Текст книги "Только не Академия темных хранителей (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Во-первых, вы врете. Кроу не стал бы показываться и пугать вас просто так. Вы что-то трогали?

– Нет. Но хотела, – признаю я, – папку с моей фамилией, она там, на полке.

– Во-вторых, слова «ничего не трогать» относятся и к упавшим неизвестным вам предметам. Вас могло покалечить и даже убить. За те несколько минут, пока меня не было, вы дважды нарушили мой прямой запрет и, вероятно, поломали ценный артефакт. И после этого вы говорите, что не виноваты. Скажите, Шайен выдала вам привет-буклет, когда отводила в комнату?

От резкой перемены темы я теряюсь и не могу сразу найти слова и мысли.

– Нет, – наконец говорю я, – точно нет. Мне потом еще Марго говорила, что его можно взять в канцелярии.

– Вы в этом совершенно уверены? Подумайте еще раз и не врите.

Райвен выглядит расстроенным и каким-то настороженным. Я специально еще раз вспоминаю свой первый вечер в академии. Ну нет, я уверена, что ничего она мне не давала.

– Уверена, – киваю я, – она мне вообще ничего не давала. Потом пришло письмо с расписанием и картой.

– Шайен говорит, что она дала вам буклет, – говорит Райвен, испытывающе глядя на меня. – Она лжет?

Мне становится дурно. Вряд ли обвинение одного из преподавателей, более того, куратора во лжи закончится хорошо.

– Райвен, – выдыхаю я. Я впервые называю его по имени, и это какое-то странное чувство. Обычно я обращаюсь к старшим официально, а сейчас, наверное, впервые в жизни разговариваю с человеком и по возрасту, и по статусу выше себя просто по имени. – Я понимаю, как это выглядит. Но я совершенно уверена, что никакого буклета мне не давали. Тогда меня встретила Марго, если бы у меня был буклет, она бы его видела! Спросите ее.

– Держи, – Райвен бросает на стол толстый глянцевый журнал, – чтобы не просто прочитала, а выучила наизусть, буду спрашивать. С заклинанием я ситуацию уладил, но вот как ты будешь оправдываться перед сокурсниками, решай сама.

– Скажите хотя бы, что с ними случилось? Я ведь на самом деле не знаю, что я сделала.

– Сегодня первокурсники должны были пройти посвящение и ритуал принятия тьмы. Свет, который вы принесли, ослепил их, как если бы они из темной пещеры взглянули на яркое солнце. К счастью, заклинание было слабое, да и погасили его почти сразу, так что ничего катастрофического не произошло. Ну что ж, можете быть свободны.

Я встаю, но не могу уйти. На душе неспокойно.

– Райвен, – тихо говорю я, – а вы очень на меня сердитесь?

Спрашиваю и боюсь не гнева, а равнодушия.

– Вы очень непосредственны и, к сожалению, не собраны. Но в случившемся нет вашей вины. Единственный новичок, действительно, нуждавшийся в пояснениях остался без них. Ради вас одной мы, конечно, не можем их повторить, но я постараюсь что-то придумать. А вы уж ознакомьтесь с буклетом и постарайтесь быть осмотрительнее.

Мне становится легче, но какая-то часть меня все равно не удовлетворена. Как будто я рассчитывала на другой ответ или хотела чего-то иного. Не в силах разобраться, я просто киваю и прошептав «спасибо», выхожу. И только когда за спиной закрывается дверь, я осознаю, что понятия не имею, где нахожусь! Ну уж нет, я лучше заблужусь навек в этих коридорах, чем вернусь к Райвену и признаюсь, что опять оплошала.

– Кра!

В этот раз звук заметно глуше и мелодичнее, так что я не вздрагиваю, а радостно оглядываюсь.

– Кроу! Ты меня проводишь?

– Кра!

То вспархивая, то приземляясь, а то и вовсе обращаясь в струйку дыма и обратно, ворон провожает меня до самых дверей комнаты, а, после каркнув на прощание, улетает. Открывая дверь, я думаю, так ли много студентов провожает в комнату фамильяр ректора.

