Текст книги "Солнце ближе"
Автор книги: Елена Лагутина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Вспоминая события прошедшего дня, Вика иногда думала, что все это ей приснилось. Того, что было, быть просто не могло. Но в тот же момент вспоминалась и пауза в разговоре, двусмысленное разочарование от ириски, взгляд, прикованный к губам, – и она понимала, что это был не внезапный порыв. Но тогда, черт возьми, что это было?!
Вика прислушивалась к себе, пытаясь понять свои ощущения и свое отношение к тому, что произошло. Она думала очень долго, но потом внезапно поняла, что слово «произошло» она мысленно произносит слишком уж часто. «А что, собственно, произошло? Бред какой-то. Наверное, все это мне просто приснилось…»
И тем не менее она собиралась рассказать Лере свой сон во всех подробностях. Солнце уже скрылось из поля зрения, когда дверь скрипнула и Лера наконец появилась. Волосы, наскоро собранные в низкий пучок на затылке, казались влажными и чуть ярче, чем обычно, отливали красным. Тут и там из прически выбивались мелкие пряди, обрамляя круглое Лерино лицо воздушным нимбом и делая его похожим на лицо ребенка. Какой-то новый джинсовый сарафан супер-макси почти волочился по полу, ботинки на внушительной платформе и коротенькая стеганая курточка – весь этот наряд был Лере очень к лицу. Вика, пропахшая больницей, в ужасном халате в горошек и стоптанных тапочках казалась самой себе просто отвратительной.
– Привет. Как твои дела?
– Завтра выписывают, – почему-то без энтузиазма ответила Вика.
– Что так печально? – Лера сразу почувствовала напряжение в голосе подруги. Вика, не ответив, торопливо заложила закладкой непрочитанную страницу, слезла с кровати и шмыгнула в коридор, кивком головы поманив за собой Леру. Традиционный пакет с продуктами был поставлен возле двери.
«Сейчас, – промелькнуло в голове, – вот сейчас…»
– Сама не знаю, – честно ответила Вика, – мне здесь до чертиков надоело.
– Представляю, – сочувственно произнесла Лера, прикуривая сигарету.
– Ты что вчера не пришла? – спросила Вика, почувствовав, что сердце застучало часто и гулко: она начинала тот самый разговор…
– Да этот реферат дурацкий. Достала меня эта учеба. – Лера махнула рукой. – Послушай, Вика, я хотела с тобой поговорить на одну серьезную тему.
– Да? – Вика напряженно всматривалась в лицо подруги, пытаясь разгадать, что у нее на уме.
– Да не пугайся ты так, – улыбнулась Лера, – ничего страшного не случилось, и ничего особенного… Просто ты ведь должна об этом знать…
– О чем?
– Ты помнишь, когда твои родители уехали, ты оставила мне ключи от квартиры. На всякий случай, если ты вдруг забудешь, ну, или… – Лера замялась.
Вика облегченно вздохнула: много шума из ничего!
– Насколько я понимаю, ты хочешь мне признаться в том, что нарушила неприкосновенность моего жилища и осквернила брачное ложе моих родителей…
– Нет, – со смехом запротестовала Лера, энергично качая головой, – мы спим в зале!
– Слава Богу! – Вика картинно прижала руки к груди. – Меня чуть удар не хватил!
– Как я тебя все-таки люблю, – тихо и серьезно произнесла Лера и легким движением откинула прядь волос с Викиного лица.
– Ваше чувство взаимно, мадам, – тихо, одними губами, произнесла Вика, чувствуя, как все ее планы летят коту под хвост. «Сейчас?» – растерянно подумала она, но так и не смогла ответить на этот вопрос.
– Да что с тобой сегодня? Ты вся какая-то…
– Не знаю, – вздохнула Вика, – ты придешь завтра к выписке?
– Ну конечно… Господи, какая ты бледная! Ты свеклу вчера ела? – Лера смотрела, слегка нахмурившись, исподлобья.
– Конечно, ела, – без запинки ответила Вика.
Лера некоторое время помолчала, а потом, улыбнувшись, произнесла:
– Герой!
– Почему? – Вика улыбнулась в ответ, чувствуя, как спадает напряжение.
