Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Да, и как ты будешь с этим воеводой? Он же деспот. Мне иногда кажется, что, когда он смотрит на меня, будто прикидывает, сколько плетей наказания я выдержу, – с сочувствием заметила Пелагея.

– Мой папа добрый. Он только плохих людей наказывает! – заверила всех Анюта.

Хозяева растерянно улыбнулись дочери воеводы, но было видно, что не поверили.

– А откуда вы знаете, что я ушла? – спросила Ксюша, которая была ошеломлена реакцией хозяев.

Она думала, ее будут ругать, взывать к ее совести. А ее отпустили, еще и посочувствовали.

– Так Трофим утром заходил, сказал, что ты теперь с ним жить будешь… – пожав плечами, сообщил Данила.

«Вот же тиран! Сам все решил, еще и за меня уволился!» – возмутилась Ксюша, но подумав еще, пришла к выводу, что Трофим хотел, как лучше. Будить ее утром не стал, дав выспаться, хозяев ее предупредил, чтобы они не рассчитывали и не ждали свою работницу. И избавил ее от первой волны эмоций Данилы и Пелагеи.

– Можно, я вещи свои из чулана соберу, да до завтра у дверей входных оставлю? Я еще не совсем уверена, что все у нас сложится, – призналась Ксюша хозяевам.

– Конечно, милая, мы присмотрим, – заверила Пелагея, – И, если что, возвращайся к нам. Мы тебе всегда рады.

– Батюшка Ксюшу никому не отдаст! И ты не сомневайся в нем! – решительно заявила Аня.

«Мне бы ее уверенность», – вздохнула попаданка и пошла в чулан.

У нее там лежали скопленные деньги. А больше-то особо ничего и не было.

«Не самую выгодную жену себе воевода нашел. Он хоть и вдовец с ребенком, но мужчина видный, при должности, мог на лучший вариант рассчитывать, хотя бы с приданым…» – с грустью подумала Ксюша, но посмотрела на Анюту, вспомнила, с каким жаром она заверяла всех в чувствах отца, и невольно улыбнулась.

Мешок с двумя сладкими ватрушками Пелагеи и мягким полотенцем Ксюша оставила у входной двери трактира и поспешила вернуться домой. Пирог с мясом как раз должен был уже дойти. Стоило ей достать противень с румяной и ароматной выпечкой, как в дом вбежала Настенька. Девушка запыхалась, платок съехал на затылок, щеки разрумянились. Было видно, что она очень торопилась увидеть старшую сестру. За ней следом ввалился и Фома.

– Оксанка, как ты могла меня так опозорить! – забыв о своей роли скромницы, гневно крикнула Настя.

Глава 10
Слухи

Ксюша попросила Анюту:

– Сходи на двор, покорми Чернушку и ее подружек. Хорошо?

– Конечно! – тут же согласилась девочка.

Схватив корм для кур, малышка вприпрыжку убежала.

Ксюша выдохнула и обернулась к сестре. У той глаза горели праведным гневом, кулаки сжимались, щеки пылали. Фома поглаживал взбешенную невесту по руке и смотрел на нее с обожанием.

– Как ты могла залезть к Трофиму в постель? Ты совсем стыд потеряла? О тебе все село судачит! Говорят, ты невоспитанная, гулящая девка, матушке вчера под ноги плюнули, сказали, что это она тебя такому научила. Отец Фомы потребовал вчера у него, чтобы он разорвал со мной помолвку. Ты наше с матушкой наказание! – кричала Настя, а по ее щекам текли слезы ярости и бессилия.

Ксюша только моргать успевала.

– Вчера? – переспросила старшая сестра у младшей.

«Откуда поползли эти слухи? Ведь воевода на плече тащил меня к себе в темноте, никто вроде не видел… – недоумевала девушка, – А про ту бурную ночь знал только Трофим, Илья, может, догадывался, но он точно сплетничать не стал бы. Из нас никто не мог проболтаться… Разве что свекровушка, мечтающая о моей кровушке! Как можно было забыть про старую каргу, которая грезит об одном: разлучить своего ненаглядного сыночка со мной. Вот же ведьма, свой грех на меня перекинула. Не она меня опоила, а я сама к Трофиму в постель полезла!»

