Текст книги "Только не Академия темных хранителей (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Сильно расстроилась? – спрашивает Марго.

– Так. Серединка на половинку, – честно отвечаю я. Во всяком случае, мне кажется, что честно.

– Хочешь, мы тоже не пойдем? – предлагает догнавший нас Лиам. – Что мы там не видели?

– Нет, так не пойдет. Да и одно дело, если бы мне пришлось печально сидеть в комнате, рыдая и вышивая платочек, а мне все равно к Райвену идти. Так что я бы в любом случае не пошла.

– Ну, смотри, мелкая, не расстраивайся, – Лиам, убегает, шлепнув меня пониже спины.

– Нет, ну ты это видела? – возмущаюсь я, но со смехом.

– Видела, – немного резко отвечает Марго, и я закрываю тему.

Оставшиеся занятия пролетают незаметно. Арслан учит нас чувствовать своего внутреннего зверя, и мы смеемся до изнеможения, когда аудитория наполняется ревом, мычанием, карканьем, мяуканьем и становится похожа на зоопарк. У меня наконец-то получается что-то адекватное, как у всех. Правда, мне так и не удалось понять, что за существо откликается мне, но, кажется, это была птица.

Стараюсь делать вид, что меня ничуть не волнуют приготовления Марго. Они с Лиамом выходят, а мне до назначенной встречи остается еще больше часа. Помаявшись минут десять в тщетных попытках выполнить задание по оборотничеству или почитать, я решаю прогуляться. Может быть, зайду в те пещеры с орхидеями, я же хотела себе одну взять. Просто пройдусь, не сидеть же, как на иголках. А вечеринка вовсе ни при чем.

Решившись, я быстро надеваю преображенное Марго платье в стиле «феи Динь-Динь», прикалываю украшения и зачесываю волосы наверх. Теперь я выгляжу почти как и все здесь. Во всяком случае, не бросаюсь в глаза.

До подземелья с развилкой добегаю за считаные минуты. Ничто так не мотивирует, как любопытство. Глаза адаптируются к темноте, и я неплохо ориентируюсь, все-таки привыкаю потихоньку. Уже слышу вдалеке знакомый сладковатый запах, вот и орхидеи. Но первокурсники идут дальше. С мгновение колеблюсь, и все-таки решаю придерживаться первоначального плана. Пока я могу и всем остальным, и себе сказать, что всего лишь пришла за орхидеей. Не стану унижаться и идти туда, где меня не ждут. Я даже сажусь на скамейку и нахожу ту самую орхидею, с которой пыталась провести опыты по контакту с сущностью.

И тут одновременно происходит сразу три события.

В пещере, где идет вечеринка, раздается крик: «Эрик! Бежим!», и толпа первокурсников с хохотом уносится мимо. Благо я успеваю поджать ноги и затаиться на скамейке.

Орхидея падает на меня и кажется, что она буквально взбирается по мне, как живая!

В алой вспышке появляется очень злой Эрик!

Эрика, по прозвищу «четыре швабры», знаю даже я. Это не то завхоз, не то старший ключник, его должность вызывает давние споры у студентов, но главное, в чем сходятся все – у него отвратительный характер. И почему мне не сиделось спокойно в комнате? Все отмечавшие убежали, на месте преступления осталась одна я!

Тьма, ну что я тут расселась, надо было бежать с остальными. Ну понятно же каждому, все бегут, значит, знают, что делают, и ты беги! Встаю, в надежде, не сильно привлекая к себе внимание, улизнуть. Может, мне бы это и удалось, но под ногами оказывается какая-то круглая штука, я оступаюсь, поскальзываюсь и падаю прямо под ноги Эрику.

– Ага, нарушительница! – радостно кричит Четыре Швабры, взмахивая руками. – Кто тут? Солано? Отличненько. Та-ак, а это у нас что?

Он наклоняется, чтобы поднять круглую штуку, оказавшуюся свитком, но я успеваю раньше.

– Это мое!

– Вранье, я видел, ты его только что подняла. Отдавай, мерзавка.

– Не смейте так со мной говорить! Это мой свиток, я готовилась к урокам. Упала в темноте, вот он и выпал.

