Текст книги "Только не Академия темных хранителей (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Один раз он заставил меня замереть, – говорю, уже не совсем уверенная, что наболтала лишнего.

– Довела беднягу, – хмыкает Райвен, – нет, это не работа с временем. Это волевое воздействие, но тоже ценный навык, конечно.

Мне хочется его стукнуть. Никого я не доводила, и вообще никого с собой общаться не заставляю. День, кажется, совсем идет под откос, и я с неприязнью думаю о вечерней отработке. Может, действительно уже стоит заканчивать с этими посиделками. Глядишь, и дурацкие разговоры прекратятся. Да пожалуй, сегодня же попрошу об этом.

– Так что там с Чон Иль? – спрашиваю я.

– Далия, я, конечно, приветствую неформальное общение со студентами, и вообще, в академии принято свободно общаться и выражать свои мысли, но вы переходите границы. Я не твой друг или однокурсник, держи это в голове.

По мере того как Райвен говорит, я все больше и больше вжимаю голову в плечи. Мать бы со стыда сгорела, узнай о том, как я себя веду. Кажется, я все-таки заразилась общим безумием, позволив себе думать, что наши отношения чем-то отличаются от отношений с любым другим студентом. Ужасно стыдно и неприятно. Пусть он и прав, но это все равно очень обидно. Я нахожу в себе силы кивнуть и прошептать:

– Извините.

От резко кивает и продолжает:

– А по поводу Чона, кроме работы с временем, он очень неплохой целитель. Потренируйтесь пока.

Пока я жду, пытаюсь расслабиться, но не выходит. Напряжение все возрастает и начинает прорываться. Я стучу ногой, покачиваюсь, ритмично хлопаю ладонью по бедру. Надо успокоиться. В конце концов, что такого случилось? Никто ничего не видел. А у Райвена таких разговоров было немерено, он, наверное, забыл уже. К тому моменту, как подходит Чон, я уже с трудом себя контролирую, и единственное, чего хочу – уйти.

– Ты огонь, – говорит он подходя.

– Не угадал, – раздраженно отвечаю, – я Лия.

– Ты пылаешь. Не танцуй с духами, иначе они заберут тебя. Вы сделаны из слишком похожих энергий.

– Спасибо, конечно, но что ты несешь? – у меня нет сил и желания вникать в непонятные разговоры. – Мы будем тренироваться?

– Дай, пожалуйста, ладонь. Сейчас время огня в очаге, а не лесного пожара.

Он говорит спокойно, и мне становится стыдно за свою резкость. Протягиваю ладонь, чуть улыбаюсь. Не знаю, что он задумал, но пусть делает, целитель же.

Чон рисует пальцем на моей коже узоры, дует, что-то шепчет, звук такой, будто журчит вода, а над ней дует ветер. И я успокаиваюсь. Я не просто чувствую себя лучше, это ощущение дома после долгого, тяжелого пути. Это прохладная вода после жажды. Умиротворяющая тишина в грохоте.

– Спасибо, Чон, – ошарашенно благодарю я, – большое спасибо.

– Пожар вредит всем, не только себе, – кивнув, отвечает он. – Пора работать.

После чуда, которое он сотворил, я довольно легко вхожу в контакт, достаточный для совместного чароплетения, и остаток тренировки проходит плодотворно. К концу я успокаиваюсь и забываюсь настолько, что, даже не глядя на Райвена и не вспомнив о наказании ухожу с Тейтом на ужин. А спустя полчаса как раз, когда я собираюсь побаловать себя многослойным желе, над моим ухом раздается противное:

– Кра!

– Вот тьма, – бросаю я в сердцах, – когда уже это закончится. Как же мне это надоело. Прости, Тейт, мне нужно идти.

Целую его на прощание и убегаю. Подходя к дверям, сооружаю на лице нечто нейтрально-доброжелательное.

– Надеюсь, это последний день моих мучений, – вздыхаю и открываю дверь.

Райвен кажется мне более закрытым, чем обычно. Возможно, даже подавленным или расстроенным, наверное, дело в нападении на академию и близкой квартальной битве.

– Здравствуй, Далия, садись. Начнем, – голос у него какой-то совершенно бесцветный, словно его мысли бесконечно далеко отсюда.