Ксюша отчетливо представила картинку, как Агриппина Аристарховна бегает по селу и всем рассказывает: «Мой сынок самых высоких моральных принципов, но эта девка вцепилась в него клещами, на веревке в постель затащила. Связала, кляп в рот засунула и всю ночь измывалась над моим деточкой!»

Кулаки сами собой сжались.

Пока Настя негодовала вслух, а Ксюша внутренне, слово взял Фома:

– Оксана, ты не только не таишься бесстыжего поведения своего, еще и живешь с воеводой. Ты понимаешь, если ты не покаешься, тебя односельчане камнями закидают.

– Навозом точно угостят! – фыркнула Настя, – Чего молчишь, сестра! Правда глаза колет? В чужой постели ты бойкая, а как ответ держать за свои поступки – молчишь! Фома, забирай ее. Запрем ее в подвале. Посидит там с месяц, подумает о своем поведении. И люди успокоятся, если она им на глаза попадаться не будет. А сдохнет, туда ей и дорога!

Фома шагнул к Ксюше и схватил ее за руку. Попаданка впервые в этом мире испугалась. Быть запертой в темном подвале страшно, кормить и даже водой поить ее явно не собирались…

«Да, кажется, дел я наворотила… Оксане теперь и возвращаться некуда будет…» – подумала Ксюша, вырываясь из сильных рук сына мельника.

– Что тут происходит? – гаркнул от входной двери Трофим.

Фома тут же руку Ксюши отпустил и загородил собой Настю, потому что воевода выглядел очень злым. Попаданка тут же бросилась к мужчине. Он хоть и бесчувственный чурбан, и деспот, но точно сможет защитить ее от произвола родственников… если захочет.

– Трофим, – заглядывая воеводе в глаза, взмолилась Ксюша, – Они хотят меня в подвале запереть и голодом уморить. Из-за слухов о нас…

Ей было так стыдно, ведь это действительно был позор даже по нынешним временам, если женщина так бесстыдно совращает мужчину.

– Слухи эти брехня, – веско изрек Трофим и посмотрел на Фому и Настю строго, будто они преступники.

– Но… – начала было младшая сестренка.

– Не Оксана меня соблазнила. А я ее. Запала она в мое сердце, не смог удержать чувства под контролем. Но мы позавчера зарегистрировали у старосты наш брак, а завтра обвенчаемся в церкви. И пришел я от вашей матушки. Сватался я. И она дала свое благословение, – спокойно ответил Трофим, обнимая Ксюшу за плечи.

И с каждым сказанным им словом попаданка бледнела все больше. Значит, он вчера притащил ее к себе, чтобы защитить. Услышал слухи и действовал на опережение. Если бы не он, ее бы уморила голодом собственная мать. Он же взял на себя ответственность за грехи своей.

– Но когда ты успел? – удивился Фома, – Я утром заходил за Настей…

– Значит, мы разминулись, – пожал плечами Трофим, – У меня дел много, так что пришлось поспешать. Но выкуп за невесту я щедрый дал, думаю, твое приданое, Анастасия, станет побогаче.

Младшая сестричка от последней новости вмиг засияла и торопливо заговорила:

– Ну мы тогда пойдем, зять. Не будем вам мешать…

И незваные гости бочком вышли вон.

– Трофим… – боясь поднять на мужчину взгляд, начала Ксюша, – Мне жаль, что тебе приходится из-за этой ситуации брать меня в жены…

Мужчина резко схватил девушку за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и тихо сказал:

– А мне не жаль. Я просил тебя стать моей женой еще до всех этих грязных слухов, что распустила моя мать. Если уж и жалеть о ком-то, то о тебе. Это ты оказалась загнанной ланью, – тут его взгляд смягчился, он опустил ее подбородок, погладил по щеке и прошептал, – Прости… Я ничего не могу поделать, теперь мы муж и жена. Иначе ты рискуешь потерять жизнь, да и замуж тебя никто не возьмет, а вот попользоваться захотят. Я не позволю случиться такой несправедливости. Если я тебе не люб, принуждать ни к чему не буду, попрошу лишь об одном, будь добрее к Анюте.

Мужчина отступил, как будто давая Ксюше свободу действий. Да, она оказалась в безвыходной ситуации, но даже в таких условиях он предоставил ей выбор. От волнения слезы сами собой заструились по щекам, Трофим неправильно это истолковал, голову повесил и сделал еще один шаг к двери.