– Как ты можешь ее есть – каждый день!
– Ну а что бы ты сделала на моем месте?
– Я? – Лера задумалась. – Я не стала бы ее есть. Я бы ее просто выбросила!
– Выбросила?
– Ну да, выбросила.
– Куда?
– Куда? Не знаю… – Лера огляделась по сторонам. – Да вот, в окно, например. Или еще куда-нибудь.
Они еще долго стояли возле окна, курили и разговаривали – до тех пор, пока врач не позвал Вику в палату. Лера снова поцеловала ее в щеку и попрощалась:
– До завтра!
Вернувшись в палату, Вика подумала: оказывается, не так-то просто рассказать подруге о том, что ты целовалась с ее парнем. Да и стоит ли это делать? Секунда, какой-то безумный порыв – и больше ничего. Кирилл, наверное, и не вспоминает об этом. А если и вспомнил один раз, то наверняка пожалел. Сама же Вика, даже очень сильно постаравшись, никак не могла отыскать в себе и малейшего признака чувства к Кириллу, никакого физического желания или даже азарта – того самого глупого азарта, который чаще всего и толкает многих женщин на то, чтобы переспать с мужем или приятелем своей подруги. Ничего этого не было. А свекла… Лера ведь варила ее целых полтора часа, а может быть, два. Не стоило признаваться в том, что Кирилл ее выбросил. Не стоило расстраивать Леру.
На следующий день Вику выписали из больницы. Тот день был пасмурным и каким-то суматошным. Солнца не было, и Вику преследовало ощущение, что он так и не начался, этот день, что утро затянулось до бесконечности, а ночь не наступит. И между тем, когда она наконец опустилась, уставшая, на любимый домашний диван, часы показывали половину четвертого. С утра Вика успела пройти нудную процедуру выписки, заскочить домой, искупаться и привести себя в порядок, заехать в парикмахерскую, подровнять волосы, и на работу – просто по пути, сказать, что с завтрашнего дня она выходит. От всего этого она чувствовала просто чудовищную усталость. Лера приехала в больницу рано утром, дождалась, пока оформят все документы, посадила Вику в такси, а сама поехала в институт. Обещала позвонить в обед – но обед понятие растяжимое, у всех людей аппетит просыпается в разное время. Может, к вечеру… Впрочем, и на это Вика почему-то не особенно рассчитывала.
В почтовом ящике Вика обнаружила извещение о том, что родители прислали ей денежный перевод. Деньги были кстати, потому что в коммерческой фирме, где работала Вика, больничные листы не принимали. В принципе деньги были кстати всегда и в любом случае. Прождав Леру до половины шестого, Вика решила, что дальше тянуть не стоит, пообедала, мысленно назвав свою трапезу неопределенным словом «ленч», собралась и поехала в банк.
Сумма была очень большая, просто огромная – Вика не привыкла получать от родителей такие переводы. Тем не менее было приятно. Она тут же побежала в книжный магазин, расположенный неподалеку, и купила сборник стихов Уолта Уитмена – любимого поэта – в шикарном издании. Потом купила еще пару книг по психологии, зашла в следующий магазин. Там оставила приличную сумму, разорившись на дорогое белье и маленькую кожаную сумочку, которая приглянулась ей уже давно. Выйдя из магазина, Вика, прищурившись, с улыбкой огляделась по сторонам: что теперь? Вывеска над входом в следующий магазин гласила: «Галерея вин».
Вика снова улыбнулась. Раньше такие магазины назывались гораздо проще: «Вино-водка». Коротко, ясно, прозаично и скучно. А теперь вот – «Галерея вин». Слишком соблазнительно, чтобы пройти мимо.
Из винного магазина Вика вышла окончательно счастливой. Бутылка красного вина обошлась ей почти в половину зарплаты, и тем не менее на душе был праздник. Еще не отпив ни глотка, Вика почувствовала легкое опьянение, которое скорее всего объяснялось весьма прозаически: просто она никак не могла прийти в себя от нахлынувшего чувства долгожданной свободы – чувства, знакомого каждому, кто хоть раз побывал в больничном заточении. А тут еще эти деньги, словно с неба свалившиеся…
Обо всем этом она раздумывала, лежа на диване. Вика решила устроить себе маленький праздник, и настроение у нее действительно было отличное. Даже несмотря на то, что Лера, обещавшая появиться к обеду, так и не появилась, а телефон ее молчал. Несмотря на то, что Вика была совсем одна. Она совсем не чувствовала своего одиночества, искренне, просто и немного по-детски радуясь тому, что снова видит знакомые шторы на окнах, снова лежит на диване, а не на жесткой больничной кровати, что снова слышит любимую музыку и пьет вино из прозрачного хрустального фужера.
