Текст книги "Не твои наследники (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 39. Апокалипсис
Маша
Прихожу в себя, будто после глубокого сна. Тяжёлые веки закрыты. Комната слегка вращается вокруг меня. По телу разливается приятная слабость. В воздухе витает запах кофе и… чужого мужского парфюма. Терпкого. Густого. С горчинкой и ароматом табака.
Во рту пересыхает от жажды. Я сглатываю. Мне жарко. Моё тело покрытое испариной. Обжигающе горячее внутри. Или снаружи? Не могу определить...
На мне точно нет подвенечного платья, но каждый вдох всё равно затруднён. Будто сверху привалили тяжёлым мешком.
Запах чужого мужчины усиливается. Проникает в ноздри. Волнует…
Не отталкивающий. Но точно не Руслана. Он пахнет по-другому. Не так.
Нахожу пальцами густые кудри волос. Зарываюсь в них, изучая. Жёсткие. Совсем не такие, как у Исаева…
– Красивая девочка… – доносится хриплый отрывистый шёпот. Шеи касается горячее дыхание. Прикосновение губ и языка обжигает кожу.
Андрей…
Где Андрей?
Мы совсем недавно разговаривали с ним.
Он сочувственно прижимал меня к груди. Гладил по волосам, внимательно слушал. Предлагал варианты. А затем провал в памяти…
Ничего не помню, хоть убей. Я в мороке. Сладостно млея, пытаюсь вернуть себе способность соображать.
– Малышка… – за шепотом следуют поцелуи. Их много. Они везде. На скуле. На губах. На обнаженной груди. Зубы аккуратно смыкаются на чувствительных сосках. Сначала на одном. Затем на втором. Я инстинктивно выгибаюсь, испуская протяжный стон.
Что со мной? Где я? С кем?
Не могу противостоять этому безумию. Тело не моё. Я словно потеряла физическую связь с миром и с собой.
Всхлипнув от прикосновения чьих-то пальцев к клитору, распахиваю глаза. Взгляд наполовину фокусируется на люстре. Ещё плывёт. Мне хорошо, но ощущения не те, к которым я привыкла. Чего-то значительно не хватает.
Попытка свести ноги вместе заканчивается провалом. Между ними расположен мужчина. Голый. В чём мать родила.
– Ты...? – оказавшись дезориентированной, сглатываю. Оценить обстановку не успеваю.
– Тссс… – Андрей набрасывается на мой рот, углубляя поцелуй. – Горячая девочка… – шепчет, не отрываясь от губ. – Знал, что не прогадал…
Господи… Господи… Что это? Зачем?
Пробую оттолкнуть, но он лишь сильнее вжимает меня в матрас, наваливаясь своим горячим и дрожащим телом сверху. В ушах шумит пульс. Я вся горю. А затем меня словно выдёргивают из бесконечной пропасти в реальность. Жёстко. Хладнокровно. Оглушая звериным рычанием.
– Дан, убери охрану за дверь! Живо!
– Твою мать…
– Я лично сниму эту мразь!
***
Шорохи. Грохот. Топот ног.
Оглушающий хлопок двери сотрясает мозг.
Лишившись тяжести мужского тела, делаю резкий вдох, будто из-под воды выныриваю. Кожу обдаёт скользящим холодком.
Соболя отрывают от меня, словно пластырь от раны. Одним точным движением.
Не успеваю опомниться, как вмиг лишаюсь ширмы. Становлюсь уязвимой. Открытой для посторонних глаз.
Боже, как стыдно… Ведь в номере Андрея находится не только Руслан.
В этот момент я действительно чувствую себя одной сплошной открытой раной. Между ног ощутимо саднит. Морщусь. Обнимая живот ладонями, сворачиваюсь на кровати клубком. Меня знобит. Кожа липкая. Она точно в сперме… Не понимаю… ничего не понимаю…
Боже, что он со мной сделал?
Всё ещё не могу нормально соображать.
Не помню…
«Я ни черта не помню!» – кричит воплем моё молчание.
Мысли путаются. Картинки в голове мелькают обрывками. Как только хочу что-то вспомнить, виски сжимает тупая боль. В горле непривычно саднит от сухости. Страшно хочется пить. Я сглатываю, но мерзкое першение не проходит.
Не хочу думать о том, что меня поимели, как резиновую куклу…
Божжжеее…
Обречённо натягивая на себя простыню, вытираю ею живот. Противно…
От гадких предположений по груди расползается серная кислота.