Ксюша его не отпустила, прижалась к широкой мужской груди, только сейчас заметив, что на нем красная, нарядная рубаха. Действительно, со всей серьезностью подошел к вопросу сватовства.

– Спасибо тебе, Трофим, за все! И… ты мне очень, очень люб! – горячо прошептала Ксюша.

Сильные руки обняли ее в ответ, погладили по спине, а бархатный слегка осипший голос прошептал обещая:

– Раз мы оба любим друг друга, значит, наш союз обязательно будет счастливым!

Ксюша заглянула в глаза мужу и улыбнулась неуверенно. Все-таки ей предстояло поменяться местами с настоящей Оксаной, но здесь и сейчас она смело и честно ответила:

– Я уже счастлива!

Трофим улыбнулся девушке и мягко поцеловал.

– Батюшка, там у дома старосты крики и шум какой-то! – вбежала в избу Анюта.

Трофим с неохотой оторвался от сладких губ жены, погладил дочь по макушке и весело объявил:

– Ну, пойду гляну, что там за беспорядки!

Ксюша с Аней переглянулись и дружно кинулись вслед за воеводой. Очень им было любопытно, в чем сыр-бор.

У калитки в дом старосты стоял Илья с отцом и братом нарядные, их встречала пышногрудая Параня, а в калитку не впускала Глашка. Она кричала на всю улицу:

– Люди добрые, гляньте, чо делается! Илья обещал жениться на мне, а сам нашел себе выгодную невесту и про свои обещания забыл! Погулял с девицей и в кусты. За что ты меня так обидел? Чем я тебе не угодила? Или раз у меня приданое не такое богатое, мной можно пренебречь?

Илья от криков этих стоял весь красный. Ему этот скандал был неприятен. Не ожидал он, что Глаша настолько бессовестной окажется. Она-то думала, что его позорит, а на самом деле все по-другому складывалось.

– Надо же, какая Глафира наглая, сама путалась с Сенькой да по стогам с ним пряталась, а теперь жертву из себя строит, – прошептала дородная баба рядом с Ксюшей.

На площади народу становилось все больше и больше. Из трактира вышли вдова и хозяева, из дома – староста с сыном.

Ксюша закрыла ушки Анюты, чтобы она пошлости какой не наслушалась, а рядом старушка, божий одуванчик, с добрыми глазами дородной бабе ответила:

– Наглая и глупая деваха. Илья ее последним шансом был, она же бесприданница и уже старая дева. А она с ним так…

– Да уж, ты-то похитрее будешь, своего не упустила, – подмигнула баба Ксюше и стрельнула глазками в сторону воеводы.

Ксюша покраснела и не нашлась с ответом. Тут заговорил староста:

– Иди домой, Глаша, не позорься.

– Мне не позориться? – возмутилась великая актриса, – Это вам всем должно быть стыдно. У тебя власть, у Ильи деньги, вот вы и втаптываете в грязь простых людей. Отбираете у них достоинство, женихов, невест. Ведь твоя дочь с Семеном встречалась, он тоже пострадал от вашего сговора!

– Вот и утешайте друг друга, из вас отличная пара получится, пара гадюк! – раздался хохот из толпы.

Глаша побледнела, не такого она ожидала услышать.

Слово взял воевода:

– Разойдитесь все по своим делам. Нечего уши греть. Дело это семейное. Они сами разберутся!

– Как это семейное⁈ – не унималась Глаша, – Люди добрые, где это видано, что честную девицу обижать, на выгодную невесту менять!

– Уж чья бы корова мычала! – хохотнула баба, что стояла рядом с Ксюшей.

– И то верно! – грозно глянул на скандальную девицу тощий мужик, – Я сам видел, как ты с Сенькой на сенокосе кувыркалась. Не тебе порядочного парня позорить.

– Илья к тебе свататься не ходил, ты сама его не пускала, цену себе набивала! – вступилась за жениха Параня.

– И Семен что-то не торопился со сватами к старосте! – добавил Илья и ласково посмотрел на свою невесту.

Видать, сговорились эти двое. Это очень порадовало Ксюшу.

– Знал, что я ему отворот-поворот дам, – усмехнулся отец невесты, а сам все косился на вдову, что с любопытством следила за скандалом у трактира.

Глаша от каждого сказанного слова багровела все больше.

– Все, расходитесь! – повторил громко Трофим.

