Текст книги "Графиня (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Оказалось, что это летняя резиденция Тимирязевых, но дом давно заброшен и почти сгнил, потому что был деревянным – этакая летняя дача. Раньше там был и парк, и сад, но за ним уже лет семьдесят никто не ухаживал, так что фактически это заброшка. Тем не менее участок триста на триста метров не совсем правильной четырехугольной формы теперь полностью наш и только мне решать, что там строить.

Ух, аж руки зачесались!

Естественно, я не удержалась и мы, выйдя из машины, прошли через распахнутые покосившиеся ворота, давно заросшие одичавшим вьюнком, и прошлись по территории. В целом дела обстояли не совсем ужасно. Нигде чрезмерно не загажено, как можно было опасаться, есть даже плодоносящие деревья – яблони и вишни. Правда, одичалые, но есть. Сам дом… Раньше был славным, но сейчас кривой-косой, крыша худая, окна-двери заколочены и видно, что изнутри вынесено всё, что люди посчитали ценным. Да и снаружи наличники ободраны. Ох уж эти люди…

Но территория роскошная!

– Тут здорово, – заявила я в конце концов, когда мы прошли до самого конца по едва заметной дорожке из давно раскрошившейся плитки. – Только денег придется вложить – немеряно.

– Ну, мы вроде не бедствуем? – хитро прищурился Стужев и я вспомнила, что только у меня на счету уже накопилось более пятидесяти миллионов свободных средств.

– О, да, – рассмеялась и прищурилась, глядя через забор на серебрящуюся вдали водную гладь. – А там что?

– Идем посмотрим, – улыбнулся Егор.

К сожалению, напрямик мы выйти не смогли. В этом краю не было ни калитки, ни покосившейся секции ограды, так что пришлось возвращаться к воротам, садиться в машину и объезжать территорию вокруг.

Зато потом я увидела и длинный прямоугольник озера, и импровизированный пляж, где отдыхали деревенские, а затем и лесок напротив.

– Вот, – с загадочным видом заявил Стужев, останавливая машину на обочине дороги, которая огибала озеро справа. – Озеро. Без названия. И во-он на той стороне можно поставить оздоровительный комплекс. Прямо посреди леса. Что скажешь? Километром южнее начинается поселок Изоплит, так что с коммуникациями проблем не будет. Добираться можно как своим транспортом, так и рейсовым автобусом из Озерков или Изоплита, они ходят в Тверь каждые полтора часа с шести утра до десяти вечера. Ну или построить общежитие для самых нуждающихся. Кто захочет – может выкупить дом в тех же Озерках, цены тут невысокие. Да, деревня, но в центре есть и многоквартирные дома, вариант подобрать можно. Ну как?

– Изумительно, – улыбнулась я и прижалась к мужу, мечтательно щурясь. – Приглашай Соловьева, будем строить!

Глава 19

В итоге вся следующая неделя прошла настолько бодро и насыщенно, что не оставалось ни минутки на грусть и рефлексию.

Помимо работы в центре и госпитале, куда регулярно привозили покалеченных бойцов со всей империи, я уделяла максимум времени и внимания проекту нового реабилитационного центра. Да, он был нужен. Очень нужен! И не на тридцать коек, как у нас, а как минимум на полторы сотни! Полноценный комплекс, где будет предоставляться в том числе санаторно-курортное лечение. Но это потом, позже. Но будет! Всё-таки даже высококлассные бойцы не двужильные и не могут работать без перерывов и выходных год за годом. Идет банальное эмоциональное выгорание.

А тут мы!

Прогулки на свежем воздухе, минеральные ванны, витаминные коктейли, профессиональные тренажеры, бассейн и иные виды отдыха для тех, кто это действительно заслужил. И медицинский присмотр. Всенепременно!