Посмотрев на свое отражение в зеркале, она улыбнулась и приподняла бокал. Вот и все – а что еще нужно? Вино было сказочным – немного терпким, кисло-сладким. Вика сделала первый глоток и подумала, что вино по-настоящему хорошее. И музыка – музыка тоже была сказочной.
Через некоторое время Вика услышала, как наверху открылись двери лифта, а затем хлопнула Лерина дверь, и в следующую секунду сверху раздался знакомый топот. «Лерка пришла». Она отметила этот факт достаточно равнодушно и все же по привычке зачем-то стала ждать телефонного звонка. Но вместо этого раздался звонок в дверь. Лениво приподнявшись с дивана, Вика пошла открывать, на ходу пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Она приникла к дверному глазку и увидела, что с той стороны топчется Кирилл.
Вика притаилась, пытаясь сдержать дыхание. Что бы это значило? Может быть, не нужно открывать дверь? Хотя, с другой стороны, нужно все-таки проще ко всему относиться. Вздохнув поглубже, она отодвинула железную задвижку и отступила в глубь прихожей.
Он нахмурился, напряженно вглядываясь в ее лицо, которое в темноте было практически неразличимо. Вика решила, что не следует играть в кошки-мышки и, повернувшись, включила свет.
– Вот ты и дома, – улыбнувшись – немного смущенно, как показалось Вике – проговорил он.
Вика отметила про себя, что они не поздоровались, но решила не заострять на этом внимания. Она стояла в прихожей и вопросительно смотрела на Кирилла.
– Я как будто под прицелом. Перестань так смотреть.
Она пожала плечами, почувствовав едва ощутимый прилив злости. Злости, раздражения – и любопытства. Интересно все-таки, зачем он пришел?
– Мы так и будем в прихожей стоять?
Вика отступила на шаг, ничего не ответив.
– Ты дала обет молчания?
– Да нет, почему же, – Вика стряхнула с себя оцепенение, – проходи, если хочешь.
– А ты – хочешь?
Она не знала, что ему ответить. Подняв глаза, она столкнулась с его глазами, но не могла выдержать и нескольких секунд.
– Ты зачем пришел? – Она ответила вопросом на вопрос.
– Я просто мимо проходил, – произнес он вполне равнодушно, – проводил Леру, спускался вниз, увидел твою дверь и вспомнил, что тебя сегодня выписали. Решил зайти на минутку, узнать, как ты…
– Я – нормально.
Вика чувствовала напряжение, а потому фразы получались короткими и сухими.
– Ты как еж, – он улыбнулся, – ощетинила свои колючки.
В ответ она снова промолчала. Ей ужасно не хотелось, чтобы он проходил в комнату, чтобы задержался даже на несколько минут. И все же она не решалась открыто сказать ему об этом, боясь обидеть. К тому же собственная ершистость казалась ей безосновательной.
В который раз за эти несколько минут она задала себе вопрос: зачем он пришел?
– Значит, нормально… – не дождавшись ее ответа, он решил ответить за нее, – ну и замечательно. Замечательно…
– Чему ты улыбаешься? – На этот раз она не смогла удержаться от вопроса.
– Это я так… Помнишь, когда мы приехали на дачу, ты два раза подряд сказала это слово. Замечательно… И глаза у тебя блестели.
– Это было сто лет назад, – возразила Вика, – ты извини, Кирилл…
– Это ты извини. – Его лицо вдруг сделалось серьезным, улыбка исчезла, не оставив о себе даже воспоминания – как будто ее и не было вовсе. – Ты извини меня. За все. И эта глупая выходка в больнице…
Вика почувствовала, как лицо заливается краской, и мысленно обозвала себя идиоткой.
