Текст книги "Графиня (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Но сейчас вы и сами целитель, я чую это.

– Сейчас да, – согласилась, мысленно давая себе подзатыльник. Что-то я разговорилась!

И с умным видом промолчала. Не буду же я говорить, что научилась пересаживать дар, да?

– И вы научились прививать своим целителям не только регенерацию, но и морфизм?

– Всё верно.

– А другие стихии? Пробовали?

– Нет, – покачала головой. – Целители в них не нуждаются. И я, честно скажу, не рискну. Активация спящего дара – пожалуйста, эта методика освоена. Да, будет больно и не мгновенно, но это реально. Однако, прививать боевые стихии пока не рискну.

– Пока?

И тут я выложила свой козырь. Сколько можно уже?

– Я беременна, – сообщила присутствующим с очаровательной улыбкой. – И не берусь за то, в результате чего не уверена.

– О… Мои поздравления, – широко улыбнулся император. – Отрадно слышать, что в столь замечательной семье совсем скоро случится прибавление. Уже знаете, кто будет?

– Нет, – качнула я головой, краем глаза замечая на себе чересчур пытливый взгляд цесаревича, но запрещая себе думать лишнее. Я вообще-то замужем! – Срок ещё не столь велик.

– Как бы то ни было, поздравляю, – повторил Романов-старший. – Итак, основные моменты озвучены, Полина Дмитриевна. Решение, я так понимаю, за нами?

– Всё верно.

– Тогда, пожалуй, – он тонко усмехнулся, бросив косой взгляд на сына, – на правах главы семьи первым воспользуюсь оказией. Скажите, в какую цену обойдется мне процедура поглощения трех ядер регенерации прямо сейчас?

Вот он спросил!

Торопливо пораскинув мозгами и прекрасно помня, что мне эти ядра достались бесплатно, тем не менее откопала в недрах своей памяти среднюю рыночную цену, затем стоимость своей консультации… Рабочего часа как такового…

И озвучила:

– За проведенную диагностику пять тысяч. С каждого. За точечное вмешательство в организм Елизаветы Константиновны – десять тысяч. За три ядра регенерации – девяносто тысяч. За медицинское сопровождение процедуры – тридцать тысяч. Итого…

– Погодите-погодите, – бесцеремонно перебил меня Алексей. – А я?

– Если вы об активации спящего дара, то сегодня уже не получится, – качнула я головой. – Только завтра после обеда. Сама активация – пятьдесят тысяч.

Ну а чего мелочиться, правда? Всё-таки не рядовые граждане на прием пришли, да и услуга уникальная.

– Каждое последующее ядро с медицинским сопровождением – сорок тысяч.

Взглянула на императрицу и озвучила предложение персонально ей:

– Елизавета Константиновна, вас приму в любой другой день, если пожелаете. Цена та же. Цена первой процедуры – пятьдесят тысяч, каждой последующей – сорок, но вам для начала хватит и двух ядер. Можно больше, но с разрывом не менее чем в неделю.

– А морфизм? – снова влез нетерпеливый цесаревич, тут же заработав строгий взгляд от отца, но Алексею было не до него.

– Ядра ваши, работа моя. Простите, своими не поделюсь, слишком ценный ресурс. И только через неделю после работы с ядрами регенерации. Для вашего уровня хватит трех.

– Ясно, спасибо.

В итоге договорились, что с императором я работаю сейчас, цесаревич приедет ко мне завтра, а Елизавета Константиновна – послезавтра. Оленька тоже хотела намекнуть, что не прочь узнать, какие в ней есть спящие дары и активировать хотя бы один новый, но если наличие ветра, тумана и земли я скрывать не стала, то от принудительного пробуждения отказалась сразу. Личный уровень да и возраст слишком малы, чтобы перегружать себя неконтролируемыми дарами. Не раньше, когда девушке исполнится восемнадцать, а уровень подрастет хотя бы до шестерки.

Ольга расстроилась, а вот её мать явно выдохнула напряжение, благодарно улыбнувшись мне поверх плеча дочери.

