Текст книги "Только не Академия темных хранителей (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Но звездным приходится туго, даже Иллюминати лишь на мгновение разрывает тьму, тут же сливаясь обратно. Общими силами они раскрывают звездную сеть. Чары плетет Итан, остальные накачивают его магией. Подключается даже Джун. Вижу, как несколько игроков падает без сил. Но сеть все растет, пока не оказывается в состоянии посостязаться с тьмой. И побеждает.

– Ур-ра-ра! – разносится крик над полем.

– Джун заканчивает игру! – вторит ему комментатор. – Эта победа войдет в историю: команды победителей и проигравших на момент финиша на одной точке. Небывалый, разгромный проигрыш. Надеюсь, команда хранителей сможет с ним справиться.

Единственное, чего я хочу – уйти. Исчезнуть. Не существовать. Боюсь заговаривать с нашими. Боюсь даже смотреть на них.

– Вы должны пройти на церемонию награждения и призыва маятника, – любезно, но жестко говорят, подошедшие к нам люди.

По сути, это конвой, наверное, если мы сбежим, игра будет считаться незавершенной.

– Это с каждым может случиться, – говорит мне кто-то из-за спины.

Я готова бросится к нему на шею, неужели кто-то готов меня поддержать? Это Итан. Победителям легко быть великодушными? Но я все равно киваю ему в ответ.

– Мы все понимаем, что это какая-то случайность, недоразумение, – говорит он.

– Ты за себя говори, – вмешивается их задира-танк, который чуть не устроил драку вчера. – Все случилось так, как должно было случиться, когда на такое ответственное место ставишь соплю без опыта. Я в восторге от вашего провала и отдельно спасибо тебе, проводник.

Отворачиваюсь и иду дальше. Смысл отвечать, если я думаю также?

Я думала, мы пойдем в зал-планетарий, в котором проходит церемония вызова маятника в начале учебного года, но, оказывается, для таких серьезных случаев, как квартальная битва и договор между силами нужно особенное место. Чаша вызова. Что-то вроде огромной чаши из чистой скалы, внутри она покрыта какими-то узорами.

С одной стороны становимся мы, еще несколько человек и откуда-то взявшаяся Шайен, которая смотрит на меня так, будто сейчас кинется и перегрызет глотку. Наверное, они были зрителями на матче. На противоположной стороне команда звездных, ректор академии, какие-то еще люди и мои родители. Ну куда же без семьи Солано. Мама смотрит на меня со слезами, папа, поджав губы, отворачивается.

Райвен выходит вперед и вместе с ректором стражей спускается в глубину чаши. Именно там зарождается призыв. Узоры, покрывающие чашу, заполняются светом и тьмою, разделяя ее на две половины. Над головами появляется тень маятника. Он покачивается, не выделяя ни одну из сторон. Почему же другие этого не видят? Кто и когда в этом увидел закрепление чьего-то первенства?

Но даже если я закричу, никто не услышит.

Маятник делает последние движения, первосилы выплескиваются за пределы чаши, омывая присутствующих, и расходятся все дальше, пока не исчезают. Последним растворяется в небе маятник.

– Ты самое большое мое разочарование, – говорит отец, проходя мимо.

Он идет, даже толком не глядя на меня. Мама рядом с ним, не поднимая глаз. Смотрю, слышу и не верю в реальность происходящего. Как это возможно? Я же ваша дочь.

– Тьма, она же ваша дочь, – резко бросает Райвен, подходя к нам. – Именно сейчас, когда ей так нужна поддержка близких, вы решили показать фирменный гонор Солано?

– А вы, по всей видимости, решили, что для нашей дочери ближе собственной семьи? – отвечает отец, и презрение сочится между слов.

– Выходит, что так. Во всяком случае, я не ставлю победу или проигрыш выше родственных и дружеских отношений.

– Поэтому всегда и проигрываете, – он переводит глаза на меня, и во взгляде скользит сочувствие, но какое-то жалкое, как к побитой собаке, – мне жаль, Далия, что ты оказалась среди этих, – он поджимает губы, – видимо, мать была права, настаивая на особом лекаре для тебя. Детская травма оказалась сильнее, чем мы думали. Ты, конечно, остаешься моей дочерью, Далия. Но, если ты хочешь быть ей не только на бумаге, брось эти глупости и возвращайся в семью. Слава звездам, ты девочка, красивая и без академии замуж выйдешь.