Все стали разбредаться, баба, стоящая рядом с Ксюшей, снова подмигнула той и нарочито громким шепотом сказала:

– Теперь Глашке остается надеяться только на порядочность Семена. Ха-ха-ха, а откуда она у него возьмется. Кроме него, ее замуж теперячи точно никто не возьмет! Сама виновата, нахалка!

У ворот в дом старосты вновь загорланил гармонист веселые, игривые частушки про молодых. Ксюша подошла несмело к Трофиму, он взял ее за руку, сжал ладошку в своей большой и горячей, и тихо спросил:

– Хочешь поздравить друга?

Ксюша радостно улыбнулась мужу и кивнула. Трофим подхватил Анюту на руки и подтолкнул жену:

– Поспеши. Я сегодня не завтракал. Хочется уже пообедать!

Сказано это было ворчливо, но в глазах сурового воеводы прятались чертята. Ксюша подошла к Илье, пока его отец пытался прорваться в дом, задабривая будущих родственников ценными подарками.

– Поздравляю! Вы все-таки с Параней сговорились?

Илья хмуро глянул на Трофима и тихо проговорил:

– Да, у нас все хорошо. Как ты и сказала, она оказалась такой пылкой, что у меня никаких сомнений не осталось! Кто бы подумал, на вид тихоня. А ты как? Если он будет тебя обижать, ты только скажи, я ему объясню, что у тебя есть защитники!

Ксюше было приятно, что друг за нее готов вступиться даже перед воеводой. Она поспешила заверить парня:

– У нас тоже все хорошо. Ступай. Вас в дом впустили.

Сваты с песнями и плясками зашли в дом невесты. А Ксюша поспешила в свой. Ведь дом воеводы теперь ее. По крайней мере, пока она в теле Оксаны.

– Батюшка, а мы с Ксюшей испекли тебе пирог, – хвасталась Анюта, гордо восседая на руках воеводы.

Трофим приобнял свободной рукой жену за талию и ответил дочери:

– Уверен, у вас получился самый вкусный пирог на свете. Вы же у меня умницы!

Обе его девочки смущенно заулыбались, довольные нехитрой похвалой.

Они сидели и по-семейному пили чай, Трофим предложил:

– Ксюша, давай в следующее воскресенье съездим на ярмарку в столицу. Тебе ведь много чего не хватает.

Ксюше стало стыдно, она почувствовала себя бесприданницей… Ее руку, сжавшуюся в кулачок на столе, тут же накрыла широкая ладонь мужа, и он, заглядывая ей в глаза, тихо сказал:

– Мне будет приятно подарить тебе все, что ты попросишь. Не откажи в этой малости.

«Вот как у него так получается? Вроде я должна чувствовать унижение, меня как бедную родственницу из жалости одевают. Но он так все вывернул, что это я делаю ему одолжение, принимая подарки», – удивилась Ксюша, с восхищением глядя на мужа. Она привыкла в своей жизни, что никто о ней не заботится, только она обо всех.

– А мне ты купишь подарочки? – с восторгом спросила Анюта.

– Обязательно. Ты с нами поедешь. Скоморохов тебе покажу, – усмехнулся мужчина и поцеловал дочь в лоб.

И тут распахнулась дверь, и в дом влетела свекровь, будто злющий гудящий улей озверевших ос.

– Фима, скажи, что это неправда! Ты же не мог совершить глупость и взять в жены эту гулящую безродную девку?

Трофим вскочил с лавки, и тут же в кухне стало тесно. Его широкие плечи будто весь свет из окошка заслонили. Он сделал шаг к матери и строго сказал:

– Матушка, добрый день! Напомню, что я запретил тебе переступать порог моего дома. Кроме того, я уже взрослый и могу не давать тебе отчет о своих поступках, но отвечу: да, я женился на Оксане. Я собирался и без твоей помощи, но именно ты ускорила этот процесс. Ты хотела опорочить честную девушку. Тебе не стыдно?

– Честную? – подпрыгнула на месте ведьма.

– Честную! – с нажимом повторил Трофим.

Ксюша сидела на лавке и лишний раз вздохнуть боялась. А вот Анюта была бесстрашной, видать, в папу пошла.

– Бабуля, не обижай Ксюшу. Она хорошая. Вы с ней похожи.

– Чем это? – возмущенно запыхтела Агриппина Аристарховна, смотря на внучку с обожанием.

– У тебя есть дар, и у нее.