– Сейчас ты куратору расскажешь, что у тебя выпало. Вы мне все поплатитесь, – бормочет Эрик, и я понимаю, что хоть выглядит он лет на сорок, но в действительности, ему, наверное, все двести. Или у него с головой непорядок. Что, в общем-то, не исключает одно другое.

Пока он пытается плести какое-то заклинание, отползаю поближе к выходу. Глядишь, все-таки улизну. А Эрик пусть потом доказывает, что я тут вообще была. Что там за свиток-то хоть? Открыв, понимаю, что, попади он в руки завхозу, будут большие неприятности. Вверху красиво и с вензелями выведено: «И связаны они отныне темным таинством…», а дальше – список студентов. По всей видимости, участников сегодняшнего мероприятия. Кажется, я заметила фамилию Марго.

Возможно, мне даже удалось бы скрыться, но я чуть-чуть не успеваю, когда за спиной вспыхивает алым и я слышу уже такой знакомый голос:

– Солано? Что ты опять натворила?

– Я? – вскипаю от негодования. – Да я сижу, никого не трогаю! Орхидеи пришла посмотреть!

– Она все врет! – взвизгивает Эрик. – Заберите у нее свиток, это улика!

– Это мой свиток, – кричу уже я, – моя личная вещь.

– Далия, дайте мне посмотреть, – Райвен говорит спокойно, но я чувствую, как за этим кажущимся спокойствием уже поднимаются волны раздражения.

– Нет, – вцепляюсь в свиток, – это личное.

– Пусть скажет, что там, – подзуживает завхоз. – Если это ее, пусть скажет.

– Далия, вы можете объяснить, что там? – Райвен неприязненно косится в сторону Четырех Швабр. – Эрик, вы бы прошли в соседний зал и посмотрели, может, там что-то осталось.

Завхоз удаляется, а я с напускным спокойствием отвечаю, приоткрывая свиток, так, чтобы было видно, что там фамилии, но не более.

– Да запросто. Мама учила меня вести записи обо всех, с кем я знакомлюсь, я не виновата, что сейчас у меня так много знакомых одновременно.

– Далия, я тоже был первокурсником и прекрасно знаю, что это за список, – раздраженно говорит Райвен. – Отдайте немедленно.

– Нет, это мое!

Отдергиваю руку, Райвен тянется за списком, и в этот момент с моего плеча срывается белый вихрь. Сидевшая там орхидея делает резкий выпад вперед и, открыв в самом крупном цветке зубастую пасть, кусает его за ладонь! Это так неожиданно, что я не могу удержаться и хохочу.

– Солано! Это что еще за дрянь? – от злости Райвен меняется в лице, и кажется готов испепелить бедный цветок.

– Никакая это не дрянь! Это… это мой фамильяр, – выдавливаю я через хохот, – не троньте!

– Тьма, – зло бросает Райвен, разглядывая руку, – список немедленно.

По тону я понимаю, что он уже зол настолько, что о безопасности стоит думать не только цветку, но и мне, но как назло, не могу остановить приступ хохота. Мне кажется смешным все – то, как отважно клацает зубами орхидея, пытаясь дотянуться до Райвена, и сам он, тяжело дышащий от гнева, и даже то, как я пытаюсь встать, но от смеха не могу.

В соседней пещере вспыхивает зеленым и до нас долетает еще один хорошо знакомый голос.

– Старый дурак вызвал Шайен. Солано, вы хотя бы идти способны?

Я встаю, но, сделав несколько шагов, спотыкаюсь в темноте.

– Тьма! – ругается Райвен, и, перехватив меня за пояс, забрасывает на плечо. – Выпороть бы тебя, – рассерженно добавляет он, и мы растворяемся в алой вспышке.

7. Преступление и наказание

– Очень жаль, Далия, что в стенах нашей прекрасной академии отменены телесные наказания. Я начинаю думать, что тебе может помочь только профилактическая порка по пятницам.

– Почему именно по пятницам? – спрашиваю я.

– То есть, по сути, возражений нет? Отлично, приходи в субботу со своими розгами.

– Ну где я возьму розги, – в тон отвечаю я, – обойдемся цепями с кандалами.

Он усмехается, прикрывая глаза, и барабанит пальцами по столу.

