Текст книги "Графиня (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

С Райкиным мы разговаривали дольше. Мужчина не верил, что я могу вернуть ему конечность, причем так, чтобы она ко всему прочему и магию проводила. Но при этом не стал упираться до последнего, сказав, что готов рискнуть, и если у меня действительно всё получится, то согласен и на работу в госпитале. На своих Калужских коллег он слишком сильно обижен, больно резко ему в своё время отказали всюду, куда он пытался устроиться после аварии, до сих пор обида гложет. И пускай понимает, что иначе они не могли… осадочек остался.

– Ваше сиятельство, вы не подумайте, что я сволочь неблагодарная или мне всё равно, – под конец вздохнул Райкин. – Просто… Ну не верю я. Вот такой я реалист. Но если и впрямь вам такое под силу, то я ваш. От и до.

Хм, где-то я уже такое слышала…

– Как только вернется мой специалист, отвечающий за медикаментозное сопровождение операции, я вас сразу же информирую и приступим, – заверила я мужчину. – В идеале сегодня вечером, но скорее всего завтра. Край послезавтра.

– Буду ждать звонка, – заверил меня Петр Ильич, для верности оставляя номер своего телефона, который я сразу же занесла в записную книгу своего мобильника.

Неожиданно срочные и важные дела закончились. Глянув почту рода и увидев там больше десятка файлов от ведомства, открыла первый, пробежалась глазами и поняла, что это финансовый отчет по нашим пациентам.

Чуть-чуть порадовалась (денежки!), чуть-чуть ужаснулась (бюрократия!), затем созвонилась с Зоей Алексеевной и поставила перед ней ряд задач. Во-первых, начать срочно искать персонал, во-вторых, глянуть все эти файлы и как-нибудь систематизировать в сводный отчет, ну и в-третьих, быть готовой переезжать на постоянное место работы в госпиталь, где совсем скоро откроются не только отделения, но и кабинеты для административного персонала.

Тетерева заверила меня, что уже давно на низком старте, а документы я могу отправить ей уже сейчас и она глянет, что к чему, ну а персонал тоже уже практически подобран и ждет лишь финального собеседования.

Назначать его вот так сразу не стала, сначала мне надо было убедиться, что из Тверского разлома не привезут никого на починку, но пообещала позвонить ближе к вечеру и сказать точно. Пока же, пользуясь моментом, я прихватила Тимура и отправилась на объект. Стоит глянуть, как там обстоят дела!

– Ваше сиятельство, вы-то мне и нужны! – радостным воплем встретил меня Соловьев, стоило только дойти до здания госпиталя, где дым стоял коромыслом в самом прямом смысле слова. – Деньги нужны! Кровь из носа!

Ну, я бы удивилась, если б было иначе. Помнится, я выдавала только на канализацию и отопление, а тут, смотрю, уже и окна вставлены, и фасад вовсю красится…

– Без проблем. Сколько?

Вместо ответа мне сунули под нос кипу бумаг, какие-то счета, сметы, чеки… Я, конечно, бросила на всё это оценивающий взгляд, затем на самого Евгеньича, который был похож на того самого упыря, у которого волосы дыбом и глаза красные, взяла мужчину за руку, пригасила нервное возбуждение, пустила по телу импульс регенерации, который помог слегка взбодриться, и снова спросила:

– Сколько? В миллионах. Отчет потом составите, но подробный от и до.

– Двадцать, – без колебаний выпалил бригадир.

– Хорошо.

Так как я была графиней, а аристократы в принципе имели право оперировать именно миллионами, причем в том числе обычным банковским переводом, я просто отправила Соловьеву перевод на нужную сумму и мужчина, с откровенным облегчением выдохнув, уже гораздо спокойнее и обстоятельнее выдал мне текущее состояние дел по всем трём зданиям.

По всему выходило, что жилой дом будет готов уже завтра максимум к обеду, но на черновую. Полы, окна, двери, отопление, канализация, крыша – идеальны. Но нет обоев и светильников, а на кухнях даже печек. Нигде. На всё это уйдет ещё два дня, банально не хватает рабочих рук.