Слушаю это все и не могу поверить, что это говорит мой отец. Да, мы никогда не были особенно близки, но все-таки он ведь мой отец. И мама кивает ему. Меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Все это время я думала, что я в первую очередь их дочь. А оказалось, что я была в первую очередь Солано. Звездной. Человеком их круга.

– Что за травма? – спрашиваю у матери.

– Об этом тебе лучше спросить свою новую семью, – отвечает за нее отец и, взяв маму за руку, уводит.

Молча провожаю их взглядом. Растерянно смотрю по сторонам. Я перестала быть своей у звездных, но не стала ей и у темных. Поворачиваюсь в сторону стоянки винтолета, в комнате остались какие-то вещи, но я не хочу туда возвращаться. В винтолет, честно сказать, я тоже не хочу. Единственное, чего я хочу – исчезнуть. И это уже начинает казаться неплохой перспективой.

– Лия.

Райвен обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к нему. Сильному, теплому, так знакомо и успокаивающе пахнущему орхидеями. Кстати, почему? Он так много проводит времени в гроте? Мимолетно проскользнув, эта мысль уходит. Потому что это не важно. Важно, что впервые за долгий-долгий сегодняшний день, да и вообще с момента прибытия на Флотар, я чувствую себя защищенной. Чувствую, что он готов принимать меня, хоть Солано, хоть нет. Хоть с выигрышем, хоть с проигрышем. И ледяная плотина, сковавшая мои чувства, тает.

Леди Солано так себя не ведут. Но я уже и не леди. И я плачу, уткнувшись в плечо Райвена, а он гладит меня по спине, пока ненавистный Флотар не исчезает в алой вспышке переноса.

19. Темнее всего перед рассветом

Мы переносимся в кабинет Райвена. Здесь так же легко и тихо, как в те вечера, когда я отбывала свое несуществующее наказание. И мне становится спокойнее, но так не хочется уходить.

– Не прогоняйте меня, пожалуйста, – прошу я, не поднимая глаз.

– Конечно, Лия. Тебе нужно прийти в себя.

Он отходит, а я так и замираю посреди комнаты, словно в надежде, что он сейчас вернется.

– Может, кофе? Или воды?

– Нет, – я отмахиваюсь. – Райвен, мне нужно спросить вас, или попросить, даже не знаю, как правильнее. Вы же слышали, да? Про детскую травму.

– Слышал. Судя по намекам, это что-то связанное с хранителями, но я не знаю, что твой отец имел в виду.

– Понимаю. Ох-х, – шумно выдыхаю, собираясь с мыслями и словами. Но я сегодня уже столько всего пережила, то ощущаю себя человеком, несущимся на карете вниз с горы. От меня уже ничего не зависит, все, что я могу – держаться покрепче и надеяться на лучшее. – Я тоже поняла, что это связано с хранителями. А еще у меня есть какой-то страх. Вы сами видели его проявление. Тогда, – я прячу глаза от неловкости, – у Вдоха. Это просто что-то неконтролируемое. Мне сказали, что псионик может помочь понять, в чем проблема.

– Ты уверена? Для таких процедур рекомендуют приглашать человека со стороны. Подумай, каково тебе будет, если там окажется что-то неприятное или даже стыдное. Тебе будет некомфортно, что я это знаю.

Не могу сдержать печальную улыбку. взрослый, умный, один из сильнейших магов империи, а не понимает такой простой вещи.

– Райвен, вы заметили, чтобы ко мне сегодня подошел кто-то еще? От меня отказалась даже мать. Если я не могу доверять вам, то кому мне доверять вообще?

Он так долго молчит и смотрит на меня, что я начинаю думать, не зря ли вообще затеяла этот разговор.

– Ладно. Не знаю, что там, но, может, тебе станет в итоге легче. Хотя бы, потому что ты будешь лучше себя знать и понимать, что можно с этим сделать.

Мы садимся рядом на маленький диванчик, скорей рассчитанный на комфортное сидение одного, чем двоих. Райвен растирает мои ладони, мнет в руках, поглядывая в глаза. Это очень приятно, и я расслабляюсь. Накатывает сонливость, я откидываюсь на спинку и засыпаю.

