы завалился на кровать и с удовольствием пару часов поспал.
– Маша трубку оборвала. Уйма пропущенных. Наверное надумала себе невесть что.
– Она в курсе. Услышала наш с Ромой разговор.
– Блять, а Рома не мог отойти? – будто отрезвев, сажусь ровно. – Нахрен ей ещё и это?
– Рома, как раз-таки, на улице дежурил, когда она храм с подружкой посещала. Так вышло, Руслан.
Растерев переносицу пальцами и встряхнув головой, устремляю на Дана хмурый взгляд.
– Какой ещё храм?
– Тот, что при Склифе.
– Ясно. Поехали, Олег, – даю отмашку водителю уезжать со стройки в Склиф. – У меня сейчас череп расколется пополам. Голова от всего этого невыносимо гудит. Всё одно к одному, сука! Как будто кто напророчил.
Набираю Машу. Долгие гудки разрывают голову. Отключаюсь. Набираю повторно. И так четыре раза подряд.
– Млять, – шумно выдыхаю, – обиделась, что ли…
– Может спит?
– Возможно.
Не успеваю сунуть мобильный в карман, как он тотчас оживает.
На экране горит номер заведующего нейрохирургического отделения.
– Алло, Исаев слушает.
– Добрый вечер, Руслан Георгиевич. В больницу сможете подъехать? – интересуется Грачёв. – Поговорить нужно по поводу операции и состояния отца вашей супруги. Новости не самые утешительные. Он по-прежнему в коме. Геморрагический инсульт приводит к смерти где-то в сорока процентов случаев. Будем надеяться, что Виктор Александрович всё-таки выкарабкается, но гарантий я дать не могу. То, что он не отдал Богу душу на операционном столе, уже большое достижение. В общем, надо ждать.
– С Марией разговаривали?
– Да. Пришлось ввести ей снотворное. Она сегодня исчерпала свои лимиты стойкости. Стресс её подкосил.
– Я буду где-то через час.
– Отлично. Жду вас у себя в кабинете.
Глава 25 Антидепрессанты
Руслан
После конфиденциального разговора с Грачёвым, направляюсь в палату, оплаченную для отца Марии. Нахожу её спящей на раскладном кресле-кровати для сопровождающих.
Свет в комнате приглушён. Повисшую тишину рассекают монотонные звуки медицинских приборов. Подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких мой будущий тесть спит.
Не заостряя на нём внимание, подхожу к креслу, где находится моя женщина. Присаживаюсь на край. Касаюсь её плеча, а затем, не удержавшись, под влиянием внутренних инстинктов склоняюсь над ней и целую припухшее от слёз веко, следом прижимаюсь губами к виску и замираю, прислушиваясь к её ровному дыханию. В ноздри вбивается запах тёплой кожи. Втягиваю поглубже, позволяя этому наркотику распространиться по всему организму. Впервые за долгий день расслабляюсь…
– Всё вернётся на круги своя, Машенька, опомниться не успеешь… – шепчу, заправляя за ухо прядь волос. Лицо опухшее, покрасневшее, под глазами тёмные круги. Слишком много ревела.
Оценив её нездоровый вид, решаю забрать с собой. Не место ей здесь. В такой тяжёлой обстановке мучиться. За ночь ещё больше себя изведёт.
– За отцом присмотрят врачи. Нам пора ехать домой, – продолжаю внушать ей, поднимая на руки спящую. – Тебе необходимо сменить обстановку. Хотя бы на несколько часов. Затем снова к папе вернёшься…
В коттедж прибываем ближе к десяти вечера. Олег глушит мотор и покидает машину вместе с другими. Маша просыпается у меня на руках от хлопка двери. Медленно подняв с плеча голову, обводит пространство сонным взглядом.
– Руслан? – мигает ресницами, фокусируясь на моём лице в полумраке салона. – Почему я здесь? Мне нужно быть рядом с папой. Вдруг он очнётся, а меня рядом нет…
Чувствую, как напрягается всем телом, поэтому крепче прижимаю к себе, чтобы не вздумала сломя голову куда-то бежать. Увёз из больницы не по её воле. Может закатить скандал.
– Тебе нужно отдохнуть, – настаиваю я. – Завтра вернёшься к нему.
