Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– В соседнее село ездить будем. Там, сказывают, добрая женщина в знахарках… – отмахнулся от беспокойств жены Трофим.

– К чужому человеку пойдешь?

– Чужой человек мне подлости не делал!

– Но она сейчас за жизнь твоих людей борется. Она сразу, как тебя нашли, приказала всех, кто с тобой был, отыскать и ей доставить. Восьмерых она уже осмотрела и лечит. Она поклялась, что если они живы, она смерти их не отдаст.

Воевода встал, прошелся взад-вперед по кухне и сердито изрек:

– Она долги свои возвращает! Но это не умоляет ее вины передо мной и тобой. Мне пора.

И вышел.

Ксюша посидела немного в задумчивости.

«Оба упрямцы. Сразу видно, из одного корня выросли», – пришла к выводу попаданка.

Пожав плечами, она пошла хлопотать по дому. Первым делом поставила вариться куриный суп. Воспользовавшись своей магией, она передала стряпне горячее желание, чтобы у всех, кто будет это есть, хватило сил осуществить задуманное. Затем Ксюша перемыла посуду, замочила грязное белье, покормила и приголубила скотину. Анюта радостно во всем помогала матушке.

Когда дом сиял порядком и вкусно пах бульоном, попаданка предложила падчерице:

– Может быть, навестим бабушку? Отнесем ей Тимкины пирожки и супчик. Она батюшкиных товарищей лечит, ей, наверно, даже некогда себе еды приготовить.

– Пойдем, конечно! – обрадовалась девочка.

– Только давай не будем папе об этом рассказывать. Если он узнает, что бабушка себя не бережет, начнет беспокоиться о ней.

– Я знаю, что батюшка не хочет, чтобы мы общались с бабушкой. Не переживай, я ничего ему не расскажу, – разумно ответила Анюта.

Ксюша почувствовала вину перед мужем, ведь она подговаривает его дочь врать ему. Однако больше ее мучило беспокойство за свекровь. Она, конечно, ведьма, но точно любит своего сына без памяти. Попаданка ее понимала, она тоже любила своих дочерей и во всем потакала. Ей повезло, что старшая, Оля, оказалась разумной и выросла целеустремленным человеком, горящим своим делом. А вот младшую, Лиду, Ксюша избаловала, превратив в эгоистичного монстра, способного выгнать из дома собственную мать.

«Жизнь – сложная штука, никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься. Поэтому родных нужно любить и беречь. Я обязательно подружусь с ведьмой. Вместе мы уговорим Трофима простить ее», – решила Ксюша и, собрав еду в корзину, поспешила к дому знахарки. Анюта радостно скакала рядом.

Глава 15
Примирение

Не успели девочки воеводы выйти со двора, как столкнулись с Митяем. Он брел рядом с телегой, на которой лежал мертвенно-бледный мужчина. Его лицо показалось Ксюше знакомым.

– Добрый день, Митяй! Ты чего такой смурной? – не сдержала любопытства попаданка.

– Нашли Мишаню, его всего лишь оглушили и слегка поцарапали ножом, он даже к знахарке идти отказался. Сказал, что это она виновата в их бедах, и он не позволит ей снять с совести груз, подлатав его легкие раны, – вздохнул Митяй.

– А это Саврас? – кивнув на полуживого мужчину в телеге, спросила Ксюша.

Она заметила на его груди след от стрелы и вспомнила рассказ мужа.

«Даже свекрови не под силу такого вылечить. Неужели все-таки окажется, что загубила она безвинную душу?» – с тоской подумала Ксюша.

Она искренне переживала за ведьму. Только если знахарке удастся спасти всех дружинников, Трофим сможет ее простить. Будет невероятно трудно, но шансы есть. Если же Саврас погибнет, раскол между матерью и сыном ничем будет не залатать.

– Я тоже к знахарке иду, решила отнести ей куриный бульон, чтобы силы поддержать, – пояснила Ксюша.

Они с Митяем, понурив головы, погруженные каждый в свои мысли, шли рядом с телегой, Анюта скакала рядом, собирая цветы на обочине дороги. Неожиданно истеричный голос вывел Ксюшу из ее беспокойных размышлений.

– Ну ты, Оксанка, и наглая. Уже при свете дня с другим мужиком гуляешь, а меня еще бесстыжей называют!