Пока же мы с Соловьевым придирчиво изучили всю документацию, которую он собрал по самым знаменитым здравницам страны, и утвердили свой план. Во-первых, центральный административный корпус в два этажа, который станет лицом центра. Красивым лицом! Во-вторых, спальный корпус для пациентов. Два! С разделением на виды травм. В третьих, технический корпус под пищеблок и прачку. Это тоже важно, хотя на первый взгляд так сразу и не скажешь. Столовая в каждом корпусе, чтобы по зиме пациенты не ходили по улице и не переохлаждались. А то знаю я этих мужчин – шапку лень надеть, а потом откуда-то менингит сам собой появляется! Следом корпус восстановительной медицины, где будет учтено всё: кабинеты врачей, бассейн, тренажерный зал, залы для оздоровительной физкультуры и помещения для всяких там растяжек, минеральных ванн и прочего.

На забыть про переходы между корпусами. Ни в коем случае не забыть!

Ну и напоследок корпус для персонала, это тоже стоит предусмотреть. Допустим, для поваров, которые работают уже с шести утра, а им из дома ещё добраться надо. Как? А никак. Лучше жить уже на территории. Понятно, что не на постоянку, но можно организовать что-нибудь наподобие вахтового метода. Почему нет? В отдаленных санаториях и детских лагерях люди так и работают, я узнавала.

В общем, всё было утверждено, инженером отрисовано и согласовано, сметчиком обсчитано (уля-ля, сколько миллионов с нуля!), в министерство отправлено. Пусть думают и одобряют, у них просто нет иного выхода.

Ничуть не меньше внимания я уделила своей золовке Насте. Она действительно горела жаждой построить для нас дом по своему проекту и нашим пожеланиям, так что я лишь определилась со стилем (модерн-барокко), а так же с количеством комнат для детей… Вот тут пришлось задуматься и честно признаться, что на одном малыше мы вряд ли остановимся. Но сколько точно? Я не знаю.

– Давай на троих! – с азартом предложила мне Настя. – В случае чего поселите малышей одного пола в одну комнату. Ну или оставим парочку комнат из расчета «чтобы было». Для гостей. А понадобится самим – воспользуетесь. А?

– Уговорила, – рассмеялась, поражаясь самой себе. И давно ли я стала такой домовитой?

А ведь ещё недавно даже думать о детях не хотела.

Вот что с женщинами правильный мужчина делает!

Как бы то ни было, Настя не мелочилась и представила на мой суд сразу пять предварительных проектов, из которых мне особенно понравились два. Один своими игривыми башенками (почти замок!), второй расположением комнат. В итоге Настя объединила их в один (комнаты с башенками!), и мы показали всю эту красоту Егору.

Он… Изучил всё внимательно. Так внимательно и дотошно, что я даже нервничать начала, а Настя и вовсе – губы кусать. А этот паразит в итоге улыбнулся и кивнул.

– Отлично. То, что нужно. Ну, госпожа архитектор, когда отправишься на участок?

– Да!

Не выдержав накала эмоций, Настя аж запрыгала по комнате, бросившись обнимать сначала брата, а затем меня, и мы вместе съездили на участок и определились с точным местоположением и ориентированием будущего дома.

При этом сразу стало ясно, что сначала надо будет снести старый и расчистить площадку под стройку и подъезды грузовых машин, но Настя клятвенно заверила, что возьмет это всё на себя. Мол, задора ей не занимать, да и знакомых хватает, ну а командовать она уже давно научилась. У неё никто прохлаждаться не будет. Ни за что!

– Теперь о деньгах, – кашлянула она, выразительно глядя на брата. – Сами понимаете, одной тысячей не обойдемся.

– Настя, не жмись, – фыркнула я. – Уж в чем-чем, а в деньгах проблем нет. Говори, сколько перевести и куда, и всё будет. Ты только о финансовых отчетах не забывай, чтобы потом не удивляться, что миллионы утекают, как копейки.

– О, тут можешь быть спокойна, – сверкнула глазами девушка. – У меня по сметной документации был высший балл. Ни один рубль мимо не проскочит! Но у меня другой вопрос: кто платит?

Не став выпаливать «я», посмотрела на Егора. Тот задумчиво тер подбородок, а я вдруг вспомнила, что он и предприятие переоснащает, и работу артефакторов оплачивает… И решила побыть капельку мудрой.

– Платит семья Стужевых, Настенька. Но обращаться можешь ко мне, я всё-таки посвободнее.