Темно. Хорошо и спокойно, я дома. Нет, в летнем домике на берегу озера Ньют. Мама пожелала мне хороших снов и ушла. Я лежу в своей кровати, в своей комнате. Пахнет лимонной вербеной, лавандой и тальком, а простыни немного жесткие, так сильно их отгладили.

Уже почти засыпаю, когда за окнами слышится шум. Сначала неясный, он вплетается в мою дремоту, но оглушительный взрыв ударяет по ушам. Треск огня, одиночные выстрелы защитных чар, крики.

– Темные! Темные напали! – кричит мужской голос где-то на улице.

Сжавшись в клубочек, я прячусь под одеяло. Хоть бы не пришли. Хоть бы не увидели.

Но грохот врывается в мою комнату звоном разбитого стекла. Языки пламени хлещут по стенам, полу. Я выглядываю в щелочку между одеялом и подушкой и вижу только черные кожаные куртки, странные прически, татуировки. Один из нападавших подходит к кровати и срывает одеяло, а я захожусь в надсадном крике.

Крик прорывается в реальность. Очнулась резко, как от пощечины, вижу склонившегося Райвена. Взгляд лихорадочно прыгает по его лицу, выглядывающей из воротника футболки татуировке, куртке, выбритым вискам, висящем на шее амулете.

– Нет! Нет, не приближайся! Не трогай меня, – хрипло кричу я, пытаясь оттолкнуть его, и неловко падаю с дивана. От страха даже не могу встать, только ползу назад.

– Тьма, – шепчет Райвен, – ты была там. Ты попала в один из бунтов после попыток принятия закона о постоянном приоритете. Тебе сейчас кажется, что вокруг враги, что я враг, но послушай…

– Враг, – всхлипывая, повторяю я.

Я уже не пытаюсь двигаться, просто сижу, обняв колени и опустив на них голову.

– Как я могу теперь вам доверять? – шепчу я.

– Да что такое, – расстроенно говорит Райвен, – встань хотя бы, что ты на полу сидишь.

Райвен пытается мне помочь, но я отдергиваю руку, как от огня, и он, вздохнув, отходит. Встаю, открываю дверь, стараясь не поворачиваться к нему спиной. Я уже почти вышла, когда он делает шаг приближаясь.

– Выслушай меня, Лия. Это все осталось в прошлом. Лия!

Райвен почти кричит, и мне снова становится страшно. Спиной пячусь в коридор, закрываю дверь и рывком поворачиваюсь, но натыкаюсь на Шайен. Она пристально на меня смотрит и входит в кабинет Райвена. А я бегу сломя голову, сама не отдавая отчет, куда.

Бегу, пока меня не останавливает запах орхидей. Сейчас он мне кажется приторным, отдающим гнилью. Долго решают вернуться назад или идти вперед, но все-таки иду дальше. Грот можно быстро миновать и уйти к Дару океана. Там вряд ли кто-то будет, можно побыть одной и решить, что делать.

Но, стоит мне зайти в Грот орхидей, как крик ужаса вырывается, кажется, даже не из горла, а откуда-то из сердца. Все, все прекрасные, нежные белые орхидеи погибли. Они лежат на камнях, и тонкая, ослепительная белизна лепестков кажется грязной от тления. Волосы больно дергает, и я вспоминаю про фамильяра.

– Что же это, Ори? Может, ты чувствуешь, что случилось?

Она спускается ниже, держась корешками за мои волосы, и отрицательно мотает цветами.

– Надо посмотреть, что с теми орхидеями, что остались у меня в комнате, – восклицаю я, – может, они были отдельно и поэтому спаслись? И, тьма, надо сообщить Райвену.

– Кроу! Кроу! – кричу я, и уже через миг слышу шелест крыльев. – Кроу, видишь, беда? Орхидеи погибли. Только, – я нервно сжимаю руки, – не зови его прямо сейчас. Дай мне минутку.

Ворон смотрит на меня, склонив голову, и я принимаю это за согласие. Нужно поспешить отсюда. Райвен все равно будет перемещаться, так что встретиться с ним в коридорах мне не грозит. Лучше посмотрю, что с цветами в комнате. Жаль только я совсем забываю: все, что слышит или видит Кроу, тут же узнает и Райвен. Он появляется с такой тусклой вспышкой, что я замечаю ее почти случайно, краем глаза. Поворачиваюсь.