– Что решила со списком их прикрыть, это я понимаю, это даже правильно. Особенно в твоих обстоятельствах. Но и расхлебывать придется тебе. Ты знаешь, что в той пещере, что за гротом Орхидей?

Мотаю головой. Я и название «грот Орхидей» в первый раз слышу, если честно. Зато, прикорнувшая у меня на плече Ори, как я решила назвать орхидею, заволновалась, двигая цветками в разные стороны, будто прислушиваясь.

– Там находится Дар океана. Это очень глубокий колодец, связанный с подземными водами. Один из источников сил академии. Так вот, вчера в него кто-то влез. И подобный проступок нельзя оставить без внимания. Мы можем сказать, что это был некто неизвестный, осмотреть всех студентов на предмет остаточной магии и определить, кто это был. Или ты продолжишь держаться линии «я там была одна и прогуливалась», но тогда, выходит, это ты ножки в священном источнике мыла. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Втягиваю голову в плечи, как будто могу спрятаться в них, как черепашка в домике. Ну почему со мной вечно происходит какая-то ерунда?

– И что мне за это грозит?

– Восхищаюсь твоей смелостью, – ухмыляется Райвен, но мне кажется, что в этот раз он говорит серьезно. – Ничего особенного. Как ты помнишь, я приглашал тебя в свой кабинет сегодня вечером. Мы обсудили с Валтисом, чем можно помочь твоим пальцам, и пришли к тому, что тут нужно подобное, но в малых дозах.

Киваю, хотя не очень понимаю, к чему он ведет и как это связано с наказанием. Но хотя бы злиться перестал, уже хорошо.

– Мы будем воздействовать на твои пальцы слабыми разрядами молниевой энергии, – продолжает он, – по идее, это должно восстановить чувствительность. Заодно подтяну тебя по истории академии, магии темноты и попробуем посмотреть, что там с твоим путем. Ну а по официальной версии, ты будешь приходить ко мне, чтобы отбывать наказание. Какое именно, можешь придумать сама. Только, ради тьмы, не усердствуй. С твоим чувством юмора у меня завтра же будет полным-полно нарушителей, жаждущих личной аудиенции.

– Нарушительниц, – понимающе хмыкаю я.

И я, кажется, впервые вижу, как Райвен смеется. Не хмыкает, не иронизирует, а просто от души смеется. И я вместе с ним.

– Твою бы прозорливость да в понимание правил академии.

Он не упускает случая напомнить о моих провалах. Я чуть было не обиделась снова, но стук в дверь отвлекает меня от этих мыслей. Дверь открывается, и входит Шайен. Не сказать чтобы выражение ее лица было особенно приятным.

– Смотрю, наказание в полном разгаре, – холодно бросает она, – вы не отвлекайтесь, веселитесь, я только заберу папки по студентам моего факультета, которые оставляла на подпись.

И, забрав стопку документов, она удаляется. У меня мелькает желание сказать, что Шайен и без всяких слухов уже сейчас готова у него под дверью стоять, но последние крупицы благоразумия удерживают меня от этого опрометчивого шага.

Остаток вечера сижу, опустив пальцы в какую-то жижу. От миски отходят проводки к тому самому агрегату, который я и уронила. Пальцы слегка пощипывает и временами дергает, но терпимо. Райвен сначала молча пишет что-то в бумагах, но постепенно отвлекается и рассказывает об академии. Красиво, как сказку или легенду, и я забываю обо всем заслушавшись.

– Тебе надо научиться чувствовать темноту, контактировать с ней, принять ее. Впустить в себя, – говорит он, – посвящение остальным студентам провели, пока ты была в лазарете. Я попрошу Шайен, чтобы выделила время и провела ритуал для тебя.

– Можно не надо, – жалобно пищу я, – она меня не любит. Наверняка что-нибудь не так сделает, и я останусь слепой. Или вообще лягушкой.

– Прекрати, Далия. Шайен – прекрасный специалист, и я не хочу слушать глупости на этот счет. Завтра же поговорю. Нельзя расхаживать по академии, не пройдя ритуал. Может, хотя бы перестанешь падать на ровном месте и научишься самостоятельно передвигаться по подземельям.