– Договорились! – просияв, Настя сгребла бумаги и заявила: – Смету сделаю на выходных. Отдельно подготовлю проект облагораживания территории и подберу разные виды оград, чтобы не позорились мои дорогие графья. Всё, ждите звонка!

И укатила на своей маленькой машинке, но пока только к нам домой, где остановилась, чтобы не кататься каждый день в Питер. Мы же с Егором, с нескрываемым удовольствием пройдясь по всё ещё заброшенному и неухоженному, но уже нашему парку, обсудили необходимость его глобального облагораживания. Многие деревья были уже довольно старыми и требовали к себе особого внимания, особенно плодовые, но мне понравился сам факт их наличия и я сразу сказала, что хочу в том числе фруктовый сад. Не большой, нет, хватит и пары десятков деревьев, тех же яблонь, груш и сливы, но… хочу. Просто хочу.

– Будет, – заверил меня Стужев, сладко целуя в губы. – Всё у нас будет, моё сиятельство. Кстати, о деньгах…

– Да? – удивилась.

– Мы как-то не обговаривали этот момент… – Егор как будто даже слегка смутился. – Но я так понимаю пора. Каков у нас вообще бюджет и сколько свободных денег?

– Если нужны четкие суммы, то это к Зое. Ну и Ульяну подтянуть, она мне как раз недельный отчет задолжала. Боишься, что не потянем?

– Не боюсь, – качнул головой Стужев. – В крайнем случае выведу средства, которые вложены в ценные бумаги. Просто хочу четко понимать расклад.

И я была полностью с этим согласна.

В итоге я напрягла всех: и Зою, и Улю, и даже Шаврина, который ещё не закончил бодаться с неумолимой бюрократией, однако поклялся, что закон на моей стороне и совсем скоро на счет придут мои честно заработанные миллионы. Не сильно много, в районе пятнадцати, но придут!

К сожалению, в обнаружении и зачистках разломов я больше не участвовала, так что этот источник дохода пока иссяк, но в то же время достаточно активно шло финансирование за бойцов, которых мы лечили в госпитале, так что говорить о банкротстве не стоило. Не стоило даже думать об этом!

За одну только цесаревну Ольгу нам поступила оплата в десять миллионов, хотя по факту затраты на её лечение были больше энергетические, чем финансовые. Да и ядра мне потом привезли абсолютно бесплатно, хотя их общая стоимость тоже исчислялась миллионами.

Заодно стоило подумать о том, чтобы завести отдельный счет именно для госпиталя, чтобы не путать «свои» и «медицинские» деньги, с которых шло содержание учреждения. Коммуналка, продукты питания и заработная плата персоналу.

Этим я поручила заняться Алещугову, ну а пока, подбив промежуточные итоги и по совету Зои отложив в сторонку определенную сумму на текущие расходы и десяток миллионов на форс мажор, я констатировала, что свободных средств у меня накопилось аж неполных семьдесят миллионов и их смело можно пускать в дело.

У Егора тоже были свободные средства (уже не так много, как раньше, но все же), так что мы посовещались и завели семейный счет, куда каждый будет отправлять две трети своих лично заработанных средств именно на общие нужды. Например, на строительство дома. Всё-таки не пять копеек понадобится, а гораздо больше. Гораздо! Остальное каждый будет смело тратить на себя и всё, что ему ни придет в голову. Например… На новые платья! Или туфли? А может серьги? Сумочку, курточку, пальто… Вообще-то осень не за горами! И пускай срок беременности был ещё слишком мал, чтобы задумываться об обновлении гардероба, я уже взяла этот момент на заметку и потихоньку посматривала в сети новые коллекции именитых и не очень дизайнеров. Но пока только посматривала, мне не к спеху.

А в субботу после обеда к нам подъехали сразу два артефактора, которые сумели воплотить задумку Стужева в жизнь и каждый презентовал свой «энергопылесос». Народу набралось много – все мои целители и мы с Егором, даже Ибрагимов подъехал и ещё один незнакомый тип в узких очочках с пронзительным взглядом. Представился Юрием Гвоздевым, специалистом. Подозреваю, он был ученым из числа военных, да и менталом его ядро неплохо так блестело, но сильно глубоко в душу лезть не стала, ни к чему.