Ксюша вздрогнула и с удивлением увидела, что им дорогу преградила Глаша. Выглядела она неопрятно: сарафан мятый, когда-то белая рубаха перепачкана грязью, волосы растрепаны и не прикрыты, даже простенького очелья не наблюдалось.

Резкие слова опозоренной односельчанки заставили Митяя растеряться. Ксюша тоже не знала, что и сказать на эту глупость. Но тут сбоку раздался знакомый голос:

– Не мерь других по себе. Это ты прогуляла хорошего парня и осталась в старых девах. Моя дочь – достойная жена достойного мужа. Она помогла найти воеводу, не побоялась идти в лес ночью. И сестру спасла. Никому не позволю даже слова плохого в ее адрес сказать, – окидывая ледяным взглядом Глашку, сурово проговорила Марфа Степановна.

– Матушка? – только и смогла выдохнуть Ксюша.

Она не ожидала, что родительница будет ее защищать. Пока дочь ошарашенно пыталась собраться с мыслями, ее мать уже подошла к скандальной девице и влепила ей пощечину. Та не удержалась на ногах, упала на уложенную бревнами дорогу.

– Ты!.. – возмутилась Глафира, но Марфа Степановна бросила на нее презрительный взгляд сверху вниз, и та мгновенно умолкла.

– К знахарке везете дружинника? – спросила мать у Ксюши.

– Да, это последний. Самый тяжелый… – только и смогла выговорить попаданка.

Она была так поражена поведением матери, что даже незаметно ущипнула себя, испугавшись: вдруг ей снится слишком правдоподобный сон.

– Настя мне рассказала, что именно ты нашла ее в яме у разбойников, и про свое недостойное поведение тоже поведала, повинилась. До свадьбы я ее заперла дома. Посидит, подумает, что хорошо, а что худо. А как сыграем ее свадьбу, я решила уйти в монастырь, – ровным тоном поведала Марфа Степановна.

От таких новостей Ксюша едва не упала рядом с Глашкой, пристыженно отползающей от грозной односельчанки.

– Мама, но как же… – начала попаданка и умолкла, у нее не нашлось аргументов. Ведь последние годы Марфа действительно и не жила толком, существовала, чтобы заработать копейку для дочерей.

Вторя ее мыслям, мать тихо призналась:

– После смерти мужа эта жизнь опостылела мне. Здесь меня держали только вы, мои дочери. Но вот вы обе нашли себе замечательных мужей, и заботу о вас я с легким сердцем переложу на плечи своих зятьев. Они оба надежные, смогут защитить вас и обеспечить достатком. Да и промеж вас, как я погляжу, наступил мир. В случае беды верю, что вы поддержите друг друга. И это правильно, вы же сестры! А я хочу покоя, уединения…

Ксюша молча шла рядом с телегой и косилась на мать в полном смятении чувств. Митяй шел впереди и всем своим видом демонстрировал полнейшую глухоту.

– Матушка, я благодарна тебе за то, что ты не бросила нас тогда… – слова сами сорвались с губ Ксюши, но стоило ей озвучить их, попаданка поняла, что они правильные и к месту.

Марфа кивнула и с неожиданной теплотой произнесла:

– Я и сейчас вас не бросаю. Будет муторно на душе или в мыслях, приезжай. Выслушаю и помогу, если на то будет воля Божья.

– Спасибо, – кивнула Ксюша.

А мать добавила:

– Я уже нашла покупателя на дом, вернее, на землю. Деньги от продажи разделю между вами с Настей поровну. Мне в обители они без надобности.

– Не нужно, матушка, мою долю передайте от нашей семьи в качестве пожертвования на нужды монастыря.

Марфа Степановна улыбнулась дочери и кивнула:

– Хорошая ты девочка. Будь счастлива.

И пошла в сторону своего дома. Ксюша с минуту наблюдала за ее худой фигурой в черных одеждах, а потом кинулась догонять телегу. На сердце неожиданно стало тепло и радостно.

До дома знахарки оставалось всего-то ничего. Так что Ксюша решила подумать о матери позже, сейчас ее больше волновало, как бы помочь свекрови спасти Савраса. Стоило им зайти на двор ведьмы, та сама выскочила их встречать.

– Это последний, Агриппина Аристарховна, но он совсем плох… – тут же объявил Митяй.

