Текст книги "Графиня (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Кто сказал, что патологическая непереносимость алкоголя – это хорошо?

А ведь есть ещё повышенная потливость. Не болезнь, но крайне неприятная вещь!

Или едва заметная патология диафрагмы, м? Незнающий человек даже не поймет, но икать будет в разы чаще. Не постоянно, но при каждом удобном (точнее неудобном!) случае!

А как насчет отрыжки? Мелочь, но крайне неприличная в светском обществе. Молчу про повышенное газообразование! И вроде сам того не желаешь, а кишечник живет своей жизнью. И не всегда в этом виноваты съеденные продукты!

Перхоть. Ломкие ногти. Недержание. Слабый сфинктер. Раннее облысение. Пигментные пятна на лице. Предрасположенность к кариесу, черт возьми!

И таких мельчайших нарушений в организме, отравляющих жизнь, тьма!

Да, при желании это всё можно вылечить. Вылечить вообще всё можно! Но только если знать, что лечить. А судя по Долгорукому-младшему, целителей он недолюбливает. В чем причина? Пожалуй, мне не интересно.

А что интересно, так это то, кто мне сегодня поможет! Кто у нас вообще в этот выходной день в строю? Кто станет официальным лечащим врачом пока ещё наследника князя?

Уж точно не я!

Глава 24

В госпитале мы оказались уже через полчаса, причем задолго до прибытия медборта (до него было еще часа четыре), но я всё равно прошлась по этажам, проверяя, кто сегодня на сменах, и предупредила о скором поступлении свежих пациентов из разлома, после чего прошла в свой кабинет и пробежалась глазами по бумагам.

Плохо. Всё плохо.

Все семеро в доспехах и невозможно заранее узнать процент поражения тела ядом. Более того, из-под паучьих завалов их извлекли далеко не сразу, как и поместили в стазис, и всё, что могли сказать дежурные медики, это то, что парни ещё живы.

Пока ещё живы.

Стараясь не думать о плохом, ведь не было ещё такого, чтобы из нашего госпиталя вынесли кого-то вперед ногами, я всё равно не могла отделаться от дурного предчувствия.

Увы, оно меня не подвело.

Дождавшись прибытия борта, первым делом я проверила стазис, уже научившись разбираться в том, когда он наложен и как качественно, и выбрала для пробного захода молодого парня шестого ранга.

Светлана мне ассистировала, Владимир встал за анестезиолога, явившийся по первому звонку Док отвечал за медикаментозное сопровождение, но когда у меня получилось деактивировать доспех, то первой от стола отшатнулась Светлана и уж на что девушка была крепкой и не впечатлительной, её уже тошнило в углу.

Да уж… Приятного и впрямь было мало.

Парень, лежащий на операционном столе, выглядел ужасно и меньше всего походил на живого: неестественно раздутое тело в обильных кровоподтеках и гниющих язвах, лопнувшие от воздействия яда глаза, перекошенное от нервного паралича лицо, виднеющийся между черных губ черный язык, отвратительный запах, а ещё нехорошо черные вены, превратившие молодого здорового мужчину в покойника из фильма ужасов.

В пока ещё живого покойника…

– Света, соберись, – попросила целительницу. – Док, дай ей твоего фирменного номер семь. Нам нужны все силы. Работы предстоит много и если мы с ним не справимся, то за остальных можно даже не браться. Там дела многим хуже.

– С чего взяла? – Нахмурился Савелий, уже намешивая в бутылочку порошок из нужной баночки. Своего рода универсальное успокоительное и немного энергетик, чтобы взбодриться.

– Запах, – ответила, когда прислушалась к себе. – Они все пахнут активным разложением. Счет идет на часы. Начали.

И мы начали.

Чуть ли не впервые за все недели деятельности нашего госпиталя пришлось воспользоваться аппаратом переливания крови, чтобы вывести большую часть паучьего яда из организма пациента, причем переливали мы только универсальную плазму, которую Док щедро сдабривал магическими компонентами абсолютно на глазок – времени на раздумья у нас уже не было.