Райвен стоит за скальным выступом, молча провожая меня взглядом, и лицо у него бледное, осунувшееся, с тенями под глазами. Как будто за то время, пока мы не виделись, он отдал все свои силы. Даже через злость и обиду во мне просыпается сострадание и тревога. Нерешительно делаю еще несколько шагов вперед, потом разворачиваюсь и бегу назад. Но в гроте уже полно преподавателей и старших студентов, я тихонько выхожу обратно. Мне тут делать нечего.

Я почти успеваю выйти из подземья, когда встречаю тех, с кем мне меньше всего сейчас хотелось бы видеться. Но именно с ними – нужно. И увидеться, и поговорить. Могу, конечно, сейчас уйти обратно и переждать в пещерах, но я устала бежать и бояться.

– Привет, – тихо говорю моей команде.

– Привет, – отвечает Лиам.

Остальные молчат, настороженно глядя. Меньше всего мне хочется заводить шарманку про «я не знаю» и «я не специально». Тошнит уже от нее. Даже если я на самом деле не знаю, лучше просто возьму вину на себя. Кто еще может быть виноват, если не я?

– Я знаю, что подвела. Вас. Хранителей. Всех. Не представляю, чем могу искупить это.

Звучит как-то слишком драматично, но я так действительно чувствую.

– Да пошла ты, – раздраженно отвечает Микаэлла. – Я лично с этой разговаривать желания не имею, если кому охота – вперед.

Она демонстративно разворачивается и идет к полигону, остальные молча смотрят на меня.

– Может, нам и стоит поговорить, – наконец нарушает тишину Вик, но вряд ли тебе этот разговор понравится.

Он идет за Микой, мы все следом, пока не устраиваемся на каменных выступах у стены полигона.

– Пока мы летели обратно. Без тебя, – подчеркивает Вик, – обсуждали случившееся.

– Да что тут обсуждать, она подыграла звездным, – скривившись, говорит Мика. – Это видели все. Играла, играла, отлично шла, а потом даже не выбрала плохую точку или не увидела ход, а тупо ляпнула в неактивную. Так только дети проигрывают. Хотя чего тут удивляться, если брать проводником неумеху, которая только в детстве и играла.

– Мика, мы пришли не для того, чтобы оскорблять друг друга, – говорит Вик. – Да, я тоже думаю, что Далия подыграла звездным, но доказательств у нас нет.

– И что вы все так думаете? – тихо спрашиваю я.

– Я нет, – качает головой Джин. – Обделалась ты знатно, но совершенно искренне.

– Я тем более, – фыркает Лиам.

– Я тоже, – Эрика печально смотрит и касается моей руки.

– Даже самая старая повариха деревни порой пересолит свой рамен, – говорит Чон. – Что уж ругать молодую.

Мне важно, что они не верят в мое предательство, но смотрю я только на Тейта. А он прячет глаза отворачиваясь.

– Неужели ты думаешь, что я могла предать? – спрашиваю, подойдя к нему.

– Я не знаю, что думать, Лия. Не хотел бы выяснять это при всех, но ты сама выставляешь все напоказ. Меня ты гонишь, а… – он не договаривает.

В груди расползается мерзкий, склизкий холод.

– А кто мешал тебе подойти ко мне? И вам всем, – сбивчиво говорю я, – да, я виновата. Я плохо играла и допустила ошибку. Глупую, детскую. Но я старалась, и я не предатель. Вы были вместе. Вы могли разделить эту неудачу. А я была одна.

– Не одна, Лия, – отрезает Тейт, – не одна.

– Я считаю, что Лие в команде не место, – говорит Микаэлла. – Даже если это вышло случайно. Она некомпетентна, и я ей не доверяю.

Близнецы Даст кивают, подходя к Мике, как бы подчеркивая, что они на ее стороне. Поколебавшись, туда становится и Чон.

– Мелкая, я не верю, что ты предала нас, но ты и правда слишком неопытная, извини, – Джин разводит руками и становится к ним.