Реабилитационный центр тоже готов, уже сегодня рабочие заканчивают чистовую отделку, ведь по санитарным нормам в медицинских учреждениях недопустимы обои – стены должны быть только окрашены, чтобы их можно было мыть, а в санитарных комнатах, операционных и перевязочных вообще только плитка. Завтра будет оснащена кухня и можно открываться.

Правда, мебели и оборудования нет, но это уже моя забота.

Госпиталь доделывается в авральном режиме, на нём работают сразу шесть бригад, но надо ещё два дня: и чтобы краска высохла, дабы пациентов не травить, и остальное.

– Отлично, – просияла я, не поленившись и пройдясь по зданию реабилитационного центра, где сунула свой любопытный нос практически всюду. – Значит, займемся мебелью, это тоже дело не пяти минут. Евгений Евгеньевич, вы просто мой спаситель. Если вдруг заболеете – обращайтесь, вас приму вне очереди.

– Постараюсь не болеть, ваше сиятельство, – по доброму рассмеялся бригадир. – Но за предложение спасибо, буду иметь в виду. Отчет подготовлю сразу, как закончим последний лоск наводить, не раньше. Не успеваю, простите.

– Я всё понимаю, не страшно.

Не забыв напомнить, что территорию тоже стоит облагородить, да и насчет красивой ограды тоже был разговор (меня заверили, что всё будет), я распрощалась с бригадиром и вернулась домой. Можно было бы и прогуляться, погода стояла чудная, но слишком уж неспокойно было на сердце, и я решила, что лучше побуду дома – подожду, пока вернутся «Витязи». Ну или позвонят. Но лучше б, конечно, чтобы просто вернулись. Целые, здоровые и с безоговорочной победой!

Ну а пока можно и книжки умные почитать. Всё вперед.

Ну и Арчи выгулять, а затем потискать. Это святое!

Впрочем, сначала я позвонила Вадиму и дала добро на закуп всего того, что мы уже согласовали с Доком и Варановым. Пора обставлять наше детище!

Баловать щенка и читать пришлось до самого позднего вечера с перерывом на ужин и звонок Зое, чтобы на утро собеседований точно не назначала, и только в одиннадцать мне позвонил Док и, дико извиняясь за поздний звонок, чуть огорчил, но скорее обрадовал:

– Всё, Полиночка, закрыли разлом. Наши молодцы все в строю, но есть три чутка поломанных «Добрынича». С двоих доспех снять успели, но чинить ребят всё равно надо. Не волнуйтесь, мы с ними сами управимся, а третий спокойно утра дождется, так что можете выдыхать и ложиться, жениха вашего уже почти везу.

От души поблагодарив Савелия за прекрасные новости, я расцеловала сонного Арчи, сообщив ему, что хозяин скоро вернется с победой, и мы легли спать. Точнее Арчи спать, а я просто легла. И пускай зевала чуть ли не каждые три минуты, всё равно дождалась, когда откроется дверь, кое-кто ну очень тихий ополоснется в ваной, а потом ляжет ко мне под бочок и…

– Ты почему не спишь?

– Жду, – призналась честно. – Волнуюсь. Скучаю. Люблю.

– Вот как-то даже и ругать после такого не хочется… – с нескрываемой нежностью пробормотал Стужев, ласково целуя меня в губы, а потом и в устало закрытые веки. – Спи, моя маленькая. Мы сегодня с безоговорочной победой. Всё благодаря тебе. Спи.

Ничего не поняла, но всё равно приятно.

Утром, ещё немного во сне, но охотно исполнив свой почти супружеский долг, ещё более охотно я заполучила завтрак прямо в постель, недоверчиво глядя на то, как мне его несут, и не удержалась. Спросила:

– Ты чего?

– Ухаживаю за тобой, милая моя.

– М-м…

– Не нравится? – прищурился.

– Нравится, – смутилась. – Просто…

– Просто наслаждайся, – договорил за меня Стужев, целуя в губы и ставя столик мне на колени. – Завтракай, я схожу выгуляю Арчи. Скоро буду, не скучай.