Вспоминаю, как он закинул меня на плечо, и чувствую какую-то приятную, будоражащую радость, как будто легко покалывающие мои пальцы молнии выбрались наружу и щекочут меня.

– И, если уж ты действительно решила оставить эту жуть в качестве питомца, внеси его в соответствующую книгу. А сейчас давай руки.

Вытаскиваю блестящие от раствора пальцы, Райвен осторожно вытирает их и долго рассматривает мои руки, поворачивая туда-сюда, а потом что-то измеряет прибором, похожим на часы с двумя проводками. Он прикладывает их к разным участкам у меня на руках, и я опять ощущаю щекотание. А еще какую-то странную неловкость. Райвен сосредоточен на пальцах, и даже не смотрит на меня. Но мне почему-то становится трудно дышать, как будто вокруг слишком много людей и они слишком близко. Он слишком близко. И мне хочется отстраниться, отодвинуться подальше, но одновременно хочется сидеть так всю ночь, чувствуя, как он держит в руках мои ладони. Это пугает, и я, скомкано простившись, выбегаю за дверь и стою, прислонившись спиной к стене, чтобы немного прийти в себя. Ори успокаивающе касается лепестками моей щеки, но от нежного цветочно-пряного запаха мне становится еще хуже. Наверное, я теперь всегда буду его ассоциировать с Райвеном.

Благодарно глажу Ори по корешкам и иду к себе. Со всеми этими наказаниями с совсем забыла, что предшествовало моему посещению кабинета ректора. И, когда прохожу через большой холл, вздрагивают от дружного «ура!» взорвавшего темноту. Загорается свет, и я вижу, что вокруг куча народа!

– А ты ничего, звездочка!

– Не сдала!

– Молодец!

Со всех сторон меня кто-то пытается обнять, хлопает по плечу или, воспользовавшись ситуацией, ниже.

– В чем дело? – спрашиваю я оглядываясь.

Обилие людей вокруг вызывает неприятные ощущения, и мне хочется убежать. Но я вижу Марго с Лиамом и протискиваюсь к ним.

– Ну ты даешь, подруга, – обнимает меня Марго, – даже Четыре Швабры обставила, а он, как пес, если вцепился, уже не отобьешься.

Я наконец-то понимаю в чем дело и достаю из рюкзака свиток, добытый в подземельях.

– Держите, это вроде ваше.

Сую свиток в руки Лиама, и на меня опять накатывает обида. Нет, конечно, я понимаю, они благодарны, что я не отдала список Эрику или Райвену, но я не могу забыть, что меня не пригласили.

– Ладно, пока, – бормочу, протискиваясь к выходу.

– Нет, все-таки слишком ты темпераментна, – смеется Лиам, хватая меня за руку, – тебя опять заморозить, что ли? Неужели ты думаешь, что мы тут собрались просто, чтобы свиток забрать?

Откуда я знаю, зачем они тут собрались? Наверное, чтобы закончить праздновать. Мне, в общем-то, все равно.

– Перо! – кричит какой-то парень. Вроде бы с нашего факультета, но я его не знаю. Ему из толпы подают перо. – Свиток!

Лиам протягивает ему свиток и шепчет мне на ухо:

– Ты только сейчас не выделывайся и делай все, как скажут.

– Закройте глаза, – продолжает парень, которого я про себя назвала ведущим всей этой церемонии, – возьмитесь за руки.

Закрываю глаза и чувствую, как с обеих сторон ко мне тянутся ладони. Даже не знаю, чьи именно, но сжимаю их.

– Мы сделали тьму нашим светом, – говорит он, и я чувствую, как холод пронизывает меня до костей, как будто я оказалась в глубокой пещере под землей, – соединили руки единой цепью.

Чувствую, как по рукам бежит жар, это так пугающе, что я чуть не разрываю цепь. Но неизвестная ладонь удерживает меня. И я чувствую себя единым целым с десятками других студентов, чувствую, что, если оступлюсь, они поддержат меня.

– Откройте глаза!

Моргая, привыкаю к свету. И вижу, как тот самый парень вписывает в свиток, начинающийся словами: «И связаны они отныне темным таинством…» еще одно имя. Мое. Сердце щемит от чувства сопричастности с чем-то огромным и древним. «Я тоже был первокурсником и знаю, что это за список», вспоминаю слова Райвена. Выходит, он тоже прошел эту церемонию? Сколько же людей она связывает?