– Это была просто глупая выходка. И ничего больше… Я вел себя как мальчишка. Этого больше не повторится.
– Надеюсь, – методично проговорила Вика, подняв наконец глаза, столкнулась с его взглядом и выдержала его – на этот раз почти без усилий.
– Так ты простила?
– Простила, – вздохнула Вика, – с тем условием, что ты больше никогда…
– Никогда! – Он не дал ей договорить. – Честное слово, я сам не знаю, что это на меня нашло… Дурак.
– Ты зайдешь? – Вика отступила еще на шаг, полностью открыв проход.
– Да нет, Вика, спасибо, я пойду, – ответил он, как показалось Вике, немного напряженно. – Если честно… Если честно, я только для этого и заходил, чтобы извиниться перед тобой.
– Так, значит, – она грозно сдвинула брови, – мое самочувствие тебя совсем не интересовало?
Он засмеялся вместе с ней. Мир был окончательно восстановлен.
– Понимаешь, я и сам что-то неважно сегодня себя чувствую. Озноб, такое ощущение, что температура поднимается.
– Тогда лечись!
После того как за Кириллом захлопнулась дверь, Вика снова опустилась на диван и немного убавила музыку. Наполнила очередной бокал, отпила несколько глотков, а потом внезапно встала и нервно прошлась из одного конца комнаты в другой. Потом снова села, отпила еще глоток – на этот раз большой, поставила фужер на стол и решительно пододвинула к себе телефон.
«Ну возьми же трубку! Пожалуйста!» Зажмурив глаза, Вика тоскливо считала гудки, которые оборвались в тот момент, когда она уже почти полностью потеряла надежду.
– Алло, – ответил ей наконец заспанный голос.
– Ленка? Ты дома?
– Нет, я в троллейбусе еду. У меня просто очень длинный и кудрявый шнур. Тебя уже выписали?
– Выписали.
– Поздравляю! – вяло произнесла однокурсница.
– Что-то не похоже, что ты рада.
– Рада, рада, – поспешила оправдаться Неверова, – просто я спала. А ты меня разбудила. Слушай, может, завтра поболтаем?
– Я не собираюсь с тобой болтать ни сегодня, ни завтра. Ты мне скажи… Помнишь того парня, с которым ты меня на дискотеке познакомила?
– Денис?
– Ну да, кажется, именно так его и звали, – нетерпеливо ответила Вика, – не в этом дело. Ты еще говорила, что я ему очень понравилась.
– Ты ему безумно понравилась, – подтвердила Ленка.
– Ну вот и отлично. Знаешь, он мне тоже понравился…
– Ты ж от него плевалась в тот вечер! – удивилась Ленка.
– Ну это в тот вечер, а сегодня уже другой вечер, – весомо возразила Вика.
– Логично. И что?
– Как бы мне с ним еще раз встретиться?
– Да что с тобой? – Неверова окончательно проснулась и уже почти кричала в трубку.
– Не знаю, – четно призналась Вика, – просто мне иногда кажется, что я начинаю сходить с ума. А ты же говорила, что все это – от одиночества…
– Ну да, я же давно уже говорила – мужик тебе нужен, – подтвердила Неверова.
– Ну так устрой мне мужика, – выдохнула Вика.
– Будет сделано, – бойко ответила Ленка.
На этом они распрощались. Положив трубку на рычаг, Вика спокойно вернулась на свое прежнее место, прибавила уровень громкости на магнитофоне и принялась медленно и спокойно цедить вино.
«Все-таки вечер удался», – подумала она, засыпая.
Первый после долгого перерыва рабочий день пролетел почти незаметно. Вернувшись домой, Вика с порога услышала телефонный звонок. Торопливо расшнуровав ботинки, она подлетела к трубке.
– Алло!
– Ну наконец-то, – это была Неверова, – я думала, тебя нет. Послушай, я разговаривала с Денисом.
– Да, – Вика пыталась отдышаться, – и что?
Вспомнив свой вчерашний телефонный разговор с Ленкой, она поразилась ее оперативности.
– Он будет просто счастлив видеть тебя сегодня вечером в кафе «Вена».
– «Вена»? Это… это, кажется, на проспекте?