– Я не могу ждать «завтра»… – судорожно сглатывает. Охрипший голос Маши ещё больше садится. Губы начинают дрожать. – Каждая минута дорога. Неужели ты не понимаешь? Врачи не дают никаких гарантий. Боятся осложнений. Первые три-пять дней могут стать критическими для папы. Возможен повторный инсульт. Они не могут сказать, как долго он пролежит в коме. Может день-два, а может и месяц, и полгода, если не… Я не хочу думать о том, что он умрет!
– Маша, на сегодня достаточно слёз. Ладно? Я разговаривал с Грачёвым. Случай тяжёлый, но надежда есть, – глядя в её глаза, прижимаюсь лбом к её лбу. Зарываюсь пятерней в волосы. Соблазн поцеловать в губы велик, но я пресекаю мгновенный порыв. За поцелуем последует больше, сейчас не время и не место… – Не нужно, чтобы тебя накачивали транквилизаторами. Хрень ещё та. Постарайся принять ситуацию. Понимаю, тебе больно, но слёзы ничем не помогут. Нужно двигаться дальше. Надеяться на лучшее. Переживём эту ночь вместе, а дальше станет легче. Вот увидишь.
– Боже мой, Рус, я совсем забыла, – хватает меня за щёки, лихорадочным взглядом ищет на лице царапины. Пальцами голову ощупывает, шею, грудь… – Рома сказал… был взрыв… Тебя контузило. Как ты?
– Рома много болтает, – поймав её кисти, прижимаю обратно к груди. – Я здесь. Всё в порядке. И я чертовски голоден. Составишь мне компанию? Тебе не помешает что-нибудь поесть. Я быстро приму душ, а ты подумай, чего бы ты хотела…
***
Маша
Руслан заносит меня в спальню. Опускает на кровать. Стягивает обувь, раздевает до белья. У меня не остаётся сил даже на то, чтобы подняться и найти свою новую пижаму. Порывшись в моей одежде, он приносит её сам. Затем разувается, снимает с себя пальто и пиджак. Вытаскивает из петель ремень. Бросив свои вещи на кресло, в брюках и в рубашке уходит в ванную. Там избавляется от оставшейся на нём одежды и ныряет в душевую кабину. Встаёт под струи горячей воды. Спустя пару минут его крепкое нагое тело обволакивает сизым облаком пара.
Оторвав взгляд от стеклянной стены, откидываюсь на подушки. Сегодняшний день меня полностью истощил. Выжал как лимон. Я не перестаю думать о папе. О том, какой бывает несправедливой судьба. Одни регулярно глушат водку и им хоть бы хны, другие, не имея вредных привычек, мрут словно мухи. Отец никогда и никому сознательно не причинял зла. За что он расплачивается? За то, что свои пятьдесят шесть лет прожил с чистой совестью?
На меня вдруг накатывает очередная волна отчаяния. Проносится по всему телу ледяным ознобом. Так больно за папу становится. В очередной раз сжимаюсь в клубок, аж спину ломит от напряжения. Ещё никогда чувство одиночества не казалось мне таким давящим, обречённым и тоскливым.
Не выдержав и пары минут, через силу встаю с кровати, смахиваю слёзы и отправляюсь в душевую к Руслану. До ломоты в теле хочется прижаться к нему и просто постоять рядом, помолчать в тишине. Расслабиться под приятными объятиями горячей воды. Освободиться от оков усталости.
Открываю створки душевой. Услышав позади шум, Руслан замирает, продолжая упираться руками в стену. Мой взгляд проходится по красивому подтянутому телу. По нему стекают струи воды. Завороженно прослеживаю, как ручейки очерчивают рельеф мышц на плечах и спине. Опускаю взгляд на упругую задницу и тут же жалею, что позволила себе эту слабость. Пришла к нему, не подумав, как будет выглядеть мой поступок.
У меня и в мыслях не было провоцировать Руслана на секс, тем более в данной ситуации. А как школьники, мы ещё ни разу не мылись. Я даже представить такое не могу.
Смотрю на него. Не решаюсь перешагнуть порог душевой.
Сердце в груди колотится.
Зря я к нему притащилась…
– Прости… – лепечу растерянно. – Я просто замёрзла… Хотела согреться. Я, наверное, после тебя приму душ…
– Проходи… – его глубокий голос звучит непривычно мягко, гостеприимно. Срабатывает как магнит.
Не медля ни секунды, ныряю в заполненное паром пространство, закрываю душевые двери и рывком прижимаюсь к его спине. Мощный контакт сваривает тела в одно целое, оголяет нервы. Крепко обнимаю сзади, опуская голову на лопатки. Дрожь не проходит даже под струями горячей воды. Меня дико трясёт, будто бы испарилось действие сильнейшего наркотика.