– Твоя баба – огонь, – доносится ехидненький хрип Андрея. За ним следует удар, попадая в висок. С ужасом наблюдаю, как Соболь с грохотом падает на пол. Я даже отчётливо слышу хруст кисти Исаева. Утробное рычание мужа приводит мой организм в шок.
– Убью… – выдыхает со свистом.
Меня мгновенно выворачивает наизнанку, сплевываю горечь прямо на пол. Встать с постели и умыться просто нет сил.
– Стой! – сквозь вату звучит рёв Галецкого. Судя по звукам борьбы, он пытается оттянуть Руса от бездыханного тела противника. – Побои, Исай. Сейчас нельзя! Тебе суды и штрафы на хуй не нужны.
Стряхнув с себя руки Дана, Рус пытается отдышаться. Выглядит разъярённым безумцем. Я даже боюсь смотреть ему в глаза. Вскользь отмечаю, как дико его потряхивает. Ещё бы. Жена наставила рога в день свадьбы. Пусть так и думает. Мне всё равно. Может быть хотя бы выгонит меня на улицу. Избавит от своего ублюдочного контроля.
Ненавижу его…
Всех ненавижу!
– Реши вопрос с этой мразью, – непоколебимо высекает. – Кардинально. И убери ЭТО дерьмо с моих глаз. Убери!!! – рычит, пиная ногой Соболя.
– Сделаем, – сухо заверяет Данила.
– Вы, блять, как за ней смотрели?!!! Я что тебе сказал! Какого хуя, Дан? – окинув нас обоих убийственным взглядом, несколько раз врезает кулаком в стену. Сглатываю, ощущая его боль на себе. Сердце обдаёт жидким азотом. Превращаясь в ледышку, раскалывается пополам…
– Она зашла к себе. Я лично проводил до двери. Кто ж знал, что у вас с ним «смежные номера». Выходит, кто-то поспособствовал открыть им дверь.
– Кто?
– Выясню.
– Собирайся!!! – уже прилетает мне.
Вздрагиваю, встречаясь с Русланом глазами. Сознание разбивает паника.
Во взгляде Исаева полный Армагеддон. Разрушение планет и даже целых галактик. Чего там только не транслируется! От пылающей, больной ненависти до глубочайшего презрения. Всё, кроме сожаления и сострадания. Адская, клубящаяся, непроглядная тьма. За которой души не видно. Непробиваемое стекло.
Он подходит ко мне, едва я прижимаюсь спиной к изголовью кровати. Рефлекторно скрещиваю на груди руки. Меня колотит так, что даже зубы стучат.
– Я никуда с-с тобой не п-поеду, – задушенно бормочу, пытаясь от него отгородиться. Спазм желудка вынуждает согнуться пополам и простонать.
– Тебя не спрашивают! – рявкает, хватая меня за локоть. Неделикатно сдергивает с кровати на пол.
Голова кругом. Ноги ватные. Падаю, врезаясь коленями в стразы на платье. Чашечки простреливает острой болью. Порезы кожи затмевают все остальные ощущения.
Взвыв, натыкаюсь взглядом на туфли Руслана. Они бесцеремонно топчутся по деликатной шёлковой ткани подвенечного наряда как по моей истерзанной душе…
Больно. Адово больно… Как на костре. Не телу. Мне. Моей обугленной сущности.
Через силу вскидываю голову, пытаясь рассмотреть в расплывчатом изображении лицо своего мучителя.
– Ты убил моего мужа, – хриплю зажатым горлом. – Твои люди его подставили. Свекровь была права! – срываю голос. Слёзы меня ослепляют. Улавливаю, как нерушимый чёрный монолит склоняется над моим поруганным телом. Схватив меня за плечи, дёргает вверх. Ставит на ноги, но не отпускает. Потому что я тут же рухну обратно на пол. А хватка настолько сильная, что у меня мышцы сводит от боли.
– Ты спятила? – зло шипит мне в лицо. – Я мог их пустить по миру одним щелчком. Нахрена мне его смерть?
– Я тебе не верю!
– Я не обязан тебе что-то доказывать!
– И не надо! – выцеживаю сквозь боль. – Анжела всё сказала. Там. На террасе… Когда пыталась тебе отсосать.
***
– Что… – на секунду приходит в недоумение. Теряется. От лица Исаева отливает кровь. Затем резким толчком вбрасывается обратно. Он мгновенно багровеет. Не в силах мне что либо противопоставить.
– Что слышал, – то ли рычу я, то ли вою, ощущая себя раненым животным в силках.