– Ну да, в самом конце. Шикарное место, кстати. Он будет ждать тебя в половине седьмого.
– Послушай, Лена… – Вика была в легком замешательстве, – а ты не могла предоставить мне самой возможность обо всем с ним договориться?
– Ну вот, – надулась Ленка, – я ради нее старалась, а она еще и недовольна чем-то…
– Я всем довольна, – поспешила заверить ее Вика, – я очень тебе благодарна…
– Тогда в чем дело? Или ты на это время что-то запланировала?
– Да нет, ничего я не запланировала. Просто это немного неожиданно.
– Ну ты уж извини. Я не знала, что тебя нужно было морально подготовить, – съязвила Ленка.
– Значит, в половине седьмого в кафе «Вена»?
– Так точно!
– Спасибо тебе.
– Ты – моя должница.
Вика повесила трубку и принялась медленно снимать куртку, пытаясь собраться с мыслями. Легкое замешательство по поводу предстоящего свидания постепенно перерастало в другое чувство, которое сама Вика затруднялась охарактеризовать определенно. До половины седьмого оставалось четыре часа – вполне достаточно времени для того, чтобы подумать.
«Подумать – о чем? Не о чем здесь думать. Не о чем и незачем, потому что интуитивное мышление…»
Фраза из учебника никак не хотела высвечиваться в сознании до конца. Вика запретила себе рассуждать на эту тему и отправилась на кухню обедать. По привычке она прислушивалась к тому, что происходит наверху, – но наверху было тихо, значит, Лера еще не пришла из института, или она спала, или смотрела телевизор, или… Да какая, собственно, разница!
Послеобеденные часы она провела, по обыкновению, лежа на диване с книжкой. Когда стрелки часов приблизились к пяти часам, Вика поднялась с дивана и решила, что пора собираться. Приняв душ, она некоторое время покрутилась перед зеркалом в новом белье, нашла себя обворожительной, после чего в полной задумчивости застыла возле шкафа. Вопрос о том, что же лучше надеть, собираясь на свидание, сначала показался ей неразрешимым, и она вытряхнула из шкафа почти все его содержимое. «Лера, – подумала она, – мне срочно нужна Лера! Она посоветует, она что-нибудь придумает…» Наверху стояла полная тишина, но Вика все же потянулась к телефонной трубке. Ее рука застыла в воздухе где-то на половине пути. Она сказала себе твердое «нет», повторив три раза, как заклинание, что вполне может обойтись и без Леры. Брюки, кофточки, джемперы и блузки лежали на полу разноцветным веером. Через некоторое время Вика остановила свой выбор на новых темно-синих джинсах, расклешенных от бедра, и прозрачной светло-голубой шифоновой кофточке. Новый бюстгальтер, просвечивающий сквозь тонкую ткань, стоил того, чтобы его продемонстрировать. Вика долго и придирчиво рассматривала себя в зеркале. Иногда ей казалось, что она выглядит несколько вызывающе – но, с другой стороны, в этот вечер ей почему-то совсем не хотелось быть скромной. Вздохнув, она густо подвела губы темно-бордовой помадой и распустила по плечам волосы. Улыбнулась, потом сделала серьезное лицо, потом сложила брови домиком, надула губы, откинула голову назад и посмотрела на себя сквозь полуопущенные ресницы… Наконец рассмеялась и поняла, что выглядит потрясающе. Перекинула через плечо новую кожаную сумочку, капнула на шею несколько капель любимых духов – и в этот момент услышала, как на седьмом этаже закрылись двери лифта.
Через несколько секунд зазвонил телефон. Некоторое время Вика стояла неподвижно, продолжая разглядывать свое отражение, и отсчитывала звонки. Пронзительные звуки резали слух, каждый раз рождая желание зажать уши, зажмурить глаза. Не слышать. После десятого звонка Вика сняла трубку.
– Извини, Лера, я… я была в душе.
– А я уж думала, – голос у Леры был явно озабоченный, – что ты со мной не хочешь разговаривать.
– Да нет, почему, – ответила Вика, пытаясь сохранить видимое равнодушие.
– Ну как это почему – я ведь пропала, бросила тебя, еще вчера обещала…
– Да ладно, не важно, – Вика перебила ее, – ты мне не муж и не любовник. И ты меня не бросила.