5. Орхидеи

Следующие пару недель проходят, как в тылу врага. Кроме Лиама, Тейта и Марго со мной общаются только преподаватели, да и то без особой симпатии. Пару раз я пыталась поучаствовать в общих посиделках в гостиной, но все ведут себя так, будто я пустое место. А если я обращаюсь к кому, смотрят так, словно заговорил стул. От этого становится так гадко, что я предпочитаю вообще никуда не ходить. Прячусь в своей комнате, как улитка в домике. Мне не остается ничего, кроме как учить уроки и читать, но и это я делаю через силу и большую часть времени лежу, смотря в стену. Я знаю, что нужно, наконец, собраться, но не могу найти сил.

Вчера опять рано легла спать, поэтому просыпаюсь я задолго до будильника. В окно бьет зеленовато-фиолетовый свет. Вот интересно, почему цвета хранителей зеленый и красный, а не зеленый и фиолетовый? У стражей все понятно – золотой, как звезды, и синий, как небо. Но тут, если взяты цвета сияния, то почему красный?

От мыслей сон совсем проходит, и я, потянувшись, встаю. На удивление чувствую себя намного лучше, чем в последние дни. Тьма с ними, с однокурсниками, не хотят общаться и не нужно, не хоронить же теперь себя в комнате. Да и надо уже понять, где тут спортзал или что-то вроде этого. От постоянного сидения над книгами и конспектами здоровья не прибавится, не говоря уж о красоте. А в комнате совершенно не развернуться, даже с самыми простейшими упражнениями. Пока умываюсь, решаю пройтись по верхним подземельям. Изучу там, что к чему, разомнусь заодно. Привет-буклет лежит на тумбочке, всем видом намекая на то, что пора бы продолжить изучение, и, поколебавшись, я сую его в рюкзачок вместе с остальными вещами. Может, будет настроение посидеть где-нибудь и полистать.

В академии еще тихо, за исключением пары таких же ранних пташек, как я, все спят. Стараясь не особенно шуметь, я спустилась по главной лестнице в просторный холл. Здесь мне Тейт говорил «запомни это место». Налево полигон, направо аудитории, а прямо – пещеры и подземелье. В какой-то момент по спине пробегают мурашки, но я мужественно их игнорирую. Теперь это мой дом, часть меня, и я должна научиться тут жить.

– Вот уж не думал, что ты любительница утренних прогулок, – слышу голос за спиной.

Немного испуганно оборачиваюсь. Тейт.

– Взаимно, – хмыкаю я, – променад?

– Про что? – растерянно переспрашивает он, и я напоминаю себе, что леди Солано осталась где-то далеко.

– «Прогулка» я имела в виду. Решила поразмяться, не подскажешь, тут вообще спортзал есть?

– Как тебе сказать, есть, но не совсем такой, как ты привыкла. В «догони звезду» играешь?

– Так, немного в гимназии. Вообще, я хотела просто пробежаться и сделать гимнастику.

– Тогда это правильное место. Не против, если я составлю тебе компанию?

– Почему бы и нет, – улыбнувшись, окидываю взглядом крепкую фигуру Тейта и радуюсь тому, что мои вещи все-таки доставили, и теперь я могу покрасоваться в шортиках и топе, а не халате или тоге из шторы.

– Тогда вперед! – командует он, и мы задорно шлепаем по каменной дорожке.

Вообще, верхние пещеры больше напоминают обычные горы, какие-то скальные массивы разной высоты. Уже рассвело, и тут довольно светло, хотя всполохи сияния придают всему ирреальную атмосферу. Цвета и формы искажаются, и кажется, что все вокруг танцует. Засмотревшись на игру теней на стенах пещеры, я чуть не убегаю от Тейта в боковой проход. Мы спускаемся все ниже. Уже не появляются деревья и отверстия, ведущие наверх. Все темнее вокруг, но я не рискую предложить какое-то освещающее заклинание. Мне хватило предыдущего опыта. Впереди виднеется желтоватое марево неясного света, подбегаю и вижу расставленные светильники – что-то вроде небольших, мягко светящихся шариков.

Тонкий, едва уловимый сладкий запах доносится из следующей пещеры. Чем-то он мне знаком, но вот что это? Где-то я его чувствовала не так давно.