Толпа расходится по факультетским гостиным, и мы идем в свою. И хотя я говорю, что устала, меня не отпускают в комнату. В гостиной столько народа, что я начинаю всерьез подумывать, не завести ли мне на самом деле список с ними. В итоге я запоминаю по имени буквально человек десять, остальные сливаются в единое целое. Может, будь я не такой уставшей, результат вышел бы лучше.

– Играем в "правду или действие"?

– Энн, давай случайку, – просит кто-то из толпы.

Высокая рыжеволосая девушка достает из кармана что-то похожее на дротик для дартса, только совсем маленький, легкий и с цветными перышками. Она подкидывает его в воздух, и мы, затаив дыхание следим за ним. Случайка делает несколько кругов по залу и замирает напротив парня, которого я не знаю. Он выбирает действие и отправляется писать признание в вечной благодарности за труд для Четырех Швабр. Нет уж, пожалуй, я выберу правду, если случайка выберет меня. Что ж, именно это и происходит. Стрелочка замирает надо мной, нацелив свое «жало».

– Расскажи-ка нам, что за таинственные наказания ты отбываешь у Райвена, – спрашивает у меня парень, выполнявший действие.

Гостиную наполняет свист, хохот и улюлюканье. Мне неловко, и в первый момент я думаю, что не могу ответить на этот вопрос, ведь никакого наказания нет. Но вовремя вспоминаю о выданном мне разрешении.

– О-о-о, он просто монстр. Там архив лет за сто, наверное, скопился, так я сижу и все это сортирую по уши в пыли.

– Ну вот, а я-то думала, он приковывает тебя огромными ржавыми цепями в темных казематах и воплощает свои фантазии, – говорит Энн, и все хохочут с новой силой, а я вспоминаю наш с Райвеном разговор и опускаю глаза. Слишком уж фривольная перед ними появляется картинка.

Стрелочка выбирает невысокую темножую девушку по имени Шерри, она берет «действие», и я прошу ее показать, что у нее получается с первой формой оборотничества. Шерри честно пытается выпустить на волю какое-то миниатюрное копытное вроде газели, и остается в итоге с парочкой чудесных ушек, делающих ее похожей на фавна.

– Ну, звездная, я тебе это запомню, – говорит она, но смеется. – Кто у нас следующая? О, Марго. Расскажи про свой самый страшный момент в жизни.

– Можно я лучше тоже что-нибудь про казематы, – хмыкает она, но отвечает. – Я, когда маленькая была, родители меня на некоторое время отдали родственникам. Такая была ситуация. А сестра сказала, что они меня не любят, поэтому отдают. Я поверила.

Марго говорит короткими рублеными фразами, но за ними чувствуется большая боль и обида. Обнимаю ее и понимаю, что с другой стороны ее обнимает кто-то еще. Лиам. Убираю руки и чувствую себя немного одинокой и даже обделенной. Видимо, Марго была права, говоря, что я упускаю что-то со всеми этими приличествующими леди заповедями. И твердо решаю сегодня же написать Тейту.

– Что там у нас завтра первым? – устало я спрашиваю у Марго, пока отдувается следующий участник.

– А легкотня – тату, – отмахивается она.

– В смысле? Ты меня разводишь, что ли?

– Ты когда-нибудь расписание выучишь? Это уже не смешно.

– Да я же читала, не было там, – возмущаюсь я, вытаскивая расписание, – было, – добавляю упавшим голосом. – Что ж там проходят?

– А ты думала, мы просто так все в татушках, что ли? – смеется Марго. – Нет, ты реально прикольная, конечно. Татуировки – часть магии хранителей. Они наносятся и как чары, и как закрепляющие какое-то событие, и для того, чтобы сбылось желание.

– Наверное, самое частое тату связано с фамильяром, ведь он и сам связан с каким-то важным, переломным моментом, – добавляет Лиам. Он снимает футболку, вызвав одобрительный взгляд нескольких девушек и неодобрительный Марго. – Видишь? Узнаешь?