– Да вы что? Она член нашей команды, она наш друг, она отдала нам свою силу, чтобы защитить от магии звездных! Кто мы будем, если за оплошность откажемся от человека?

– Цена этой оплошности – очередные двадцать пять лет произвола и самохвальства звездных, – отвечает Вик. – Да и в нашей команде, думаю, скоро не будет необходимости. Что-то мне подсказывает, что сначала свернут дружеские турниры, а потом будут пробивать и отмену битвы.

– Да что ты несешь? – возмушается Джин.

– Все, пожалуйста, хватит, – прошу я. – Я избавлю и вас, и себя от дальнейших споров и уйду сама.

– Лия! – Лиам делает шаг ко мне, хватая за рукав.

– Спасибо. Но так будет лучше.

Больше меня никто не удерживает, и я без помех добираюсь в комнату. Хочу закрыться на сто запоров, чтобы никто не пролез. Чтобы никого не видеть и не слышать. Но в нашей общей гостиной меня ждет Марго.

– Это правда? – ахает она, как только я вхожу. – Ты выбрала пустышку?

– Да, Марго, я выбрала пустую точку, прервала путь, и мы откатились в начало.

Говорю на ходу, в надежде, что смогу улизнуть и побыть одна.

– Да погоди, куда ты. Расскажи, как вообще было? Как остров? А игра? Соперники злые? А Райвен как? Поддержал тебя или ругался?

Слова обрушиваются на меня, как ливень.

– Тьма, Марго, дай мне перевести дух, – раздраженно бросаю я. – И так на меня словно весь мир обрушился.

– Еще и я? – саркастически добавляет она. – Я, вообще-то, хотела тебя поддержать! Еще и защищала перед другими, а ты просто эгоистка.

– Ну прости, Марго, прости, пожалуйста. Ты и Лиам – мои единственные друзья, те, на кого я могу рассчитывать.

– Лиам? При чем тут Лиам?

Я уже жалею, что упомянула его.

– Да, меня из команды поперли, а Лиам был против.

– А ему какое до этого дело?

– Мы, вообще-то, друзья!

– Слишком много что-то у тебя друзей! Можно хотя бы к моему не лезть?

– Да ты что, Марго? Он мне просто друг, я сто раз тебе говорила. И нет у меня никаких друзей, никого у меня нет.

Ухожу в комнату, запираю дверь и падаю на кровать, натянув на голову подушку. Это просто какой-то безумный сон. Все это не может происходить на самом деле. Если уж даже в команде считают, что я подыграла, что говорить об остальных. Да что команда, я и сама не знаю, что произошло на поле.

Кручусь на кровати, но не могу не уснуть, ни даже заплакать. Принимаю душ, выхожу в комнату. И остро понимаю, что я тут чужая. Вернуться домой? Позволить отцу выдать меня за какого-нибудь фон-барона, и всю жизнь слушать какая я убогая? Нет. Я не обязана доказывать кому-то, что я нормальная. Что я не предатель и не урод. Но пока я остаюсь «Далией Солано, которая проиграла квартальную битву», мне не будет покоя.

Прозрение пронзает меня иглой. Надо перестать ей быть. Я совершеннолетняя, да, без образования, но и не совсем бездарь. Уеду в другой город, сменю имя. Будет трудно, но лучше я буду голодать и работать сутками, чем жить в состоянии тотального бойкота, окруженная людьми, которые меня ненавидят.

Достаю чемодан. Тьма, какой он огромный. Это леди Далии нужен был ворох вещей, Лия обойдется и чем-то попроще. Складываю в рюкзак самое необходимое и, подумав, то, что можно продать. Это горсть украшений из моей прошлой жизни. В академии, если не считать первого дня, я не надевала их ни разу. Поколебавшись, беру цепочку-поясок с синей звездой, что подарила Марго, и на глаза наворачиваются слезы. Ну, будет хоть что-то на память. Осознаю, что больше не увижу ее, Лиама, Тейта. Райвена. Не буду смеяться на оборотничестве и пройду расходящимися тропами подземья.

Острая тоска рвет меня изнутри. Жуткая безысходность, от которой хочется выть и кричать. Хочется резать себе руки, чтобы хоть как-то затмить ту боль, что сидит в сердце. Как я могла потерять все, что имела? Почему я не ценила прекрасную жизнь, которая у меня была? Почему я не понимала, что она прекрасна? Когда у меня были друзья, я была любима и нужна. А теперь даже Тейт отвернулся от меня.