– Как прекрасно, – вырывается у меня, когда я вхожу в следующую пещеру.

– Нравится? – Тейт останавливается рядом. – Одно из самых красивых мест подземья.

Пещера кажется такой светлой, будто я вышла на поверхность. Но нет, в выступах скал растут прекрасные белые орхидеи. Так вот откуда этот запах! Конечно, теперь я его узнала, нежный и сладкий, с оттенком ванили. Я не буду их рвать, но обязательно спрошу, может, можно одну пересадить и взять к себе в комнату? Они чудесные. Такие нежные и трогательные.

– Наверное, сюда часто приходят парочки? – предполагаю я, и не сразу понимаю двусмысленность этой фразы.

– Разве что совсем отбитые, вроде нас с тобой, – подначивает Тейт. – Парочки чаще бывают в розарии, это несколько пещер, заросших можжевельником и темно-красными розами. Они ближе к поверхности и чуть в стороне отсюда. А здесь прячется слишком много тайн.

– Тут я должна спросить, почему же мы с тобой оказались не в розарии? – скептически интересуюсь я.

– Если ты согласна на его посещение, то я готов прямо сейчас тебя в охапку и бегом до самой скамейки, которую в век наших бабушек, пожалуй, назвали бы скамьей поцелуев, но в наше циничное время она называется просто и несколько грубовато «обжимальня», – отвечает он.

Тейт шутливо примеряется, как бы схватить меня поудобнее, но мне после этой «обжимальни» как-то совсем не хочется идти в розарий. Тем более что тут есть и своя скамейка, она прячется среди белых цветов, в глубине у самой стены. Каменная, но сиденье обшито потемневшим от времени деревом. Отличное место, чтобы отдохнуть.

– Присядем? – предлагаю я, хотя вовсе не уверена, что хочу этого. К сожалению, вся романтика совершенно выветрилась из моей головы. И еще этот запах, он окружил меня, атаковал и победил. Так что я только и могу, что мучительно вспоминать, где же слышала его.

– Мне лучше уйти? – прямо спрашивает Тейт, и мне тут же хочется удержать его. Тьма, что со мной творится? Как будто я хочу одновременно и прогнать его, и прижаться к нему. И тортик.

– Не знаю, – наконец говорю я, но рука тянется, чтобы схватить его за ладонь и удержать. Усадить рядом с собой и спрятаться в водопаде белых орхидей.

Тейт садится на корточки у скамьи и мне становится неловко. Казалось бы, леди должна быть готова к тому, что кавалеру вздумается встать перед ней на колено, но как-то в реальности не приходилось с этим сталкиваться. Да и Тейт, конечно, не в рыцарском поклоне, просто так кажется.

– Не устала? Ноги не болят? – он мягко разминает мне мышцы, поднимаясь от щиколоток. А потом чуть наклоняется и целует в коленку. Вспыхиваю, пытаюсь отодвинуться, но позади стена и я, потрепыхавшись, затихаю. Это было на грани. Чуть-чуть в сторону, и мне уже бы стало неприятно, но Тейт как-то смог уловить то идеальное место, чтобы легкое касание губ чувствовалось очень нежным и интимным, но не пошлым.

– Лия, – тихо говорит Тейт, – я готов ждать. Только будь со мной честной, ладно?

Он уходит, а я пытаюсь собраться с мыслями. Мне нравится Тейт. Но я не уверена, что готова ответить ему взаимностью на уровне обжимальни. Тьма, вот далась же мне эта скамейка! Все настроение испортила, с Тейтом чуть не поругалась. Нужно выбросить ее из головы.

Я честно пытаюсь листать буклет, но здесь слишком темно, да еще и глянцевая бумага бликует, так что я бросаю это дело. Но все равно хочется заняться чем-то, чтобы отвлечься от нервирующих мыслей, и я решаю потренироваться в создание связи с сущностями. Слишком уж памятен позор первого занятия.