При этом все трое попросили поприсутствовать в момент процедуры принудительного вживления нового дара, но сомневаюсь, что увидели хоть что-то, ведь основные процессы происходили внутри императора, которого я для надежности усадила на стул с высокой спинкой и всё время, пока в его ладони растворялось ядро (банку мне принес Савелий по звонку), прижимала ладонь к обнаженной груди, которую мне предоставили, сняв пиджак и расстегнув рубашку.

Боже мой, я трогаю обнаженного императора!

Думала ли я об этом ещё три месяца назад? Нет, конечно!

А сейчас он мой пациент. С ума сойти!

При этом первое поглощение далось Александру достаточно мягко. Циркуляции он был обучен, но я всё равно проконтролировала, следя за тем, чтобы перламутр плавно перемешался с остальными стихиями, и искренне порадовалась тому, как ловко он со всем этим справился.

Не даром правит страной уже третий десяток лет!

Второе ядро тоже пошло хорошо, а вот после третьего император отчетливо вспотел, но мы всё равно довели дело до конца. И я вспомнила, что не сказала главное.

Вот черт!

– Всё прекрасно, у вас превосходно развитый дар и идеальное владение стихиями, – польстила я Романову-старшему. – Сейчас ваше тело заряжено дополнительной энергией сразу трех ядер и вы испытываете невероятный подъем сил. Рекомендую интенсивные физические, либо магические нагрузки, сейчас они пойдут только на пользу. Плюс активные медитативные практики каждый день в течение недели, но лучше дольше. Ну а как развивать дар, думаю, вы и сами знаете.

– Но вы можете подсказать, – хитро прищурился император, промокая вспотевший лоб платком, заботливо поданным императрицей.

– Знаете… вы застали меня в некоторый расплох, – призналась с легким смешком. – Если позволите, я пришлю вам методичку чуть позже, нужно собраться с мыслями.

– Конечно. Лучше на личную почту, – предложил Романов-старший и вручил мне визитку, где было всего два строки: адрес почты и номер телефона.

Однако!

После этого, уточнив итоговую сумму счета за этот визит, император невозмутимо поинтересовался, может ли он оплатить банковским переводом, на что я ответила утвердительно, и через десять секунд на мой счет капнула сумма в три моих прошлых зарплаты.

Ну, что сказать? Расту!

Глава 21

Помимо этого мы сразу договорились с Алексеем, что завтра я приму его так же – в два, императрица тоже после некоторых раздумий записалась уже на среду и тоже на два, ну а я в завершение всего этого набралась наглости и заявила:

– Ваше императорское величество, я могу надеяться, что моя помощь не станет достоянием общественности? Не поймите меня неправильно, я согласна помогать тем, кто в этом действительно нуждается, но не стану делать это из-за минутной прихоти какого-нибудь ленивого князя или легкомысленной баронессы. Мой рабочий день и так расписан по минутам и мой долг состоит прежде всего в оказании помощи нуждающимся. Бойцам, которые рискуют своими жизнями на передовой. Понимаете?

– Безусловно, Полина Дмитриевна, – максимально серьезно заверил меня правитель. – Я осознаю, что бессовестно воспользовался служебным положением, – его глаза сверкнули иронией, но тон оставался серьезным, – и искренне благодарен вам за вашу отзывчивость. Всё, что произошло в этом кабинете, не выйдет за его пределы. Слово императора.

Остальные присутствующие подтвердили это строгими кивками и мне как-то даже неловко стало. К счастью, на этом правящая семья убыла, ну а я, вернувшись за свой стол, плюхнулась в мягкое кресло руководителя, шумно выдохнула и уставилась в потолок.

Устала!

– А ты рисковая, внуча.

– Ёпт! – ругнулась я, когда чуть ли не на ухо услышала ехидное замечание Ржевского. – Дима! Чего пугаешь⁈

– Да я сам испугался, когда ты так откровенничать начала! – расфыркался поручик, обходя меня и разваливаясь на диване. Глянул на меня с пытливым прищуром и задумчиво сообщил: – А знаешь, неспроста это. Сам раз десять порывался из стены вылететь и заявить о себе во всеуслышанье. Как думаешь, почему?