Позавтракала я с отменным аппетитом, но задумчиво. Думалось… всякое. Причем даже не словами и образами, а эмоциями. Остро ощущалась нежность, восторг. Некоторая растерянность.

А ведь если вспомнить, за мной никто никогда не ухаживал. Вот так.

Это было так странно… Но мило. Очень.

Трогательно.

Неужели мужчины действительно бывают настолько деликатными и предупредительными?

Фантастика!

Или он притворяется? Но смысл? Я уже согласилась замуж, уже беременна…

Для верности положила ладонь на живот и проверила свою кнопочку. На месте маленькая! И прекрасно себя чувствует.

Итак, вернемся к нашим… кхм, нет, не баранам. «Витязю».

Титул ему не переходит, денег и своих хватает. Жилье? Ой, не смешите меня. Сомневаюсь, что не может себе позволить. Да, возможно не особняк, но квартиру точно. Зарабатываем мы на разломах – ого-го!

Тогда что получается? Он действительно любит и делает всё это потому, что хочет сам?

Я перевела заторможенный взгляд на свежую нежно-розовую розу в узкой вазочке, которую он принес вместе с завтраком. И заморочился ведь… И почему розовая? Хотя он прав, она гораздо красивее и нежнее той же алой или бордовой. Они такие… вызывающие! Кричащие. А эта нежная, милая.

Вот всё он понимает! Всё!

– Ты не голодна? – озадачился Стужев, вернувшийся минут через пятнадцать, причем без щенка. – Поль, что такое? Аппетита нет? Или хочешь что-то другое?

И такой вид у него был при этом обеспокоенный, что я не удержалась и хихикнула, тут же покачав головой.

– Нет, всё в порядке. Просто задумалась.

И начала активно есть. Доела буквально в три минуты, пока Стужев ходил умываться, а когда вышел из ванной, сверкая чуть влажными волосами, залюбовалась и призналась:

– За мной никогда так обстоятельно не ухаживал. Мне очень приятно, но…

– Но? – напрягся сразу.

– Не знаю, – смутилась под его пронзительным взглядом. – Я теряюсь.

– Не надо. – Улыбнувшись, подошел ближе, убрал столик на тумбу и мягко поцеловал в губы. – Не теряйся. Наслаждайся. Договорились?

Рассмеявшись, обняла его за шею и поцеловала уже сама, вкладывая в поцелуй всю свою нежность и благодарность. Потом, правда, вспомнила, что у нас очередная операция по плану (но всего одна!), и поспешила одеться, чуть досадуя, что до своей гардеробной путь не самый близкий.

Ну и вспомнила кое-что по дороге, а когда оделась, то вернулась и спросила, благо Егор ждал меня у себя в спальне:

– А почему ты сказал, что разлом закрыли благодаря мне? Меня же там не было.

– Потому что я вспомнил, как ты подчиняла змей и воспользовался твоей наработкой, – спокойно ответил Стужев. – Я немного менталист, если помнишь. Поэтому немного напрягся и сумел потихоньку подчинить пару десятков тварей, а потом науськать их на своих же сородичей. Вместе мы справились.

– О… – Я невольно вгляделась в его суть и с восторгом округлила глаза, хотя и словила некоторый приступ беспокойства. – Немного, говоришь, напрягся? Да ты почти ультра!

– И всё благодаря тебе, – с некоторым нажимом повторил Егор, делая ко мне шаг и целуя. – Кстати, я в курсе, что вы задумали с Доком. И я согласен. Регенерация нужна всем. Когда приступим?

– Правда? Согласен? – Я даже слегка растерялась. – И не будешь ругать?

– За что?

– Ну… – я судорожно облизнула губы, – ты ведь говорил, что поглощение ядер иных стихий под запретом… И не просто так!

– Было, – не стал спорить Стужев. – Но тогда я не знал тебя. Тогда у нас не было гарантий, что это полностью безопасно. Савелий поклялся, что ты освоила технологию, да и я на своем примере вижу, что это всё реально. Так что будем становиться сильнее, Полина. Надо.