Привычно опускаю руки в миску. Если в первые разы я почти совсем ничего не чувствовала, то теперь это ощутимые уколы, от них вздрагивает вся рука, а пальцы то выпрямляются, то подгибаются. Миска дергается, и брызги летят в разные стороны. Я бы и хотела их незаметно вытереть, но не могу.

– Ничего, Далия, это издержки процесса, – также ровно говорит Райвен, вытирая капли. – Я вижу, чувствительность вернулась? Проведем сегодня контрольные замеры и, думаю, на этом закончим.

– Хорошо, – отвечаю, глядя в поблескивающий раствор, но почему-то я уже не уверена, что это хорошо.

Больше мне нечего сказать, Райвен тоже молчит, что-то читая в бумагах на столе. Через несколько минут молчание начинает мне казаться осязаемым. Плотным, как кисель, в котором я вязну и задыхаюсь. Сижу, опустив голову, только бросаю искоса взгляд в сторону.

– Лия, тебя что-то мучает? – спрашивает он наконец. – Тебе нужна помощь?

Смотрю на него дольше, чем стоило бы. Мне очень хочется сказать «да, очень нужна», и вывалить на него все свои переживания. Про то, как другие верят, что я причастна к нападению. Про то, что я сама боюсь, не причастны ли родители. Про страхи, которые меня мучают, и сон, который заставил меня бежать от собственных мыслей. Но я только качаю головой.

– Лиам говорит, что духи неспокойны, – решаю добавить, – его фамильяр что-то там волнуется. Я не очень поняла.

– Спасибо, я поговорю с ним, – Райвен протягивает мне полотенце, – заканчивай.

Молча вытираю руки, стараясь лишний раз не смотреть в его сторону. Когда Райвен подсаживается ближе, чтобы измерить, насколько восстановились нервы, понимаю, что не испытываю ничего, кроме желания как можно быстрее уйти. Но почему-то, когда за спиной хлопает дверь, просыпается тревога и раздражение. Но я только повожу плечами, выпрямляюсь и иду в общую гостиную, и если мне и не удается оставить тревоги за спиной, я, по крайней мере, могу сделать вид.

Проходят дни, складываясь в недели. Мне присылают мне огромный чемодан теплых вещей, и я, не удержавшись, плачу над парой шерстяных носков. Я слишком давно не была дома. Хочется положить голову маме на плечо и ни о чем не думать. Когда я поеду на соревнования, мы почти наверняка увидимся там с родителями. Вот только они будут болеть за звездных. От победы в игре будет зависеть слишком многое, но я уже решила для себя, что буду сражаться на максимуме сил. Тренируюсь я тоже на пределе возможностей. Но с каждым разом могу видеть все больше точек, что дальше уходящие лучи. Все точнее мой выбор.

Все, освободившиеся от отработок вечера, мы проводим с Тейтом. Мне хорошо с ним гулять, болтать, обниматься и, как выражается Джин, тискаться. Но я не уверена, что готова идти дальше и как ни стыдно мне в этом признаться, даже рада дополнительным охранным мерам.

Когда до отъезда на битву остается два дня, мое напряжение достигает предела. Я просто лежу в комнате, глядя на потолок, и нервически стучу ладонями по животу. Ори, устав от шума, забилась в уголок и раскидывает вокруг кусочки сухой коры. В дверь стучат.

– Ты там живая? – недовольно спрашивает Марго. – Если решишь откинуться, будь другом, доползи до коридора.

– Не дождешься, – хмуро отвечаю я. – Там открыто, заходи.

Марго шумно вваливается в комнату, устраиваясь на кресле. Даже удивительно, как такая маленькая, худенькая девушка может производить столько шума.

– Я знаю, что тебе нужно, – говорит она, выпуская Фаю погулять по кровати, а заодно и по мне. Саламандра горячо шлепает лапами по моим ногам, так что становится ужасно щекотно. – Пора повзрослеть, куколка. Первая инициация взрослой темной девочки, – пошевелив бровями, добавляет Марго.

– Даже боюсь предположить, – фыркаю я.

– А ты не бойся, одевайся и пойдем. И не вздумай выпендриваться, сколько можно валяться?

