Текст книги "Графиня (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Нет. Но надо попробовать. Если она действительно универсальный энергетический вампир, то может питаться в том числе крупицами той стихии, которая враждебна для пострадавших бойцов. Да, я понимаю, это чудовищный стресс для ребенка – увидеть покалеченного человека, но для неё самой это будет великолепная возможность осознать свою значимость. Понять, что она действительно сможет стать врачом и помогать людям. Понимаете? У нас восемь угольков, большая их часть – маги стали, воздуха, тумана, льда. Для них магма губительна. Сама я… Сами понимаете, мне перенапрягаться нельзя.

– Понимаю, – торопливо подтвердил Док. – А целители даже первого уровня одного такого зараженного будут чистить часов пять-шесть, не меньше, этот момент мы уже обсудили. Что ж… Это бесчеловечно, но… Поговорим об этом с девочкой завтра. С самого утра. Хорошо? И с ней, и с её отцом. Он должен понимать, куда мы втягиваем его ребенка. Только так.

Поморщившись, тем не менее кивнула. Да, только так. Было бы Варе хотя бы шестнадцать, можно было бы взять на себя хотя бы часть ответственности. Но девочке всего девять, совсем малышка.

Но если именно она спасет восемь человек, то разве оно того не стоит? Прежде всего для неё самой!

Как бы то ни было, прямо сейчас ребенок спал и нам стоило понять, с кого мы начнем. Хотя бы одного, чтобы разгрузить завтрашний день. Стазис не бесконечен, уже завтра к полудню привезут ещё двенадцать человек и среди них нет совсем легких. Каждому придется уделить минимум час. То есть в общей сложности двенадцать часов. Минимум!

Думаю, придется работать сразу на два операционных стола, время поджимает. Учитывая, что их до нас везли почти сутки. Нда… Как-то не так я себе представляла своё «долго и счастливо»!

Ладно. Отставить панику.

За дело!

Не собираясь делать бездумный шаг в пропасть, да еще и без страховки, я внимательно изучила всех восьмерых и выбрала для пробного захода самого, на мой взгляд, легкого пирожка. Тройка, стихия камень. Не самая худшая по отношению к магме. Тот же ледяной, уверена, перенесет ранение намного хуже и будет восстанавливаться намного дольше. Этот же… Будет жить. У него просто нет иных вариантов.

Когда дедули из Грузии поели и переоделись, а вместе с ними подошли и остальные, я попросила слово и аргументированно отправила спать Семена и Матвея, а так же Ярослава, клятвенно пообещав, что завтра они наоперируются до черных точек в глазах. Сегодня же горели энтузиазмом Вахтанг и Давид, а Сергея Анатольевича я взяла для подстраховки, ведь он знал наши методы и в случае чего мог заменить приезжих, если они вдруг не будут справляться. Ну а Док как обычно отвечал за медикаменты.

Поразительно, но ни Вахтанг, ни Давид не выказали ни грамма удивления, когда я рассказала, что именно буду делать и зачем, чтобы не терять время на объяснения в процессе операции, и мы начали.

Деды были на высоте.

Сидоренко не вмешался ни разу, на всякий случай по просьбе Дока переместившись поближе ко мне, чтобы отслеживать состояние именно моего здоровья. Подозреваю, мужчина уже точно знал о моём «интересном» положении, но молчал, предпочитая отслеживать мой пульс и уровень энергетической усталости, вовремя подсказывая Доку, что мне дать и в какой пропорции.

Первым делом я вскрыла доспех, затем почистила каналы бойца от магмы, снова не рискуя её впитывать, а цепляя ментальными щупами и выбрасывая их в заботливо подставленную кювету. В это время Док вводил пострадавшему витамины и вещества, способствующие регенерации, Вахтанг занимался гортанью, легкими и желудком, Давид контролировал сердечную деятельность – все были при деле.

Когда стало ясно, что внутри мы закончили, я занялась косметологией: запустила наружнюю регенерацию, восстановив бойцу кожный покров буквально с парочкой фактурных шрамов на груди, и не забыла о волосяном, проконсультировавшись по этому вопросу с грузинами.

Удивилась, узнав, что у настоящих горных орлов волосы растут практически везде (разве что не на пятках!), но предпочла ограничиться головой и пахом. Остальное пусть восстанавливает сам. Если действительно надо. Мы тут вообще-то не косметологическая клиника, неа.

Я ещё на заднице мужикам волосы не выращивала! Обойдутся!

В общей сложности на одного бойца ушло два с половиной часа, по итогам которых было решено завтра с самого утра работать в двух операционных. На мне главное: деактивация доспеха и чистка от магмы, а затем кожа и волосы, с остальным мужчины гарантировали, что справятся сами.