Артефакторы: Евгений Осинский и Захар Рябин оказались мужчинами чуть за пятьдесят, причем по ним сразу было видно – те ещё Кулибины. Один в артефактных очках и с всклокоченной бородой, и я бы охотно назвала его гномом, если бы не габариты – он был даже крупнее Дока, да ещё и с пузом. Но не жирный, а так… Кхм, основательный. Второй одет в некий комбинезон и жилет с кучей карманов, причем в каждом что-то лежало, а забавные пушистые усы явно специально закручены завитками, отчего вид у Захара был немного уморительный.

Но оба просто нереально умные мужики и знатоки артефактного дела.

При этом результат работы обоих был практически одинаков, как и исполнение, хотя и там, и там мы выявили ряд недочетов, но когда начали их обсуждать, то выяснилось, что если объединить два проекта в один, то большую часть недочетов можно будет взаимоисключить и останется доработать совсем немного, чтобы артефакт действительно стал реальным прототипом «энергопылесоса», безопасным для пользователя. Со сменными накопителями, с защитным экраном от перегрева, и прочими полезными свойствами.

Удивил Ибрагимов. Сначала тем, что не сказал ни слова против нашей затеи. Видимо, Егор обсудил с ним всё это заранее, пообещав ничего не предпринимать без разрешения сверху. Затем тем, что дал добро на доработку артефакта. А следом тем, что внимательно изучил результат стараний Жданова и Ржевского по изучению города и его окрестностей, и лично одобрил работу с небольшой аномалией чуть западнее Некрасово, но всё там же, на болотах.

Я так понимаю, топить трупы в тех районах – обычное дело для местных бандитов…

Интересно, кому не повезло на этот раз? Хотя нет, не очень.

Но больше всего Ибрагимов порадовал тем, что уже глянул наш с Соловьевым проект и дал добро, заверив, что уже в понедельник ко мне подъедут знакомые сотрудники ведомства: инженер, бригадир и прочие, кем я смогу командовать. Деньги мне переведут на спецсчет отдельным грантом, чтобы не путать, по ним тоже придется отчитаться, но главное было сказано: нам дан зеленый свет и полная свобода действий в рамках договоренностей.

– И ещё один момент, – подозрительно кашлянул генерал, внимательно заглядывая мне в глаза. – Интересует осмотр императорской семьи. В частном порядке. Возьметесь?

– А что, у них проблемы со здоровьем? – моментально напряглась я.

– Нет-нет, – тут же заверил меня Ибрагимов. – Совсем нет. Просто… Им бы очень хотелось услышать ваше мнение.

Нда. Дожили. И ведь не откажешь!

– Хорошо, – улыбнулась, но откровенно натянуто. – Когда?

– А когда вам будет удобнее?

Вот прям даже и не знаю!

Сходу я и впрямь сказать не смогла, пришлось созваниваться со Светланой Прокопьевной, у которой велся строгий учет плановых и не очень операций. В итоге договорились, что у меня свободен понедельник после обеда, если, конечно, медборт не прилетит.

Кстати вертолетную площадку вояки себе всё же сделали, как и предлагал Егор – буквально в пятидесяти метрах от госпиталя, где раньше была автомобильная стоянка. Заодно выкупили себе там здание жилого дома на один подъезд и шесть квартир, а сейчас и вовсе строят заправку для вертолетов, потому что бывает порой такое, что медборты долетают до нас на последних литрах, а обратно лететь уже не на чем.

Как бы то ни было, воскресенье прошло замечательно, установилась хорошая погода и после обеда мы со всей командой съездили на болото – поглазели на зарождающуюся аномалию. Она была небольшой, пока примерно четыре на четыре метра, так что мы с Егором, объединив свои усилия и обвешавшись энергетическими артефактами, постарались просканировать её не только сверху, но и изнутри.