Трофим и знахарка удивленно переглянулись. Ксюша испуганно уставилась на мужа.

– Я же говорю, она ведьма. Она тебя приворожила! – взвизгнула свекровь.

– Кто бы говорил, – буркнула Ксюша и встала.

– Да как ты смеешь! – топнула ногой Агриппина Аристарховна.

– Матушка, Ксюша права, ты сама ворожишь на здоровье. И я, по всему выходит, по тебе женщин выбираю. Вам с Ксюшей нечего делить. Прими ее, дай нам жить счастливо и спокойно, – неожиданно для попаданки защитил ее Трофим.

– Да, бабуля. Я люблю Ксюшу. Она хорошая, – звонко выпалила Анюта.

– Я обещаю заботиться о них, – заверила свекровь молодая жена.

Ей было приятно, что все ее защищают. В этом противостоянии с ведьмой они были едины, как настоящая семья.

Агриппина Аристарховна, сердито нахмурив брови, потрясла скрюченным пальцем перед носом сына и грозно предупредила:

– Вы еще с ней наплачетесь. А ты, Фима, не приходи ко мне, когда она тебе рога наставит. Утешать не буду!

Резко развернувшись, свекровь ушла так же внезапно, как и появилась. Анюта кинулась убирать со стола с криком:

– Ксюша, я тебе помогу!

А Ксюша со страхом посмотрела на мужа.

– Я должна была тебе сказать, но так все скомкано получилось… – начала она оправдываться.

Трофим обхватил ее за плечи и строго спросил:

– И какой у тебя дар?

– Ты совсем не удивлен. Почему? – поразилась Ксюша выдержке воеводы.

– Я с детства видел, как моя мать практически с того света людей вытаскивает. А моя дочь в годик сама себе светлячка стала вызывать, потому что темноты боялась. Я ничему не удивляюсь. Но вредить людям не дам!

– У меня дар связан с едой. Когда я готовлю для кого-то, могу пожелать ему найти что-то, или удачи пожелать, или еще чего, и мои пожелания сбываются неожиданным образом.

– И что же ты желала, когда пекла сегодня для нас пирог? – прищурившись, спросил Трофим.

– Чтобы мы были здоровы и счастливы, – улыбнулась Ксюша.

Муж обнял ее, прижав к своей широкой груди, и тихо сказал:

– Мне нужно к дружине наведаться. Приду к ужину. Будешь его готовить, пожелай, чтобы нам хватило сил на ночь, – усмехнулся Трофим.

Ксюша покраснела как рак, а муж не сдержался, расхохотался, чмокнул ее в лоб и ушел.

Не успела молодая жена сообразить, чем бы ей заняться в первую очередь, как в дом вошла худая, высокая женщина в цветастом платке, домотканом коричневом платье с вышитым воротом и манжетами да подпоясанном широким поясом.

– Агафья, добрый день! Ты убираться пришла? – кинулась к женщине Анюта, обнимая за талию.

От столкновения из-за пояса женщины вывалился белый носовой платок, Ксюша подняла его, чтобы передать хозяйке, но в нем что-то звякнуло, присмотрелась попаданка, а в платке лежит сережка-кольцо с подвесами, один в один как у вдовы. Тут Агафья платок со спрятанной в нем сережкой вырвала из рук Ксюши и поспешила оправдаться, хотя ее никто ни о чем не спрашивал:

– Мне брат сережки подарил.

Ксюша кивнула и не стала заострять на этом внимание, она старалась выглядеть спокойной, хотя все внутри нее завибрировало страхом.

«Чему я удивляюсь? Агафья точно связана с разбойниками. Это же она опоила Анюту, когда ее пытались похитить. Почему Трофим не выгнал ее?» – подумалось молодой жене, но вслух она сказала совсем другое:

– Агафья, я сама теперь за порядком следить буду. Ступай домой.

– Да! Ксюша теперь живет с нами! – радостно поддакнула Анюта.

Агафья явно была недовольна таким поворотом и сдержанно ответила:

– Я тогда вечером зайду. Пусть Трофим со мной рассчитается и сам скажет, что я больше ему не нужна.

Женщина ушла, а Ксюша с нетерпением стала ждать мужа, чтобы рассказать ему о сережке.

Глава 11
Супружеская жизнь

Воевода вернулся вечером. По опущенным плечам и поджатым губам сразу стало понятно, что он устал и расстроен. Ксюша решила сначала мужа накормить, а уже потом вываливать на него очередную порцию проблем.