Действительно, сколько? Натягиваю первые попавшиеся штаны, свитер и иду за Марго. Она кривится на мой наряд, но от комментариев воздерживается. А я пока не готова разгуливать в кожаной куртке или шортах, хотя украшений ношу уже не меньше прочих.

Мы идем к одной из башен, где я пока не бывала. Да это же владения Скрытности. Где-то здесь живет Тейт. И Шайен. Подходим к двери.

– О, добро пожаловать, Лия, Марго, – улыбается нам Сарш. – Решили насчет курсового проекта? Молодцы. Ну, кто первая?

И только тут до меня доходит, куда меня притащила эта засранка.

– Марго! – шиплю я, как саламандра, и вот-вот начну выпускать клубы дыма. – Мы ведь не говорили об этом. Я даже ничего не придумала.

– Ну вот и подумай, пока я буду делать, – отвечает она, усаживаясь на высокое удобное кресло.

– Вообще, Марго права, ответ всегда есть в нас, – добавляет Сарш, доставая какой-то прибор и надевая перчатки. – И, если не получается осознать его, иногда помогает именно такой вопрос в лоб. Ну, ты пока подумай. Марго, что будем изображать?

– Перо гром-птицы, вот тут, – она показывает область под ключицей, – с одной и другой стороны.

– Неплохо, – кивает он, приступая к работе.

Пока Марго набивают татуировку, вплетая какую-то таинственную, пока совсем непонятную мне магию, я брожу по кабинету, разглядывая развешанные на стенах эскизы, схемы и наброски. Время пролетает незаметно, и я совсем не успеваю подумать, что же все-таки набивать. И где? Но стоит сесть в кресло, как ответ приходит сам собой.

– На груди, между, ну, – я стесняюсь, не зная, как лучше объяснить, – и чуть ниже.

– В точке жизненного сплетения? – уточняет Сарш.

– Да, да, оно, – наконец вспоминаю название, – вот там орхидею. Белую, один цветок прямо. А как бы вокруг, по диагонали точки, как в веере вероятностей. Ну как звезда и тонкая-тонкая линия к ней. Только не по всему телу сплошняком. Справа чуть вниз на ребра, слева наоборот, вверх, на грудь и где сердце. Звезды разного размера и немного.

– Отличный выбор, Далия, – Сарш меняет перчатки, берет новый прибор из пахнущего медицинскими запахами ящика, – твой дар уникален. И вдвойне уникален тем, что ты соединяешь в себе чары звездных и темных. Ты уже думала о будущем? Такой дар открывает двери в совет магов, а решения, которые принимаются там, влияют на судьбу всей империи. Ты могла бы изменить положение, – он качает головой, словно сбрасывает какие-то мысли и приступает к работе.

В первые секунды боль кажется жгуче острой, будто укус насекомого, но тут же проходит, становясь привычной. Мне скорее щекотно, чем больно. А еще горячо от наполняющей узор магической силы. Сам цветок делать не особо больно, как и звезды на груди, а вот часть рисунка, которая приходится на ребра, выбивает меня из полудремотного состояния.

– Ну вот и все, – говорит Сарш, смазывая татуировку каким-то зельем, – это очень хорошее средство, затянется за пару часов. Если будут отходить корочки, не пугайся. Напишешь мне небольшое сообщение о том, какой смысл ты сама вкладываешь в свою татуировку. И обязательно удели время медитации, концентрируя и направляя мысли об этом в рисунок.

Мы прощаемся, и я ухожу, думая о том дне, который стал для меня переломным. О саде расходящихся тропок и о сладковатом, фруктов-терпком запахе, который стал теперь частью меня навсегда.

15. Прибытие на Флотар

Высоко в небе парит остров Флотар, на нем, утопая в облачном тумане, стоит Академия звездных стражей. Остров, поддерживаемый чарами, дрейфует над столицей империи, иногда поднимаясь так высоко, что небо можно достать рукой. Может быть, именно в этом кроется секрет того ареола величия, что окружает академию? Даже Райвен кажется подавленным, молчаливо поглядывая в окно винтолета, на котором мы летим. Это одна из экспериментальных машин, что Райвен создает с Саршем и Шайен. Что-то вроде маленькой комнатки с сиденьями вдоль стен и кабиной управления. Снаружи ее окружает система винтов на молниевой тяге. Иногда по корпусу пробегают искорки, и я боязливо поджимаю ладони. Слишком ярко запомнилось мне, какой могучей силой обладают эти милые и безобидные на вид огоньки.