Пришедшая в себя Света чистила от яда печень, почки и пищеварительную систему, Владимир контролировал сердце, а вот я вдумчиво изучала мозг, прекрасно видя, что яд затронул и его.

Вопрос.

Останется ли после нашего вмешательства личность? Или всё будет зря?

А вот не знаю…

Не поленившись и вызвонив из дома Райкина, нашего гениального нейрохирурга, который согласился не только проконсультировать, но и лично поучаствовать в операции, уже через двадцать минут я вводила его в курс дела, а мужчина хмурился, но заверял меня, что не всё потеряно. Мозг человека – уникальный орган, не изученный учеными даже на треть.

– Рано отчаиваться, Полина Дмитриевна! И не с такими ранами с того света возвращали. Работаем!

В итоге мозг чистил от поврежденных клеток именно Петр Ильич, хотя порой и моими руками (точнее щупами), но всего за два часа мы с ним проверили и почистили этот крайне сложный орган до последней извилины, а Док уже созванивался с Вадимом, прося у него в срочном порядке найти и привезти ростовую ванну для погружения находящегося в бессознательном состоянии больного в физраствор.

– Да, под рост выше среднего. Мужчина спортивного телосложения. Спасибо, сочтемся.

– Савелий, а что это такое вы задумали? – поинтересовалась я у него, когда Райкин заявил, что тут мы закончили и прямо сейчас пациенту нужен лишь покой и дополнительное медикаментозное лечение.

Сложное. Очень сложное лечение. Потому что мало вывести яд из организма, нужно ещё позволить этому организму восстановиться после всего пережитого.

– Эксперимент, Полина, – заявил Док, причем с максимально суровым и сосредоточенным лицом. – Скажу сразу, ни в чем не уверен, но предпосылки чую. Сейчас все до единого органы изношены на девяносто пять процентов, а некоторые и сильнее. Парень жив только потому, что… Вот тут не знаю, грешу на чудо. Обновлять каждый орган отдельно – у нас никаких целителей не хватит, тут нужен комплексный подход и сразу ко всему телу разом. И вот тут я подумал, а почему бы не воспользоваться нашим биобульоном, но чуток его видоизменить? Ничего не выращивать, и в то же время одновременно воздействовать на всё? Все до единой клетки организма. М? Так сказать, подарить им вторую молодость. Что скажете?

Тщательно обдумав услышанное, медленно кивнула.

– Да. Может сработать. Но бульона понадобится очень много. В процессе отмирания старых клеток будет высвобождаться в том числе скрытый яд, его придется своевременно удалять, чтобы не пошло повторное заражение. Что с этим?

– Придется раскошелиться, но уже не нам, – кривовато усмехнулся Савелий. – Но что-то мне подсказывает, что это будет настоящий прорыв в лечении столь жестких отравлений. Пробуем?

– Пробуем.

И пускай ванну нам привезли лишь к полуночи, всё остальное было уже готово, в том числе пациент, которого ввели в глубокую кому, но на этот раз четко под присмотром врача. Весь следующий час мы тщательно следили за процессом «омоложения» организма, напитывая маграствором не только кожные покровы, но и внутренние органы через крошечные проколы в венах и введенные в них лапароскопические щупы, а так же не забывая менять раствор каждые десять минут.

В итоге всего на одного пациента ушло более тысячи литров раствора, но результат того стоил. Реально стоил! Пускай усталость брала своё и впереди нас ждало ещё шесть операций схожего типа, я уже знала – нам по плечу и это!

– Господа, поздравляю нас с новым этапом восхождения на вершину персонального всемогущества! – заковыристо выразился Савелий, когда мы спустили последнюю порцию бульона и стало ясно, что тело попавшего в наши руки мужчины здорово если не идеально, то очень близко к этому.

Глаза не в счет, их мы вырастим чуть позже, когда убедимся, что угрозы для жизни действительно больше нет. И точно не сегодня.

– Ура, – вяло улыбнулась Света, безуспешно пряча зевок в ладони. – А можно я по этой теме диссертацию напишу?