Скамейка общаться не желает. От стен, вроде, удается получить какой-то отклик, но я не уверена. Касаюсь бледного лепестка орхидеи – и вот оно! Ощущение не очень похоже на то, что описывал Бэлл. Хоть я все делаю, как говорили и как я пробовала в прошлый раз на уроке, но светящейся горизонтальной восьмерки не выходит. Это скорее похоже на сеть. Как будто множество точек соединены между собой тонкими линиями, и я передвигаюсь по ним, как в какой-то детской игре. Выбираю путь от точки к точке, ориентируясь на какие-то интуитивно понятные приметы. И вот уже золотая сеть сияет перед моими глазами, а маленькая орхидея тянет ко мне лепестки.

Какие-то странные лепестки! Я пытаюсь скинуть заклинание, но с непривычки ничего не выходит. Сеть разгорается все сильнее, и цветок меняется! Я вижу то лепестки, то открытые рты, то лицо прекрасной, но пугающей девушки. Они сменяют друг друга, и у меня кружится голова. Силюсь сбросить с себя сеть, но руки становятся чужими, а пальцы не слушаются.

Мне кажется, или я на самом деле слышу…

– Кра! Кра!

Перед глазами мелькают черные крылья. Кроу! Спустя мгновение в алой вспышке появляется и Райвен.

– Тьма! Что тут происходит?

Сквозь туман в голове я вижу, как он буквально руками разрывает окружающую меня сеть, а та пытается обхватить его. И когда это происходит, когда тонкие золотистые ниточки касаются Райвена, я ощущаю прилив ликования и не могу понять, я это радуюсь или сеть, а главное чему. Ему все-таки удается ее разорвать, и я обессиленно падаю на скамейку.

– Какой демон тебя понес по подземельям, да еще и одну? И что ты делала? – Райвен почти кричит.

Почему-то у меня совсем нет сил, ни говорить, ни даже просто сидеть. Но я пытаюсь сохранить достоинство и отвечаю:

– Я была не одна, а в сопровождении старшекурсника. По вашему совету изучала замок и повторяла материал.

– И куда он делся? И на каком предмете, интересно, вас учили звездной сети?

У меня на глаза наворачиваются слезы. Опять какая-то звездная магия? Да почему же тогда этот чертов маятник определил меня сюда, если из меня просто само лезет что-то непонятное и магическое, что я не могу контролировать?

– Я только пыталась наладить контакт с сущностью цветка, но он изменился и ожил. И появилась эта сеть. Я тоже ее видела, но я не знаю, что это и как она возникла, – тихо говорю я. Почему-то у меня совсем нет сил, от утренней бодрости не осталось и следа. Опять накатывает апатия. – Пожалуйста, отчислите меня. Я больше не могу постоянно быть плохой.

Нет ни сил, ни желания опять оправдываться. Я вообще ничего не хочу, просто пусть меня оставят в покое. Чтобы я ни делала, все получается не так, и с каждым разом все хуже и хуже. Я хочу домой.

– Далия.

Райвен трясет меня за плечо, но у меня нет сил повернуться.

– Далия, посмотрите на меня.

Он поворачивает меня за подбородок и пристально смотрит. Я чувствую его взгляд даже с закрытыми глазами. Силюсь открыть, но все плывет цветными кругами.

– Тьма! Тьма! – зло и отрывисто бросает он, и подхватывает меня на руки.

Мы тонем в алой вспышке перемещения, а я наконец-то вспоминаю, где я слышала этот сладкий ванильный запах. Так пахла куртка Райвена в первый день. Но толком додумать мысль не успеваю отключаясь.

Когда я прихожу в себя, в первый момент мне кажется, что я просто уснула в своей комнате и все произошедшее мне приснилось. Но все проясняет запах. Есть такой особый медицинский запах, который безошибочно выдает подобные заведения. Оглядевшись, убеждаюсь, что права. В палате я одна, это маленькая комнатка, непривычно светлая в этом царстве темных тонов. Легкую занавеску колышет ветер, из-за окна пробивается яркое северное сияние, и я понимаю, что медпункт находится на последнем этаже в одной из башен. Кроме кровати и тумбочки здесь только ширма, отгораживающая угол, но что за ней мне не видно.