Мне нужна ещё доза.
Доза его внимания. Его заботы. Ласки. Если не получу её сейчас же – точно умру от ломки.
– Я соскучилась… – признание вырывается из груди жалким всхлипом. – Я волновалась за вас обоих. За тебя и за папу. Ждала твоего звонка…
Убрав руки от стены, Руслан выравнивается, накрывает ладонями мои кисти, сплетает наши пальцы в замок. Сжимает их слишком сильно, молча выражая собственные эмоции.
Этот сокровенный жест кажется мне слишком интимным. Ощущается острее, чем поцелуй. Он так крепко держит меня за руки, будто боится, что я опомнюсь и сбегу.
Расслабляюсь. Прикладываюсь щекой напротив бьющегося сердца. Прислушиваюсь, как ускоряется его ритм. Гулким эхом расходится в моей голове. Резонирует.
Какое-то время мы стоим, не двигаясь. Думаем каждый о своём. Я перебираю в памяти события самого ужасного дня, чувствую, как сердцу в груди становится совсем тесно. Его буквально распирает от гнетущих эмоций. От жгучего чувства несправедливости.
Вдохнув поглубже, отбрасываю неприятные воспоминания, иначе меня снова перемкнёт.
Прекращаю анализировать. Плохое пусть остаётся в прошлом. Там ему место. Впереди только хорошее. Папа обязательно очнётся. До новогодних праздников мы заберём его из больницы домой.
Загадываю желание и устремляю взгляд на затылок Руслана, чуть запрокидывая голову. Напор острых струй бьёт по лицу, но это не мешает мне разглядеть на правом плече кровоподтёк. Вспоминаю о взрыве, и сердце тотчас уходит в пятки, на скорости шмякает об пол.
– У тебя на плече синяк, – выражаю беспокойство, которое с новой силой раскручивается во мне, подступая ближе к горлу воронкой горячего воздуха. – Повернись, дай я посмотрю на тебя.
– Ерунда, – отмахивается Исаев, неохотно разворачиваясь ко мне лицом.
– Как это ерунда? На тебя обломок здания свалился? Что произошло? Не хочешь поделиться со мной?
Осматриваю его беглым взглядом. Сначала шею, затем грудь, руки, лицо. Нахожу пару мелких царапин. Опускаю взгляд на бёдра и столбенею. Сердце рывком залетает обратно, чуть ли не к горлу. Пытается возобновить ритм. Протолкнуть сквозь себя как можно больше крови, заряженной выбросом адреналина.
В очередной раз убеждаюсь: матушка-природа не пожалела для Руслана ни роста, ни ширины плеч, ни длины ног, ни… здорового либидо...
Сглатываю. Дыхание перехватывает. Мышечный насос раз за разом выдаёт сбои. В груди коротит. Искрит нереально и обжигающе. Воздух в душевой накаляется до такой степени, что впору задохнуться. Потрескивает.
Так вот почему он молчал, когда я делилась сокровенным. Стоял и боролся с внутренними демонами. Усмирял своего зверя. Подавлял в себе животные инстинкты. Только поэтому я всё ещё стою рядом и смотрю на него, не в силах пошевелиться. В другой ситуации уже давно была бы прижата к стенке горячим телом…
– Иди сюда, – взяв меня за плечи, притягивает к груди.
Боязно прислоняюсь к нему. Внутренности сжимаются в тугой комок, как только память выдаёт произошедшие в кабинете Исаева шокирующие события. Вроде бы другая обстановка и Руслан сейчас не тот, два совершенно разных человека. Сдержанный, задумчивый, молчаливый.
Пялимся друг на друга, прижимаясь телами. Животом чувствую, как подрагивает его член. Как пульсирует в нём желание. Он горячий и твёрдый. Стоит мне приподняться на носочки, и головка коснётся входа. Только в данный момент я абсолютно не расположена к сексу. Расслабиться у меня не выйдет, насладиться процессом тоже. Мысли о папе и внутренняя обида всё ещё блокируют ту часть мозга, которая отвечает за готовность и наслаждение.
– Кто-то пытается намеренно подставить нашу компанию, – хриплый голос у виска прерывает мои мысли. – Убрать нас со строительного рынка не так-то просто, а вот нагадить, подорвав репутацию фирмы, такое очень часто практикуется конкурентами. Я не мог принять твои звонки. Взрыв на строительном объекте повлёк за собой разбирательства. Когда освободился и набрал тебя, ты спала под действием транквилизаторов. Маша, ты не должна думать о моих проблемах. Отвлекись на проект Астафьева. Его надо закончить в срок.