Ксюша же замерла столбом, не в силах отвести взгляда от знахарки, беззвучно открывая и закрывая рот. Способность говорить оставила ее, попаданка была в шоке.

Ведьма не обратила никакого внимания на ошарашенный вид невестки и распорядилась:

– Митяй, оставляй его здесь. С такой раной парня лучше не трогать. Пока еще тепло, буду лечить его на улице. Лошадь распряги, чтобы не дернулась не ко времени. А ты чего рот раззявила? – обратилась она к Ксюше, – Помогай давай. Неси теплую воду, на печи большой котелок как раз горячий, разведи в ведре холодной, чтобы кипятком случайно раны не ошпарить. Он же не петух. Чистые тряпицы у меня на столе лежат, тоже тащи, и в маленькой мисочке отвар. Не расплескай! Анюта, а ты хочешь помочь бабушке? – ласково обратилась ведьма к внучке.

– Конечно, бабуля! – тут же отреагировала девочка и протянула Агриппине Аристарховне собранный по дороге букет полевых цветов.

– Спасибо, родная! Не могла бы ты покормить дружинников, что отдыхают у меня в светлице? На печи стоит котелок с кашей, отнеси им вместе с плошками, они сами себе положат.

– Хорошо, бабушка. Я накормлю дядей, они ведь служат у папы. А ты поешь этот суп. Его для тебя сделала мама. Чувствуешь, какая в нем сила? Тебе сейчас это нужно!

Малышка протянула бабуле корзину, в которой лежали пирожки и куриный бульон в крынке. Знахарка метнула настороженный взгляд в сторону невестки. Ксюша говорить ничего не стала, да и не могла. Вид ведьмы ее выбил из колеи. Ей чудилось, что сейчас не день, а глубокая ночь, а перед ней призрак. Волосы на голове старухи побелели, а глаза из черных превратились в карамельные, кожа стала бледной, почти как у Савраса, лежащего при смерти. Она больше напоминала бестелесный дух, чем живого человека.

«Нисколько не жалеет ведьма себя, отдает жизнь за соратников сына. Да, она возвращает долги. Но разве не заслужила она прощения? – мелькнула отчаянная мысль, – Я обязательно должна убедить Трофима помириться с матерью!»

Ксюша взяла Анюту и увела в дом. Там каждая принялась исполнять поручения Агриппины Аристарховны.

Разведя горячую воду холодной в большом ведре и прихватив тряпки вместе с отваром, попаданка вернулась на двор к ведьме. Митяй уже выпряг лошадь и завел ее в хлев, а Агриппина Аристарховна сидела в телеге верхом на Саврасе и сдирала с него рваную рубаху, что-то бубня себе под нос.

– Ты поела? – наконец, смогла заговорить Ксюша.

– Да. Спасибо. Теперь у меня точно хватит сил вылечить его. Ступай, помоги Анюте, а потом возвращайтесь домой. Нечего ребенку на такое смотреть.

Ксюша послушалась свекровь. Когда пациенты знахарки были накормлены, она взяла Анюту на руки и поспешила прочь. Но когда они проходили мимо телеги, где Агриппина Аристарховна уже обмыла и перевязала страшную рану на груди Савраса, малышка успела крикнуть бабушке:

– Бабуля, не переживай. Сейчас батюшка на тебя сердится, но мы его уговорим. Он обязательно снова будет с тобой разговаривать, – пообещала малышка.

Ведьма кинула полный боли взгляд на внучку и отвернулась. Ксюша не утерпела и тоже пообещала свекрови:

– Мы его обязательно уговорим.

Агриппина Аристарховна отмахнулась, закрыла глаза и начала мычать. Ксюша поспешила увести Анюту прочь, но тревога крепко поселилась в ее сердце.

Вечером, когда пришел Трофим, она накормила мужа, дала ему время поиграть с Анютой. Только после того, как девочка уснула, жена решилась рассказать мужу о его матери:

– Милый, прости, я тебя не послушала. Мы сегодня с Аней ходили к свекрови…

Трофим бросил на нее гневный взгляд и поднял руку в предостерегающем жесте:

– Я не хочу ничего о ней слышать.