О, ну раз так…

– Хорошо. Давай так. Сейчас у меня операция с «Добрыничем», затем поработаем с тобой. Думаю, это будет быстро.

– Хорошо.

Но слишком быстро не получилось.

Сначала пришлось повозиться с пациентом: ему отрезало ноги, а потом и вовсе практически располовинило. Пришлось сшивать кучу органов, чистить брюшную полость и перебирать кишечник, попутно чистя от водной стихии. Как признался Док, это была морская локация с крошечным кусочком берега, на который волнами шли в атаку существа, которых он даже описать сразу не смог. Как будто скаты, но в то же время и крабы, и что-то от устриц у них было и вообще. А ещё они невероятно метко плевались тугими струями воды, которая могла разрезать даже стихийную броню, если уровень не слишком велик.

Вот «Добрыничу» и не повезло.

Как бы то ни было, парня мы собрали, спасибо нашим аксакалам, у которых я уже за обедом между делом поинтересовалась:

– А вы к нам надолго?

– А что? Уже гоните? – расстроился Вахтанг.

– Нет-нет, – запротестовала моментально. – Просто хочу понять, какие у вас планы на будущее. Что вам руководство велело?

– Руководство? – странно хохотнул Давид. – Милая Полина Дмитриевна, у нас уж лет тридцать никакого руководства. Мы сами вызвались. Один из ребят – внук мой, а Вахтанг по старой дружбе согласился компанию составить. Живем мы рядом. По одному-то скучно будет, а в компании всегда веселей. Вот, намедни с предком вашим знакомство завели. Дюже любопытный парнишка. Так что, если не гоните, то поживем у вас лет… Ну, это сколько получится. Вы не против, надеюсь?

– Очень даже за! – заверила их, мысленно потирая руки, и задала тот же вопрос Владимиру: – А вы?

– А мне безмерно любопытны ваши методы, Полина-сама, – загадочно прищурил свои и без того узкие глаза японец. – Я командировочный, но до тех пор, пока необходимость есть. А необходимость, я так понимаю, не исчезнет, пока не исчезнут разломы. Так что считайте сами.

Здорово!

Не поленившись и выяснив, что командировочному господину Като уже выдали деньги, информировала его о платности проживания в моём особняке (он против не был, не став скрывать, что командировочные у него под двести тысяч в месяц), ну а деды заверили меня, что пенсии у них ого-го, так что платить есть с чего.

Всех троих я отправила к Ульяне, оформляться, а сама, позвонив Зое и объявив, что собеседования можно назначать уже на завтрашнее утро, предупредила об этом Варанова и Светлану Прокопьевну, а сама позвала в операционную Стужева и Савелия.

Как раз успеем закончить с ним до обеда.

Немного волнуясь, но не сильно, я проконтролировала, как мой почти муж одино за другим поглотил пять ядер дара регенерации, не забывая между приемами проводить циркуляцию, и на этом он сам объявил:

– Всё, хватит.

И впрямь. Я тоже видела, как его ядро аж подрагивает от напряжения, но в то же время не рвется и не лопается, переливаясь сочным перламутром, плавно влившимся в яркую основу цвета индиго.

– Ощущаю себя… интересно, – не сразу подобрал слово Стужев и широко улыбнулся. – Готов перевернуть мир, не меньше. Как насчет того, чтобы принудительно вскрыть и зачистить какой-нибудь разлом?

– А они есть поблизости? – засомневалась. – Дима больше ни о чем не сообщал.

– Вообще-то сообщал, – загадочно усмехнулся Егор, мельком переглянувшись с Доком. – Аж о трех. Но… Нет, не сейчас. Дождемся вечера, сейчас там слишком много народа. Полина, какие планы на день?

– Побыть немного богом, – улыбнулась с долей напряжения, чувствуя некоторую обиду от того, что у мужчин от меня уже появились секреты. И ладно бы просто у Егора и Савелия, так ещё и у Ржевского! И вроде понимала, что не со зла, но осадочек остался. – У нас сегодня плановая операция у Ярослава по выращиванию ноги и, если получится, то хотела и Петра прооперировать. У него нет кисти правой руки. А что?