Сколько не трепыхайся, а выхода только два: либо отгрызть себе лапу и сбежать, либо умереть от ножа охотника…
Если я сейчас ему не выскажусь, то вряд ли потом смогу. Будет ли ещё шанс? Отпускать меня он явно не собирается, как и делать правильные выводы. После такого удара в спину, скорее отомстит. Утилизирует и грохнет, как Петра. Соболь и тот лежит без движений…
Боже, он же всё видел собственными глазами. Слышал, как я стонала, прогибаясь под его врагом. Пусть и не осознавала, что делала. Тело реагировало на раздражители. Откликалось под действием какого-то химического вещества.
Помню, как что-то мелькнуло в пальцах Андрея. Вонзилось мне в шею. Опомниться не успела, как мозг поплыл. А дальше номер Соболя, куда я пришла по собственной воле. Сама ему доверилась. Позволила себя раздеть… растоптать. Унизить. Запятнать.
После такого ни один уважающий себя мужик не простит.
Я тоже не простила. Вот и результат…
Не хочу оправдываться. Молить о пощаде, тем более.
Мне не за что молить.
В отличие от него, я была готова любить до самой смерти.
– Что молчишь? Нечего мне сказать? Думал, что сможешь и дальше мне лгать? – нервный смешок слетает с пересохших губ.
Облизав их, набираю побольше кислорода в лёгкие и обрушиваю ему на голову всё, что наболело за весь месяц.
– Ты не Господь Бог, чтобы вершить мою судьбу. Ты демон! Ты разрушил мою семью! Мой бизнес! Мою личную жизнь! Меня! Всю! Я тебя ненавижу! Слышишь, МРАЗЬ!!! НЕНАВИЖУ!!! – отрезвив его отчаянным воплем, враз теряю все силы. Но Рус не даёт упасть. Встряхивает над полом, оглушая яростным криком.
– И ты решила мне отомстить, раздвинув ноги перед этим кретином? Понравилось, как он трахает? Понравилось?!!! – Ужас в глазах сменяется горестным разочарованием. – Какая на хер, семья? У тебя ничего не было настоящего! Ты не жила нормально! Я вытащил тебя из дерьма! Пытался дать всё! И что я получил взамен?
– Тендер? – едко ухмыляюсь, обмирая внутри.
– Шлюху! – категорично рубит, играя желваками на скулах. – Твоя миссия не закончена. Жить будешь в комнате для прислуги.
– Пошёл ты к черту! – возмутившись низменными планами, плюю ему в лицо. Пусть лучше сразу убьёт, чем заставит меня унижаться. Я всё равно сбегу. Даже если для этого мне придётся притвориться мёртвой!
Повисшая оглушающая пауза не может длиться вечность. В ней я осознаю, что только что натворила. В ужасе обтекаю. Теперь он меня точно размажет. От страха перестаю дышать, глядя, как по его каменному лицу тянется моя слюна. От этого зрелища по спине пробегает ледяная дрожь.
Рус закипает. Его ноздри нервно подрагивают. Всхлипываю, когда он в ярости хватает меня за горло и начинает оттеснять к близ стоящему шкафу. Пальцы меня не слушают. Не могут справиться с его железной хваткой на шее. Беспомощно скребусь по напряжённому запястью ногтями, пока не начинаю хрипеть от нехватки воздуха.
– Чтобы ты понимала, тварь, ты всё ещё моя, – чеканит с угрозой каждое слово. – Только теперь я буду трахать тебя как шлюху, – впечатывает спиной в холодное зеркало. – Куда захочу. Сколько захочу. Без прелюдий и нежностей. Жёстко. Как ты этого заслуживаешь. И рот будешь открывать только тогда, когда я пожелаю его выебать! Поняла?!
Я лишь часто моргаю, пытаясь прогнать слёзы. Меня накрывает волной сильнейшего страха и отчаяния. Сердце в груди, захлёбываясь кровью, рвётся на части. Колотится на износ. Он явно сошёл с ума. Обезумел. Лишился человечности.
– Я спрашиваю, ты меня поняла?!!! – надавив на нужную болевую точку на шее, Руслан вынуждает меня встать на носочки.
– Я лучше сдохну!!! – с ненавистью шиплю, замечая мушки перед глазами.
– Не сдохнешь. Я тебя из того света достану, – тяжёлое дыхание опаляет мой висок. – Если будет нужно, из пекла вытащу. Потому что там тебе будет слишком комфортно. А я этого не допущу. Будешь гореть в моём собственном аду вместе со мной. Дан! Отмой её и приведи в чувство. Я должен что-то сказать гостям.