– Нужно, Светочка! Нужно! – добродушно погладил её по руке Райкин. – Подобные открытия нуждаются во всестороннем исследовании и тщательной проработке! Мы просто обязаны опираться на четкую научную базу, а не на случайность. Савелий, не принимайте на свой счет, пожалуйста. Вы гениальный практик, но без теории, сами понимаете, повторить сможете только вы.

– Понимаю, – усмехнулся Док. – Всё понимаю. И не собираюсь становиться уникальным врачом. Единственным, которому это доступно. Я для этого слишком ленив. Вы ведь понимаете, что мы на самом деле только что натворили?

– Что? – наивно переспросила Света и посмотрела почему-то на меня.

А я что? Я ничего. Ответила.

– Мы изобрели эликсир молодости, Света. Самый настоящий эликсир молодости.

– Да вы что… – Светлана оборвала сама себя. Кажется, и она поняла, что полное омоложение организма подобным образом может не только вылечить от яда, но и от старости. – Мама-а…

– Это будет довольно дорогой эликсир, – задумчиво хмыкнул Райкин, явно пытаясь подсчитать стоимость использованных ингредиентов. – Не каждому по карману.

– Так и у нас не шарашкина контора, – кривовато усмехнулся Савелий и резко посерьезнел. – Коллеги, предлагаю не гнать коней. Сначала дело, мечтать будем после. У нас шесть гипотетических жмуриков, завтра предстоит крайне тяжелый день. На правах самого наглого и счастливо женатого, прошу всех разойтись по домам и хорошенько отдохнуть. Кто за?

За были все, включая холостого Райкина и незамужнюю Светлану, причем стоило нам переодеться, умыться и спуститься вниз, как первым, кого я увидела, был его сиятельство Егор Стужев собственной персоной.

– Что за дела? – возмутилась ворчливо, но в глубине души испытывая просто невообразимое удовольствие. – Второй час ночи! Почему не в постели?

– Могу сказать тоже самое, ваше сиятельство, – ещё более ворчливо, но с поцелуем в губы заявил муж. – Ты в курсе, что беременным положен облегченный режим? И уж точно не в ночную смену.

– Прости. – Крыть мне было нечем, так что я просто поцеловала его сама и увлекла домой. – Заработалась. К тому же наш малыш чувствует себя прекрасно и успевает спать за нас двоих. А его мамочка сегодня спасла ещё одного хорошего человека.

– Даже не сомневался, – вздохнул Егор. Какое-то время мы шли молча, а потом он, явно через силу спросил: – Только одного?

– Их привезли только к десяти, – зашла немного издалека. – Да и специалистов набралось только на одну операционную. С Доком вообще чудесно повезло. Если бы не он… – Я качнула головой, не захотев договаривать, но потом продолжила гораздо воодушевленнее: – Зато мы в очередной раз превзошли сами себя! Пока не стану сильно хвастаться, хорошо? Завтра будет видно, гении мы или не очень.

– Ты ещё сомневаешься? – абсолютно искренне удивился супруг, а мне аж замурчать захотелось от удовольствия. – Полина свет Дмитриевна, ты меня иногда поражаешь. Ты самый гениальный медик и просто поразительной мудрости женщина. А теперь пошли спать. Как самый вредный муж тебе говорю: пора!

Ну и кто я такая, чтобы ему возражать?

Более того, на следующее утро меня разбудили только в девять, причем сначала сладким поцелуем, затем томным сексом и под конец просто вкусным и обильным завтраком. С безумно красивой розой нежного кремового оттенка.

Увы, всё хорошее рано или поздно заканчивается, вот и я, насладившись любовью мужа, мысленно приказала себе собраться и отправилась на работу. Прибыла туда последней даже несмотря на воскресенье и сразу включилась в процесс, ведь ждали одну меня, не рискуя начинать без главного талисмана госпиталя. В этом мне как бы между делом признался Савелий и подтвердили остальные, но в итоге моя главная задача состояла лишь в том, чтобы снимать с бойцов доспехи, подстраховывая Светлану, да ассистировать Райкину, когда было видно, что пора приниматься за чистку мозга.