– Ты требуешь от меня невозможного. Я говорю не о проекте Астафьева, а о том, что не могу оставаться равнодушной к чужим проблемам. Папа учил меня сочувствовать людям и быть благодарной за помощь.
– Я вижу. И очень это ценю. Поверь.
Полноценно вдохнуть выходит лишь тогда, когда Руслан выпускает меня из рук и тянется к полочке за флакончиком шампуня. Мы оба намыливаем головы. Затем по очереди смываем с себя пену. Закутавшись в тёплые махровые халаты, отправляемся в столовую ужинать.
Глава 26. Двое
Маша
На кухне полумрак. Отпустив прислугу, Руслан зажигает лишь подсветку кухонного гарнитура, создавая таким образом интимную обстановку для двоих. Заглядывает в холодильник.
– Суп хочешь? – задаёт вопрос, стуча какими-то тарелками.
Аппетита у меня по-прежнему нет. На автомате сажусь за стол. Могла бы помочь ему с сервировкой, но отчего-то захотелось, чтобы он сам за мной поухаживал.
Дом его. Хозяин здесь он. Я всё ещё чувствую себя временной гостьей в его жизни. Эти мысли нагнетают тоску. Мне до сих пор не верится, что я подписала брачный договор. Становиться законной супругой человека, который тебя не любит – такое себе счастье…
Как бы мне хотелось вернуть годы вспять, встретить Руслана при других обстоятельствах. Начать с ним с чистого листа.
– Мне всё равно. Я буду то, что и ты, – отвечаю, кутаясь в халат. Не потому что мне холодно. Просто я хочу поглубже зарыться в свою раковину, чтобы держать под контролем эмоции. Их слишком много. Они распирают грудь, сводят меня с ума.
Спустя короткое время передо мной появляются тарелки с разогретым супом, бутерброды, мясная нарезка. Два бокала с вином. Руслан садится напротив, такой домашний, уютный, заботливый. Эмоции берут верх, подкатывают к горлу. Хочется в который раз пореветь.
Поднимаю бокал с красным вином, делаю глоток. Определив, как сердце сбивается с ритма, отвожу глаза к окну, ощущая на себе прожигающий взгляд мужчины. Наблюдаю за летящими хлопьями снега, пробую дышать ровнее, чтобы вернуть себе хотя бы подобие власти над собственными непрошеными чувствами.
– Всё хорошо, Маша? – грудной голос Исаева вынуждает вздрогнуть и вернуть ему внимание.
– Здесь так тихо, – напряжение в гортани вместо слов создаёт хрип. – Я привыкла к шуму, к людям, к постоянному общению. Мне не хватает моей кофейни.
– Ты можешь общаться в офисе с коллегами. Решать вопросы с клиентами. В чём проблема?
– Ни в чём. Ты прав. Нужно занять себя творчеством, чтобы не сходить с ума. Завтра же начну работу над проектом Георгия.
Замерев с поднесённым к губам бокалом, Руслан вонзает в меня хмурый взгляд.
Оцениваю заломы на лбу, суженные зрачки, потемневшие до фиолетовой черноты глаза и тут же осознаю, из-за чего весь сыр-бор. Я не произнесла отчество своего клиента.
– Что? – округляю глаза, надпивая немного алкоголя.
– Да так.., ничего, – Рус залпом осушает свой бокал.
– Нет. Не ври мне. Ты ревнуешь меня к Астафьеву. Зачем?
– Маша…
– Что, «Маша»?
– Ты и так прекрасно знаешь ответ.
Он опускает бокал на стол и откидывается на спинку стула.
Смотрит на меня пристальным взором, под которым кожа покрывается огненными мурашками. Становится жарко. Настолько жарко, что мне приходится обратно раздвинуть воротник, чтобы не начать задыхаться. Под халатом я совершенно голая. Мокрое бельё, что было на мне, сняла в ванной. Руслан знает об этом.
Интересно, о чём он сейчас думает. Фокус его взгляда по-прежнему нацелен на мои глаза. Не на губы. И даже не на грудь в вырезе домашней одежды. Не уверена, что его мозг сейчас генерирует сексуальные фантазии. Что у него в голове?
– Не знаю, но хотела бы его услышать из твоих уст.