Кроме нас на битву летит только Сарш, и то, как водитель. Звездным пришлось пойти на уступку и дать добавочное место. Райвен уперся, что команда темных не может быть без собственного транспорта и возможности в любой момент покинуть остров. Меня беспокоит такой настрой, но я дико рада, что Шайен осталась в пещерах. И расстроена, что Марго осталась тоже. Конечно, есть Лиам и Тейт, но далеко не все можно обсудить с парнями, тем более их самих.

– Подлетаем, – объявляет в рупор Сарш, и его голос разносится по салону, – всем занять свои места, проверить защитные ремни. Никогда не бывал здесь, возможно, при посадке тряхнет.

Перепроверяю ремень, обхватывающий меня вокруг пояса и крест-накрест на груди, и жадно поворачиваюсь к окну. Золотистый свет заливает все вокруг. Я уже могу различить окаймляющий здание академии сад, сейчас голый и пустой. В его центре яркий блик – Фонтан надежды. По всей видимости, такая же точка магической защиты, как наш Дар океана.

Винтолет касается дном специальной площадки для посадки, и мне кажется, что у меня внутри все вздрагивает. Удивительно неприятное ощущение, даже челюсть клацнула.

– Все в порядке? – спрашивает Сарш.

– Вроде целы, – отвечает Райвен, оглядывая нас. – Ну что, команда, с прибытием. Напоминаю, что мы здесь в двояком положении. С одной стороны – гости, и должны показать себя и академию с лучшей стороны. Но с другой, не забывайте, что это не просто соперники в игре. На кону стоит реально власть, контроль над империей, и есть люди, которые, чтобы заполучить его, не остановятся не перед чем. Не оставайтесь ни в коем случае одни.

– Даже в душе? – спрашивает кто-то из парней.

– Даже в туалете, – отрезает в ответ Райвен. – Не вводите противников в искушение вывести из строя кого-то из наших.

– Особенно Лию? – кривится Микаэлла.

– Потеря любого игрока может стать катастрофой. Не говоря уже о том, что вряд ли они обойдутся тем, что погрозят пальцем и скажут: «ай-ай-ай, не играй завтра».

Ну спасибо, хоть напоследок подумал, что мы не только игроки. И его «потеря» обернется для нас какими-то серьезными травмами, а то и чем-то похуже.

– Все готовы? Давайте, хранители, пусть тьма пребудет с нами.

Мы выбираемся из винтолета и идем к дверям Академии. От холодного пронизывающего ветра не спасает ни куртка, ни намотанный на шею и голову шарф. У нас, в пещерах, приход холодов как-то совсем не чувствуется, в подземье даже цветы не перестают цвести. Ну да, немного прохладнее, да, вместо шортов надеваешь штаны или теплые колготки, но на этом все. А тут такое впечатление, что вот-вот сорвется снег.

– Добро пожаловать, – приветствует нас ректор, встречая у дверей.

Мы проходим в зал-планетарий с выпуклой крышей, на которой видно далекое темное небо с гроздьями созвездий. Меня начинает бить нервный озноб. Полгода назад именно отсюда Райвен забрал меня. Прямо тут, где сейчас стоят столы и скамейки, вращался призванный из вечности маятник. Бросаю взгляд на Райвена, он занят разговором с ректором. Да и что ему вспоминать? Для него это просто незначительный эпизод. Вздохнув, сажусь на первый попавшийся стул и, закрываю глаза. Лучшее, что я могу сейчас сделать – представить, что меня нет.

– Грустишь? – Тейт подсаживается рядом и, как ни стыдно мне в этом признаваться, я не рада. Я бы предпочла побыть одна и посидеть молча.

– Угу, – киваю.

– Ты ведь здесь была, да? Когда Райвен тебя забрал.

– Угу.

– Неприятно, наверное, вспоминать?

– Угу.

– Тьма раздери, Далия, – сердито говорит Тейт и берет меня за руки, – я просто хочу поддержать тебя.

Я улыбаюсь, больше вежливо, чем искренне, и не могу отделаться от мысли, что, если он понимает, как это неприятно вспоминать, так зачем вспоминает?