Как верно заметил Давид, это был скорее нейрон, внутри которого зарождалось ядро аномалии. То, что мы приняли за грибницу было дендритами – отростками центрального нейрона, которые передавали «телу» импульсы. И, подозреваю, питательные вещества, которые собирали из нашего мира. Помимо этого у нейрона имелся и аксон – хвостик, которым он цеплялся за центральный материнский канал. Вот его-то нам и следовало отсечь в первую очередь, чтобы «обесточить» кусок аномалии, подлежащий иссушению.

Как? Это стоило обдумать отдельно.

Пока же мы досконально просканировали аномалию, причем Егор обеспечивал мне энергетическую стабильность магического сканирования, а я её проводила, выяснив, что ядро окружает некий… Хм, энергетически насыщенный бульон. Допустим, околоплодная жидкость. С нюансами. И вот она-то и реагирует на нас невероятно остро. Видимо, именно она в случае чего и взорвется.

Я так понимаю, иссушать нам нужно в первую очередь её… И о-очень, очень аккуратно! Либо настолько резко, чтобы она элементарно не успела взорваться.

При этом всё время, пока я эту субстанцию исследовала, Стужев фиксировал незначительный отток сил. Незначительный по меркам нашего сдвоенного резерва и защитных артефактов, но если пренебречь всем этим и замахнуться на крупную и уже почти созревшую аномалию, то можно и впрямь слечь с истощением. Как нечего делать!

Тем не менее эта вылазка, на мой взгляд, прошла более чем успешно и мы разобрались во враге чуть более детально. Осталось лишь дождаться, когда будет готов прототип артефакта, назначить день Х и уничтожить заразу. Пока же я озадачилась способом отсечения «хвоста», чтобы это никак не повлияло на стабильность аномалии и не взорвало её раньше времени. Обсудив данный нюанс со Ждановым, мы пришли к единому мнению, что стоит воспользоваться «ментальным скальпелем». Методом, которым пользовались твари аномалии, выводя из строя наших ребят. Это было именно рассечение нейронных связей, которое не затрагивало нутро нейрона, но обрубало его взаимодействие с соседними клетками. Правда, тут речь идет не о долях миллиметра, а о канале шириной почти в десять сантиметров, который состоит не из единого сосуда, а из десятков переплетенных между собой жгутиков, но смысл всё равно тот же.

В итоге всё равно оставалось только ждать, когда Евгений и Захар, объединив усилия, соберут нам нужный агрегат, а ещё готовиться к визиту сиятельных особ. Уже завтра!

Переживала я… не сильно. Да и зачем? Это всего лишь люди. Да, сильные и влиятельное, но всего лишь люди. Они состоят из костей и плоти. Немного кровушки, немного гонора… Как во всех нас. В общем, ничего сверх обычного. Всё, как у всех.

Впрочем удивить меня семья Романовых сумела. Во-первых, тем, что прибыли к нам без лишних фанфар, всего на четырех машинах. В первой и четвертой ехало сопровождение, во второй – император с супругой, в третьей – наследник Алексей и цесаревна Ольга. Во-вторых, тем, что вели себя без лишнего гонора. Да, по их одежде и поведению сразу было видно, что это сильные духом влиятельные люди, но они приехали к нам без регалий и прочих мундиров, в обычной одежде. Если так вообще можно выразиться о нарядах стоимостью в несколько сотен тысяч только за блузку или рубашку. Хотя какой в этом смысл? Мне не понять.

Ну и в-третьих, я с некоторой оторопью узнала, что император Александр-четвертый, оказывается, не просто ультра, а с хорошо развитым ментальным даром и крупицей регенерации. В Алексее дар регенерации тоже есть, но не активный, и цесаревич пока добрался только до второго ранга. Императрица Елизавета – мульт, но не такой развитый, как мужчины семьи Романовых. Пятерка с дарами ветра, воды и земли. Есть дремлющие почки тумана и природы. Ну а про Ольгу я и так всё знала.

Принимала я высокопоставленных гостей в своём кабинете на первом этаже госпиталя (да-да, у меня он был), причем всех четверых сразу, благо для их размещения хватило дивана и кресла, а сопровождение осталось подпирать дверь снаружи.