От слез болит голова, я умываюсь холодной водой и понимаю – пора. Нужно только взять воды для Ори и можно выходить. Ори… Ори? Я лихорадочно осматриваю волосы, перебираю их руками.

– Ори! Ори! Пожалуйста, покажись, Ори! – кричу, бегаю по комнате, перекапываю все вещи. Но ее нигде нет.

Неужели я где-то ее потеряла? Или… Мне становится душно и страшно при мысли, что она могла тоже подхватить эту дрянь, погубившую орхидеи в гроте. Может, она упала где-то по дороге? Я должна ее найти. Во что бы то ни стала должна!

Выбегаю из комнаты, чуть не сбив с ног Марго. Она что-то кричит мне вслед, но мне уже все равно что.

Райвен

Что за проклятье творится в академии? Сначала Вдох, потом духи, теперь орхидеи. Не могу смотреть на умирающий грот. Это место всегда было местом моей силы, именно тут я впервые смог связаться с замком. Найти контакт с тьмой, открыл путь в подземье. Сюда я приходил, чтобы привести в порядок мысли и набраться сил. Теперь же здесь все мертво. И именно сейчас, когда я нуждаюсь в поддержке и ответах больше, чем когда-либо в своей жизни.

– Здесь точно применили сильные чары энтропии, – говорит, подходя, Шайен, – я не представляю, кто мог такие наложить. Я бы не смогла.

Она уходит, а я с трудом разжимаю сжатые зубы. После того, что она наговорила, стоило бы не показываться мне на глаза. В энтропии Шайен лучшая, приходится признать, но терпеть ее сейчас выше моих сил. Пусть закончит, я пока пройдусь.

Но от мыслей все равно не спрячешься. В голове постоянно звучат ее слова.

Закрываю глаза и тут же вспоминаю, как она зашла сразу после того, как ушла Лия. Даже не ушла, убежала. Испуганная, заплаканная.

***

– Райвен, ты можешь врать мне, но не ври себе! – кричит Шайен. – Вся академия смеется над тем, как ты бегаешь за ней. Ректор и студентка, как пошло. Ты вообще отдаешь себе отчет, что, по сути, хочешь завести отношения с ребенком?

Ее слова бьют, как каменная плита. Отдаются в голове и я становлюсь сам себе противен. Но какие бы мотивы ни преследовала Шайен, она права.

– Шайен, ты зарываешься, – резко говорю я, – немедленно убирайся из моего кабинета, или я буду вынужден тебя вышвырнуть.

Зло хлопнув дверью, она убегает, а я остаюсь совершенно разбитый.

***

Как будто я сам не знаю, что это неправильно. Но, тьма побери, сейчас, глядя как суетится и, улыбаясь, крутится вокруг меня Шайен, я понимаю, что она заботится не обо мне, и уж, конечно, не о Лие. А о себе. И вся ситуация предстает передо мной в ином свете.

20. Оттолкнуться от дна

– Ори! Ори! – плевать, даже если кто-то услышит, мне уже все равно. Я потеряла все и всех, я не могу потерять еще и ее.

Пробегаю обратным маршрутом через все коридоры и пещеры, но фамильяра нигде нет. В Гроте орхидей уже пусто, но я не обращаю на это внимания. Даже если тут собрался бы весь педсостав с моей семейкой вместе, я все равно бы думала только об Ори. Единственном живом существе, которое готово меня принимать.

Обшариваю грот сверху донизу, залезаю под скамейку и на скальные выступы под потолком. Но Ори нигде нет. Сам грот производит удручающее впечатление. Искать так проще, но эта простота меня не радует. Все пораженные растения то ли унесли, то ли уничтожили, и вокруг только голый камень. Обхожу все еще раз и замечаю белеющий в темноте лепесток. Вряд ли осматривая грот, Райвен с Шайен проглядели бы его, возможно, это Ори оставила уже после них? И зачем-то направилась в подземье? Как бы там ни было, а я иду дальше.