– Нет-нет, всё нормально. Оперируй. Как раз есть время и все свободны. А я пойду, позанимаюсь на тренажерах. Не скучай.

Коротко поцеловав, Стужев умчался в сторону спортзала, как наскипидаренный, на что я лишь коротко фыркнула и переключилась на обсуждение стратегии выращивания левой ноги Ярославу. Так как это была уже не только стопа, но и голень, то и времени на это потребуется больше, и сил, и бульона. И вообще!

В итоге решили, что меня будет страховать Сидоренко, а Ярослава – Владимир. Док как обычно на медикаментах. При этом дольше всего думали о том, куда именно поместим ногу. Ну не в ведро же! Тем более в донышке оно короче, чем стопа.

Ну а потом Савелий просто позвонил Вадиму и заказал прозрачную пластиковую колбу высотой семьдесят сантиметров и диаметром по донышку – тридцать пять (для верности). Не знаю, что подумал на этот заказ мужчина, но привез в течение часа. И именно то, что нам было нужно.

За это время Док как раз намешал нужное количество раствора, а я переговорила с целителями, взяв со всех клятву о неразглашении того, в чем они будут участвовать. Мол, тайны рода, все такое.

А потом мы начали.

Глава 10

Сегодня мне не понадобилась чужая нога для примера, я просто копировала правую ногу пациента, которая стояла рядом, причем самого Ярослава пришлось подвешивать на стропах к крепкой перекладине. О конструкции Док тоже позаботился заранее, просто перекатив один из тренажеров в операционную, ведь нам надо было, чтобы пациент именно стоял левой ногой в колбе.

Это было долго. Это было непросто. На будущее я сразу уяснила себе, что за раз лучше выращивать лишь один отдел конечности. То есть голень отдельно, стопу отдельно. Поэтапно.

Устали все! И это несмотря на то, что сначала Док дал Ярославу ярдо регенерации, которое усилило его личный дар и зарядило энергией, а Владимир активно помогал мне во всём, на чем я акцентировала внимание.

Как бы то ни было, к ужину мы закончили, причем господин Като порадовал тем, что сразу насыщал растущие хрящи будущих костей кальцием, прекрасно разбираясь в анатомии и зарождении всех без исключения тканей и органов, так что итоговое сканирование показало – нога нашего пациента ещё, безусловно, нуждается в дополнительной минерализации, но двух-трех дней хватит, чтобы она стала ногой именно сорокалетнего мужчины, а не младенца.

– Полина Дмитриевна, примите моё искреннее восхищение, – неожиданно поклонился мне Владимир. – Дитя, поцелованное богами. Если бы вы родились в стране моих предков, вас назвали бы новым воплощением Изанами, богини сотворения. Позвольте стать вашим учеником.

Э-э…

– Владимир, – улыбнулась я откровенно растерянно, кося чуть паникующим взглядом на Дока, который нагло ухмылялся в кулак, – я не уверена, что это будет разумно. Понимаете, я… У меня даже диплома нет!

– У богов их тоже не было, – по доброму усмехнулся японец. – Я понимаю вашу растерянность, но ваши знания, интуиция и умения в совокупности дают гораздо больше, чем могут дать всего лишь учебники. Каждый человек уникален и по-настоящему грамотный целитель опирается не на знания, полученные в школе, а на личный опыт, индивидуальную стратегию и персональный подход. К тому же совсем скоро вы не сможете выкладываться на полную…

Тц! И этот в курсе?

– Это секрет! – буркнула, не удержавшись, когда поймала пытливый прищур в район своего живота.

– Надеюсь, не от вашего жениха?

– Он знает, – поджала я губы. – Но мы ещё не женаты, так что секрет.

– Понимаю, – размеренно кивнул мужчина и покосился на остальных, кто присутствовал при нашем разговоре. – Но не для нас.

Вздохнув, тоже взглянула на целителей и произнесла то, что, оказывается, ни для кого не секрет:

– Я беременна. Всего неделя, но это уже точно. Егор знает и именно поэтому мы не стали тянуть со свадьбой. Но я прошу вас никому об этом не говорить. Пожалуйста.