Из семи пострадавших, кстати, трое оказались более или менее «живыми», им хватило лишь трех полосканий в биобульоне, чтобы вывести из тела весь яд до последней капли (ну и чистка внутренностей состоялась, это даже без вопросов), а вот двое, включая княжича, были настолько плохи, что занимались мы ими до самого вечера. Как знала, оставила их напоследок!

Может быть, конечно, сыграло свою роль и время, которое они провели без медицинской помощи, но в то же время предпоследний паренек выглядел в разы лучше. У него даже глаза не вытекли.

А вот у Игоря…

Из принципа я занялась им лично, решив принять этот вызов, и отошла от операционного стола лишь в десятом часу вечера, когда четко увидела, что мы сделали всё от нас зависящее и теперь только вселенной известно, как сильно поврежден мозг.

Внешне Долгорукий выглядел полностью здоровым. Даже глаза ему вырастила, черт с ним.

Ничего лишнего не приживила. Пусть сначала выздоровеет.

А потом в Норильск. Или где там сейчас бойцы высокого ранга нужнее?

Увы, первое же пробуждение показало, что я была права: четверо самых пострадавших хоть и пришли в сознание, но бойцами больше не были. Игорь оказался в их числе. Повреждения мозга оказались не критичны, но существенны, и все четверо остались не только частично парализованы, но и заполучили органическое расстройство личности. Не глобальное, но… Радоваться было нечему.

Игорь не узнавал людей. Игорь разучился внятно говорить. Мог подниматься и ходить только при чужой поддержке. Правая половина тела его в принципе не слушалась, а левая с очень большим трудом.

Трое других ребят испытывали схожие проблемы буквально с минимальными отличиями: один из них отзывался на своё имя, второй был просто безразличен ко всему, а третий с интересом слушал нашего штатного психолога, но сам разговаривать не хотел, хотя было видно, что он ее понимает.

Парням предстояла длительная и не факт, что успешная реабилитация…

Наверное, я должна была расстроиться… Да что там, я реально расстроилась! Но в то же время понимала, что я не господь бог, и не могу быть везде и всюду. Да и факторы сыграли против нас. Количество яда, время, особенности организма – всё это в совокупности привело к тому, что мы просто опоздали. Причем даже не мы, а те, кто доставал их из разлома.

Так бывает.

И я просто запретила себе принимать это близко к сердцу. Говорят, к пенсии у каждого врача появляется собственное кладбище. Пусть так. Но я точно знаю, что моё кладбище будет маленьким.

Ну а пока…

– Добрый день, ваше высочество.

Да-да, ко мне снова на прием явился цесаревич Алексей, на этот раз пришедший со своим ядром морфизма, и я предельно аккуратно, предварительно уложив высокопоставленного пациента на кушетку, ввела в его тело новую для него стихию. Операция прошла достаточно тяжело, но без критичных рисков для организма, это я очень хорошо видела, поэтому даже не подумала помогать, позволяя цесаревичу пережить все до единого неприятные ощущения от и до.

Пусть понимает, что это не пальчиками щелкнуть и прихоть сама исполнится, а действительно противоестественная для тела манипуляция. От которой и помереть можно!

Естественно, никто ему это позволять не собирался, а когда цесаревич пришел в себя и я помогла провести ему первую циркуляцию, но уже с новыми отблесками в ядре, мужчина окинул меня внимательным взглядом и тихо произнес:

– А как вы сами это пережили, Полина Дмитриевна? Это же безумно больно. Как вообще можно решиться на такое?

– Ну, вы же решились, – улыбнулась ему скупо.

– О, не сравнивайте, – покачал головой цесаревич, позволяя себе снисходительность и во взгляде, и в тоне. – Я мужчина. Боец. Будущий правитель. Я не имею права быть слабым. Или считаете, что мои аргументы слабоваты? Тогда приведите свои, а я с удовольствием их послушаю.

– Знаете… – у меня не было ни малейшего желания что-то кому-то доказывать, и я предпочла поступить мудро, – вы правы. Просто я не знала, что меня ждет. И рискнула.