– Батюшка вернулся! – кинулась к отцу Анюта, и тут же была подхвачена на руки.

– Как прошел день у моей царевны? – с нежностью улыбнувшись дочери, спросил Трофим.

– Мы с Ксюшей пропололи в огороде редьку, испекли ватрушек с черникой, а завтра пойдем в лес за грибами! – на одном дыхании рассказала малышка.

Попаданка тем временем накрыла на стол, поставила блюдо с ватрушками, кувшин кваса, чугунок с тушеным мясом и репой, самовар и свежеиспеченный каравай. В доме тут же уютно запахло сдобой.

– Анюта, пока Ксюша накрывает на стол, помоги мне умыться, – попросил Трофим, жадно рассматривая стол с угощениями.

– Конечно, батюшка! – с готовностью откликнулась девочка.

Стоило отцу поставить ее на пол, она бросилась за печку, где на низкой скамеечке стояли две кадки с водой. Малышка зачерпнула целый ковш и кинулась на крыльцо, подгоняя Трофима:

– Пойдем быстрее, а то все остынет!

Воевода посмотрел на молодую жену почти таким же голодным взглядом, как минутой ранее на стол, и скрылся за дверью. Вернулись отец и дочь через пару минут. Анюта несла пустой ковш, а Трофим был обнажен по пояс, и на его коже блестели бисеринки воды. Ксюша замерла, завороженно рассматривая мощные плечи, выразительные мышцы грудной клетки, идеальный пресс с шестью кубиками.

– Нравится? – тихо спросил Трофим.

Ксюша вздрогнула от неожиданности. Она даже не заметила, что пока им любовалась, муж успел подойти к ней вплотную. От смущения жена растерялась, не решаясь поднять глаза, поэтому снова вздрогнула, когда мужчина обнял ее одной рукой за талию, второй за плечи и прижал к себе. Его горячее дыхание щекотно согрело ухо:

– Я соскучился…

Ксюша была взрослой девочкой и прекрасно поняла, по чему именно соскучился муж, и ее щеки вспыхнули с новой силой, но на этот раз не от смущения…

– Давайте есть! – напомнила о себе Анюта.

– Я принесу тебе свежую рубаху, – выворачиваясь из крепких мужниных рук, прошептала Ксюша и убежала в их с Трофимом комнату.

Через минуту все семейство сидело за столом и уплетало мясо. Воевода был одет, а Ксюша перестала краснеть.

Когда Анюта напилась чая с ватрушками и отправилась на свою лавочку уложить спать куклу, попаданка решилась заговорить о деле:

– Трофим, сегодня Агафья заходила. Я ей сказала, что она нам больше не нужна. Почему ты ее еще не уволил? Ясно же, что именно она усыпила Анюту перед похищением. А я сегодня видела у нее вторую сережку вдовы.

– Правда? – нахмурился воевода.

– Да, у нее из-за пояса выпала.

– Ты ей об этом сказала?

– Нет, даже вида не подала. Она опасна, мы с Анютой были одни, я не хотела рисковать.

– Ты все правильно сделала. Ваша безопасность для меня самое важное. Я ее не прогнал, потому что следил. Надеялся выйти на ее подельников. Странно, в лес она в последнее время не ходила. Как и кто передал ей сережку непонятно… – проговорил задумчиво Трофим.

– Так, может, к ней приходили, а не она… – предположила Ксюша.

– К ней окромя Семена и не заходил никто. Он к ней часто наведывается. Она его тетка по матери.

– Семена? – переспросила Ксюша и выразительно посмотрела на мужа.

Воевода нахмурился еще больше и как эхо повторил:

– Семен…

И тут раздался стук в дверь.

– Агафья обещала вечером заглянуть, – прошептала Ксюша.

– Говорить буду я. Ты молчи, – строго сказал воевода жене и крикнул, – Входи, кто там пришел.

В дом вплыла Агафья. Она была статной бабой лет тридцати, жила с родителями. Устраиваясь к воеводе, она, скорее всего, надеялась охомутать вдовца, поэтому сейчас выглядела весьма недовольной.

– Трофим, твоя… жена сказала, чтобы я больше не приходила. Но тебе же нравилась моя стряпня. Может, мне все-таки заглядывать к вам пару раз в неделю? Мне ж в удовольствие радовать вас с Анютой.