– Я тоже так считаю, – Леркина совесть угомонилась подозрительно быстро – вероятно, потому, что на самом деле была абсолютно спокойна, – послушай, ты мне нужна! Ты просто не представляешь, как ты мне нужна, Вика!
Вика вздохнула, с затаенной тоской подумав о том, что приближается очередной поединок. Поединок с самой собой, который она должна, просто обязана выдержать достойно и выйти из него победительницей.
– Что-то случилось? – по-прежнему равнодушно спросила она.
– Конечно, случилось! – Теперь Лера уже чуть не плакала, и Вика почувствовала приближение тревоги. – Обещай, что сделаешь то, что я попрошу!
– Лера, я не могу обещать заранее…
– Обещай, пожалуйста! – Она даже не дала ей возможности договорить. – Пожалуйста, ты просто не представляешь, насколько это для меня важно!
– Лера, – вздохнула Вика, – не будь ребенком и не строй из себя дурочку. Просто скажи, что случилось.
– Случилось то, что Кузнецова – ну, ты помнишь, я же тебе рассказывала про Кузнецову, отличница из нашей группы…
– Кузнецова? Возможно, помню. А это важно?
– Не слишком, – торопливо продолжила Лера, – важно другое. То, что я выпросила у нее тетрадку с лекциями по менеджменту. Всего на один вечер. Там есть те три лекции, которых больше нет ни у кого. И еще другие лекции, которые… которых нет у меня. Всего восемь лекций.
– Замечательно.
– Я взяла эту тетрадь только на один вечер. Завтра утром ее нужно отдать.
– Тебе придется писать всю ночь, – с сомнением в голосе протянула Вика, уже догадавшись, о чем Лера собирается ее попросить, с затаенным торжеством представляя, как она ей откажет.
– Вика, – тихо-тихо произнесла в трубку Лера, – я была готова писать их всю ночь. Я и собиралась, только…
– Послушай, Лерка. Ты, конечно, моя лучшая подруга, и я очень замечательно к тебе отношусь. Но неужели ты думаешь, что я буду переписывать твои лекции вместо тебя?
– Ну что ты! Не все! – Лера поспешила ее обрадовать. – В общем, слушай. Я собиралась переписывать лекции, но только Кирилл…
Лера выдержала трагическую паузу.
– При чем здесь Кирилл, и откуда эта вселенская скорбь?
– Он заболел, у него температура – тридцать девять и три. Тридцать девять и три!
– Не глухая, – пробормотала Вика, сразу почувствовав, как ее решительность испаряется – удар был ниже пояса.
– Ангина, – продолжила Лера, – мне нужно побыть с ним. И эти чертовы лекции… Я не знаю, просто не знаю, что мне делать!
– С кем он сейчас?
– Один! Но он ждет меня.
– Ты хочешь, чтобы я занялась лекциями… – неуверенно произнесла Вика.
– Это ненадолго! – взмолилась Лера. – Я приеду, вернусь часам к одиннадцати. Просто я боюсь, что не успею, если начну писать так поздно.
– А отксерить эти лекции нельзя было?
– Нет, что ты. Михалыч, по менеджменту, я же тебе про него рассказывала, увидит отксеренные лекции, озвереет и выгонит меня из института. И потом, папочка – если он узнает, что я пропустила столько лекций… Даже подумать страшно!
– Лера, – начала было Вика, изо всех сил стараясь вернуть утраченное чувство уверенности в собственной правоте, – послушай, я, конечно, хотела бы тебе помочь, но только…
Вика представила себе осунувшееся, бледное лицо Кирилла, капли холодного пота у него на лбу, озноб, сотрясающий тело. Никаких эмоций эта картинка почему-то не вызывала. И в этот момент в сознании всплыл другой образ – Лера. Растерянная, испуганная, беспомощная, губы дрожат, а глаза смотрят в пустоту с такой надеждой…
– Я не могу, Лера. Никак не могу. У меня сегодня свидание.
– Что? Что ты сказала, Вика?