– А если бы знали? – Почему-то мой ответ не понравился Алексею. – Рискнули бы?

– Да. – Кивнула. – Не знаю, что для вас морфизм, а для меня это шанс спасти людей. Многих людей. Поверьте, я видела слишком много смерти, чтобы не ценить жизни. А сейчас прошу простить, у меня плановая операция. Оплатите за процедуру наличными или переводом?

В итоге у меня остались крайне неоднозначные впечатления от встречи с цесаревичем, но я предпочла об этом не думать. Что бы там ему ни втемяшилось, меня это не касается.

На следующий день у меня произошла плановая встреча с его матерью, императрицей Елизаветой Константиновной, и наконец стало понятно, что именно послужило триггером для её нездорового самочувствия. Оказывается, в саду, где она любила прогуливаться практически ежедневно, растения обработали пестицидом нового поколения, который оказался довольно токсичным, но выяснилось это практически случайно – одна из доверенных служанок заметила, как садовник повторно обрабатывает кусты из распылителя именно там, где любит бывать Елизавета, и предположила, что это может быть как-то взаимосвязано.

В итоге пестицид изъят, садовник под следствием, разбирательство в самом разгаре, но токсикологический анализ уже проведен и всё указывает на то, что причина найдена.

– Что ж, искренне рада, что всё разрешилось так быстро, – улыбнулась я, но напряженно. – Думаете, это было сделано умышленно?

– Уверена, следствие со всем разберется, – последовал максимально дипломатичный ответ, и я предпочла согласиться.

Хватит мне и одной мировой проблемы с разломами и космической плесенью! Лезть в императорскую семью и разбираться, кто прав, а кто виноват – это уже, простите, развлечение из категории «проще убиться».

К счастью, на этом интерес правящей семьи ко мне потихоньку угас, ведь я выполнила все данные им обещания, и можно было уверенно выдыхать и снова заниматься лишь тем, чем мне действительно хотелось.

Делать окружающих здоровыми!

Глава 25

Шли дни, складываясь в недели…

Мы отгуляли свадьбу Ульяны и Олега, которая была не такой пышной, как наша, но ничуть не менее душевной и долгожданной.

У меня начались занятия в медуниверситете, причем от большей части предметов я была освобождена по прямому приказу ректора и посещала лишь те, которые мы с ним согласовали. На первом курсе это оказалась лишь магическая гистология, остальное я сдала экстерном.

Светлана, действительно рьяно взявшаяся за написание диссертации, теперь ходила на операции только с Савелием, а после они как минимум по часу разбирали всё, что он вводил пациентам. С ними частенько можно было увидеть Матвея, которого тоже очень увлекла тема, так что можно было даже не сомневаться в успехе этой затеи.

О тяжелом состоянии Игоря я сообщила князю лично, ничего не скрывая и сразу предупреждая, что реабилитация княжичу предстоит длительная, и гарантий того, что Игорь станет прежним, никаких.

Удивительно, но я не услышала от князя ни единого обвинения, он буквально всего лишь кивнул, а уже в следующем предложении интересовался самочувствием супруги и сына.

Словно Игоря для него больше не существовало.

Это было так… неприятно. Чисто по-человечески неприятно! Ведь каким бы Игорь ни был, прежде всего он сын! Да, тот ещё кусок дерьма, но… Простите, разве он сам таким стал?

В общем, общение с князем я постаралась свести к минимуму, сообщив, что княгиня чувствует себя достойно, угрозы выкидыша больше нет, но стационарное наблюдение жизненно необходимо (в первую очередь психологически!), так что в госпитале Екатерина Ивановна пробудет до самых родов.

– Хорошо. Пришлите мне счет за этот месяц, я оплачу.

Так и подмывало дорисовать туда нолик, а может и все два, но я приструнила своего внутреннего дракона, который на генном уровне не переносил таких вот людей-потребителей, и просто переключилась на то, что мне нравилось.

Например, съездила на стройку!

Естественно, не одна. Ха! Кто б меня туда отпустил одну!