Думала я недолго. Моментально вспомнила о том, что император – менталист, после чего пробежалась по своему организму глобальным осмотром и недовольно прищурилась. А вот и она, едва заметная пелена расположения… Читала я о таком, читала. Вот же… Император! Что б ему долгих лет и здоровья!

– Полина? – обеспокоенно позвал меня Ржевский, когда я зло поджала губы и насупилась. – В чем дело?

– Глобально – ни в чем, – скривилась я. – Не считая того, что меня обвели вокруг пальца, заставив считать их близкими друзьями, которым можно выболтать всю свою подноготную. Ментал, Дима. Обычный ментал. И мастерское им владение. Что ж… учту на будущее. Кстати, не хочешь проследить за семейкой? Не нравятся мне проблемы со здоровьем у императрицы. Какие-то они… неестественные.

– Знаешь… – гусар поморщился, – нет. Не хочу. Тем более сейчас они уже уехали, а догонять их пешком – гиблое дело. Давай дождемся её следующего визита и сама глянешь? Если снова проявятся симптомы, то там уже поглядим.

– Ладно, – поморщилась, но согласилась, а затем пробарабанила пальцами по столу, думая, во что мне выльются все эти откровения, и поморщилась снова.

Слишком беспечно. Слишком!

Ладно, чего уж после драки кулаками махать, правда? Буду надеяться, что они сдержат слово и ко мне не начнется паломничество сотен страждущих. Либо задеру такой ценник, что хотя бы через одного отсеятся!

На самом деле была у меня мысль начинать вживлять дар регенерации бойцам хотя бы из подразделений «Витязей», которые проходят у нас лечение, чтобы в будущем они получали меньше травм, да и сами себе могли помочь в случае чего, но уже поняла, что затея с одной стороны, безусловно, замечательная, а вот с другой… как бы не обернулась провалом.

Ведь здоровым захотят быть все. Абсолютно все!

И нет, мне не жалко. Ядер.

Мне себя жалко!

Или брать с каждого расписку о неразглашении?

Пожалуй, это надо будет обсудить со Стужевым, а если он даст добро, то с Ибрагимовым. Хотя бы сотне-другой ребят, но я помогу. Всё вперед, правда?

В итоге я уже успела успокоиться после бесцеремонного вмешательства императора в свой организм, уже успела прикинуть, как защититься от этого в будущем, уже нацелилась в сторону дома (время близилось к пяти, рабочий день был завершен), но не тут-то было.

Мне позвонил Долгорукий-старший.

Тут же интуиция, в которой я не была особо сильна, забила тревогу, я даже успела подумать о чрезмерной болтливости императорского семейства, но дело оказалось в другом. Очень сильно в другом!

– Добрый вечер, Полина Дмитриевна, – предельно вежливо поздоровался со мной князь, заранее заставляя нервничать.

– Здравствуйте, Олег Павлович, – проявила я ответную любезность, радуясь, что он меня не видит. И не видит, как я судорожно стискиваю карандаш, найденный на столе.

– Простите за поздний звонок, но тут такое дело… – он кашлянул, – личное. Буду премного благодарен, если поможете.

– В чем?

– Моя супруга беременна, но беременность протекает очень тяжело, – сразу раскрыл все карты князь. – Чрезмерно велика угроза выкидыша, как и опасность для её собственной жизни. Приглашенные целители только разводят руками. Скажите, вы не могли бы её хотя бы осмотреть? Любые деньги и долг рода. Клянусь.

Ого… вот это его припекло!

Хотя, если подумать… Сколько лет княгине? Не девочка, чай! О чем он вообще думал⁈ Зачем ему ещё дети⁈ Есть сын и две дочери. Хм-м… Что я не учитываю?

В итоге я медленно выдохнула, прикинула свои возможности, выдохнула ещё и ровно произнесла:

– Вы можете её привезти?

– Да.

– Прямо сейчас. В госпиталь.

– Едем.