Вот и чудно!

Поблагодарив всех присутствующих за отличную работу и в ответ выслушав заслуженные и непривычно витиеватые, красочные комплименты, которые так любили южные мужчины, я ушла наверх, умылась и юркой змейкой скользнула в чужую постель, тут же оказываясь в жадных объятиях почти мужа.

– Закончили?

– Ты почему не спишь? – возмутилась.

– Тебя жду. Не спится.

И так мне в этот момент приятно стало, что просто ужас!

– Спи. – Я с улыбкой поцеловала его в губы и спрятала зевок в его шею. – Сегодня прооперировали только одного, но очень хорошо. Деды настоящие профи, нам с ними безумно повезло. Завтра будем работать сразу в двух операционных, дело пойдет быстрее. Разбудишь меня в семь, хорошо?

– В семь? Уже почти три! – возмутился Егор.

– Хорошо-хорошо, в восемь, – усмехнулась. – Но не позже. Всё, спим.

– Спим, – моментально согласился Стужев и обнял ещё крепче, кутая не только в тепло своих рук, но и в нежность своей души.

И так это было чудесно, что уснула я практически моментально.

Глава 8

На следующее утро меня разбудили без пяти восемь и только потому, что остальные уже горели жаждой деятельности, отправив к нам парламентером Дока. Док был послан Стужевым далеко-далеко, практически на Камчатку, но я уже проснулась, так что поцеловала своего защитника и отправилась умываться. Когда вернулась – завтрак уже ждал меня на столике между креслами, так что оставалось лишь им насладиться, и отправиться творить великие дела.

К сожалению, Док уже успел переговорить с Валентином, и тот категорически запретил использовать способности его дочери на операциях, в целом поступив так, как поступил бы любой любящий отец.

И я его понимала. Жаль, конечно… Но он прав, Варя ещё слишком маленькая. Да и ладно, я сама тоже неплохо справляюсь.

А потом мы разошлись по двум операционным. В первой: Вахтанг и Давид, Семен на подхвате. Во второй: Ярослав и Сергей Анатольевич, а так же Матвей. Мы с Доком, как тот самый Фигаро – то тут, то там.

В итоге первого бойца почистили и восстановили за три часа, второго – за три с половиной, потому что начали позже, когда я вычистила кровь первого и перешла во вторую операционную.

При этом и Док, и Ярослав уже в некоторой мере начали осваивать принудительную регенерацию, так что в конце я лишь направляла, подсказывая, на что именно обратить первоочередное внимание, чтобы кожа регенерировала правильно.

Устала… умеренно. Скорее морально, ведь действовала уже не только сама, сколько контролировала работу других, но в то же время понимала, что это выход. Ещё две-три таких операции, ещё три-четыре поглощенных ядра – и мужчины смогут работать уже без меня.

Жалко ли мне? Ничуть! Если пострадавших и дальше будут везти к нам пачками, то одна я просто сдохну. А мне нельзя! Моя кнопочка уже приросла к стенке матки и закрепилась, всем своим видом давая понять, что она тут надолго. Вот и правильно!

А упахиваются пусть те, кому это нравится.

На второй заход мы пошли после небольшого перерыва, но не спеша расслабляться. И снова управились в среднем за три часа, закончив к половине четвертого.

К этому времени нам уже привезли и пострадавших из Магадана, и бойцов из Владивостока, и даже целитель уже успел обустроиться в комнате и пообедать – отвлекаться на него совершенно не было времени.

Но он не обиделся.

Мужчина оказался обрусевшим японцем, Владимиром Като, ему было чуть за шестьдесят, но выглядел он бодрячком. Невысокий, обманчиво щуплый… Ультра!

Мне он поклонился, сложив руки перед собой ладонями друг к другу, с остальными коллегами вежливо поздоровался за руку, мы обсудили наши перспективы и решили, что будем работать на три операционных. Целителей хватало, как и столов.

При этом себе в помощь Владимир попросил лишь Семена, а остальные остались при своих. Но эффективность этой пары была ничуть не ниже прочих!

Следующие сутки лично для меня прошли в авральном режиме с ну очень невнятным перерывом на сон. Ела я только потому, что меня вытаскивал из операционных Егор. Особенно расстроил Потапов, в обед воскресенья позвонив и предупредив, что пришлют ещё троих из Краснодара.