Мужчины хором заверили меня, что глупых сплетников среди них нет, ну а Владимиру я ответила:

– Я не могу взять на себя настолько глобальную ответственность, как наставничество. Но я буду рада работать с вами и дальше. Кстати, в планах у нас правая кисть целителя. Что думаете об этом, коллега?

– Это будет поистине роскошный опыт, Полина-сама. Поистине!

Несмотря на то, что все очень сильно устали, а Ярослава и вовсе отправили в медикаментозный сон, по самую маковку напичкав мультивитаминами, всего лишь ужина хватило, чтобы отдохнуть и решиться на вторую операцию. В самом деле, весь завтрашний день у меня уже расписан от и до, да ещё и пациентов могут подкинуть (но лучше не надо!), так что стоит поработать, пока есть время. И капелька желания.

При этом Райкин примчался уже через пятнадцать минут после звонка, но операция затянулась аж на три часа, хотя мы выращивали всего лишь кисть руки. Увы, Петр Ильич был чистейшим целителем без единой примеси иных стихий, к тому же именно в руках целителей было сосредоточено невероятное количество энергетических каналов, проводящих магию, так что я искренне радовалась тому, что мне ассистирует именно Владимир Като, ведь он единственный из нас был целителем ультра класса, к тому же с огромным хирургическим опытом.

Правда, руки он не выращивал ни разу, но пришивать приходилось. И не одну.

Как бы то ни было, справились мы часа за три с хвостиком, причем без глобальной анестезии, так что сам пациент тоже все прекрасно видел, и ко всему прочему Доку приходилось контролировать, чтобы Райкин банально не грохнулся в обморок от счастья. Хотя нейрохирург планировал. Не меньше трех раз точно.

При этом с укреплением костей кальцием и минералами Владимир справился практически играючи, сразу проговаривая, что маленькие косточки выращивать и укреплять намного проще, чем большие, хотя только в запястье у человека восемь костей и каждая на своём особенном месте и своей индивидуальной формы.

К счастью, у нас был перед глазами пример – левая рука нейрохирурга, и проблем не возникло.

Ну а потом я дождалась, когда Петр сотрет слезы счастья, заверит меня в своей преданности и готовности выйти на работу хоть завтра, и не стала отказываться, а наоборот – попросила подойти с самого утра на собеседования, чтобы глянуть в том числе и будущих медсестер. Всё-таки именно целителям с ними работать, а не мне.

Шел одиннадцатый час вечера, когда в освободившуюся операционную заглянули загадочные донельзя «Витязи» во главе со Стужевым, и сразу стало ясно, что неспроста. Я не ошиблась. Оказывается, Ржевский действительно нашел неподалеку портал, причем точно ярко пульсирующий, готовый порваться со дня на день, и команда решила не ждать неподходящего момента, а активировать и зачистить аномалию самим, пока есть время и желание.

Тем более этот нарыв находился на территории детского сада, что меня искренне ужаснуло, и я моментально дала своё согласие на всё.

Для начала помогла ребятам впитать стихийные ядра – по одному для каждого, включая ядро регенерации Доку и природное Стужеву, для усиления недавно пробужденного дара. По совету Савелия сама выпила половинную порцию витамин, чтобы взбодриться, но совсем немного, позвала Ржевского, который дожидался отмашки в гостиной за просмотром сериала, и мы отправились на дело.

Совсем недалеко, каких-то триста метров по косой на север. Ясли-сад «Стрекоза».

При этом я заранее попросила показать мне направление и постаралась активировать пространственное видение, как делал Стужев, но вот так сходу у меня ничего не получилось, а когда мы подошли ближе, разлом активировался раньше, чем я его почуяла. Вот зараза!

Правда, на этот раз Стужев заранее отошел от меня на несколько шагов, чтобы не мешать эксперименту, и сначала я ощутила легкое головокружение, а ещё через десять секунд и небольшую тошноту с оттоком энергий сквозь мое тело вовне.