– Руслан, – лицо Дана исходит алыми пятнами.
– Делай, что велю! – рявкает в очередной раз. – Блядь доставишь ко мне домой! Она не отработала контракт, а деньги я терять не намерен! Слишком много поставлено на кон. Исполняй!
Руслан брезгливо отталкивает меня. Жадно хватая воздух, падаю на пол, ударяясь плечом об кровать. Отвергнутая им, не в силах что либо сделать и что либо изменить.
Меня бомбит. Тело разбивает неконтролируемой дрожью. Слёзы текут ручьём, а рыдать не могу. Сотрясаюсь в немой истерике, пока не затягивает в удушающую тишину, словно в вакуум.
– Мама… мамочка… – шепчу едва слышно. – Мамочка… помоги… Помоги мне… помоги… Мне больше некому довериться. Я осталась совсем одна. Подскажи мне, мамочка. Пожалуйста, помоги… Отпусти папу. Не держи его. Умоляю, отпусти его ко мне…
– Зачем, Маша? – где-то на периферии сознания звучит голос Дана. Прикрыв меня простыней, мужчина поднимает на руки.
– Он убийца… – твержу, устало опуская голову ему на плечо. – Убийца и лжец…
– Это неправда.
– Я тебе не верю… – отвечаю, медленно проваливаясь в тёмную дыру.
Глава 40. Ангел хранитель
Маша
– С днём рождения, милая, – поцеловав меня в висок, Георгий присаживается рядом на двухспальную кровать. Устремляет нежный взгляд на двойняшек.
Утолив голод, они мирно посапывают на моей груди.
– Как ты? Устала?
– Немного, – ловлю его улыбку и отзеркаливаю те же эмоции.
– Давай-ка, я за ними присмотрю, – заботливо забирает из моих рук Ясю и Яниса. Уложив обоих на своё предплечье, потихоньку качает малышей.
Сердце радуется, когда он уделяет детям внимание. Становится так тепло и уютно на душе. Вмиг растворяются плохие воспоминания.
– Мариша, у меня для тебя есть подарок.
Встречаемся глазами. Астафьев наклоняет голову набок. Изучает меня, будто впервые видит.
– Подарок? – смущаюсь, потому как от его взгляда просыпаются мурашки под кожей. – Был же только вчера? Что ты опять придумал? – удивлённо выгибаю бровь.
– Вчерашний не считается, – оголяет ряд белоснежных зубов в очередной лукавой улыбке. – Выйди на террасу и сама всё увидишь.
– Божжжеее, Гера, ты решил меня разбаловать? – медленно сползаю с постели. Запахиваю халат. – Я же могу привыкнуть...
– Привыкай, – ласково доносится мне в спину. – Тебе всё можно...
Босиком выбегаю на террасу. Погожее утро. Яркие лучи сентябрьского солнца пронизывают воздух, касаясь моего лица мягкими бликами. Жмурюсь и улыбаюсь, как ребёнок.
Господи, когда мне было так хорошо?
Так спокойно.
Словно в сказку попала.
Мой взгляд находит то, что искал. Кадку с вечнозелёным кустарником с красивыми, яркими, большими цветами, которые напоминают цветы розы. Миддлемист красный – этот самый редкий на планете и капризный цветок я давно хотела для нашего с Герой сада. Он очень похож на камелию.
Подхожу ближе. Сердце разгоняется. Предвкушение потрогать лепестки и вдохнуть их тонкий, сладковатый, практически неуловимый аромат становится нестерпимым.
Я столько месяцев мечтала заполучить эти цветы, и вот они передо мной. Протягиваю руку, не веря глазам. Не успеваю коснуться редких бутонов, как куст тотчас осыпается на пол, а затем и вовсе растворяется в невесомой и неосязаемой среде, словно туман на солнце.
Как и не было ничего.
– Здравствуй, Мария…
Вздрагиваю от знакомого голоса за спиной.
Боже мой, сколько месяцев я его не слышала…
Сердце каменеет, а затем измученный в шрамах орган разрывает в пыль.
Как он меня нашёл?
Адреналин закипает в венах. Становится дурно. Кожу стягивает ледяной иней. На языке выступает горечь с привкусом особенного яда, который я всё ещё помню. Сначала он парализует волю, лишает рассудка, приносит чистое концентрированное удовольствие, а затем безотказно убивает.
Я умерла для него. Меня больше нет.
Я умерла!!!
Резко оборачиваюсь и тут же встречаюсь с глазами, напоминающими непроглядную Марианскую впадину.