Еще не услышав вопроса, Вика поняла, что свою последнюю фразу произнесла почти шепотом, скорее не проговорила, а просто подумала, адресовав не Вике, а самой себе. В глубине души всколыхнулось чувство вины перед Лерой – Вика вспомнила влажные губы Кирилла, его глаза…
– Только постарайся не задерживаться, Лерка.
– Я… я уже бегу, уже лечу! Ты – прелесть, ты настоящий друг, Вика!
Не прошло и минуты, как Лера уже скреблась нетерпеливо в Викину дверь.
– Ты куда-то собиралась? – чмокнув Вику в щеку, Лера оглядела ее, прищурившись. – Новое белье… Ты что молчишь?
– Никуда я не собиралась. Это я так.
– А… – Неопределенный ответ вполне удовлетворил Вику. – Ну вот, смотри…
Она раскрыла тетрадь, исписанную мелким неровным почерком.
– Вот с этого места… Вот это можешь не писать, а потом вот отсюда. Мне пора!
Лера на минуту повисла на шее у подруги и, махнув рукой, скрылась в дверном проеме. Вика долго смотрела ей вслед, а потом медленно закрыла дверь, подошла к зеркалу и принялась раздеваться. Аккуратно развесив в шкафу одежду, она взяла в руки салфетку и стерла с губ бордовую помаду. «А ведь она мне совсем не идет, – мелькнуло в голове, – слишком темная, нужно что-нибудь посветлее». Облачившись в домашний наряд – футболку и джинсовый комбинезон, – Вика выкурила сигарету и со вздохом уселась за письменный стол. Открыла тетрадь с лекциями, попыталась разобрать почерк. Через некоторое время она поняла, что совсем не вдумывается в смысл фраз, которые читает. Какое-то странное, смутно знакомое давящее чувство мешало сосредоточиться. Чувство вины и чувство утраты. Она не могла понять, отчего все это. Как будто бы ничего не случилось – ну подумаешь, не пошла на свидание с человеком, который, если уж быть до конца честной, не слишком-то сильно ей нравился. Можно сказать, вообще не нравился. Только как же теперь быть с тем самым планом ликвидации собственного одиночества, который вчера ее так окрылил? Отложить – только и всего. Собственно, не случилось ничего из ряда вон выходящего.
Ее раздумья прервал телефонный звонок. Она сняла трубку и услышала голос Ленки Неверовой, сразу же почувствовав, как засосало под ложечкой.
– Ты еще не вышла? – осведомилась Ленка, слегка удивившись.
– Вышла. Просто у меня очень длинный и кудрявый шнур, – хмуро отшутилась Вика, – совсем как у тебя.
– В чем дело?
– Дело в том… Ты извини, Ленка, но я не смогу сегодня.
– Что-то случилось? – Теперь в ее голосе сквозила неподдельная тревога. Неверова просто представить себе не могла, какая причина побудила Вику отказаться от свидания с Денисом. По крайней мере мир уж точно должен был перевернуться.
– Да так, ничего особенного… Долго объяснять, – с неохотой ответила Вика.
– Ну, я не тороплюсь. Давай рассказывай.
– Да нечего рассказывать. Просто нужно помочь подружке переписать лекции, вот и все.
– Помочь подружке переписать лекции?! Ты в своем уме?
Вика молчала. Разговор был ей неприятен, и она пожалела, что не отключила телефон – а ведь собиралась это сделать, чтобы звонки не отвлекали ее от лекций.
– Это, наверное, та самая подружка – твоя… Лера, или как там ее? Та самая, из-за которой ты в прошлый раз не пришла ко мне на день рождения?
Вика вздохнула. Действительно, пару месяцев назад она пообещала прийти на вечеринку к Неверовой, но Лера уговорила ее остаться дома.
– Та самая, – продолжила Неверова, – из-за которой…
Вика молчала. Ей просто хотелось заткнуть уши. Каждое слово – как пощечина, а Неверова все продолжала свой список жертв, принесенных Викой ради Леры. «Господи, как хорошо, что ты так мало меня знаешь – всего полтора года. Иначе, наверное, весь этот кошмар просто не закончился бы… – подумала она и зажмурила глаза. – Почему мне так больно?» Вика чувствовала почти физическую боль.