***
– Всё ты знаешь, лиса… – ухмыльнувшись, Руслан берёт бутылку и разливает по бокалам ещё немного вина. Затем протягивает свободную руку к моей, сгребает в свою ладонь мои пальцы и крепко стискивает их.
– Я ревную тебя ко всем мужчинам. Не только к Георгию. С этим чувством трудно бороться. Признаю.
Взяв свой бокал, подносит к моему, чтобы чокнуться.
Я делаю ещё один глоток. В меня почему-то больше не лезет, хоть вино очень вкусное. Французское. С тонким фруктовым ароматом. Рус допивает своё до конца.
Принимаемся есть куриный суп с яйцом. Впервые ужинаем на кухне ночью вдвоём. Атмосфера спокойная, почти семейная. Хочется, чтобы так было почаще, по-настоящему. Не ради какого-то тендера, а по взаимной любви…
Господи, сколько я выдержу в этом браке?
Сколько мы оба выдержим?
– Когда любят, не ревнуют… – аккуратно вывожу разговор на важную для меня тему.
Суп очень вкусный, но я не могу себя заставить съесть и половины.
Неохотно мешая ложкой содержимое в тарелке, всё время думаю о нас. О происходящем между нами. О его отношении ко мне.
Пытаюсь понять, кем я для него являюсь. Может ли Руслан испытывать хоть что-то подобное из того, что чувствую к нему я? Что-то определённо похожее на зачатки любви.
Мне бы его ненавидеть, но даже несмотря на срывы, которые у нас случались, душа всё равно тянется к нему. Причём, очень-очень сильно. Нет смысла отрицать существующей химии между нами. Она есть и она необъяснима.
Стоит нам увидеть друг друга, прикоснуться телами, учуять волнующий запах, и мы перестаём контролировать себя, «выключаем» головы, нами овладевают инстинкты. Разве так бывает с людьми в браке по договорённости?
– Ревнуют, Маша, ещё как ревнуют, – обрывая мои мысли, Исаев опровергает неизученную до конца теорию о ревности. – И когда любят, и когда ненавидят. Достойную женщину всегда ревнуют к сопернику. Боятся её потерять… – ещё раз сжав мои пальцы, отпускает их, затем сворачивает тему.
– У меня запланирована командировка. Полетишь со мной в Германию?
Неожиданная новость бьёт током по нервам. Вскидываю на Руслана растерянный взгляд.
– Когда?
– Вылет завтра ночью. Вернее, под утро. Целый день буду разгребать дела в офисе. Вернусь поздно вечером, только для того, чтобы собрать чемодан.
Глядя на него, задерживаю дыхание. Сердце не слушается команд. Вместо того, чтобы успокоиться, оно снова сбивается с ритма, будто бы барахлит, работая на самых высоких оборотах.
Я только-только начала согреваться у него на плече, и вот на какое-то время придётся расстаться. Впервые не хочется от себя отпускать. Но и лететь, бросая папу в больнице, было бы неправильным.
– При других обстоятельствах я бы слетала. Сейчас не могу. Не хочу бросать папу одного. И у меня визы нет, только «загран».
– Меня не будет неделю, – доев свою порцию супа, Исаев поднимается из-за стола и убирает тарелку в посудомоечную машину.
– Так долго? – напряжение внутри лопается, словно натянутая струна.
Почему сейчас? Когда я на грани и нуждаюсь в его поддержке больше, чем когда либо?
Целая неделя – это так много…
Это целая вечность.
– Поэтому я предлагаю лететь со мной. Визу поставить не проблема. Ты будешь доедать хоть что-то? – спрашивает, оценивая моё паршивое настроение.
Отрицательно верчу головой, отодвигая к нему полупустую тарелку с супом.
– Прости, я правда не могу бросить папу.
Встаю из-за стола, помогаю убрать в холодильник нетронутые бутерброды с нарезкой. Незаметно смахиваю накатившие слёзы.
«Да что со мной такое?»
***
Мысленно отругав себя за проявление слабости, хватаюсь за бокал. Теперь я залпом выпиваю остаток креплёного напитка. Руслан внимательным взглядом отслеживает мои действия, хмуро изучает лицо. Заметив влажные глаза, забирает из моих рук грязную посуду. Заканчивает с уборкой сам.