Когда-то от них я сходила с ума. Сейчас же испытываю леденящий душу страх. Чувствую его ненависть. Эту губительную эмоцию он впрыскивает мне в кровь на небольшом расстоянии. Потому что в следующую секунду его руки вцепляются в меня, как раскалённые клещи.
***
Притягивают вплотную к его телу. Вжимают в него. И меня снова электричеством бьет.
Ничего не изменилось с тех пор.
Ничего...
– Думала, от меня так просто сбежать? Ты – моя собственность, Маша. И ты должна быть рядом со мной.
– Не должна. Я тебе ничего не должна… – меня накрывает паникой. Голос стремительно сипнет. Я надеялась, я думала, что этому безумию пришёл конец. Но я ошиблась. Всё только начинается. Он меня нашёл. И, наверное, знает о детях.
– Ложь… – рычит мне в губы, стискивая до боли челюсть. – Двойняшки чьи?
Он задаёт вопрос, параллельно вырывая из груди сердце.
– Мои и моего покойного мужа! – выпаливаю на пике подскочившего разряда.
– Не ври мне Маша, ты же знаешь, что я не люблю ложь! – опасным взглядом буравит, душу из груди вытягивая. – Если тест ДНК подтвердит моё отцовство, я отниму их у тебя!
– Ты не посмеешь! – шиплю, вспарывая ногтями его запястье. Кажется, что и моё горит огнём.
– Посмею, – зло скалится Исаев, – так же как и ты посмела лишить меня права знать о рождении наследников...
– Отпусти меня! – найдя в себе силы, пытаюсь избавиться от удушливого кошмара. – Не имеешь права! Они не твои! Не твои наследники! Это мои дети! Только мои!
– Тише! Тише! Это всего лишь сон! – пространство рассекает чужой женский голос. Встряхивает сознание. Распахнув веки, смотрю в потолок. Сад с террасой растворяются мгновенно. Видение исчезает.
– Где я?
Всё кружится и стремительно летит, будто в космосе. Часто дышу…
– Мария, иглу вырвите из вены, – раздаётся другой голос. – Тише! Всё хорошо. Расслабьтесь. Вам приснился кошмар.
– Д-да… – сглатываю пересохшим горлом и резко втягиваю недостающий кислород. Лёгкие обжигает. – Кошмар… Это был… кошмар… кошмар…
– Всё хорошо. Дышите. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Глубоко и медленно. Всё будет хорошо. Вы в больнице. Вчера вас доставили к нам на скорой.
– Вчера?
Медленно перевожу взгляд на медсестру. Палату заливает яркий дневной свет.
– Что со мной?
– Обычный обморок. В вашем положении это нормально.
В голове начинают мелькать картинки вчерашнего дня.
Струйный тест.
Две ярко красные полоски…
– Скажите, я действительно беременна?
– Да.
– А ребёнок? Что с моим ребёнком? – инстинктивно хватаюсь за живот. Руку снова обжигает болью. Шиплю.
– Боже, капельница. Лежите спокойно, – долетает просьба. – Вы должны подписать один документ. Ознакомьтесь с ним.
На грудь опускается пластиковая планшетка с ручкой.
– Что это? – пытаюсь сфокусироваться на тексте.
– Согласие пациента на медикаментозное прерывание беременности.
– Что? – растерянно. – Я не хочу, – резко сажусь на кровати. Планшетка слетает на пол. Моя вселенная рушится в один миг. – Я не стану этого делать. Слышите? Не стану! – рычу, поджимая колени к груди. Тело разбивает крупная дрожь. Кожа покрывается испариной. Становится так дурно, что хочется взвыть.
– Тогда вам следует обговорить этот вопрос с вашим мужем. Это он настаивает на аборте. Светлана, готовьте Марию к УЗИ. Сначала обследуем матку.
– Нет! Вы не имеете права! – выкрикиваю, срывая с себя датчики и капельницу одним махом. Соскакиваю на пол. Паника достигает своего апогея. – Не трогайте меня!!!
– Успокойтесь. Нам нужно убедиться, что с вами всё в порядке, – пытается успокоить одна из медсестер.
– А если я скажу вам, что ваш отец очнулся, вы угомонитесь? – говорит вторя, ввергая меня в шок.
– Папа? – пятясь, натыкаюсь ногами на тумбочку и тут же оседаю на неё без сил.
– Вышел из комы, как только вас привезли сюда.
Глава 41. Не отпускаю
Руслан
Чего ей не хватало? Чего я, блять, ей не дал? Громких слов о любви? Всяческих телячьих нежностей? Долбаной романтики? Чего?