– Не стоит, Агафья. Моя жена хорошо готовит. Ты прости, что так неожиданно мы тебе отказываем. Вот жалование за последние два раза. И скажи, что тебе купить. Мы с женой и матерью в субботу поедем на ярмарку в город. Проси что хочешь, привезу.

Глаза женщины довольно сверкнули, и стесняться она не стала.

– Хочу бусы малахитовые, – с предвкушающей улыбкой сообщила она.

– Добро, – кивнул Трофим и протянул ей небольшой кошель.

Агафья подхватила деньги и ушла.

– Ты же хотел в воскресенье ехать? – удивилась Ксюша, – И неужели ты думаешь, Агриппина Аристарховна согласится поехать со мной?

– Мы готовим засаду. Я давно хотел воспользоваться тем, что знаю про Агафью. Вместо тебя и матери я с собой возьму пару крепких ребят. А ты в субботу будешь сидеть дома с Анютой. И не ходите пока в лес.

Ксюша кивнула, с тревогой рассматривая мужа. Он был спокоен и уверен в себе, но попаданка знала, насколько непредсказуема жизнь, все просчитать невозможно.

– Будь осторожен, – попросила она Трофима.

– Ты обо мне беспокоишься? – хитро прищурившись, уточнил муж.

– Конечно, – звонко откликнулась жена, – Кто будет защищать меня от родственников, кормить, покупать подарки, – перечисляла она, собирая грязную посуду в лохань.

– Так значит вот зачем я тебе нужен, – пророкотал воевода, тоже вставая.

– А для чего же еще? – хлопнув глазками, поинтересовалась Ксюша и залила грязную посуду водой.

Она засучила рукава, чтобы приняться за привычное дело, но Трофим подошел сзади, обнял ее, прижимая к своему сильному телу, и горячо шепнул жене:

– Может, я сгожусь, чтобы любить тебя?

Его руки исследовали ее тело, а губы ласкали шею. У Ксюши ослабли колени и стало трудно дышать.

– Что скажешь? Сгожусь я для любви? – разворачивая к себе лицом жену и всматриваясь в ее затуманенные глаза, спросил воевода.

– Сгодишься… – улыбнулась Ксюша, встала на цыпочки, и сама поцеловала Трофима.

Он тут же подхватил ее на руки и унес в их комнату. Откуда почти сразу стали раздаваться сладостные стоны обоих супругов. Хорошо, что Анюта уже уснула вместе с куклой.

* * *

– Кто бы мог подумать, что суровый и холодный на вид воевода окажется на деле таким нежным и ненасытным, – прижимаясь щекой к груди мужа, уже в полудреме прошептала Ксюша.

Она даже ногу закинула на Трофима, будто опасалась, что он сейчас встанет и покинет ее.

– Если я тебя совсем замучаю, осади. Не нужно меня терпеть. Я хочу, чтобы тебе тоже была наша близость в радость, – ласково поглаживая жену по спине, тихо сказал мужчина.

– Мне в радость… даже очень, не волнуйся об этом… – заверила жена, закрывая глаза.

– Как мне не волноваться? Ты такая хрупкая. Ешь побольше. Хорошо? – поделился своими тревогами Трофим.

– Угу… – успела ответить Ксюша перед тем, как уснуть.

Воевода с нежностью полюбовался безмятежным лицом жены, поцеловал ее в лоб и тихо сказал:

– Люблю тебя, душа моя.

Утром первой проснулась Ксюша, и уже она любовалась мужем во сне. Он был расслаблен и даже улыбался. Если бы не наметившиеся две морщинки между бровей, его лицо смело можно было назвать идеальным.

Счастливая жена встала и принялась за завтрак, стараясь не шуметь, дать мужу немного поспать. У них сегодня важный день – им предстоит обвенчаться.

Она успела наварить каши, напечь блинов, нарядиться в красный сарафан и подаренные Трофимом бирюзовые бусы, когда Анюта радостно подскочила к ней с объявлением:

– Ксюша, ты такая красивая!

– Спасибо, милая. Разбуди папу и проследи, чтобы он умылся, – улыбнулась мачеха и подмигнула.

– Кто за кем следить должен еще не известно! – пробасил Трофим от дверей спальни.

Взвалив хохочущую дочь на плечо, он вышел на улицу.