– Но, милый, она всех вылечила. Никто из твоих товарищей не погиб. Она побелела вся, будто жизненные соки из нее выпили. Когда мы уходили, она Савраса лечила. Уверена, у нее получится вырвать его из лап смерти, но не уверена, что она после этого сама жива останется. Прости ее… пожалуйста, – с мольбой заглядывая в глаза Трофиму, попросила молодая жена.

– Она меня об этом не просила, – буркнул воевода.

– У нее просто пока не было времени. Но если она придет, простишь? – настаивала Ксюша.

– Придет, подумаю, – бросил Трофим и ушел в баню.

Ксюша собрала чистое белье и побежала за мужем задабривать и успокаивать. И это у нее блестяще получилось.

* * *

Утром, еще только рассвело, пришел Митяй. Постучал деликатно в окно. Трофим вышел к нему, а вернулся мрачнее тучи.

– Что случилось? – тут же забеспокоилась Ксюша.

– Он навещал Савраса в доме знахарки. Тот дышит уже спокойно и ровно, цвет лица стал живее, а вот с… матерью беда. Она лежит в забытьи и зовет меня.

Ксюша тут же вскочила с кровати и позвала:

– Луковка, Тимка, побудьте с Анютой. А мы с Трофимом сходим к его матушке.

Домовой и шишимора явились тут же, материализовались прямо на подоконнике в спальне и с готовностью откликнулись:

– Конечно, поможем!

– Бегите, хозяева.

Трофим шел по улице хмурясь. Ксюша не выдержала и спросила:

– Ты переживаешь за мать? Или расстроен, что так и не успел помириться с ней?

– И то, и другое.

– А ты знаешь, что моя собралась в монастырь? Я ее вчера встретила. Она сказала, что уже покупателя на дом нашла. Хотела половину стоимости мне отдать, а вторую Насте. Но я от своей отказалась. Пусть монастырю пожертвует. Прости, оставила нас без приданого, – повинились Ксюша.

– Правильно сделала. Я на нашу семью денег заработаю, – обняв за талию жену, заверил воевода.

– Даже не знаю, чем я заслужила такого замечательного мужа, – улыбнулась Трофиму Ксюша.

– Скажешь тоже, замечательный! – с горечью усмехнулся мужчина, – Вечно занят делами, повесил на тебя заботу о дочери, еще и мать постоянно козни строит. Я для тебя настоящее проклятие.

– Ты для меня настоящее счастье, – заверила Ксюша и добавила, – И я бы очень хотела, чтобы ты помирился с мамой. Тогда в семье будут мир и процветание.

Они как раз подошли к дому Агриппины Аристарховны, Трофим глубоко вздохнул и кивнул жене:

– Хорошо. Давай попробуем помириться.

Решительно толкнул калитку и вошел на двор ведьмы.

Ксюша, как ни готовилась морально, не смогла сдержать возглас ужаса при виде свекрови. Она лежала на лавке на кухне, потому что в светлице все было заставлено лавками с ранеными. Ведьма была белее первого снежного покрова, укутывающего землю зимой. Ее губы, едва размыкаясь, шептали:

– Явь… Трофим… Прости… Ксанка…

И так по кругу. Выдержанный воевода побледнел под стать матери. Присев рядом с ней прямо на пол, он взял Агриппину Аристарховну за руку, крепко пожал и прошептал:

– Я прощаю тебя, матушка. Чем я могу тебе помочь? Как облегчить твои мучения?

– Явь… явь, – снова и снова повторяла знахарка.

Трофим просидел рядом с матерью долго, молча держал за руку. Ксюша успела накормить раненых, которые были уже бодры и полны сил. Даже Саврас сидел и уплетал кашу за обе щеки.

– Вы идите, Трофим. У тебя же еще дела. Нужно отчитаться о разбойниках, – сказал пришедший навестить товарищей Митяй, – Ребята присмотрят за знахаркой.

– Присмотрим, – хором подтвердили выздоравливающие.

– Я тогда вечером еще загляну, накормлю вас ужином, – пообещала Ксюша.

И супруги отправились домой. Трофим шел к площади задумчивый и у калитки объявил:

– Мне нужно сегодня съездить в столицу. Вернусь к ночи. Береги себя и Анюту.

Ксюша прекрасно понимала печали мужа, поцеловала его в щеку, обняла и отпустила. Сама же, вернувшись домой, налила своим помощникам молока и присела к столу чай пить.