К счастью, артефакт сработал безотказно и сама я сил не лишилась, всего лишь став проводником – разлом выкачал энергию именно из артефакта, я не пострадала. Ни я, ни моя крошка, на которой я сфокусировалась в первую очередь.

Фух! Отличная новость.

– Всё в порядке? – Ко мне стремительно приблизился Егор, пока остальные изучали непривычно грязно-коричневый цвет разлома.

– Да, всё хорошо, – успокоила его. – Артефакт справился. Секундное головокружение, затем трехсекундная тошнота и всё.

Шумно выдохнув, Стужев прижал меня к себе и поцеловал в уголок губ, а потом сосредоточился на разломе и я не могла не спросить:

– Что за стихия?

– Похоже на землю с примесями, – прищурился командир «Витязей» и дал команду Ржевскому, который только этого и ждал. – Поручик, гляньте.

– Охотно, командир!

Порывисто отдав честь, призрак пропал в разломе, а я, хихикнув, спросила:

– Он теперь тоже в команде?

– А то, – усмехнулся Стужев. – Позывной «Поручик».

Расхохотавшись уже в полный голос, я признала, что что-то в этом определенно есть. Да и предок, судя по всему, жутко гордится, что снова в строю, так что можно за него только порадоваться. И алкоголь в городе целее будет, и бордели. И всё-таки не оставляет меня вопрос: как он… это самое… с женщинами взаимодействует? А?

Как бы то ни было, задавать его вслух я не планировала, тем более сам Ржевский вышел из разлома уже через несколько секунд и доложил:

– Грязевые кочки диаметром около метра, плюются чем-то черным со стальным отливом.

Тут же в голове возникла ассоциация с кислотниками и я скривилась, а вот «Витязи», наоборот, воодушевились. С похожим разломом они уже сталкивались и знали, как противодействовать живущим там монстрам. К тому же он оказался не особо большим и многочисленным, так что меня отправили в фургон в компанию Бориса, а сами бойцы, включая Дока, скрылись внутри.

Справились они и впрямь быстро, часа за полтора, причем я уже успела выпросить себе матрасы и одеяла, да и задремать, всё-таки день выдался длинным, насыщенным, но ближе к часу ночи меня разбудили поцелуем в скулу и сообщили:

– Мы всё. Раненых и пострадавших нет, как и особых ценностей. Щен проследит, чтобы разлом закрылся, а мы домой.

Домой. С некоторых пор особенно люблю это слово!

Следующее утро выдалось ещё насыщеннее на события, чем весь прошлый день. Ко мне в кабинет, где засела полноценная приемная комиссия из пяти человек: меня, Зои, Варанова, Светланы Прокопьевны и Дока, всё тянулись и тянулись соискатели, причем не только медики, обещанные Потаповым, но и прочий персонал, предварительно отобранный Дарьей и Ульяной. Приехали даже обещанные Савелием специалисты из Оренбурга и Сыктывкара – невролог Попов Иван Эдуардович и психиатр Щавелев Руслан Михайлович.

Подошли Михаил и Петр, Лиля тоже смело подала документы на должность психолога, побывали в кабинете и Рената с Аллой, и Екатерина Станиславовна, и Галя, и все до единого целители, проживающие в моём особняке, включая Ярослава.

Не подвел моих ожиданий и Румянцев Анатолий Петрович, ректор медуниверситета, направив к нам на собеседование почти два десятка выпускников и своего учебного заведения, и техникума, где готовили медсестер. И пускай совсем зеленые и юные ребята крайне слабо походили на специалистов, тем не менее мне удалось найти среди них почти дюжину достойных кандидатур. Всё-таки кого попало Румянцев ко мне отправлять не стал.

В общем, народу хватало и выбирать было из кого, тем более основной костяк профессионалов у нас уже был одобрен и оставалось набрать преимущественно медсестер и рабочих. С этим проблем не возникло, но возникла другая: нехватка заведующих. Не было у меня целителей, желающих заниматься исключительно документами!

Но и эту проблему мы решили, причем в приказном порядке. Варанов брал на себя ношу не только главного врача, но и заведующего реабилитационным центром, а Сидоренко и Райкин, успевший несколько лет поработать методистом, делили между собой заведование госпиталем. Сидоренко – оперблок, хирургия и нейрохирургия, Райкин – приёмный покой, терапия и неврология.