Теперь Марго косится уже на меня. Вся эта недоромантика начинает меня напрягать. А тату у Лиама крутое – к левому плечу поднимаются всполохи северного сияния. Вспоминаю, что у Марго приблизительно там же всполохи огня, интересное совпадение.

– Что же у тебя за фамильяр? Сияние?

– Угадай. Ты сможешь, давай, – подначивает меня Лиам.

Вспоминаю, что сияние только на севере, а у нас – танец духов.

– Какой-то дух?

– Он пришел, когда я был совсем маленьким. Но потом оказалось, что я сильный спирит. И вот я здесь.

У меня в голове что-то такое крутится. Я почти уверена, что слышала похожую историю. Смотрю пристально на Лиама, но ни его внешность, ни имя не вызывают у меня никаких ассоциаций. Нужно будет расспросить его поподробнее.

– Ты насчет своей тату тоже подумай. Не обязательно набивать прямо фамильяра, главное, чтобы ты сама для себя понимала, что это значит и что там самое важное, – поясняет Лиам.

– Я подумаю, спасибо. Но сейчас – спать, а то я усну прямо тут или завтра не встану. Денек выдался очень длинным, – говорю я и, помахав на прощание компании, ухожу в комнату.

Марго остается, и я подмигиваю ей, кивнув на Лиама. А, получив в ответ поднятый кулак, убегаю. Неужели мы все становимся такими дурными влюбляясь?

В спальне я в изнеможении падаю на кровать и, уже лежа, стягиваю с себя одежду. Нужно набраться сил и доползти в ванну умыться, но для начала хотя бы немного перевести дух. И найти какой-то горшок, что ли, для Ори. Она, кажется, спит. Во всяком случае, цветочки опущены и мелко подрагивают.

Чищу зубы и думаю насчет татушки. И почему-то мне, кроме нежно-белых лепестков, в голову лезут золотая сеть и черные крылья. Уже почти засыпаю, когда слышу, как заходит Марго. Она, конечно, старается не шуметь, но получается не очень. Шорохи прекращаются, но не успеваю я уснуть, как вижу просунутое под дверь письмо. Надо же, что могло прийти так поздно? Любопытство берет верх, и я открываю его. Читаю в неверном, пляшущем свете всполохов за окном. «Уважаемая леди Далия, забыл вас предупредить, что вы будете участвовать в квартальной битве против Академии звездных стражей. Расписание тренировок на стенде в холле». Листок дрожит в руке и падает на пол.

8. Неудачное посвящение и прочие неприятности

– К концу года каждый из вас должен обзавестись татуировкой. Мне неважно какого типа она будет, выбирайте на свой вкус. Но мне важно, чтобы вы уяснили: не имеет значения забиты вы с ног до головы и вам некуда, или мама вам не разрешает, или вы считаете, что это некрасиво, какая бы ни была изобретена причина, она мне неинтересна. Желающие получить зачет должны выбрать форму и место, наполнить ее для себя содержанием и закрепить кровью. Не выполнившие это зачет не получат.

Этот предмет ведет совсем молодой парень по имени Сарш Даст, хотя, учитывая нахождение тут Валтиса, я поостерегусь строить догадки о его реальном возрасте. Он ходит вдоль рядов, отстраненный и собранный, не глядя ни на кого по отдельности. Может, добирает так авторитета, а может, просто закрытый по натуре человек. Если, конечно, он вообще человек. За длинными волосами не видно ушей, да и уже во втором поколении они проявляются далеко не всегда.

– Пиши, опять размечталась, – шепчет Марго, толкая меня в бок, и я судорожно перерисовываю с доски схему расположения защитных татуировок, пока не стерли.

Но как бы я ни старалась сосредоточиться на материале, из головы не идет вчерашняя записка. Просто не представляю себе, что почувствую, когда выйду на арену против звездных. Это не какая-то игра, хотя и на них бушуют страсти, это бой за право решающего голоса в делах империи. И темные не выигрывали его уже очень давно.

– Далия, – обращается ко мне Сарш, – для вас, полагаю, татуировки в новинку? Думали о том, какая станет первой?

К счастью, в этот раз я хоть и думаю о своем, но и материал краем уха слушаю. Повторения позорища, как на первом занятии, не хочется.