После завтрака они пошли в церковь, где их уже поджидали мрачные матери. Агриппина Аристарховна стояла в центре с гордо поднятой головой, и весь ее вид кричал о презрении. Марфа Степановна неприступной холодной глыбой возвышалась рядом.

Венчание прошло для Ксюши незаметно, батюшка читал молитвы красиво, с чувством. А юная жена ощущала всем своим существом силу Трофима, стоящего рядом, и ей было от этого ощущения легко и спокойно.

Стоило батюшке вручить молодоженам их иконы, как обе матери засобирались по домам, не особо разделяя радость своих детей. Трофим проводил свою мать грустным взглядом, а вот Ксюше было все равно, ведь Марфа не была для нее матерью. Попаданке лишь было жаль Оксану, которой пришлось жить с этой леденящей душу суровостью.

В отличие от старших родственников, Анюта не стеснялась выражать свою радость:

– Ура! Теперь у меня есть мама! Батюшка, я так рада!

Этим заявлением она растрогала обоих родителей, вызвав у них слезы умиления. Девочка еще и расцеловала их по очереди.

По случаю праздника все семейство воеводы отправилось в трактир «Сытый мерин». Где уже сидели староста и вдова, рядом Илья и Параня, несколько дружинников и хозяева заведения.

Молодоженов встретили громкими криками одобрения и пожеланиями всех благ.

– Гуляем за мой счет! – объявил Трофим, и начался настоящий пир.

Гости пили и ели без меры, смеялись и травили байки. Староста все ближе склонялся к вдове, даже умудрился приобнять ее и положить свою широкую ладонь на ее бедро. Но той было так весело, что она ничего не замечала, в отличие от других посетителей.

– Как у вас дела? – спросила Ксюша Пелагею.

– Да хорошо, нам сейчас вдовица помогает, но чую ненадолго это счастье. Уведут и ее. Вона как староста возле нее петухом крутится, – вздохнула хозяйка.

– Кажется, у нас этой осенью будет сразу три свадьбы! – громким шепотом поделился своими мыслями Данила.

– Это ж чьи-и-и? – икнул веселый рябой мужик, сидящий напротив хозяина таверны.

– Давай вместе считать! – радостно предложил Данила, его так и распирало от желания посплетничать, – Илья и Параня – раз! Настя и Фома – два! Староста и вдова – три!

– Может, еще Глафира Семена до алтаря дотащит, – хохотнула Пелагея.

– Это вряд ли, – откликнулся рябой мужик, – Парень испужался, что ему придется нищую старую деву в жены брать, его уже пару дней как нигде не видать. Схоронился…

– Да и пусть живут, как знают. Сами виноваты в своих бедах… В нашем селе в этом году и без них оживленно. Если бы еще не бандиты, год счастливым можно было бы назвать, – продолжал рассуждать Данила.

Вскоре женщины затянули песни, а мужчины пустились в пляс. Ксюше их прыжки и приседы больше напоминали акробатические трюки, но смотреть на силу и ловкость мужчин было приятно.

Ксюша поняла, что пора домой, когда Анюта засопела рядом с ней на скамейке, поджав ножки и положив свою светлую голову ей на коленки. Трофим тем временем спорил со старостой о том, что он обязательно поймает разбойников, и тогда многие удивятся тому, кто в их банде окажется.

– Муж мой, нам пора домой. Анюта уже спит, а кое-кто сейчас разболтает все важные секреты!

– Я? Да я кремень! – возмутился Трофим и ударил себя в грудь внушительным кулаком.

– Согласна! Скала! – закивала Ксюша, передавая отцу спящую дочь.

Мужчина тут же встряхнулся и встал вполне уверенно. Шаг воеводы тоже был бодрым, Ксюша едва поспевала за ним, но забрать свой мешок от входной двери не забыла. Дома первым делом она налила молока в блюдце, рядом положила развязанный мешок и только потом пошла проверять, укрыта ли одеялком Анюта, и разулся ли Трофим, когда падал в кровать.

Засыпала она с тревожным сердцем, ведь пока было непонятно, удалось ли переманить Тимку и Луковку из трактира домой.

* * *

Утро началось с тихого шепота над ухом:

– Может, пора ее будить? – проворчал мужской голос.

– У нее вчера свадьба была. Пусть отдохнет, – пискнул женский.

Ксюша тут же распахнула глаза и радостно подпрыгнула на кровати.