Жёсткий я? Да? Жёсткий, блять?!
Монстр?
Жестокий зверь?
– Да, я такой!!! – выкрикиваю в пустоту, запуская стаканом из-под алкоголя в дубовую дверь.
Взрываясь, он осыпается на пол осколками. Гулкое эхо врезается в виски. Отражается в голове тупой болью.
Не легчает. Ни хера не легчает!
И не полегчает, даже если нажрусь до беспамятства и разнесу в хлам свой кабинет.
Даже если голову разобью вдрызг – не спасёт от этих долбанных ебучих мыслей.
Мыслей о суке, которая вырвала мне сердце…
Пусть я буду зверем. Для всех. Мне плевать! Это моя внутренняя сущность! Она меня направляет. Помогает во всём. В бизнесе. В жизни. В отношениях. Во всём.
Помогает рвать глотки конкурентам и добиваться успеха. Выживать.
Я в принципе не умею быть слабым. А вся эта конфетно-букетная хуетень – это слабость! Я ненавижу эту блажь! Но для неё я был готов творить любую дичь…
Увидел девчонку и влип. Было похрен на всё. Даже на то, что она чужая жена.
Мне она понравилась. Сработал охотничий инстинкт. Мой внутренний зверь её учуял среди многомиллионной толпы самок и рванул за ней. Чтобы присвоить и заклеймить.
Я определил, что она моя. Я привык брать своё голыми руками. Без проволочек. Без танцев с бубнами. Без лишних прелюдий и уговоров.
В первый же день нашей встречи сделал своей. Но сломать её и полностью себе подчинить мне так и не удалось. Поэтому я грезил ею, как безумный. Всё больше и чаще. Каждый гребаный день горел азартом. С ума сходил от её близости. От запаха её тела. От вкуса мягких губ. От того, что она творила с моей душой в постели…
С ней я улетал…
Адреналин рвал вены только от одной мысли о ней.
Единственная женщина за которую я был готов голову положить на плаху.
Душу Дьяволу отдать.
И никто не имел права её касаться! Моей собственности! Части моей души!
Последнюю она незаметно из меня вытащила. Присвоила себе, как трофей, сама того не понимая.
Она – табу. Огонь – которым умел управлять только я!
Я, мать вашу!!! И больше никто!
Все должны были обходить её стороной. Бояться как чумы. Не касаться. Не трогать! Не брать МОЁ!!! Она МОЯ!!! Даже сейчас, когда готов пристрелить её, задушить, сжечь своей ненавистью за то, что она со мной сделала.
Маша уничтожила меня! Растоптала. Уложила на обе лопатки.
Меня! Калёного взрослого мужика, который до вчерашнего дня справлялся с проблемой любой сложности. Сейчас же я не знаю, как поступить с тем, что меня убило. Перемололо в фарш. Высекло все внутренности до последнего нерва. Выжгло до последней молекулы.
За что, сука? За что?
За то, что завоёвывал нечестным путём?
Честных людей нет! Абсолютной честности нет! Теоретически быть честным хорошо. По натуре, не по обстоятельствам. Но на практике в современном мире – это глупо и непрактично. Каждый борется за своё счастье по-своему. Берёт своё любой ценой!
Женщин у меня было много. Не любимых. Нет. Но я всегда давал им то, в чём они нуждались. Внимание, деньги, секс. Сердце всегда было под запретом. Маше я отдал намного больше. Позволил ей перейти черту, за которую не впускал даже близких мне людей.
Она не должна была совершать ошибок и предавать меня.
Не должна была пятнать мою честь!
Такое не прощают. Я не привык делиться своим. Тем, что дорого – и подавно.
В чём я с ней ошибся? Где просчитался? На каком этапе ослеп?
Я давал ей шанс уйти, но девочка осталась рядом. А я, как дурак, на радостях позволил ей пролезть под броню, просочиться в кровь и затмить мне разум. Она сделала меня больным, свихнувшимся на ней ублюдком, который уже не в силах ни забыть, ни отпустить…
***
И хуже всего то, что в этот гребаный психологический тупик я сам себя загнал. Когда решил ускорить неускоряемое.
Телефонная трель вырывает меня из происходящего в голове кошмара. По рингтону определяю, кто именно мне звонит. Тушу окурок в пепельнице. Едкий сигаретный дым насыщает пространство, и я даже не помню, какую по счету сигарету зажимаю между пальцами за последние сутки.