– Да. Скорее всего, центральный образ – это цветок белой орхидеи. Но, возможно, я добавлю к нему детали, о которых я пока не готова говорить.

Какое счастье, что красиво отказывать меня учили с детства. Не то пришлось бы сейчас либо отвираться, либо выложить про золотую сеть и ворона. А мне и так забот достаточно.

– Интересно, белая орхидея. Вы, полагаю, и так знаете, что она считается символом невинности, красоты, элегантности, даже аристократизма? – спрашивает Сарш, а я киваю: вроде как действительно знаю. – Но, что интересно, орхидеи особым образом связаны с нашей академией. Не буду забегать вперед, вы это еще будете изучать.

– Ну пожалуйста, – вырывается у меня, – очень уж любопытно.

– Я дам вам подсказку, – улыбается он, – возьмите в библиотеке или в вашей гостиной книгу «Тьма и звезды. История маятника», найдете там много интересного. А сейчас продолжим: татуировки, усиливающие возможности колдующего.

Записываю, сама думаю о том, что именно эта книга лежит в моей комнате! Именно ее я взяла в гостиной, когда познакомилась с Лиамом. Взяла и забросила. Обязательно нужно ее прочесть.

Тема оказывается настолько интересной, что я увлекаюсь и даже думаю, не набить ли себе пару браслетов, чтобы увеличить силу рук. Когда планер над дверями кабинета возвещает об окончании урока и поторапливает нас поспешить в подземелья на практику, я даже немного жалею, что занятие закончилось так быстро.

Но когда мы входим в холл, разветвляющийся дорожками, мне хочется завыть, да погромче. Там Шайен.

– Сегодня наше занятие пройдет не на полигоне, как обычно, а в подземье. Из-за того, что леди Далия не прошла вместе со всеми посвящение, придется проводить ритуал для нее одной. Ну а вы попрактикуетесь в работе с тьмой.

Шайен даже не смотрит на меня, но у меня ощущение, будто дай ей волю, она бы как минимум окатила меня волной презрения.

– Марго, – шепчу подруге по дороге в темные недра академии, – умоляю, не оставляй меня с ней одну. Она меня ненавидит! Мне кажется, она специально студентов ведет, чтобы потом, когда она в процессе посвящения превратит меня в какую-нибудь слизневую пакость, сказать, что вот, студенты видели, она ничего необычного не делала, это все само как-то случилось.

– Ты совсем уж ку-ку, – отмахивается она.

– Ну пусть ку-ку, пусть хоть ко-ко, ты только не бросай.

– Ладно, тьма с тобой, малахольная, присмотрю. Хоть бы мне самой от Шайен не досталось.

Когда спуск закончен, мы стоим в кромешной тьме. Я цепляюсь за руку Марго, а она только посмеивается. Еще бы! Она-то уже прошла посвящение и теперь видит в темноте без проблем, а не тычется на ощупь, как я.

– Леди Далия, дайте вашу руку.

Я слышу голос Шайен и чувствую, как мое запястье сжимают твердые, холодные пальцы. Кажется, еще чуть и я психану… Разнервничаюсь, расплачусь, убегу. В этом «леди» чувствуется издевка. Здесь меня так называют только в официальной корреспонденции или, если хотят задеть. Но в этот раз упоминание титула меня отрезвляет. Еще не хватало, чтобы Солано сбежала, визжа от страха. Перехватываю пальцы Шайен, так, что мы держимся за руки на равных. Я не позволю тащить себя, как собачонку.

– Остальные отрабатывают темновидение. Те, кто считают, что уже овладел им в полной мере, могут попробовать создавать простейшие темноформы. А мы с вами, леди Далия, спустимся чуть ниже, чтобы никто нам не помешал.

– Марго! – еле слышно шепчу я.

– А Марго останется с остальными практиковать темновидение, – отрезает Шайен, и мне становится по-настоящему страшно.

Мы проходим в следующую пещеру, Шайен отпускает мою руку, и я теряюсь. Темнота вокруг кажется такой плотной, будто мне залепили глаза и уши. Но не нос, вдруг понимаю я. Я чувствую прохладный свежий запах воды, текущей чуть правее меня. Чувствую твердость земли под ногами. Резкие, почти мужские духи Шайен. А еще где-то вдалеке сладковато-пряный аромат орхидей. Как там говорил Сарш? Они связаны с академией. А еще – со мной. Значит, все у меня будет хорошо. Логика, конечно, так себе, но сейчас мне важнее уверенность, чем идеальные выкладки.