Князь сбросил вызов, не прощаясь, что быстрее всего прочего дало понять, что ситуация и впрямь серьезна, ну а я, кисло переглянувшись с Ржевским, который до сих пор прохлаждался на диване, попросила его о помощи:

– Пробегись по нашим, информируй о срочном сборе. Мне нужна как минимум Светлана и Владимир, остальные не обязательно. И Док!

– Так точно, ваше сиятельство!

Гусар отрывисто отдал мне честь и убежал, ну а я, взявшись за телефон, позвонила мужу, чтобы предупредить о задержке. Причину скрывать не стала, на что он звучно цыкнул и удивил довольно любопытной догадкой:

– Если она беременна мальчиком, он будет готов пожертвовать княгиней, лишь бы она разродилась, помяни моё слово. Знаешь, у меня нет к ней теплых чувств, но это…

– Мудак он, – скривилась, даже не пытаясь выбирать выражения. – Ладно, не скучай. Скоро буду.

Завершив разговор, я поднялась в ординаторскую при операционной и нашла там всех, кто был мне нужен. Даже аксакалы наши там ещё сидели, аккуратно заполняя медкарты наших позавчерашних бойцов. К сожалению, только на бумагах, компьютеры оказались для них непосильной задачей, но Зоя уже нашла толковую молоденькую медичку Танечку, только в этом году выпустившуюся из университета, которая делала это за них. Заодно стажировалась сразу у двух безумно опытных целителей. Сплошная польза, причем всем!

Ну и, как я и предполагала, мне хором заявили:

– Мы не акушеры!

– Я тоже и что? – пожала плечами. – Это экстренный больной, нуждающийся в срочной помощи. Вопрос жизни и смерти сразу двоих людей. Мы просто не вправе отказать, таков закон империи.

– Но что если мы навредим своими действиями? – рассудительно предположил господин Като, щуря на меня свои пытливые глаза.

– Ни в коему случае, – покачала я головой. – Только не мы. И вообще, хватит в себе сомневаться, Владимир-кун (да-да, я узнала, как в Японии называют учеников). Зря что ли у нас терапевтическое отделение открыто? Кстати, надо бы подумать над тем, чтобы оно не простаивало. Может, начнем вести поликлинический прием? И медикам практика, и людям польза. М?

– Прекрасная идея, – поддержал меня Док. – Мне уже наши энтузиасты из приемного отделения плакались, что работы для них маловато, от силы три раза в неделю. Только надо прикинуть, кого вообще принимать.

– Как кого? – усмехнулась. – Как минимум устроить всеобщую диспансеризацию в ведомстве! Каждому нашему целителю, нашедшему у вояки болячку – премию. Каждому вояке – выговор и больнючий укол. Как вам идея, коллега?

– Гениально, коллега! Гениально! – расхохотался Савелий и его глаза сверкнули задорным маньячным блеском. – Пожалуй, подам идею Ибрагимову. Пусть порадуется. Но нам придется обустроить лабораторию под анализы. Как минимум кровь и мочу. Это четыре кабинета и оборудования миллионов на пять.

– Всё к Ибрагимову, – усмехнулась я. – Уверена, эта идея придется ему по душе. А если нет, сразу говорите мне. Дали мне тут один телефончик… Думаю, его владелец пойдет нам навстречу. Ну а пока давайте прикинем, где мы разместим пациентку. Предлагаю в неврологии, в палате, где лежала цесаревна. В любом случае что-то мне подсказывает, что это будет стационарный случай. Да и палата свободная. Я верно помню?

– Да, основные наши пациенты лежат на третьем, – подтвердила Светлана, прекрасно ориентирующаяся в статистической информации по госпиталю. – И я согласна, терапия себя не оправдала, всех сомнительных мы помещаем в неврологию и выписываем раньше, чем палаты заполняются до последней койки. Тьфу-тьфу! А идея с диспансеризацией прекрасная. Так появится возможность практиковаться не только в травмах, но и в болезнях иного толка. Те же бытовые невралгии, болезни сердца, сосудов, легких и прочего. Очень обширный список. Очень! А если учесть, что в министерстве работают и женщины, которые к нам в принципе не попадают, то это ещё и гинекология. Как бы расширяться не пришлось!