– Мне тяжело это переживать, – признаюсь я, – лучше бы нас наконец расселили. Хочу принять душ и полежать, может, даже вздремнуть.

Он ничего не отвечает, просто сидит рядом и держит меня за руку. И это именно то, что мне нужно.

– Команда, – обращается Райвен, подходя, – нам для размещения выделили отдельное крыло. Это прекрасно, поскольку позволит обеспечить вашу безопасность. Расселение: Микаэлла и Эрика, Лия и Джин, Лиам и Чон, Вик и Тори, и я с Тейтом. Саршу, к сожалению, не разрешили поселиться с нами, но выделили место в секторе обслуживания.

– А можно я с Лиамом? – спрашивает Тейт.

– Хантер, а что такое ты собираешься делать, что нельзя было бы сделать в присутствии ректора? Вопрос снят? Отлично, все за мной. Запоминайте дорогу. И следите кто-нибудь за Далией, а то она опять пойдет в ванну, а выйдет в вольере с дракобрюхами и будем ее потом всей командой спасать.

Теперь уже с недовольным лицом идет не только Тейт. Райвену доставляет удовольствие нас задевать? Тейт обнимает меня за плечи, и раздражение уходит. Пусть злобствует, какое нам до этого дело.

Выделенное нам крыло, как видно, последний раз использовалось как раз двадцать пять лет назад.

– Да уж, планетарий, витражные окна до пола, позолота на каждой дырке, а пыль вытереть они не могли. В этом все звездные, – недовольно говорит Мика, брезгливо проводя пальцем по толстому слою пыли на подоконнике.

– Так давайте вытрем, покажем, в чем все темные, – отвечаю я. Вообще-то, я с ней согласна, встречать гостей грязью – свинство, но мне неприятно, как она говорит о звездных.

– Вот так и пожалеешь, что не взяли с собой Четыре Швабры, – смеется Эрика, – он бы тут быстро порядок навел. Кстати, кто-нибудь знает бытовые заклинания или придется ручками? Не спать же в грязи.

Райвен рассматривает общую гостиную, из которой выходят двери в личные комнатки, с таким видом, будто ему в суп подбросили гадюку.

– Я сейчас вернусь. Ничего не трогать. Никакой магии, – говорит он выходя.

Мы переглядываемся. Ослушаться желающих нет, поэтому просто смотрим в окно, где начинает срываться то ли снег, то ли мелкий град. Тонкие, голые ветки деревьев дергаются под порывами ветра.

– Странно. Я всегда считала, что Флотар – чудесный, волшебный край красоты и цветов – говорю я, – а на самом деле это наше подземье такое. А тут только и думай, как бы ветром не сдуло в самом прямом смысле.

– Наша звездочка начинает прозревать, – поддевает меня Микаэлла, – поздравляю.

Тейт поворачивается, чтобы что-то сказать, но его опережает Джин.

– Мика, мы с тобой подруги, но если будешь задевать мелкую, я тебе сама навешаю. Ты хоть раз задумывалась, каково ей выступать против своей семьи, друзей?

– И точно, звездная, расскажи, каково это – предать всех, кто окружал тебя с детства?

– Мика! – одновременно вскрикивают Эрика и Тейт.

– Тяжело, – стараясь сохранить невозмутимость, отвечаю я. – Особенно когда приходится объяснять это пустоголовым девицам, неспособным посмотреть дальше своего носа.

Не усеваю я договорить, как в лицо мне летит что-то липкое, вязкое и противное. Я ору, Тейт кричит, кто-то там еще визжит. Меня хватают какие-то руки, мнут лицо. Вакханалия.

– Что тут происходит? На минуту нельзя вас оставить, – грохочет Райвен, и мое лицо обжигает жаром.

Глаза слезятся, в носу щиплет, а во рту такое ощущение, будто я пожевала старые носки.

– Я, я даже не знаю, – честно отвечаю я. Проклятое «не знаю», видимо, никогда не оставит меня, и я обречена блеять его на все вопросы Райвена.

– Микаэлла запустила в нее слизнем, – говорит Тори. – Лиа ей нахамила, но начала конфликт Мика сама.