– Как дела у ведьмы? – спросил Тимка, немного опередив Анюту, которую тоже волновало здоровье бабушки.

– Она совсем плоха. Лежит белая-пребелая и только бессвязно бормочет: «Явь, явь». А что это, к чему, никто не понимает.

Тимка призадумался.

– Может, бабуля не хочет покидать Явь? – предположила Анюта.

– Так ты говоришь, она все силы свои отдала на лечение? – уточнил Тимка.

– Да, силы и соки. Когда я ее вчера видела, она выглядела так, будто выцвела, а сегодня и вовсе полупрозрачная и белая… – кивнула Ксюша.

– Сказывают, что в лесу можно найти травку, способную с того света почти любого вернуть. Называют ее явь-трава. Может, про нее ведьма и талдычит? – сделал неожиданное предположение Тимка.

– Зуб даю, про нее, – важно закивала Луковка.

– И как нам ее найти? – тут же перешла к делу Ксюша.

– А никак, – спокойно заявил домовой, – Никто не знает, как она выглядит и существует ли вообще…

– Нет дыма без огня. Раз бают, значит, есть! – упрямо возразила попаданка.

– Слушай, Тима, а может, ты у Лешего спросишь про эту травку? Вы же хорошие приятели, – вдруг предложила Луковка.

Тимофей смущенно покраснел, опустил голову и заметил:

– Если я к нему в гости пойду, он меня опять будет поить березовым соком, а у меня от него голова мутнеет и мысли путаются. Ой, налакаюсь, буянить начну…

Луковка обиженно запыхтела.

– Ну пожалуйста, миленький, помоги, – взмолилась Ксюша.

– Помоги… – вторила Анюта, заглядывая в глаза домовенку.

Тимка покосился на шишимору, та тяжко вздохнула и заявила:

– Иди уже, окаянный. И чтобы без травки не возвращался!

День пробежал незаметно, уже и вечер подоспел, только ни Трофима, ни Тимофея было не видать. Тревога терзала душу Ксюши, да и Луковка, помогая чистить брюкву, срезала вместе с корочкой половину корнеплода. С такой помощницей сплошное разорение…

Ужин был приготовлен, Анюта накормлена и уложена спать. Ксюша сбегала к знахарке, там все было без изменений. Только раненых стало меньше, трое разошлись по домам, уже полностью здоровыми.

Когда попаданка шла домой, она надеялась, что муж уже ждет ее дома, но он так и не вернулся. Жена сидела с лучиной на кухне и шила одеяло из пущенных на лоскуты старых рубах. Луковка жалобно пела о несчастных девах, влюбленных безответно в ветреных юношей. Неожиданно от печи послышался страшный грохот. Ксюша и шишимора вздрогнули и обернулись. На полу рядом с разбитой крынкой, в которой была пшенная каша, сидел Тимка и икал.

– Доброго ве-ечерочка! – расплылся домовой в улыбке, прямо рукой зачерпнул горсть каши и отправил себе в рот.

Тщательно пережевав угощение, он вытер рот рукавом и снова довольно икнул.

– Так и знала, что от Лешего хорошего не жди. Это ж надо так налакаться березового сока, – возмущенно хлопнув себя по тощим бокам, воскликнула Луковка.

– Да, но… ик… у всех есть недостатки-и… Зато Леший отдал явь-траву Трофиму! – гордо выпятив грудь вперед, объявил домовой.

– Как это Трофиму? Когда он успел? – удивилась Ксюша и села рядом с Тимкой прямо на пол, – Рассказывай с самого начала и подробно!

Тимофей посмотрел влюбленными глазами на свою жену. Шишимора тоже спустилась поближе к благоверному, который заговорил, только услышав ее требовательное:

– Сказывай, тебе говорят!

– Знаете, как было нелегко убедить Лешего, что наша ведьма будет полезна для его леса. Он же окромя деревцов да мхов ничего в этом мире не ценит. Пришлось наплести ему с три короба про ее способности разбираться в травах, выращивать их, сберегать. Хранить природу он и сам готов круглые сутки, поэтому тотчас заявил, что соратнице обязан помочь. Потом мы долго бродили по тропам, да по оврагам в поисках этой самой явь-травы. Я себе чуть все ноги не переломал, – пожаловался домовой, – Это у Лешего вместо ног корни, там, где он переползал, мне приходилось перепрыгивать. И вот на границе с болотом нашли мы маленький кустик. С виду ничего особенного, на ботву моркови похож. Но в центре стебель торчит, а на его конце будто звезда горит ярко-алым. Вот этот куст и вручил мне Леший.