При этом под энергетическую броню императора я даже не пробовала залезть, сразу попросив ослабить, потому что видела – этот менталист мне не по зубам и лучше не пытаться. Крепче спать буду.

Глава 20

Его императорское величество упрямиться не стал и выполнил мою просьбу с едва заметной загадочной улыбкой, прячущейся в темно-русых усах.

В целом здоровье правящей семьи было на высоте, но не эталонным. Императору было уже за семьдесят и хотя выглядел он едва ли на пятьдесят, я порекомендовала ему поменьше нервничать и пропить курс мультивитаминов. И для нервов в целом, и для костей, которые явно были сломаны, причем совсем недавно. Поджелудочная тоже шалила, но тут уже за питанием следить надо, универсальной волшебной таблетки от такого не существовало.

Елизавета Константиновна, совсем недавно преодолевшая шестидесятилетний рубеж, тоже не выглядела на свои годы, успев с момента нашего последнего разговора избавиться и от серых кругов под глазами, и от припухших век, к тому же грамотный макияж творил чудеса. Выглядела она чуть за сорок, не больше. В плане здоровья я обнаружила у неё подозрительно увеличенные лимфоузлы и она сама пожаловалась на частые головные боли, причину которых не смогли установить императорские целители, как впрочем и я. Да, что-то с сосудами. Но почему? Непонятно. Опрос по распорядку дня тоже ответа не дал, как и озвученное меню, и единственное, что я могла предположить: аллергия на что-либо новое. Продукты? Ткани? Запахи? Новый сорт роз в оранжерее? Надо разбираться на месте. Допустим, сейчас я последствия ликвидировала, узлы и сосуды в норму привела, но ведь это не значит, что они снова не начнут шалить, когда императрица вернется домой, верно?

Пока же я могла дать единственный совет: посекундно отслеживать свои передвижения, круг общения, еду и напитки. Только так можно будет понять, в чем истинная причина недомогания.

Цесаревич Алексей был… очень привлекательным мужчиной. На пару сантиметров выше отца, с темно-русыми волосами и светло-карими глазами, на гладко выбритом лице застыла приветливая и капельку заинтересованная улыбка, а в глазах – ум и толика расчетливости. Не явная, нет, но я не обманывалась этим визитом. И улыбками не обманывалась. Да просто ждала подвоха, найдя у цесаревича лишь парочку гематом и повышенное содержание железа в крови, да тестостерона в организме. Что в его возрасте и при его даре было почти нормой.

Ольга же… была восхитительно здорова, о чем я объявила не без гордости за свою первую и пока последнюю пациентку, бессовестно спихивая всех других пациентов госпиталя и реабилитационного центра на других.

Я вообще по документам не врач!

Так что…

– Полина Дмитриевна, – с пугающей учтивостью обратился ко мне император, когда я озвучила итоги осмотра, – спасибо за уделенное время. Скажу честно, вы умеете приятно удивлять. Но, думаю, вы понимаете, что мы приехали не только за тем, чтобы лично убедиться в вашем профессионализме.

Я изобразила максимум внимания.

– Я сам, к сожалению, не могу похвастать столь высокими способностями к сканированию чужого организма, да и медицинского образования не хватает, – продолжал император, глядя мне в глаза, – но заметил одну любопытную… особенность, пробудившуюся в моей дочери. Да и вы упомянули о ней в отчете.

Я продолжала вежливо улыбаться, уже сообразив, где тут собаку зарыли, но не торопясь говорить хоть что-то. Пусть скажет сам.

– Я говорю о регенерации. – Кивнул правитель, словно отвечая на невысказанный вопрос. – Скажите, Полина Дмитриевна, можете ли вы пробудить регенерацию, скажем… у меня? Без медицинских показаний.

Не став юлить и жеманничать, я тихонько выдохнула и произнесла:

– Да. Не знаю, известно ли вам, но в вас этот дар присутствует. Едва ли крупица, к тому же совершенно не развитая, но если следовать нашей методике, которую мы опробовали на некоторых магах, согласившихся стать участниками эксперимента, то за довольно короткий отрезок времени можно развить даже минимальный дар на две-три ступени. Всё зависит от личной силы и желания.