– Коста, по возвращении домой, отправишься к Эрику на неделю отбывать наказание, – говорит Райвен. – И, если кто-то из вас еще спровоцирует хоть малейший конфликт, будет драить полы до выпускного.

Наконец-то мне удается проморгаться. Поворачиваюсь к Райвену и вижу, как за его спиной стоит в совершенном ужасе от происходящего мама.

– Мама, – шепчу я и понимаю, что в голосе прорезается истерическое всхлипывание.

– Далия, что здесь происходит? Почему ты визжишь и скачешь, как полоумная? И что это на тебе надето? Райвен, я не видела дочь полгода после того, как вручила вам на попечение, и что я вижу? Она в рванье, изуродована пирсингом и с какой-то слизью на лице? – мать брезгливо поджимает губы.

А мне не хватает воздуха. Горло сводит судорогой, словно оттуда пытаются вырваться слова, но что-то им мешает. Чувствую, как болезненная гримаса кривит лицо, и слезы подступают к глазам. Я лучше умру прямо сейчас, чем расплачусь. Почему со мной так? Чем я это заслужила? Вся радость от встречи с мамой сдувается, лопается пузырями в лужах. Когда я увидела ее, я на мгновение почувствовала себя защищенной, почувствовала, что могу прильнуть к ее плечу и ощутить покой дома. А сейчас смотрю в окно на бьющиеся на ветру тонкие ветки и чувствую себя одной из них.

– А знаете, что, – начинает Тейт, делая шаг вперед и взяв меня за руку.

– Никто не может приходить сюда и обижать кого-то, – добавляет Эрика.

– Разве в приличном обществе допускается отчитывать детей на людях, леди Солано? – сладким как мед голосом говорит Лиам.

Остальные молчат, но я чувствую, как они сдвигаются плечом к плечу за моей спиной. Даже Микаэлла.

– Леди Солано, вы заставляете меня жалеть, что я пошел против правил и позволит вам увидеться с дочерью. Я был уверен, что вы поддержите ее перед игрой. Скажите, как гордитесь ей и ее уникальным талантом. Заметите, как она выросла и повзрослела.

Райвен стоит чуть впереди нас, как вожак, как защитник, и за его спиной, рядом с сокомандниками мне, действительно, становится легче.

– Да, мама, – говорю я и чувствую, как во мне зреют какие-то очень важные слова, – когда полгода назад я тебе говорила, что я справлюсь, на самом деле это значило «я буду леди Солано». Но теперь я могу сказать «я справилась», и это значит «я пытаюсь понять, кто я».

– Тише, тише, – шикает на меня мама, взмахнув рукой.

Узнаю это движение и этот звук. Всю мою жизнь, стоило мне только засмеяться или заплакать, быть слишком веселой или сказать что-то, что, по мнению мамы, я говорить не должна была, как под ухом звучало это «тише, тише». Меня накрывает волной злости. Хочется сделать что-то плохое, чтобы ей стало также неприятно, как было мне. Я люблю маму, но сейчас я зла.

– Кстати, что ты скажешь на это, ма? Достойно леди Солано?

Задираю наверх свитер, оголив грудь и татуировку. Хочу быть дерзкой, наглой, может быть, даже вульгарной. Хочу шокировать. Мика хохочет, аплодируя, и я чувствую себя не просто темной. Я чувствую себя классной.

– Далия, прикройся! – кричит мать.

Я смеюсь, обнимая Тейта и прижимаясь к нему. Металлическая отделка на куртке царапает тонкую кожу груди, но мне сейчас все равно. Только откуда-то из глубины накатывает головокружение.

– Познакомься, мама, это мой парень. Не приятель, с которым мы держимся за ручки, и не муж.

Висну на Тейте уже не для того, чтобы позлить маму, а потому что в голове все кружится.

– Как, мам, ты мной гордишься? – спрашиваю я и чувствую, как по лицу текут слезы.

Она ахает, всхлипывает, застыв в дверях. Микаэлла уже не смеется, а Джин поправляет мне свитер. Слежу за происходящим, но как-то отстраненно, будто через толстое стекло.

– Это истерика, – говорит Райвен. – Леди Солано, мне жаль, что ваш визит прошел не лучшим образом, приходите на игру поболеть за дочь. Ей это нужно. А сейчас, простите, у нас дела. И там, за дверью, женщина попросите ее зайти.