Пытаюсь встать, но с ужасом понимаю, что не могу пошевелиться. Паника сжимает сердце холодными тисками, и я заставляю себя подышать, чтобы успокоиться. Потом медленно и тихо шевелю пальцами на ногах. Руки повинуются куда хуже, и я опять паникую. Звать кого-то стыдно. Несколько раз открываю рот и закрываю, так и не решившись крикнуть. Наконец, замечаю на тумбочке небольшую кнопку, наверное, как раз для таких случаев. С трудом дотягиваюсь и нажимаю всей ладонью, не совладав с пальцами.

Дверь открывается и входит совсем молодой парень, как мне кажется, студент. Но когда он подходит ближе, озабоченно осматривая меня, я замечаю очень старые глаза. В нашем мире немало способов продлить себе жизнь, но мало какие из них сохраняют такое юное тело. Гадаю, какой из них помог медработнику, стараясь не очень беспардонно разглядывать его.

– Я амбрий, при определенных условиях мы живем очень долго, – говорит он, – все спрашивают рано или поздно. Меня зовут Валтис.

– Как давно я тут? Что вообще со мной? – спрашиваю я.

Об амбриях я слышала, какая-то подземная разновидность эльфов. Сейчас меня больше интересует собственное состояние.

– Вторые сутки. Вы потеряли очень много сил, пытаясь сначала создать и поддержать, а потом разрушить заклинание звездной сети, – отвечает он, присаживаясь на единственный стул. – Пожалуйста, все, что касается причин, не ко мне. Я уже сообщил Райвену, что вы очнулись, полагаю, это лучше обсудить с ним. А пока выпейте восстанавливающее зелье.

Он протягивает мне бутылочку, но почему-то пальцы совсем не хотят слушаться. Будто у меня на руках растут непослушные, негнущиеся сосиски!

– А вот это странно, – говорит Валтис и, нацепив какие-то чудные очки с множеством сменных линз, осматривает мои руки. – Удивительно, какое-то избирательное поражение нервов. При сохранении их структуры почему-то нарушена проводимость. Чувствуете? – он тыкает мне в подушечку пальца угловым выступом очков.

– Нет, – признаю я.

Это очень неприятно и страшно – видеть, как кусок металла буквально вминается в кожу, но совсем не чувствовать. Дверь приоткрывается, и я вижу в щель профиль Райвена.

– Валтис? – зовет он, и целитель выходит, плотно закрывая за собой дверь. Так что подслушать шансов у меня не остается.

Заходит ко мне Райвен только минут через двадцать. Я успеваю задремать от безделья и теперь экстренно пытаюсь прийти в себя.

– Что у тебя с пальцами? – спрашивает он.

– Я не знаю, – бормочу я, – не знаю.

Как же мне надоел этот ответ. Я его просто ненавижу.

– Когда я поняла, что с заклинанием что-то не то и хотела его разрушить, почувствовала, что пальцы не слушаются.

– А до этого было такое? Постарайся вспомнить.

Он садится на стул у кровати, и мне вдруг становится неловко, как будто он пришел ко мне в комнату и сел на постель. Это выбивает из равновесия и не дает нормально подумать. И вызывает какую-то смутную, давно забытую тревогу.

– Да, – наконец вспоминаю я, говорить об этом не хочется, но приходится, – это было, когда я пыталась поднять ту штуку у вас в кабинете. Меня откинуло назад, а потом я попыталась встать, взявшись за край стола, не смогла. Но вошли вы, все как-то закружилось, и я забыла. А позже, не уверена, вроде не было. Или я не замечала.

– Этот механизм – генератор молний. И, боюсь, он может как-то воздействовать на нервные волокна. Лечится ли это, и как именно, к сожалению, не известно.

Он говорит тихо и как-то глухо, не поймешь, то ли злится, то ли ему это все неинтересно, и думает о другом. Мне страшно из-за того, что могу никогда не восстановить пальцы. И как я тогда буду плести заклинания? А еще обидно, что в такой момент рядом нет никого, кто обнял бы и сказал, что все будет хорошо. Молчу и смотрю на Райвена, чувствуя внутри себя пустоту.

– Тебе придется побыть тут еще пару дней, – говорит он, – потом сможешь вернуться к учебе. Поправляйся, – неловко заканчивает Райвен и выходит.

А в дверь тут же влетает черно-голубой вихрь. Марго, Лиам и Тейт. У меня на сердце теплеет. Все-таки я тут не одна.