Темнота сгущается настолько, что, если бы не ритуал, который проводила Шайен, пусть и незаконченный, вряд ли я разглядела бы хоть что-то. Сейчас же меня окружают оттенки темноты, но границы предметов словно подсвечены, поэтому можно двигаться без опаски упасть в яму или удариться головой о стену.

Иду долго, несколько раз коридор сужается до таких размеров, что я с трудом протискиваюсь в узкие щели. Мной овладевает какое-то мрачное отчаяние. Либо я найду Ори и выберусь, либо просто сгину в этой проклятой дыре, и тьма с нами обеими. Стану призраком, буду ходить по академии и завывать под дверями Микаэллы. Меня разбирает нервный смех. Он отражается от стен и пола, дробится, искажаясь, и в тишине пещеры кажется каким-то потусторонним бормотанием. Звук такой жуткий, что я испуганно замолкаю. И упираюсь в тупик.

Поверить не могу, что так долго шла, чтобы не прийти никуда. Так не бывает. Так, просто не может быть! От разочарования и усталости нет желания идти обратно, и я сажусь на пол, прислонившись к стене. Так тихо, что я слышу свое дыхание, а потом и стук сердца. Это неприятно, но постепенно я успокаиваюсь, и они становятся тише. И проступают далекие посторонние звуки. Где-то далеко капает вода. Легко, едва слышно свистит ветер.

Стоп, ветер. Если дует ветер, значит, какой-то проход тут есть. Да, может, маленький и где-нибудь под потолком, но точно есть. Использовать заклинания света не решаюсь. Тьма, стоило учиться получше! В голову не приходит ничего, кроме как закрыть глаза и попробовать найти путь с помощью веера вероятностей. Да, после игры я думала, что вообще никогда больше не стану творить эти чары. Но сейчас, похоже, у меня нет выбора.

Закрываю глаза, вдыхаю, и прямо под ногами открывается дорога. Золотой луч тянется вперед, упираясь в стену. Не открывая глаз, иду по нему, выставив руки. Шаг, другой, третий. По моим расчетам я должна была уже упереться в стену. Четвертый, пятый, шестой. Пространство вокруг меняется. Становится гулким, как огромный зал. С опаской открываю глаза и замираю от восторга.

Передо мной великая, бесконечная, невообразимо прекрасная тьма. Она заполняет все вокруг, как хозяйка. Не как отсутствие света, а как самостоятельная магическая субстанция. Возможно, даже, как живое существо.

– Прими меня, впусти, успокой, – шепчу я бессознательно. Ощущение такое, будто после долгого пути я добралась домой.

И под моими ногами загорается маленькая звезда. Делаю шаг, и мир вокруг меняется. Он говорит со мной, он готов спрашивать и отвечать. А сама я – словно крохотная песчинка, замершая в янтаре времени. Вокруг меня проносятся образы, стоит сконцентрироваться на каком-нибудь, как он замирает, дает себя рассмотреть. Прошлое и будущее. Здесь и далеко-далеко. Только протяни руку.

Мысли, смутные, не сформировавшиеся роятся в моей голове. Я чувствую, что хочу спросить, но не могу сформулировать. Тем более что в этом таинственном мире, я понимаю: все сказанное отпечатывается и становится правдой в том или ином смысле.

– Зачем я? – наконец говорю то, что так тревожит и мучает меня. – Зачем я вообще нужна?

Появляется видение. Я сама стою в темноте, но передо мной протянулась золотая дорога. Десятки точек и связывающих их лучей. И не поймешь, куда она ведет: конец тает где-то вдали, рассеивается дымкой. В вышине качается маятник, а за моей спиной стоят люди.

Когда я думаю о них, видение меняет угол обзора, приближаясь. Лиам, Марго, Тейт, Джин, Мика. А между ними… Нет, я не могу поверить собственным глазам! Диана, Джун, Итан, тот длинноволосый красавчик-брюнет, имя которого я забыла, и шатен – друг Дианы. Что они делают в подземье? Почему держатся за руки с нашими? Или это вообще не подземье, а Чаша вызова, и мы на Флотаре?

Видение снова показывает мне общий план, но теперь оно двигается. Легкий поворот – и все мы исчезаем, только на камнях лежит расколотый на части маятник. Поворот обратно – и вот мы все опять стоим у золотой дороги, а маятник качается в вышине.