Он отворачивается, больше не уделяя матери времени, и она, потоптавшись, покидает гостиную. А через мгновение входит приятная женщина в годах.

– Да уж, ну и грязь, – качает она головой. – Кристалло Проперо!

Я проваливаюсь в темноту и прихожу в себя уже на кровати в комнате. Кто-то разул меня, снял штаны и свитер, это, с одной стороны, приятно: телу легко и комфортно. Но с другой – как-то неприятно.

– Очухалась? – Джин заглядывает в комнату.

– Это ты меня раздела? – спрашиваю с надеждой.

– Ага. Тейт, конечно, и сам был бы не против, но нечего тут слюни пускать. Не до глупостей, – она садится на край кровати, – ты, если хочешь, можем пойти по камням пострелять. Отлично расслабляет.

– Спасибо, Джин, – усмехаюсь я, представив, как мы прямо у Фонтана Надежды устраиваем пострелушки. – Я лучше посплю. Голова мутная.

– Ну и то правильно. Завтра нам нужны все силы.

– Угу.

Закрываю глаза, обнимая прохладную подушку. Может, и к лучшему, что так все случилось. По крайней мере, у меня нет сил волноваться о завтрашнем дне. Засыпаю, словно проваливаюсь в черную яму без снов.

16. Мы с тобой одной крови

Утром собираемся в гостиной, чтобы идти на завтрак вместе, все не выспавшиеся и нервные. Я на удивление чувствую себя неплохо. Хотя после вчерашней истерики думала, утром буду ощущать себя, как будто камни всю ночь таскала.

– Если бы я лично не проверил каждую комнату на наличие запретных чар, подумал бы, что нам что-то подкинули. Ну не может быть так, чтобы из десяти человек все десятеро хорошо поспали, но не выспались, – раздраженно говорит Райвен, осматривая наши мятые лица.

– Может, собственная магия звездного света так влияет? – предполагаю я. – В нашей академии, когда я ей пользовалась, каждый раз заканчивалось все очень плохо.

– Это нечестно, – встревает Мика, – они от своей магии будут подпитываться, а мы терять силы.

– Может, и так, – кивает он, – но не может же Далия вам своей магии по горсточке отсыпать.

– Может, – улыбается Лиам. – Давайте сделаем общий круг и прогоним наши силы через него.

– А что, если Далия попробует обменяться с каждым по отдельности? – предлагает Тейт.

– Так не выйдет, – качает головой Лиам, – во-первых, она просто не откроется половине присутствующих. А во-вторых, возможно, не только у нее есть предрасположенность к звездной магии.

Он смотрит в глаза Райвена, прямо и искренне, но почему-то мне чудится в этом взгляде какая-то тайна. Впрочем, какая же тайна, куратор-то наверняка в курсе, как Лиама зовут на самом деле и откуда он родом.

Садимся на пол, иначе всем не поместиться, и беремся за руки. Как-то так выходит, что я сижу рядом с Райвеном. Когда он касается моей ладони, сердце делает кульбит, подскакивая к горлу. Он также держал мои руки при слиянии сил у Вдоха. В голове мелькают обрывки мыслей и чувств. Как он обнимает меня. Как они ругаются с Тейтом. Как я в ужасе отшатываюсь. Как Тейт говорит «вы были, как любовники, как одно целое».

– Лия, в чем дело? – раздраженно спрашивает Тейт. Он сидит напротив и видит мое лицо.

– Ничего. Я просто растерялась на минутку, все уже хорошо.

Делаю несколько глубоких вдохов, освобождая мысли.

– Готова? – спрашивает Райвен.

Киваю и едва поспеваю за остальными:

– Мы сделали тьму нашим светом, соединили руки единой цепью.

Сначала мне кажется, что ничего не получилось. Но постепенно в ладонях появляется то ощущение жара, что было на посвящении. Только сейчас я не просто ощущаю бегущую по рукам силу, я чувствую каждого сидящего. Это напоминает ощущения во время игры, когда я знаю, будет следующая точка связана с силами кого-то из нас или нет. Мысленно касаюсь Эрики, сидящей рядом. Пышная роза. Аромат леденцов и сладкой ваты. Радостный детский смех. И жалобный безнадежный плач. Смотрю на Эрику, всегда дружелюбную, всегда понимающую, готовую поддержать, и понимаю, как эгоистично слепа я была, думая, что горести могут быть только у меня.