– И где он? – нетерпеливо спросила Ксюша.

– А как я его донесу? Магически не получится, он же материальный, а пешком с того болота я бы не дотопал. Поэтому я просил Лешего передать его Трофиму. Он как раз должен был возвращаться из столицы по лесной дороге. За Лешим был должок! Лет восемьсот назад я у Бабы-яги домовым служил и по просьбе этого любителя зелени воровал зелья для его корешков, чтобы чаща разрасталась быстрее. Мне тогда больно от Ягуси досталось, когда она склянок своих недосчиталась. Это все давно было, но память у нечисти хорошая. Вот я и обменял его на сегодняшнее дело. Надо сказать, что пришлось мне его долго уговаривать прихватить меня и явь-траву, да отправиться к дороге на встречу с Трофимом, – вздохнул Тимка.

Луковка лишь пихнула его, чтобы продолжал быстрее. Домовой, потирая ушибленный бок, неожиданно хохотнул:

– Смешно было, когда Леший остановил проезжающего мимо Трофима своим громогласным приветствием. Воевода чуть с лошади не свалился. И ведь разглядел в придорожной елке Лешего. Хорошо, я спрятаться успел. Много сил ведьма ему отдала. Он теперь может наняться охотником за нечистью, – пошутил Тимка и сам испугался собственной шутки.

– Ну а дальше-то что было? – подгоняла мужа шишимора.

– Что было? Да ничего, протянул Леший явь-траву своей еловой лапой в сторону воеводы и заявил: «Это тебе для матери». Трофим сразу смекнул что к чему. Поклонился в пояс Лешему, взял кустик и умчался прочь. Сейчас, наверно, у ведьмы. Отпаивает ее. А я так умаялся по кочкам скакать, отсыпаться буду дня три, не меньше! – грозно погрозив пальцем, объявил Тимка.

– Отдыхай, конечно, – кивнула Ксюша, – Но ты уверен, что Трофим разберется, что делать с явь-травою?

– Уверен! Даже не сомневайся! Леший ему объяснил, что ее нужно замочить в теплой воде и настоять час, только после этого можно пить отвар, а травку еще через час нужно съесть, – важно пояснил домовой.

Схватил Луковку на руки и исчез.

Ксюша не утерпела. Проверила Анюту, убедилась, что малышка крепко спит, и побежала в дом свекрови.

Трофим уже поил ведьму с ложечки водой, в которой замачивал волшебную травку, сам кустик лежал в мисочке рядом.

– Давай помогу, – кинулась к мужу девушка.

Вместе они влили в знахарку все лекарство и стали наблюдать. Сначала ведьма перестала бормотать, притихла. Ксюша, сжав руку мужа, уже начала беспокоиться, а вдруг даже это средство от Лешего не поможет свекрови? Трофим тоже сидел мрачнее тучи: брови сведены, губы поджаты, лицо будто заледенело, взгляд прикован к матери. Иногда жене казалось, что муж даже не дышит.

В тусклом свете лучины было плохо видно, ночные тени причудливыми чудовищами разбредались по стенам и потолку, лезли на лицо больной, но в какой-то момент попаданке показалось, что она видит на щеках свекрови румянец, придвинувшись ближе, она радостно воскликнула:

– Трофим, глянь, у нее кожа порозовела!

– И правда, – с облегчением выдохнул воевода.

Прошел час, подошло время есть траву. Трофим и Ксюша начали ломать головы, как это сделать, ведь Агриппина Аристарховна все еще лежала бездвижно и жевать явно была не в состоянии.

– Может, мелко порезать и с водой ей внутрь залить? – предложил обеспокоенный сын.

– А вдруг она подавится? Хуже будет… – засомневалась Ксюша.

– Ну хоть кто-то в нашей семье разумный, – просипела неожиданно ведьма, открывая глаза.

– Матушка! – обрадовался Трофим.

– Тебе нужно съесть явь-траву, – тут же всунула в руки свекрови куст Ксюша.