– Я поняла тебя, тьма, – шепчу, и видение ускользает.

Не могу до конца поверить в увиденное. Но я почти уверена, что все поняла правильно. Мы должны заново провести церемонию принятия договора и вернуть баланс. Иначе все будет очень плохо. Но я не представляю, как уговорю даже наших, а тем более звездных. Это что-то невозможное. Меня и так считают предательницей, а что будет, если я приду со словами: «а давайте сгоняем на Флотар, объединимся со звездными и будем творить непонятные чары».

Может, помог бы Райвен, но, во-первых, его не было в видении, а во-вторых, у меня нет желания с ним встречаться. Да, я уже успокоилась и не так сержусь. В конце концов, он же не участвовал в погромах лично, а то, что отдельные люди причинили мне зло, не значит, что все хранители такие.

И передо мной возникает еще одна золотая точка. Делаю шаг и раскрываю новое видение. Сразу узнаю свою спальню в домике у озера Ньют. Понимаю, что затаившийся под одеялом комочек – я, а всполохи огня за окном – те самые нападавшие. Тяжело опять возвращаться туда, но раз оно появилось, значит, не все вопросы нашли ответы. И я ныряю в свое прошлое, как в холодную воду.

Крик, грохот, запах гари. Люди в кожаных куртках, с татуировками, которые видно в вырезах футболок и рукавов, врываются в детскую. Часть сразу бежит в коридор, и дальше, часть остается. По дому звучат взрывы и хлопки. Один из нападающих срывает одеяло с кровати.

– Тьма великая, тут ребенок! – кричит он, подхватывая меня на руки.

В этот момент дверь открывается, вбегают люди.

– Они пустили дыхание смерти: спасайтесь! – крик срывается, мужчина падает на пол и буквально тает, исчезает на моих глазах. Через секунду на паркете лежит только пустая одежда, на которую наползает зеленоватый туман смертельных чар.

Меня выбрасывают в окно как мешок. Но кто-то там, внизу, подхватывает и бежит во тьме. Шум, крики, острый и резкий дым, от которого слезятся глаза. Цепляюсь за шею человека, который меня несет, и острая серьга на ухе колет меня в щеку, но я только сильнее жмусь к нему, чтобы не упасть.

– Далия!

Это мама, я узнаю голос, но не вижу ее.

– Прекратите стрелять! Там моя дочь! – кричит отец.

Защитная сфера, за которой они прячутся, исчезает, и меня передают с рук в руки. Мама целует меня, крутит, проверяя, нет ли ран. Я смотрю, как убегает человек, спасший мне жизнь, а перед глазами так и стоит лежащая на полу пустая одежда.

Видение уходит, и я падаю на камни, не в силах справиться с эмоциями. Родители оставили меня в доме, полном бунтовщиков и взбесившейся магии. В доме, где, как чары защиты, стоит дыхание смерти. А кто-то из нападавших спас меня. Я, конечно, не доктор-мозгоправ, но теперь многое становится понятно. Вся эта дурная мешанина из страха, доверия и недоверия. И почему я не могу принять и открыться.

– Тьма, я должна извиниться перед Райвеном. И рассказать ему все, что увидела про маятник и дорогу. Вот только, как выбраться отсюда?

И под ногами просыпается новая звезда. Луч от нее тянется далеко, намного дальше того места, где я вошла. Когда я подхожу, вижу обессиленную, лежащую на камнях Ори, и винтовую лестницу наверх. Бережно несу в руках фамильяра, с надеждой угадывая в едва заметном шевелении жизнь.

Подниматься приходится долго, так что кружится голова и болят ноги. Но я не позволяю себе отдыхать, гоню и гоню наверх. Неприметная дверь словно вовсе не имеет никаких замков и запоров, я открываю ее, просто толкнув. Но как только она закрывается за моей спиной, оказывается, что ее уже не отпереть.

Выглядываю в окно: я в самой высокой башне академии. Я немного знаю эту часть здания, тут рядом медпункт. Решаю зайти и показать Валтису Ори, может, он чем-то поможет. Когда подхожу к дверям медпункта, слышу знакомый голос. Что ж, тем лучше, не придется его искать.

– Видеть ее больше не могу, – резко говорит Райвен.

Я застываю в дверях, чуть отшатнувшись назад.