Не буду, не хочу смотреть дальше. Это бесчестно, все равно что подглядывать в личный дневник или даже хуже. С Эрикой вышло случайно, но, если я продолжу, это будет предательство. Хотя искушение заглянуть в душу Тейту очень велико. Или Райвену. Впрочем, у него-то наверняка все на запорах.

Мысленно отдаляюсь достаточно, чтобы продолжить чувствовать бегущую силу, но уже не улавливая отдельных людей. Теперь самое сложное. Мне нужно открыться, поделиться с ними какой-то частью себя. Чем-то, что я и сама не осознаю.

Что для меня магия звездных стражей? Полгода назад я бы сказала, что это я сама и есть. Но теперь я понимаю, что это не так. И понимаю, что магия – отдельно, а образ, который у меня сложился – отдельно. И все это нужно как-то разъединить. А вдруг не справлюсь? Вдруг сделаю хуже? Ведь я знаю, что мой свет может ранить темных. Страх поднимается холодной волной. Но я чувствую легкое, даже не пожатие, а поглаживание ладони. Не сразу понимаю, что это Райвен. Крошечные движения, самыми кончиками пальцев. Но они придают сил.

И образ приходит легко. Есть место, где тьма встречается со светом – сад расходящихся тропок, веер вероятностей. Звезды, соединенные лучами и мерцающие во тьме. Вспоминаю не тренировочный ангар, нет. Настоящий веер, что мы раскрывали, исследуя Вдох. И представляю, как сияющие точки собираются во мне и расходятся искорками по кругу силы. Каждому по одной.

Но вот что странно: двое принимают их очень легко. Лиам, с которым мне все понятно и… Райвен. Может, дело в том, что мы уже сплетали силы? Мне хочется докопаться до истины, понять, почему так, но круг распадается.

– По-моему, все получилось, – говорит Вик. – Я определенно отмечаю изменение своего магического фона.

– Как ни мала искра во тьме, но видна издалека, – откликается Чон.

– Мне тоже кажется, что нам удалось приручить немного необузданного света, – отвечает Райвен. – А теперь быстро все на завтрак, пока там осталось что-нибудь, кроме овсянки.

Беспокоимся зря, нам выделили отдельный стол. То ли чтобы нас правда не объели, то ли отравить решили. Садимся, я краем глаза поглядываю на студентов звездных, вдруг кто-то из знакомых будет. После вчерашнего визита мамы я вовсе не уверена, что хочу их видеть.

– Далия!

– Диана?

Моя давняя подруга Диана Блэкберри ничуть не изменилась с нашей последней встречи на той самой церемонии.

– Рада тебя видеть, – вежливо говорю я вставая.

А она так крепко обнимает меня, что перехватывает дыхание.

– И я рада! Ужасно рада! Я так переживала, когда тебя забрали к темным, но вижу, что все хорошо. Я чуть с ума не сошла от восторга, когда узнала, что ты в команде! А я в группе поддержки. Да, знакомься, это Эдвард, Лео, Джун и Итан, они будут вашими соперниками.

Мы мрачно обводим их взглядом. Доброжелательный шатен среднего роста. Высокий длинноволосый брюнет слегка надменного вида. Обладатель пышных рыжих кудрей в легкомысленном свитере в звездочках. И, наконец, еще один брюнет, но словно противоположный первому – закрытый, собранный, даже какой-то стеснительный. Они в ответ разглядывают нас. Без особого восторга представляю свою команду.

Настороженные взгляды скрещиваются, как клинки. Молчание затягивается, становится напряженным. Мне кажется, достаточно крошечного импульса, и мы кинемся друг на друга. Еще мгновение и…

– Апчхи! Извините, – Эрика ищет в кармане платок, лукаво поглядывая на ребят из команды соперников. – У вас чудесный остров, но, кажется, меня с непривычки продуло.

– Позвольте? – длинноволосы брюнет по имени Лео протягивает ей белоснежный и накрахмаленный платок с монограммой. – Оставьте себе, – отмахивается он на попытку девушки вернуть изрядно подпорченный кусочек ткани.