– Поверьте, желания у меня хоть отбавляй, – коротко хмыкнул император, пытливо щурясь. – А вот о наличии регенерации у себя я не знал… А как узнали о ней вы, Полина Дмитриевна? Не спутали ли с блеском ментала?

– Ничуть, – качнула головой. – Будучи изначальным регенератом, я очень много тренировалась ещё в юности и со временем научилась видеть суть окружающих меня людей. Это… Наверное, это моя личная особенность. Как острое зрение или тонкое обоняние. Если позволите…

Я снова шагнула к нему и положила ладонь мужчине на грудь в район солнечного сплетения, ведь именно так и сканировала его изначально.

– Следите за моей нитью, ваше императорское величество, – попросила, когда он снова ослабил личный энергетический щит. – Она не причинит вам вреда, клянусь. Это указка для понимания того, что я говорю.

И высвободила тончайший ментальный щуп, который, даже если бы захотела, не смог нанести вреда.

Император почему-то заинтересованно хмыкнул. Слишком заинтересованно.

Я же, подобравшись щупом к его энергетическому ядру, начала деликатно касаться радужных бликов, перечисляя стихии, которые их создавали.

– Камень, металл, огонь, природа, воздух, песок, земля, электричество. Золотистая пыльца – ментал. А вот этот едва уловимы проблеск перламутра – регенерация. Можете взглянуть на мою. Видите?

Я тоже ослабила щиты, которые только училась делать непроницаемыми под чутким руководством Егора, но сразу почувствовала, с каким жадным любопытством император нырнул внутрь меня.

– М-м… да. Да, благодарю. Поразительно… Значит, я способен развить этот дар?

– Конечно, – заверила его. – Но с ядрами, конечно, будет проще и быстрее. Они насыщают дар мощью и энергией, позволяют освоить его быстрее.

– Вы поможете мне?

Тц! Какой интересный вопрос…

– Мы можем провести процедуру поглощения прямо сейчас, – предложила я, прикидывая оптимальный для себя вариант. – Три ядра вы точно сможете поглотить, я подстрахую. Но вы должны мне довериться. Это займет около часа, включая время, которое мы потратим на медитацию, чтобы дар усвоился. Если этого окажется лично для вас недостаточно, то через неделю сможем повторить. В любом случае вы уже ультра, так что сейчас разговор идет не о наращивании общей мощи, а о раскрытии и освоении конкретного дара.

– Я всё понимаю, конечно. И это несомненно прекрасное предложение, – заверил меня император. – Как насчет остальных? Моя супруга и сын тоже хотели бы стать сильнее и здоровее.

Ещё бы!

И тут я вспомнила один нюанс… Черт!

– Знаете, Алексею я охотно помогу пробудить его спящий дар и развить на тот уровень, который он сам сможет освоить, – произнесла я всё тем же ровным голосом. – Но вот насчет Елизаветы Константиновны… Не уверена.

– Почему? – прищурился правитель.

– Понимаете, тут такое дело, – я прочистила горло, неожиданно ощутив себя на краю безобразно глубокого ущелья, – недавно мы выяснили, что женщины, чья регенерация довольно велика, являются невольными катализаторами принудительного открытия разломов. Именно женщины. Я не знаю, случайность это или закономерность. Пока нас таких только двое: я и моя ученица Светлана, одна из сотрудниц госпиталя. Мужчины, которым мы привили регенерацию, не обладают данной способностью.

– Вот как… Знаете, да. Я читал этот отчет генерала Ибрагимова, – удивил меня император. – Понимаю ваши опасения, но хочу заверить, что они беспочвенны. В повседневной жизни мы пользуемся артефактами, полностью блокирующими нашу ауру. Я знаю, что аномалии питаются остаточными эманациями магии, которая окружает одаренных. Лучшие ученые империи регулярно совершенствуют экранирующие амулеты и артефакты, так что в этом плане можете быть спокойны. Иных противопоказаний нет?

– Нет, – пришлось согласиться мне.