Наблюдаю за ним и глазам не верю, что он на такое способен. Впервые вижу, как хозяйничает у себя в доме. На миг представляю, как мог бы возиться с малышней, и сердце не выдерживает. Делает ощутимый скачок. Жаль, что Руслан не хочет детей. Я бы с радостью от него родила, если бы имела такую возможность. Думаю, он был бы хорошим папочкой. Заботливым. Самым лучшим…
– Маша, твой отец в надёжных руках. Но я настаивать не буду. Сама решай, – вытерев руки полотенцем, Рус подходит ко мне. Притягивает к себе. Мы застываем напротив панорамного окна. Разговариваем. Смотрим, как сыплет на землю снег.
Уютно с ним, как никогда ещё не было. Непривычно. Даже тревожно на душе становится. Возникает чувство, что этот момент не продлится вечно. Всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Страсть когда-нибудь перегорает. Ошибка или привычка часто маскируется под любовь. С появлением в семье ребёнка, приоритеты меняются. Ничто не вечно в этом мире. Зыбкое, как песок. Моя семейная жизнь с Петром тому подтверждение…
– Здесь нечего решать... – прижимаюсь к Руслану сильнее.
Думаю о том, что уже завтра останусь в этом огромном доме одна. Неделя – это так много. Я буду по нему скучать. Уверена, что буду.
– Я считаю своим долгом заботиться о папе. Параллельно начну работу над дизайном сада.
– Хорошо, – он запускает пятерню в мои волосы и мягко массирует затылок. Уплываю – так мне приятно. Едва не мурлычу от удовольствия. – Тогда используй это время на подготовку к нашей свадьбе. Я оставлю карту. Купишь платье и всё, что к нему прилагается. С тобой свяжется свадебный эксперт. Выберешь ресторан.
– Сама? – вскидываю на Исаева растерянный взгляд. – Я сама не справлюсь. Как ты себе это представляешь?
– Справишься, – укладывает обратно мою голову себе на плечо. – Я полностью полагаюсь на твой вкус. Мне этим некогда заниматься, Маша.
– А список гостей? Как я их размещу? Там же одни чиновники и бизнесмены… – отлепившись от Руслана, устанавливаю прямой контакт лицом к лицу. – Я никого не знаю. На это нужно время. Разве нельзя отложить свадьбу? – вопрошаю почти что шепотом. – Хотя бы на два или три месяца?
– Нет, нельзя, – твёрдо отсекает, тем самым даёт понять, что мнение моё учитываться не будет. – У тебя две недели, чтобы всё организовать. Нужно уложиться в сроки. Средства я выделю. Список гостей получишь в ближайшее время.
– Рус, у меня папа в больнице… – напоминаю, пытаясь хоть как-то повлиять на его решение. Отсрочить неизбежное. На нервах тереблю воротник его халата и думаю, как не по-людски это всё. Неправильно. Не вовремя. – Я не смогу улыбаться гостям, зная, в каком он состоянии. Наш брак превратится в ещё больший фарс. Я сойду с ума. Я и так чувствую себя не пойми кем.
– В чём ты видишь фарс? Маша, я не планирую с тобой разводиться. Контракт – всего лишь формальность.
– Я так не думаю, – горько улыбаюсь, задвигая свои чувства поглубже в сердце. – Мы усложним себе жизнь. Брак без любви рано или поздно обречён на провал. Это же очевидно. Наш брак в любом случае – это брак по расчёту.
– Так нужно, Маша, – Руслан выдыхает мне в шею, обвивая рукой талию и притягивая к себе ближе. Буквально вжимая в своё тело.
– Усложнить нам обоим жизнь?
– Просто быть вместе, – шепчет на ухо, скользя по нему губами. – Любовь – штука скоротечная, малыш. На всю жизнь не напасешься. В браке по расчёту далеко не всегда в доминирующей позиции бывает мужчина...
Он хрипло шепчет, а я ёжусь от щекочущего горячего дыхания, с трудом вникая в его слова. По телу проносится волна мурашек. Жар охватывает нутро. Заряжает удовольствием каждую клеточку в теле, вот-вот вырвется из груди сладостным стоном.
– Рус…, Руслан… – ощутив влажный язык на мочке уха, решаю остановить начатое безумие и тупо смыться, пока на это ещё есть силы. – Я, наверное, пойду спать. Прости. Чувствую себя хреново.
– Хорошо, – помедлив секунду, Исаев неохотно выпускает меня из рук. – Я посижу немного в кабинете. Проверю кое-какие бумаги, затем поднимусь. Спокойной ночи, Маша.
– Спокойной ночи, Руслан. Спасибо тебе за папу, – быстро клюнув его в губы, сбегаю в спальню.
Так будет лучше для нас двоих.