Райвен

Выхожу из медпункта, еле сдерживаясь. Куда я смотрел? Как допустил? Теперь эта звездная дурочка может навсегда остаться без возможности нормально плести чары или вообще двигать пальцами. Калекой. Я обязан был предусмотреть. Обязан! Просто какая-то безумная череда неприятностей. Но я не верю в случайности. Это мой недосмотр. Я обещал ее матери, что Далия будет под защитой и опекой, что она не останется одна в чужом для себя мире. Но не могу же я ходить за ней, как нянька! Тем более что, кажется, есть кому этим заняться. Я понимаю, Марго – соседка, Лиам – одногруппник, но что тут делает Тейт? Стоит ли отвлекаться на романы, когда и полчаса не можешь прожить, не устроив катастрофы?

Погруженный в мысли, поднимаюсь на самый верх башни, к скрытому проходу. В замке много уровней подземелий, на один из них можно попасть только из самой верхней его точки, крохотной комнатки под крышей. Во всяком случае, я других проходов не знаю. Довольно изящное решение, мало кому придет в голову искать дорогу вниз наверху. Открываю массивный замок, закрытый не только на ключ, но и на несколько уровней магической защиты, и выхожу на узенькую винтовую лестницу. Она скрывается в центре обычной лестницы, доступной всем. От постоянных поворотов кружится голова.

И будто отвечая на мои движения, в голове кружатся мысли. Надо что-то придумать с ее пальцами. И хорошенько исследовать магию, что-то там, действительно, непросто. Звездный свет – мелочь, его знает и использует каждый ребенок, но звездная сеть? И была ли это именно она?

Спускаюсь все ниже и ниже, пока не упираюсь в еще одну дверь. За ней – сердце замка и академии. Часть балансира, удерживающего мир и покой в империи. Но вот об этом знают уже единицы. И я не уверен, правильно это или нет. Роль звездных открыта и уважаема, а хранители оказались вытеснены. Это не только вопрос нашего эго, это нарушило баланс.

Тщательно запираю за собой дверь и делаю шаг в бездну. Ну же, темнота, прими меня. Под ногами загорается алый всполох. От него в разные стороны тянутся веревочки-дорожки. Выравниваю дыхание, успокаиваю мысли. Какой из вопросов выбрать? Что сейчас важнее всего? Передо мной встает бледное личико с огромными голубыми глазами. Неужели предчувствие меня не обманывает и с ней связано что-то важное? Но что? Ответь мне, темнота.

Один из тонких лучей выглядит, как будто ярче других. Шагаю по нему, и под ногами вспыхивает еще одна световая точка. И пусть я пока не осознаю этого, но я становлюсь чуть ближе к ответу на свой вопрос. Какого труда мне стоит каждый шаг. Мысли, как огромные камни, тяжело перекатываются в голове. Магия струится из меня потоком, подпитывая всего-то две точки да несколько расходящихся лучей. Я вспоминаю окутанную сияющей сетью Далию и встряхиваю головой. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть!

И луч передо мной меркнет.

Погоди, темнота, погоди. Я верю, хорошо, я верю. Я принимаю мысль, что… Как бы я ни отказывался от этого, но, когда я только увидел Далию, я не подумал, что это звездная сеть. Я вспомнил это место. Сад расходящихся тропок. Веер вероятностей.

И луч опять вспыхивает, но не один. На мгновение я вижу освещенную дорогу, сотканную из десятков сияющих лучей и пылающих точек. С хлопком лопается кристалл на перстне, резервная магия омывает меня, не дав упасть без сил. И хоть вокруг опять темнота, я знаю, куда мне идти. И где искать проводника.

6. Новая надежда

Наконец, истекает срок моего вынужденного заточения в медпункте. Я залита восстанавливающими зельями до самых бровей, кажется – один неловкий шаг, и они с бульканьем польются из ушей двумя радостными фонтанчиками. Но во всем есть свои плюсы: я наконец-то изучила и буклет, и карту, и прочие необходимые всякому прилежному первокурснику документы. Стыдно признавать, но, похоже, Шайен была в чем-то права, когда так ругалась. В буклете ясно написано, что на территории академии нельзя использовать звездную магию, а в подземельях никакой свет, кроме того, что там есть.