– …ты просто тень, – монолог Неверовой приближался к своему триумфальному окончанию, – ты жалкая тень своей подруги. Тебя просто нет, Вика. Что ж, желаю тебе приятно провести время. Переписывая лекции…
Неверова, так и не дождавшись от Вики ни слова, победоносно завершила свою речь и повесила трубку. «Бред, – подумала Вика, – это просто бред. Она больная, она помешана на мужиках и не понимает, как можно… Ерунда. И совсем не стоит принимать все это близко к сердцу». Она очнулась через какое-то время, поняв, что вот уже несколько минут стоит посреди комнаты с телефонной трубкой в руках – абсолютно без движения, как застывшая каменная статуя. Короткие гудки в трубке уже давно оборвались – теперь там было гробовое молчание. Телефонный эфир, отчаявшийся быть востребованным, просто умер. Вика опустила трубку и выдернула шнур из розетки. «Вот так-то лучше, – подумала она, – на чем мы остановились?»
Ровно в половине двенадцатого прилетела Лера – запыхавшаяся, уставшая, с красными пятнами на лице – и уселась за стол вместе с Викой. Они легли спать в третьем часу, закончив наконец нудный менеджмент.
Осень, такая пахучая, живая, яркая, в тот год умерла как-то резко, без предупреждения – просто однажды Вика проснулась уже зимой. Огромные липкие хлопья падали с неба, на лету переворачивались, опускались на землю, на ветки деревьев – и не таяли, как это обычно бывает в первые дни зимы. Снег шел всю ночь, и к обеду уже все вокруг было покрыто белым ковром. Яркие темно-бордовые и желтые листья, еще висящие на деревьях, облетели и скрылись под снегом, а те из них, что остались, выдержали натиск морозного ветра, – сникли, пропитались влажностью и поблекли, стали однотонно-серыми. Солнце померкло, утратило свой яркий оранжевый цвет, превратившись в подобие желтка от яйца инкубаторской курицы, и стало совсем далеким. Теперь оно было редким гостем в Викиной комнате – по утрам Вика просыпалась раньше его, днем было не до солнца, а вечером она не могла проститься с солнцем, потому что все окна в квартире были расположены на восточной стороне.
– Ненавижу. Если бы ты только знала, Лерка, как я ненавижу зиму! Три месяца не жизни, а ожидания жизни. Как медведь в берлоге – притаишься и ждешь, когда солнце снова станет ярким. Это же несправедливо – целых три месяца в году человек вынужден просто вычеркнуть из своей жизни! – Вика обиженным голосом делилась с Лерой своими мыслями.
– Возможно, ты права, – соглашалась Лера, – но у зимы все-таки есть одно преимущество.
– Можно лепить снежную бабу? – с сомнением в голосе предположила Вика, вспомнив, с каким радостным нетерпением в детстве она всегда ждала появления снега.
– Я не об этом, – улыбнулась Лера, – просто после зимы, когда наступает весна, ты испытываешь такие чувства, которые не смог бы испытать, если бы не было зимы, если бы не было этого самого ожидания… Я, наверное, не совсем понятно объяснила.
– Нет, все понятно. В общем-то ты права. Не зря, наверное, весной все люди сходят с ума.
Вика и Лера сидели возле окна за столом на кухне и поглощали обед, который Вика приготовила на скорую руку. Некоторое время обе молчали, вглядываясь в хаотичное движение снежных хлопьев за окном.
– Черт, – Лера внезапно выругалась и досадливо отшвырнула надкусанную котлету, – я больше не могу! Почему все пахнет рыбой? Меня тошнит от этого запаха!
Она подняла глаза, столкнулась с Викиным взглядом.
– Рыбой? Я не чувствую…
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пораженные одной и той же мыслью, и наконец Вика, едва шевеля губами, задала Лере традиционный вопрос, который обычно задают всем женщинам врачи-гинекологи:
– Когда у тебя были последние месячные?
Как оказалось, это бедствие случилось с Лерой почти два месяца назад.
– И ты не задумывалась?
Лера ее не слушала – она сидела и смотрела в одну точку, полностью поглощенная только своими мыслями. Вика следила за выражением ее лица и видела, как недоумение сменяется настоящим страхом, потом лицо озаряется надеждой и снова застывает неподвижной, ничего не выражающей гипсовой маской.