Хм, а почему бы и нет? Как раз в здание, которое сейчас занимает реабилитационный центр! Там можно будет разместить именно гинекологию, а то и поликлинику. Либо лабораторию… Ну, когда пациенты переедут в санаторий «Озерки».

Отличная мысль, слушайте!

Не поленившись её озвучить, нашла в глазах всех присутствующих искреннее одобрение и даже азарт, видимо, не одна Светлана желала работать с самыми разными видами неполадок в человеческом организме, а затем позвонили из регистратуры и сообщили, что прибыл князь с сопровождением.

Вниз я спустилась одна, ничуть не сомневаясь в том, что справлюсь с предварительной диагностикой пациентки. Правда, увидев её в медицинском саркофаге, моментально нахмурилась, ну а когда заглянула внутрь, то и вовсе осуждающе поджала губы.

Княгиня была плоха. Очень. Она выглядела старой, изможденной женщиной. Сколько ей? К шестидесяти точно, а может и больше. Вот же… мудило!

– Ваше сиятельство? – обеспокоенно обратился ко мне князь, которому я лишь небрежно кивнула, тут же сосредоточившись на женщине. – Всё плохо?

– Вам честно? – Я подняла на него неприязненный взгляд, даже не пытаясь смягчить ни их выражение, ни свои слова.

– Конечно. – Он выглядел напряженным, суровым, но в то же время не забыл бросить косой взгляд на замершую неподалеку Анечку из регистратуры и Матвея, который сегодня дежурил в приёмном покое. – Но если можно, не здесь.

Да уж. Точно не здесь!

– Идемте.

Уже выяснив, что у женщины внутреннее кровотечение, ишемия и отмирание плаценты, что резко негативно сказывается и на пожилой матери, и на ребенке, возраст которого всего пятнадцать недель. Слишком мало для того, чтобы родиться. Слишком! Даже после двадцати двух недель риск велик, тут даже говорить не о чем. В идеале, чтобы не сильно паниковать, ребенок должен родиться после тридцати пяти недель. В абсолютном идеале – тридцать девять/сорок.

Тут же…

Ну почему мужики такие твари, а? О чем он вообще думал, когда всё это затевал? Сомневаюсь, что это была идея княгини. Очень сильно сомневаюсь! В её-то возрасте да с проблемами в сердце, желчном и песочком в почках… Гадство!

В общем, пока мы поднимались в медицинском лифте на второй этаж (я, дежурный медбрат, князь и княгиня в медбоксе), я успела нырнуть в тело пациентки чуть глубже и подумать о князе ещё хуже. А это ещё что? Отголоски не до конца пролеченной гонореи? Позорище!

В итоге я попросила медбрата закатить саркофаг в дальнюю операционную, дождалась, когда он нас оставит, бесстрашно заглянула в глаза хмурому князю и спросила:

– Зачем?

Князь не стал делать вид, что не понимает, и ответил так же прямо:

– Мне нужен наследник.

– Такой ценой? – скривилась.

– Любой ценой, – жестко отрезал Долгорукий. – Полина, не стоит читать мне мораль. Поверьте, не стоит. Просто скажите: поможете?

Так и хотелось послать его далеко-далеко… Извилисто…

Но я бросила взгляд на бледную женщину, спящую в саркофаге, представила себя на её месте, содрогнулась… Затем вспомнила слова Стужева, что тот не собирается становиться следующим князем Долгоруким, и поняла, что иногда лучше промолчать.

Нет, не потому что стыдно или страшно. А потому что последствия от необдуманно сказанных слов или действий могут быть гораздо глобальнее, чем кажется вначале.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выжили и мать, и дитя, – произнесла я в итоге без какой-либо приязни.

– Спасибо, – коротко поблагодарил меня князь. – В свою очередь гарантирую предоставить всё, что только ни потребуется. Оборудование, лекарства, деньги и иную помощь. Всё, что прикажете.

Пф… И сказал же! «Прикажете»!

– Конечно, – произнесла вслух. – Но хочу предупредить сразу: княгиня останется в стационаре. Надолго.

– Как скажете.