– А можно вопрос? – поднял руку цесаревич, прямо как примерный школьник на уроке, и я взглянула на него. – Полина Дмитриевна, вы сейчас сказали, что у меня есть спящий дар регенерации. Где он? И почему я об этом не в курсе?

Тут уже удивилась я. Его не учили смотреть вглубь себя? Откуда тогда об этом знает Стужев? Не может же быть, чтобы его учителя были умнее учителей цесаревича!

Хотя…

Хрен их всех знает!

– Ваше высочество, вы умеете заглядывать внутрь своего ядра?

– Внутрь? – нахмурился Алексей. – Ну… да.

– Как глубоко?

– Зачем?

Хм-м…

– Я покажу?

– Конечно.

Мужчина настолько торопливо поднялся с места и шагнул ко мне, что я даже чуток напряглась, но потом заставила себя выдохнуть, собраться с мыслями, положила руку ему на грудь, прося ослабить щиты и не принимать меня агрессивно, и предельно аккуратно изучила его ядро сначала снаружи. Я-то проникну, мне для этого достаточно магический взгляд расфокусировать… А он?

– Следите за моим щупом, – попросила я. – Это чистая регенерация, вам она не причинит никакого вреда. Следите за самым его кончиком.

И, выпустив из себя перламутровый щуп, сначала мягко «пощупала» чужое ядро, убеждаясь, что оно не агрессивно ко мне, а затем скользнула внутрь. Очень-очень аккуратно… Но цесаревич всё равно вздрогнул и зачем-то схватился за мою талию обеими руками.

Не сказать, что было сильно неприятно, но восторга я не испытала, постаравшись отвлечься.

– Вот. Обратите внимание на эти крошечные почки. Это ядра зародышей дара. Ментал, ветер, туман, регенерация. Видите?

– Да-а-а… – очарованно шепнул Алексей и полыхнул таким неприкрытым счастьем, что я аж поежилась от энергетической щекотки, рванувшей по моим каналам, ведь тоже отчасти раскрылась, а ранг у нас был одинаков. – Так вот они где прячутся и появляются! Фантастика! И что? Вы сказали, что сможете мне его развить? Получается, вы умеете активировать спящий дар? Правда?

Мысленно прокляв чрезмерно влиятельную семейку, я решила капельку схитрить.

– Да, умею. Но это не так уж и просто. Требует большой концентрации и просто усилий, причем обеих сторон.

– Я готов!

Да ещё бы…

– Алексей, – вмешалась в нашу беседу императрица, – не суетись. Ты совсем недавно освоил огонь и до сих пор не отчитался своему наставнику о достойной ступени мастерства, как мы с тобой договаривались. Кстати, ты бы отпустил графиню, пока её супруг об этом не узнал…

– Прошу прощения!

Цесаревич аж отступил, убирая руки, что лично я восприняла с облегчением, но постаралась не показать.

– И всё же? Полина Дмитриевна, вы сказали, что поможете. Я вас верно понял?

– Безусловно, – кивнула я и для верности взглянула на императрицу. – Регенерация – пассивный, не боевой дар и его активация никак не повлияет на освоение огненной стихии, уверяю вас. И быть может я покажусь вам глупой выскочкой, но хотелось бы дать совет. – Я воплотила в своей руке песчаную змею со стальным отливом и разноцветными глазами: один алый, второй ледяной. Убедилась, что правящая семья всё хорошенько рассмотрела, и продолжила: – Морфизм. Уникальный дар, способный объединять даже противоречащие друг другу стихии.

– Вы поэтому просили его в качестве оплаты? – прищурился император.

– Всё верно, – не стала лгать. – Но мне он нужен в первую очередь для целителей. Именно благодаря морфизму и высокой личной регенерации я научилась не только исцелять людей без дара целительства, но и запускать принудительный рост конечностей. Империи нужны сильные целители и я искренне надеюсь, что у нас всё получится. Регенерация, целительство, морфизм – объединяя эти три дара, можно с гораздо более высокой эффективностью лечить людей. Особенно сложные травмы, когда полностью отсутствуют внутренние органы или конечности.