На его беду в этот момент рядом со мной находился Стужев, который нагло подслушивал, так что, стоило ему только увидеть, как я расстроенно кривлю губы, как просто забрал у меня телефон, вышел в другую комнату и вернулся только минут через десять, с чуть отстраненной улыбкой сообщая:

– Сегодня же на объект будет отправлено четыре бригады строителей под руководство Соловьева, так что в эксплуатацию он будет сдан через три дня. Завтра утром пришлют ещё двух опытных военных медиков и минимум три десятка медсестер, которые будут работать в госпитале, выберешь сама. Всё, не грусти.

– Да я как бы… – пробормотала откровенно растерянно, а потом просто подошла и крепко-крепко обняла. – Спасибо. Ты самый лучший будущий муж!

Тихонько хмыкнув, Егор поцеловал меня в висок, ну а потом я вздохнула и пошла работать.

К счастью, осталась последняя тройка пациентов, причем не самых сложных: преимущественно переломы и парочка ледяных глыб в животах, так что с ними мы справились быстро, всего три часа на всех. Зато с утра мне пришлось серьезно повозиться с ультрой, но его я снова вскрыла топорно – кислотой, просто растворив доспех в районе бицепса, чтобы не терять время на поиск щелей.

Мой метод искренне заинтересовал Владимира, который назвал его «варварски изящным», и мне показалось, что это был комплимент.

Как бы то ни было, к шести мы закончили со всеми двадцатью пациентами из первых трех партий, но я даже не подумала приступить к четвертой, хотя их уже привезли.

Я устала, мне нельзя. К тому же они всё равно под стазисом и до завтрашнего утра с ними ничего не случится.

Главное, чтобы у нас не случился кто-нибудь ещё!

Не знаю, что подумали о моём бойкоте остальные целители, когда я просто поставила их всех перед фактом, что «бобик сдох», но вслух все до единого согласились, что такой авральный режим недопустим. И отдых требуется, особенно женщинам!

Особенно беременным!

К счастью, никто этого не сказал (даже если догадывался!), я тоже лишь подумала, а остаток вечера нагло наслаждалась объятиями и даже легким массажем ступней в исполнении Егора.

– М-м… как же хорошо-о-о…

Мы забрались в ванную, которая оказалась достаточно большой для двоих. Более того, Стужев умудрился создать романтичную обстановку, где-то раздобыв десяток толстых свечей и расставив их по всей ванной, включил релаксирующую музыку, налил в воду пены и сейчас сидел напротив, разминая мои ступни и пальчики с таким загадочным лицом, что я предпочитала мечтательно улыбаться, закрыв глаза, иначе точно бы снова была вся пунцовая. Боже, что он со мной делает, а? Ну нельзя быть таким идеальным!

– Поль…

– М-м?

– Как думаешь, кто будет? Мальчик или девочка?

– Не знаю, – пробормотала расслабленно. – На УЗИ смотрят после двенадцатой недели, но я думаю, что смогу рассмотреть после девятой. Точно не раньше. А что?

– Просто. Интересно. Очень.

– А ты бы хотел мальчика или девочку?

– Вообще без разницы. Честно.

– Здорово, – улыбнулась, ничуть не кривя душой, а когда открыла глаза и поймала его слегка удивленный взгляд, то с легким смешком пояснила: – Плохо, когда хочешь кого-то конкретного, а случается иначе. У меня столько примеров перед глазами прошло, пока я процедурной работала… Хотел мужчина мальчика, а родилась девочка. И так три раза. Так этот придурок знаешь что сделал?

– Что?

– Обвинил во всем жену и подал на развод. Где логика?

– Нда… Он не учился в школе? – Стужев неприязненно скривил губы. – Даже я знаю, что за пол ребенка отвечают гены отца.

– Видимо, не учился, – я со вздохом пожала плечами. – И таких разочарований масса. Я, если честно, не понимаю таких людей. Вселенная дала тебе шанс! Удивительный, уникальный! Радуйся! Но нет… Ещё сильнее не понимаю тех, кто рожает не для себя. Для родителей, общества, соседей… Ради алиментов, статуса! Вообще бред! А потом всю жизнь ненавидят своего ребенка.

– Поль…

– Да?

– Я тебя люблю.

Моментально разулыбавшись, я подняла сияющий взгляд на Стужева и одними глазами ответила «я тоже».

А потом меня унесли в кровать, зацеловали, заласкали, отлюбили и приказали спать.

– С удовольствием!

Утро понедельника началось в половину восьмого, а уже в восемь я была в первой операционной и снимала доспех с бойца, которого привезли к нам из Краснодара. Ребятам не повезло в разломе с крупными стальными тварями, так что это снова были переломы и стальные колья в телах. Один очень нехороший – половина позвоночника в крошево с глобальным повреждением внутренних органов, второй тоже не ахти – перелом шейных позвонков и третий «всего лишь» с перелом обеих ног. В кашу.