Конечно же, мы отправились на стройку с мужем. Сначала на свою, полюбовавшись, как с каждым днем всё четче вырисовываются очертания нашего с ним особняка. Затем на другой берег озера, где уже заканчивали отделку центрального административного корпуса, а у остальных корпусов шли активные кровельные работы. Каких-то две-три недели – и объект будет сдан в эксплуатацию. Всё-таки когда военным надо, они умеют делать не только быстро, но и качественно!

Об этом мне с восторгом рассказал Жданов, которого вместе с Евгением и Захаром привлекли к доработке иссушителя и его массовому производству.

Буквально позавчера фокус-группа проехалась по самым отдаленным местам нашей губернии и успешно иссушила семь опасных разломов категории В (крупные, условно созревшие), не допустив их раскрытия и сумев обесточить до того, как невидимая глазу субстанция взорвалась.

Наш план по спасению мира набирал обороты.

А сегодня…

Всю неделю я с особым вниманием заглядывала внутрь себя, всё пытаясь разглядеть, кто же станет нашим первенцем, мальчик или девочка, но только этим томным воскресным утром поняла это четко. И улыбнулась, радостно щурясь.

Да, так будет правильно. Именно так.

– Ещё не знаю, что случилось, но точно что-то хорошее, счастье моё, – сонно пробормотал Егор, вернувшийся далеко за полночь с очередного внепланового прорыва, который произошел в районе Волоколамска, и его команда оказалась единственной, кто находился более или менее поблизости. – Поделишься?

– Ничего от тебя не скроешь, – улыбнулась я и, прижавшись ещё крепче, тихонько шепнула мужу на ухо: – А у нас сын будет.

– Правда? – Егор тут же проснулся окончательно и уставился на меня возбужденно сияющими глазами.

– Правда, – рассмеялась. – Сегодня это уже отчетливо видно.

– Полинка…

Меня зацеловали так жадно и сладко, что мир перевернулся не единожды, прежде чем ко мне снова вернулась способность связно мыслить и не только улыбаться, но и счастливо мурчать в объятиях супруга.

– Я тебя люблю, – тихо-тихо шепнул Егор, но с таким чувством, что я сразу поняла: это не просто слова и признание, которое я слышала уже не раз, это то, что шепчет его душа. Слова, искреннее которых, ничего нет. – Как же я тебя люблю, Полина…

– Сомневаюсь, что сильнее, чем я, – парировала ему, улыбаясь, как дурочка, и чувствуя, что ещё чуть-чуть – и просто заплачу от переполнивших меня эмоций. И поэтому попыталась переключиться. – Как назовем нашего маленького Егоровича?

– Честно – ни единого предположения, – обескуражил меня признанием Стужев. – Даже думать заранее не хотел, пока не узнаем, кто это будет. А ты?

– Знаешь… – я судорожно облизнула губы и заглянула ему в глаза, – наверное, это глупо, но я бы хотела назвать его Романом. Как твоего отца. Потому что… ну… – Я резко разучилась говорить, чувствуя, что краснею. – Мы ведь в ту самую ночь…

– Или на следующее утро, – вкрадчиво предположил Егор, сообразив, куда я клоню, чем смутил ещё сильнее. – Но знаешь, мне нравится твоя мысль. Значит, Роман Егорович? Великолепно. Сам не придумал бы лучше.

И тут же, резко скользнув вниз, поцеловал мой живот и с чувством произнес:

– Доброе утро, Роман Егорович. Очень приятно познакомиться.

Хохотала я долго. Аж до икоты!

И всё равно это было самое чудесное утро!

А в обед мне позвонила мама и на диво любезным тоном сообщила:

– Милая, позволь пригласить тебя на мою свадьбу. Она состоится в первых числах ноября в ресторане «Сен Мишель». Пригласительные я уже отправила вам с Егором курьером.

– М-м… поздравляю, – протянула немного растерянно. – А кто жених?

– О, ты его очень хорошо знаешь, – кокетливо сообщили мне. – Это главный врач твоего госпиталя. Захар Борисович.

– М-м… – На этот раз мой ступор продлился ещё дольше, но я всё равно сумела пробормотать: – Ясно. Спасибо за приглашение.