Екатерину Станиславовну после некоторых раздумий я назначила главной медсестрой, чтобы не распыляться на семь старших. В самом деле, у нас всё слишком взаимосвязано, а женщина она опытная, рассудительная. В некоторых вопросах даже жесткая, я успела заметить это всего за одни выходные.

Но жесткая – не в том смысле, что жестокая и злая, а наоборот. Как я. Знает, как правильно, и знает, как отстоять свою точку зрения, которую безукоризненно выполнят все остальные.

В итоге следующий день – четверг, стал днем большой миграции. Ещё не выписанных пациентов перевозили в палаты своих отделений, отдельно распределяя ожоговых (в неврологию), переломанных (в хирургию), с тяжелыми травмами позвоночника (в нейрохирургию).

Словно специально подгадав, в районе полудня позвонил Потапов и «порадовал», что к нам из Читы летит борт с шестью пострадавшими в мультистихийном разломе, так что среди них есть и обмороженные, и сгоревшие, и нашпигованные сталью, и даже один отравленный. Но это не точно.

Как бы то ни было, никто из нас уже не паниковал и не волновался, так что, когда вертолет прибыл (в районе четырех утра), пострадавших приняли в приемном отделении, регистратор оформила на них все необходимые документы, дежурные подняли их на лифте (да-да, нам построили в доме медицинский лифт!) на второй этаж в операционную, и ведущие специалисты госпиталя заранее распределили, кто с кем будет оперировать.

Всего у нас было три операционных, делать больше просто не было смысла, ну а так мы вполне неплохо справились в два захода: первую партию с утра, а вторую после обеда.

С удовольствием отмечая, что работа госпиталя практически отлажена и все на своих местах, я попросила Савелия озадачиться набором первых пациентов в реабилитационный центр. Док подошел к этому дело ответственно и с огоньком, так что я и крякнуть не успела, как уже на следующее утро все до единого койки центра были заняты пациентами.

И у каждого проблемы. У каждого!

Кто-то не ходячий – шло отмирание нервных волокон и нарушение нервной проводимости, причем таких чуть ли не треть. Кто-то не зрячий и проблемы со слухом. Несколько ребят без ступней ног или кистей рук, но ими мы решили заниматься очень аккуратно и постепенно. У кого-то нехватка внутренних органов (той же почки или желчного), но с такими показаниями служить уже нельзя. А один просто в глубокой коме уже почти год.

При этом дело очень сильно осложнялось тем, что травмы были уже не свежими, лечение не своевременным, патологии хроническими, а сами бойцы моностихийниками без единой крупицы регенерации. В среднем от седьмого до пятого ранга и в возрасте от тридцати до сорока лет. Самый возраст, чтобы жить!

А они инвалиды.

Стараясь не принимать близко к сердцу ни одного пациента, но всё равно искренне ужасаясь тому, как наплевательски империя относится к тем, кто стоит на страже её безопасности, тем не менее я не рванула в операционные и не стала превозмогать в одиночку, а собрала консилиум и с удовольствием выслушала рассуждения своих светил о том, как лечить того или другого пациента.

Не нахрапом, нет. Ни в коем случае!

Но хитрить мы будем, однако будем делать это по уму.

Во-первых, питание, куда будут включены особые магически насыщенные минералы и микроэлементы, подобранные Доком индивидуально каждому. Во-вторых, работа с психологом и психиатром. В-третьих, грамотное точечное вмешательство в организм. Грамотное и точечное! И в завершение – работа с инструктором, массажи и прочее «удовольствие».

Неделя пролетела, как один миг!

К нам ещё несколько раз доставляли пациентов то из Петрозаводска, то из Якутска, но по двое-трое, так что аврала не было. Я, наконец, расплатилась с Демидовым и Румянцевым за помощь в первый день, когда на меня свалилось всё это «счастье», причем оба пытались отказаться от денег, но я настояла. Обещала! А аристократы всегда выполняют свои обещания.