– Возможно придется вызывать преждевременные роды на пятом или шестом месяце.

– Главное, чтобы выжил ребенок.

Урод…

– Мои юристы подготовят документы на медицинское сопровождение беременности вашей супруги, – произнесла под конец, не собираясь доверять на слово. – Сами понимаете, я всего лишь специалист, а наш госпиталь иного профиля. У нас нет лицензии на акушерство и гинекологию. Я согласна сотрудничать с вами, как частное лицо.

– Понимаю. Согласен.

Что ж…

– И медбокс останется у нас. На экстренный случай.

– Он в вашем полном распоряжении, – заверил меня мужчина. – В качестве дара госпиталю.

Эк его припекло!

– А где сейчас Игорь? – спросила, не удержавшись. Как-то я даже позабыла о нём за эти недели, а сам он не давал о себе знать.

– В Норильске, – скупо и без четких эмоций улыбнулся Долгорукий. – Был призван императором на службу. Опасный участок, знаете ли. Родина нуждается в защитниках, как никогда.

Бедный Норильск… Интересно, где это?

– Что ж, ждите звонка, ваша светлость, – подытожила я наш разговор. – Думаю, завтра утром мой юрист с вами свяжется.

– Буду ждать.

Коротко поклонившись, князь ушел, а я, снова глянув на княгиню, прикусила губу и сделала ещё один звонок. Ректору, который знал, кажется, всех медиков в нашем городе.

– Анатолий Петрович, здравствуйте. Да, и вам. Скажите, у вас есть ну очень хороший знакомый, который специализируется в акушерстве? Да. Хм, вы меня поражаете. Да, буду благодарна. Очень надо. Хотя бы консультацию по видео. Спасибо.

Завершив разговор и задумавшись ещё сильнее (оказывается, ректор был в курсе проблемной беременности княгини), я пригласила в операционную своих коллег и они, вдумчиво изучив княгиню от и до, мрачно переглянулись.

– Всё плохо, – озвучил общую мысль Като. – Всё очень плохо, Полина-сама.

– Да уж вижу, – усмехнулась невесело. – И сегодня мы точно браться за неё не будем. Я сейчас позвоню Алещугову и он составит договор, согласно которому князь доверит лечение княгини мне и только мне. И нести ответственность буду только я. Не вы, не госпиталь, а только я. И не спорьте, так надо. Помимо этого мне обещали дать развернутую консультацию целителя-акушера, который уже осматривал княгиню. Надеюсь на личный визит, но скорее всего это будет телефонный разговор. Ну а пока предлагаю всем выдохнуть. Встретимся завтра. Светлана, что у нас запланировано на утро?

– Два позвоночника, – моментально отозвалась моя самая способная ученица. – Один шейный отдел, один поясничный. Разрушение межпозвонковых дисков, остистых отростков, разорванные нейронные связи и кривые руки хирургов.

– Последнее, к сожалению, исправить не в наших силах, – печально вздохнул Док.

Остальные поддержали его сочувствующими смешками, что в целом неплохо разрядило обстановку, ну а потом я позвонила Алещугову, описав проблему, тот заверил меня, что подготовит идеальный договор на услуги, уточнил по оплате, над чем пришлось хорошенько пораскинуть мозгами, но в целом я заморачиваться не стала. Попросила найти прайс какой-нибудь частной клиники в Москве, приравнять стоимость моих услуг к услугами целителя ультра-класса и приложить всё это к договору. Потому что я понятия не имею, что именно нам предстоит! Но точно не праздное чаепитие.

Затем уже позвонили мне, причем это было долгожданный звонок от специалиста, который вел беременность Екатерины Ивановны с самого начала, и мы на удивление подробно обсудили сложившуюся ситуацию. Более того, Игнат Петрович пообещал мне скинуть всю имеющуюся у него документацию, уже заручившись разрешением князя, и я продиктовала ему свою почту.

Фух!

Ну а мне, пожалуй, стоит почитать тематическую литературу на тему того, что такое сверхранняя преэклампсия и какие бывают патологии развития плаценты. Пока для меня это просто слова, причем довольно пугающие.