Настроение аховое. Разговаривать ни с кем не хочется. Но и игнорировать девятый звонок от матери больше не могу. Отхожу от окна. Прихватив со стола мобильный, снимаю трубку.
– Да, мам, – произношу зажатым от нервов горлом.
– Сын, а что происходит? Ты не берёшь трубку. Как Маша? Что с ней? Что говорят врачи? – тараторит она, дорвавшись до возможности устроить мне окончательный вынос мозга.
– Всё нормально, мама.
– Нет. Не нормально! Не лги мне. Господи, невесту со свадьбы увезли на скорой без чувств. Как может быть «всё нормально»? Я хочу навестить её в больнице.
– В этом нет необходимости. Там врачи. Забудь, – отмахиваюсь, делая большой глоток виски, прямо из горлышка бутылки, и презрительно-отчаянная гримаса тотчас расползается по лицу.
– Ты себя слышишь? Она твоя жена! Ты у неё сегодня был?
– Временная жена! Она – фикция! Понимаешь? Фикция! – взрываюсь, когда эмоции разбухают в груди до невероятных размеров, зажимая даже глотку.
Отставив бутылку, рефлекторно хватаюсь рукой за горло. Растираю кадык. Сердце в груди нещадно рубит ударами. Я знаю, что несу чушь, но иначе не могу. Не знаю. Не понимаю. Мне, сука, больно!
– Не неси бред, – оспаривает мать. – Какая фикция? В кои-то веки ты по уши влюблён! Мне-то хоть не ври. Я же не слепая, сынок. Ты сам не свой? Какая кошка между вами пробежала? Да ещё и в день свадьбы! Почему у тебя от меня секреты?
– Маша беременна... – процедив, сажусь в кресло. Откинувшись на спинку стула, устало прикрываю глаза. Провожу пальцами по виску, в котором вот-вот лопнет от давления сосуд.
– Божжжеее… – охает мать.
– Не радуйся, – бормочу. – Я бесплоден. Ребёнок не мой.
– Что? – воцаряется короткая пауза, заставляющая меня иронично хмыкнуть. – Что ты такое говоришь? Что ты несёшь?
– То, что слышишь. У меня не может быть детей. У Шаха спроси…
– И что? – растерянно выдыхает, а я снова завожусь. Как только вспоминаю настоящую причину моей ярости.
– Она беременна, мама! Я не рассчитывал на это. И я, блять, схожу с ума! Меня кроет. Потому что этот ребёнок не мой! Понимаешь? А я хочу своего! Кровного! Собственного! От неё! Не хотел. Противился. А сейчас, блять, хочу! Хочу, когда вынесли приговор! Всё повторяется, мама. Андрей воспитывал чужого, когда Вику с сюрпризом взял. Я не знаю. Я не готов к такому шагу. Не готов и всё…
– Ты проверялся только у Вадима?
– Да, – рявкнув, орошаю горло алкоголем, уже не чувствуя горечи. Огненная жидкость опаляет нутро. Охватывает лёгкие пламенем. Я никогда не чувствовал такой глубокой пустоты и неизбежности как сейчас. Кажется, ещё миг, и подохну.
– Может быть, это ошибка? Руслан, пройди повторные тесты. В разных клиниках. Ну что ты как маленький? – попытка мамы меня утешить терпит крах.
– Мам, давай об этом потом. Не хочу сейчас. Серьёзно. Прости.
– Сын, сын! Подожди! – висну на связи ещё секунду. – Рус, приезжай к нам. Обсудим всё. Вместе встретим Новый год. И Машу привози, если из больницы отпустят. Чужой ребёнок это не конец света. Это всего лишь ребёнок. Тима полюбили и с этим поладим. Что-то у меня на душе неспокойно. Давит. Словно беда назревает. Приедешь? Мне нужно тебя увидеть. Сынок?
– Посмотрю, но не обещаю. Я хочу о многом подумать. Целую, мам. Пока.
***
Отключив телефон, сразу же набираю Галецкого.
Неведение убивает, как и бесконечная атака изматывающих мыслей.
Сильнее всего это ощущается на второй день моего брака, в преддверии новогоднего праздника, когда все спешат переступить черту прошлого и будущего, чтобы изменить жизнь в лучшую сторону. Я же зависаю над этой чертой в мёртвой точке настоящего. В эпицентре гигантского торнадо, который пожирает мои эмоции и с каждой секундой закручивается во мне всё быстрее и мощнее. Становится кровожаднее. Трясёт похлеще любого смертоносного землетрясения, рассекая разломами крепкую психологическую броню.