Но хотя бы Марго, Тейт и Лиам заходили каждый день. Тейт даже чуть чаще. Вспоминаю и сладко потягиваюсь. Он классный. Красивый и мужественный. Говорит мало, но не припомню, чтобы мне было с кем-то настолько приятно молчать. В первый день после пробуждения, когда я и думать-то толком не могла, да и вообще в основном спала, каждый раз, открывая глаза, я видела Тейта. А он только отшучивался, что медпункт – единственное место в академии, где можно спокойно поучить в тишине.

Так ли уж важно, что обо мне думают другие, если есть те, кому я нужна? Улыбаюсь своим мыслям и чувствую, как по коже бегут мурашки. Соскучилась. Скорей бы уже Валтис пришел!

– Доброе утро, – слышится из-за двери, и в нее входит медик. – Вижу, что настроение боевое? Прекрасно, прекрасно. Позвольте, – он долго и внимательно смотрит на меня через свои странные очки, меняя линзы, – что ж, полагаю, вас можно выписывать. Постарайтесь не переутомляться, зелья я вам дам, пейте по утрам. Берегите себя.

Хочу обнять его на прощание или пожать руку, но Валтис по старомодному целует ее, и я вспоминаю, что он совсем не так молод, каким кажется. Что ж, для медика опыт только в плюс. Рассыпаюсь в благодарностях и убегаю. Свобода!

Но стоит мне только добраться до своей комнаты, как выясняется, что свобода – штука относительная.

– Наконец-то! – кричит Марго и виснет у меня на шее. – Я уже привыкла к тому, как ты топочешь ночью, забываешь задергивать шторы и собираешься по утрам по три часа. Кстати, о часах, мы вот-вот опоздаем на пару. Полагаю, ты тоже идешь?

– Марго, ты как вихрь, – я пытаюсь совладать с миром вокруг и уложить его в своей голове хоть в какое-то подобие порядка, – да, конечно, я тоже иду. Сейчас, хотя бы тетради возьму.

Забегаю в комнату за вещами и вижу лежащее на тумбочке письмо. Конверт запечатан, хватаю его, чтобы прочитать по дороге.

– Как ты поняла, что это мне? – спрашиваю у Марго. – Он же не подписан.

– Кто не подписан?

– Конверт. Разве не ты его положила?

– Первый раз вижу, – хмыкает она и с любопытством тянет нос к нему. – Ты не откроешь, что ли? – не выдерживает она.

Срываю печать и достаю небольшой листок с коротким, в пару строчек, посланием.

– Ну не-е-т, – вздыхаю я и передаю письмо подруге.

– Даже не знаю позавидовать тебе или посочувствовать, – смеется она. – Слишком пристальное внимание ректора и куратора факультета может плохо закончится. С другой стороны, готова поставить сто к одному, что многие бы хотели поменяться с тобой местами.

– Вот именно, что слишком, – вздыхаю я, убирая письмо. – Ладно, мы в столовую забежать не успеем? Есть хочется ужасно. Три дня одни зелья, скоро заквакаю.

– Почему именно заквакаешь? – смеется Марго.

– Не знаю, – смеюсь в ответ и я, – просто они какие все зеленые, как из болота начерпали.

– Бедняга. Погоди, кажется, у меня тут, – она роется в сумке и достает сверток, – держи, это печенье с джемом. Вкусное, с вишенкой. Только жуй на бегу.

Мы приходим до преподавателя и даже успеваем съесть по паре печений, когда я слышу хлопок двери и поднимаю глаза. Вот тьма, я совсем забыла, что сегодня первое занятие у Шайен. Я не видела ее с того случая, когда мы поругались в подземелье, и вообще было бы неплохо зайти и извиниться. Но не делать же это при всей аудитории! Интересно, она еще злится? Холодный и неприязненный взгляд преподавателя дает мне исчерпывающий ответ на этот вопрос.

– Здравствуйте, студенты. Сегодня у вас будет одно из важнейших занятий, которое может определить весь ваш будущий путь в магии и жизни. Как вы знаете, каждый выпускник академии имеет определенную специализацию. Она, конечно, может быть связана с факультетом, на котором он учится, но не напрямую. Факультет – это характер. Специализация – путь. Личный путь складывается из особенностей вашей личности и тех дисциплин, что удаются вам лучше всего.