Явно довольная собой мама положила трубку, распрощавшись со мной так доброжелательно, словно мы всю жизнь были с ней подругами, а когда я рассказала об этом Егору, он загадочно хмыкнул и просто пожал плечами.

– Не бери в голову. Думаю, она просто поняла, что не в тебе дело. И свою жизнь ей нужно устраивать самой.

Прищурившись с недоверием, качнула головой и уточнила:

– А ты всё ещё выплачиваешь ей обещанное содержание?

– Конечно.

– Ну, тогда всё понятно.

– Что именно?

– Она просто вжилась в новую роль. Пока ей это выгодно, она будет её играть.

– А ты невысокого мнения о матери…

– Я просто знаю её, – хмыкнула.

А потом подумала… И поняла, что по большому счету мне всё равно. Эта женщина просто любит деньги. И когда они у нее появились, она позволила себе… полюбить и меня?

Нет, не верю. Но даже если это так, то её время давно ушло. Прав Егор. Пусть живет своей жизнью. Я, конечно, приду к ней на свадьбу, уверена, она приглашает нас с Егором в том числе потому, что мы аристократы, но… Если это сделает её ещё немного счастливее, то пускай.

Хоть немного, но этот мир станет лучше и здоровее.

Забавно, но сюрпризы в этот день сыпались на нас, как из рога изобилия.

Сначала я застукала в гостиной первого этажа целующихся Дениса и Настю, сестру Егора. К счастью, получилось сделать это незаметно и я ушла из комнаты так же тихонько, как и вошла. Меня не заметили. Ох, молодежь!

Потом ко мне подошла смущенная Алевтина и призналась, что Айдар сделал ей предложение. При этом очень хочет, чтобы его любимая женщина больше не работала прислугой, а ещё хочет снять им квартиру неподалеку, где будут жить только они: он, она и её сынишка.

Естественно, я искренне за неё порадовалась, запрещая себе расстраиваться, ведь Алевтина была очень порядочной и толковой горничной, но тут уж ничего не попишешь. Если она уверена, что это её судьба, то кто я такая, чтобы ей запрещать?

В итоге я озадачила Ульяну поиском новой горничной, а Але выплатила щедрые отпускные, заверив, что она всегда может обратиться ко мне с любой просьбой, для меня она не посторонняя.

Ну а вечером, кто бы мог подумать, но всех нас умудрилась шокировать Дарья, присев на краешек дивана с бледными лицом и лихорадочно блестящими глазами и прошептав срывающимся голосом:

– Девочки. Кажется, я того… беременна.

Ульяна смешно пискнула, тут же зажимая рот пальцами обеих рук, я совершенно неприлично хрюкнула, ну а потом просто подошла, села рядышком и, приобняв чрезмерно взволнованную Дарью одной рукой за плечи, положила вторую руку ей на живот.

Для верности.

Хм-м…

– Милая моя, а тебе не кажется, – улыбнулась уже через несколько минут. – Срок почти четыре недели! Поздравляю!

– Но как же… – растерянно выдохнула Даша. – Мы же… Мне же… Я ж старая!

– Тю-ю! – фыркнула сначала с нескрываемым пренебрежением, но потом поняла, что Дарья действительно на панике, и обняла её крепче. – Тише-тише, дорогая. Спокойнее. Гарантирую, эту беременность ты отходишь идеально. Клянусь своим отсутствующим дипломом!

Наверное, последнее не надо было говорить, потому что Даша странно всхлипнула и тут же разрыдалась, далеко не сразу сумев сообщить нам, что дико боится, но очень-очень хочет ребеночка от Савелия. Ну а потом с очередной вылазки в разлом вернулись наши мужчины и я с загадочной ухмылкой вручила будущему счастливому папаше его благоверную, посоветовав расспросить о причине её слез наедине.

Док, естественно, разволновавшись сверх меры, увел свою заплаканную фею прочь, но уже через пять минут весь дом услышал восторженный вопль в исполнении господина Елизарова, который буквально через каких-то восемь месяцев обязательно станет отцом.

Обязательно станет! Я гарантирую!