Алкоголь с сигаретами не спасают. Взвинчивают нервы до предельного максимума.
Нужно что-то делать, что-то менять. Только как исправить вчерашнее? Как вырвать из памяти то, что отравой в неё просочилось?
– Руслан? – открыв дверь, Дан сканирует кабинет. Отключает мой вызов, опередив своим появлением.
– Зайди, – тянусь к бутылке. Делаю несколько глотков. Мог бы, напился до беспамятства, но мне ещё нужна трезвая голова. Относительно трезвая… – Что у тебя по Авдееву? Есть новости?
Хочу докопаться до истины и снять с себя ложные обвинения. Чтобы Мария не смотрела на меня как на зверя. Не винила во всех смертных грехах. К гибели её мужа я руки не прилагал.
– Преднамеренное убийство, – объявляет Дан. – Его мать была права. Не зря в ментуре кипишь устроила. Только обвинения не по адресу предъявила, как и Маша, – бросает папки на стол и присаживается в кресло напротив. – В общем, Авдеев продал землю некому гражданину Абасову, ту самую, которую недавно приобрёл. Контактировал непосредственно с покупателем. Бабло получил наличкой, чтобы избежать лишних расходов. За что и поплатился. Сумку с банкнотами подменили. В той, что нашли на месте аварии, было несколько пачек с сувенирными банкнотами и детективные книжки. Томики в мягкой обложке, некоторые разрезаны пополам. В квартире же Абасова пару часов назад изъяли крупную сумму денег с отпечатками пальцев жертвы. В ходе допроса Абасов признался, что накачал Авдеева снотворным. Потому тот влетел под фуру. Отрубился прямо на трассе. Здесь материалы расследования, которые можешь предоставить Маше, чтобы снять с себя обвинения. Дальше по поводу взрыва… – задумчиво добавляет. – Придётся тебе искать нового специалиста на должность коммерческого директора. Кравченко твой – крыса паршивая. Отличную схему по отжиму проекта разработал, сучара. Короче, рейдер он. Как я и подозревал. Девочка, которую я нанял, нашла флешку в его квартире. Я проверил. Там компромата столько, что с лихвой хватит, чтобы закрыть его надолго. Ещё и хозяев за собой потянет. Зуева он подставил.
– Он в курсе? – отставив бутылку со спиртным, пролистываю полученную информацию. Прохожусь взглядом по накладным со стройки, по подписям…
– Завтра с утра пораньше, как только очнётся, устроим сюрприз. Новый год проведёт в СИЗО. Тряхнёт нехило. Сейчас особенно важно держать руку на пульсе на фоне грядущих перемен. Могут быть последствия.
– Справимся. Где наша не пропадала. Подрывать доверие к моему холдингу и ко мне лично ни одной твари не позволю.
– Поедешь к Марии? – внезапно прерывает меня Дан.
***
И меня будто на раскалённые угли швыряет. Обугливает до костей. Разламывает и крошит заскорузлую оболочку. Не удаётся произвести полноценный вдох. В груди очередное месиво рубит. Борьба не на жизнь, а на смерть.
Разве такое бывает?
Чувствовать острую потребность в женщине и в то же время её ненавидеть. До скопившейся горечи во рту. До нестерпимо тоскливого состояния. До жжения под ложечкой. До ненависти к самому себе. Это какой-то чистой воды мазохизм…
Не досмотрел!
Не оградил!
Упустил самый важный момент!
– Не могу смотреть ей в глаза. Не могу прикасаться… Меня на части рвёт, как начинаю думать о том, что эта мразь её поимела! – в порыве ярости, подрываясь с кресла, сметаю со стола всё, что попадается под руку.
Всё летит, разбивается и гремит, впиваясь в мозг острыми иглами.
– В крови Марии нашли кетамин.
– Я знаю! – направив на Дана обезумевший взгляд, высекаю всё, что давит на меня сильнее каменной плиты. – Знаю, как и то, что она беременна! Три недели, сука мать вашу! Я, блять, бесплоден! От кого ребёнок? От покойного мужа? От кретина, с которым в день пожара она пьяной шоркалась в баре? Или от Соболя? С которым, благодаря продажной подружке, она вышла под руку в пижаме? Прямо из его квартиры! Сколько косяков, Дан! Я, блять, готов тебя на куски рвать! Я не хочу этого ребёнка! Любого другого – пожалуйста! Да хоть парочку! А этого ублюдка не хочу!!! – спазм сердечной мышцы вынуждает меня заткнуться и схватиться рукой за грудь. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не получается. Тело ледяным потом обдаёт.