Как бы то ни было, за каждым из столов стояли профессионалы, способные собрать и новые позвонки, и новые селезенки, так что я совершенно не волновалась за исход всех трех операций. И пускай мы закончили лишь к часу и последующая реабилитация всех трех бойцов займет не меньше недели, это было гораздо лучше, чем прямой путь на кладбище.

Гораздо лучше!

Кстати, ради этих троих всё-таки пришлось отказываться от второй гостиной, временно разместив их там, но уже завтра к выписке готовились бойцы из Череповца, так что я не волновалась из принципа. Да и госпиталь мне обещали сдать со дня на день, так что пора подумать о тотальном наборе персонала.

Но, пожалуй, после обеда.

Однако, беда пришла, откуда не ждали…

Не успела я выйти из третьей операционной, как ко мне подошла Галя, наша санитарочка, и подрагивающими губами произнесла:

– Полина Дмитриевна, а можно я не буду убираться в первой палате. Там эти…

– Грузины, – прищурилась я, договаривая за неё.

– Да. – Она потупилась, тиская пальцы. – Они это…

– Нагрубили?

– Нет.

– Галя, – я взяла её за руку и заставила посмотреть на себя, – четко по делу. Домогались?

Она мотнула головой, но очень неуверенно, а потом рвано выдохнула и кое-как выдавила:

– Один за попу ущипнул, а другой пошлости говорит. Ну, такие… вроде красивые, – она поморщилась, – но неприличные.

– Ясно. – В моих глазах моментально зажегся огонь праведного гнева. – Идем со мной.

Потупившись ещё сильнее, тем не менее Галина не стала возражать и мы вошли в первую палату. Мужчин уже вывели из медикаментозного сна и даже выдали пижамы, ведь в туалет они ходили сами, а для этого нужно было выйти в коридор, и сейчас я наблюдала пять возмутительно наглых оценивающих взглядов, направленных прежде всего на меня. Лицо, фигура, грудь, попа – они ощупали меня всю, нашли годной и разулыбались один другого шире.

– Добрый день, – произнесла я строго. – Позвольте представиться, Полина Дмитриевна, графиня Ржевская. Хозяйка частного госпиталя, где вы находитесь.

Парочка улыбок потускнела, но не все.

– Целитель второго ранга.

Мужики что-то заподозрили.

– Это я деактивировала вашу броню и помогла другим целителям вернуть вам здоровье и внешность.

Во взгляде троих появилось отчетливое уважение, но двое других, кажется, не поверили.

– И это я вернула вашим телам волосы, которые совсем скоро отрастут снова.

Кто-то недоверчиво хмыкнул, кто-то провел по лысой голове с миллиметровым ежиком ладонью, вроде как проверяя наличие этих самых волос.

– Но с тем же успехом могу и передумать…

– Полина Дмитриевна, – обратился ко мне невероятно привлекательный даже без волос княжич Эристов, напряженно щурясь, – простите бога ради, но почему? Что за немилость?

– В госпитале работают женщины, – я кивнула на Галю, которая так и стояла, потупившись и нервно переминаясь с ноги на ногу. – Санитарка, кухарка, горничные, медсестры, я. Фривольное поведение недопустимо. Пошлости, двусмысленности, скабрезности… Распускание рук! Недопустимо! – Я специально посмотрела в глаза тому горцу, который всё это время ехидно ухмылялся и отправила ему в мочевой резкий позыв сходить в места не столь отдаленные, на что грузин резко побледнел и поспешил рвануть из палаты.

Остальные проводили его растерянными взглядами.

– Вы меня поняли? – любезно уточнила у остальных. – Или мне снизить вам либидо на минимум, чтобы не возникало лишнего соблазна? Поверьте, я могу. Могу даже навсегда…

Мужики моментально занервничали, начали переглядываться, вроде как даже чуток недоверчиво, но я не поленилась и отправила ещё одного, кто сильнее всех кривил губы, тоже по известному адресу, но уже с диареей, и остальные напряглись ещё сильнее.

– Полина Дмитриевна, мы поняли. Простите, подобного больше не повторится, – заверил меня княжич, явно говоря сейчас за всех. – Мы всё поняли. Извините, Галина. Мы не хотели вас обидеть.

Вот и славно.

А санитарке, когда мы вышли из палаты, я сказала:

– Галя, если подобное снова повторится, говори сразу. Хорошо? Я сейчас попрошу Савелия, чтобы он провел с остальными воспитательную беседу и проводил впредь. Надеюсь, уяснят сразу. Ну а если не уяснят, то сильно пожалеют.