Шайен говорит размеренно и спокойно, медленно прохаживаясь вдоль рядов парт. Когда она проходит мимо, у меня мурашки пробегают по коже. Все-таки нужно с ней быть осторожнее. Куратор дома скрытности уж точно умеет ударить в спину.

– Ваша специализация не выбирается искусственно, а вытекает из учебы и жизни. Да, Маркус?

Невысокий темноволосый парень встает из-за стола.

– А какова ваша специализация? Можете рассказать, как пример, из чего она сформировалась?

– Обычно я использую абстрактные примеры, но, пожалуй, в этот раз можно сделать исключение, – отвечает Шайен, обводя взглядом аудиторию. – Дисциплинами, которые мне удавались лучше всего, были те, что связаны с энергией разрушения. И это не грубая сила вроде элементальной магии, когда ты кидаешь огненный шар, и все взрывается. Нет. Каждый миг мир вокруг нас разрушается, стремится к смерти. Ваши тела, парты, цветы на подоконниках и даже мысли в головах, все медленно умирает. Я могу работать с этой силой – увеличивать и уменьшать, концентрировать и направлять. А еще я всегда любила работать руками. Возможно, в этих двух способностях созидания и разрушения, и был мой внутренний баланс. В итоге я специализировалась на создании энтропийных артефактов, например, могу изготовить портрет, который будет стареть за своего владельца.

Студенты перешептываются, кто-то даже аплодирует, а у меня по спине бежит противный холодок, и почему-то очень явственно представляется, как зеркало в ванной потихоньку ворует наши жизни и молодость. Я перехватываю взгляд Шайен и мне начинает казаться, что это зеркало уже там. Надо успокоиться, простенькое заклинание звездного света, сотворенное по незнанию, не повод гнобить меня. А больше нам делить, вроде нечего.

– На протяжении полугода мы будем говорить о том, какие бывают пути, и пытаться нащупать ваши. Хочу, чтобы вы понимали: основных путей всего около нескольких десятков. Ну, сотня. Практически все выпускники в итоге идут по одному из них. Персональный – большая редкость.

И опять я чувствую ее взгляд, хотя сижу, уткнувшись в тетрадь, и стараюсь ничем не провоцировать внимания к себе. Неужели она думает, что у меня будет такой путь? И что это значит? Хорошо это или плохо?

До конца занятия мы пишем общие классификации специализаций, и от скуки я перестаю думать о чем-либо, кроме желания выбраться отсюда. Или уснуть. Или, даже возможно, умереть. Просто удивительно, насколько нудно можно рассказать такую важную и интересную тему. Когда пара заканчивается, выбегаю из аудитории, как будто у меня крылья на пятках.

– Сегодня после ужина? – оборачиваюсь, но понимаю, что вопрос не ко мне, а к Марго. Какой-то смазливый парень вроде бы тоже с нашего факультета.

– Не думаю, что пойду, – отвечает она. И по тому, как подруга бросает на меня виноватый взгляд и тут же отводит глаза, я понимаю, что дело нечисто.

– Колись, – требую я. – Иначе я применю пытки!

– Ой, – фыркает Марго, – захлопаешь меня своими ресничками до простуды?

– Зарыдаю до потопа!

– Звучит опасно, убедила. Только ты постарайся не очень близко к сердцу это принимать. Сегодня первокурсники будут отмечать посвящение в хранители. Неформальная вечеринка. И тебя вроде как не ждут.

У меня возникает такое ощущение, что в животе ворочается холодная гадюка. В общем-то, я и не надеялась на особую привязанность и расположение после того, что случилось в подземелье, но и такого не ожидала. На душе опять становится мерзко, и я стараюсь отвлечься. Пусть себе идут на свое посвящение, а я лучше встречусь с Тейтом. Но тут я вспоминаю о послании от Райвена и понимаю, что и этим мечтам не дано сбыться. Ну и ладно. Ну и пусть. Не очень-то я нуждаюсь в их дурацких вечеринках.