За запахами приходят ощущения. Едва чувствуемое движение воздуха, холод от стен, жар от Шайен. Я инстинктивно делаю шаг к стене.

– Не бойся, – говорит она

Но я от этого боюсь еще больше. Не доверяю ей.

– Я готова к посвящению, – стараюсь говорить с достоинством, но голос дрожит.

Тьма накрывает меня, растворяет, заливает, будто вода.

– Не пытайся бороться с ней, – слышу я голос Шайен, – открой себя. Прими темноту.

Пытаюсь расслабиться, но, как инстинктивно закрываются глаза, когда в них светит слишком яркий свет, так закрываюсь и я от слишком плотной темноты. А она все прибывает и прибывает, мне кажется, что сейчас она просто раздавит меня, сплющит и разорвет в наказание за то, что я не впустила ее сама. Напор становится слишком интенсивным. Я кручу головой, будто действительно могу увернуться. Нет, нет, я не хочу!

– Эй, ты в порядке?

Голос доносится издалека. Прихожу в себя на полу. Передо мной в легком мерцании лицо Шайен, и она выглядит обеспокоенной.

– Ты отключилась посреди ритуала. Что чувствуешь? Болит что-то? Тошнит?

– Нет, – встаю, не желая валяться в столь унизительно виде, хотя ноги подкашиваются, – чувствую себя нормально. Наверное, просто стало душно.

– Сколько пальцев я показываю? – вдруг спрашивает Шайен.

– Ни одного, – отвечаю я, глядя на хорошо видимый все в том же мерцании кулак.

– А теперь?

– А теперь перстень с металлическим выступом. Я свободна?

– Да, можешь идти. Хотя постой, – она придирчиво крутит меня за подбородок, рассматривая глаза, и мне хочется стукнуть ее. Что за бесцеремонность?

Мы возвращаемся в общий зал, где первокурсники дома Тайны вволю навеселились, налепив из тьмы фантомов. Я вижу их как черные, подсвеченные по контуру, фигуры. Забавно все-таки после этого посвящения, зря я паниковала. Да и Шайен вроде не такой уж монстр, как мне казалось.

После окончания занятий и обеда до загадочной вечерней тренировки остается около часа, и я решаю провести их в комнате. После мне нужно будет идти к Райвену, а потом уже и спать. Интересно, когда, по мнению куратора, я должна делать уроки? Про отдых я даже не говорю.

Наскоро просмотрев задания на завтра, понимаю, что учить особо и нечего. Только поработать с поиском внутреннего животного для оборотничества, кроме него меня ждет еще какая-то загадочная псионика, но это новый предмет и по нему ничего не задано. Ну и отлично, можно хоть немного отдохнуть. Заваливаюсь на постель с книжкой и Ори. Она ползает по подушке и моим плечам, пока наконец не засыпает в волосах причудливым украшением.

«Почти пять столетий назад наши предки, чтобы сохранить империю и защитить ее, создали уникальное магическое творение – маятник. Хотя правильнее будет сказать «призвали», ведь маятник не был создан в прямом смысле слова, он – фундаментальное свойство нашей вселенной, отражение ее двоичного кода».

– Не сказать чтобы самая простая книжечка, – вздыхаю я, – так и без всяких уроков можно загрузиться. Но вообще интересно, конечно.

«Разделив свет и тьму, они обязались соблюдать баланс, гарантирующий гармонию и счастье. Главным свойством новой системы была ее равноценность. Ни одна из сторон не может считаться лучше другой. Если однажды это случится, равновесие нарушится и мир окажется под угрозой.»

Постойте-ка, но ведь сейчас это и происходит! Спроси у любого человека на улице, что лучше, сильнее, влиятельнее Академия звездных стражей или Академия темных хранителей, и он скажет – стражи. Кто побеждает в битве последние три цикла? Чье слово всегда решающее? На какой магии, в конце концов, выстроено благополучие самых влиятельных семей империи? Моей семьи?