– А вы правда можете? – Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Ну, это…

– Конечно, – улыбнулась ей. – Я никогда не угрожаю впустую. Иди работай и ни о чем не переживай. Давай.

– Спасибо. – Галина робко, но благодарно улыбнулась. – Спасибо вам. Это так… Спасибо!

Девушка убежала наводить чистоту в других комнатах, ну а я постаралась выдохнуть напряжение и не думать о произошедшем с откровенной яростью. Да, вот такая я жесткая противница харассмента. По-русски – домогательств. Что физических, что словесных. И искренне ненавижу тех, кто считает себя вправе навязывать своё внимание тем, кто не умеет дать жесткий отпор. Как я.

Одно дело, когда юные вертихвостки сами одеваются вызывающе именно ради того, чтобы на них обратили внимание, оценив их красоту, молодость, сексуальность и прочую доступность, совсем другое, когда это происходит на рабочем месте и у сотрудницы банально нет выхода. Та же Галя обязана помыть палату, но в итоге всё это время вынуждена выслушивать, что о ней думают скучающие мужланы. По другому их просто не назвать!

Нет. Всё, хватит. Что-то я и впрямь чересчур завелась. Не дело. Где там мой главный страх и ужас пациентов?

Найдя Савелия в гостиной правого крыла, где Дарья и Алевтина уже накрывали обед, я как могла подробно, но без нагнетания обстановки рассказала ему о неприятной ситуации. Внимательно выслушав, Док клятвенно пообещал разработать целую речь и полноценную методичку для пациентов с четко прописанными запретами на домогательства к персоналу, и на этом я сочла свою миссию выполненной. Док сказал – Док сделает.

И мне совсем не будет жаль тех, кто не поймет с первого раза…

Меня саму на обед выловил Стужев. Он как раз вернулся с улицы, где выгуливал Арчи. В итоге я попросила Ирину накрыть нам наверху – в хозяйской гостиной, потому что на первом этаже уже на всех не хватало места, особенно после того, как пациенты заняли и гостиную.

От Егора я тоже не стала скрывать этот неприятный эпизод с грузинами и Галей, видимо слишком сильно зацепила меня эта ситуация, на что Стужев пообещал держать ситуацию на контроле и даже распространить информацию между всеми группами «Витязей», чтобы знали наперед: если попадут в мой госпиталь, чтобы вели себя прилично. Иначе это будет первый и последний раз. И без удовольствия.

Ну вот умеет же человек улучшить настроение всего парой слов! И как ему это удается?

Увы, слишком долго отдохнуть после обеда не получилось. Сначала Стужеву пришел вызов от командования, что на востоке от города обнаружен разлом комбинированного типа «вода-природа», причем скорее всего четвертого уровня. В него уже сунулись «Добрыничи», но вовремя поняли, что не вывезут сами и запросили подкрепление.

С тяжелым сердцем, но пришлось отпускать своего мужчину на работу, к тому же он поклялся, что не будет чрезмерно геройствовать и в случае чего позовет меня. Я там всех бактериями закидаю!

Но смех смехом, а меня с собой не взяли. Обидно.

Правда, не прошло и десяти минут, как почти одновременно подъехали Михаил Никифоров из Воронежа – приятель Семена и Матвея, а затем и Пётр Ильич Райкин из Калуги. Тот самый нейрохирург без кисти правой руки. Одному было двадцать шесть и он был целителем шестого ранга. Мужчина оказался действительно очень умным и достаточно амбициозным, стажировался в центральной больнице Воронежа на нейрохирурга и не стал скрывать, что в будущем был бы не прочь стать не только ведущим специалистом и заведующим, но и главным врачом престижной клиники.

Что мне понравилось, так это то, что он не грезил деньгами и косметологией, сразу скривившись и заявив, что это стезя для неудачников, не способных разобраться в человеческом теле досконально, а его самого гораздо больше привлекали сложные и необычные случаи.

При этом стоило ему дать почитать парочку выписных эпикризов моего домашнего госпиталя, как Михаил чуть ли не прослезился от счастья, заявив, что всегда о таком мечтал.

– Да я вам сам готов доплачивать, чтобы у вас работать!

– Ну, это вы уже лишка дали, – рассмеялась. – Платить вам будет государство, даже не спорьте. Госпиталь откроется со дня на день, так что пока можете подыскать себе гостиницу. Для иногородних будет доступно общежитие при госпитале, если интересует, оставьте заявку Ульяне. Как только начнем оформлять персонал на работу, я позвоню вам лично. Договорились?

– Да, ваше сиятельство! Я готов!

Вот и славно.