Ведьма глянула на резные листочки и яркий цветок, полюбовалась несколько секунд и принялась жевать. Только когда она закончила, сын осторожно спросил у матери:

– Как ты себя чувствуешь?

– Живой, – усмехнулась ведьма, – Кого же мне благодарить за спасение? Кто отыскал это чудо? На моей памяти люди никогда не видели явь-траву…

– Мне ее на лесной дороге Леший отдал, – признался Трофим.

– Леший? – удивилась знахарка, удивленно хлопнув белыми ресницами, – А откуда ты знаешь, что Леший?

– Я его видел, он на елку похож, руки – лапы, ноги – корни, и лицо – складки на коре. Жутко, но мило, – усмехнулся Трофим.

– А как ты его увидел? Только ведьмы могут… – внимательно оглядывая сына с головы до ног, возмутилась Агриппина Аристарховна.

– Я теперь всю нечисть вижу. Благодарить за это, видимо, тебя надо. Слишком уж много ты в меня силы влила, ошибки свои исправляя. Может, теперь еще и Саврас видящим станет, – упрекнул Трофим мать, но по-доброму, – Между прочим, у нас в доме живут домовой и шишимора.

– Как так⁈ – возмутилась знахарка, – Я же всех от тебя прогнала! Сейчас же идем, буду изгонять. Ишь, расшалились! В дом к моему сыну проникать вздумали!

– Никто никого изгонять не будет! – возмутилась Ксюша, – Это Тимофей, наш домовой, уговорил Лешего отдать Трофиму явь-траву. По моей просьбе! В конце концов, я хозяйка в доме. Мне и решать, будет в нем жить нечисть или нет.

Попаданка была возмущена самоуправством ведьмы. Для нее тут стараются, спасают, а она изгонять удумала! Агриппина Аристарховна только глазами хлопнула и осторожно уточнила:

– Правда? Ты просила для меня у Лешего явь-траву, и он отдал?

– Я просила домового. Тимка нас с Трофимом любит, он согласился помочь. И вот уже он уговорил Лешего отдать, старый должок с него стребовал.

– Спасибо тебе, Ксюша, – взяв обе ладони жены в свои большие и теплые, сказал Трофим, – Ты моя Жар-птица, принесла счастье и удачу в мою жизнь. Каким же я был дураком, что так долго бегал от тебя…

Попаданка и хотела бы возразить, что не от нее он бегал, но открывать свой секрет мужу не решилась. Когда Оксана вернется, пусть сама и разбирается… Вместо этого, поцеловав мужа в щеку, она обратилась к свекрови:

– Агриппина Аристарховна, а ты, правда, сказала, что я единственный разумный человек в вашей семье. Это ты меня так похвалила?

Знахарка насупилась, бросила сердитый взгляд исподлобья на невестку и проворчала:

– Похвалила. И благодарю тебя за все, что ты сделала для меня и для сына. Я же знаю: твоя черника в ту ночь и суп вчера помогли мне довести дело до конца. Без твоей силы мне бы своих не хватило. Прости, что сомневалась в тебе и всячески портила жизнь. Обещаю, что теперь я буду поддерживать тебя. Но если узнаю, что ты моему сыну рога наставляешь…

– Значит, мир? – перебила ведьму Ксюша, заметив, что Трофим хмурится и готов кинуться на защиту жены.

– Мир! – кивнула ведьма и, бросив испуганный взгляд на сына, добавила, – И ты, Фима, прости меня.

– Уже простил. Ты же мать моя. Родителей не выбирают…

– Хорошо, спасибо… Идите к себе. Уверена, я завтра утром буду стрекозой летать. Всех твоих товарищей залечу, они у меня будут здоровыми, как младенцы!

Трофим улыбнулся, поцеловал мать в лоб и, взяв жену за руку, зашагал прочь.

Супруги домой возвращались молча, а стоило им оказаться в спальне, Трофим словно сорвался. Так страстно и нежно целовал жену, ласкал долго, сжимал в объятиях крепко, будто боялся, что она ускользнет от него. А когда влюбленные засыпали, он так и сказал на ушко Ксюши:

– Душа моя, я так тебя люблю и знаю, чувствую, ты тоже меня любишь, но меня не покидает страх потерять тебя. Знай, я никому тебя не отдам. Ты моя!

Только прижав жену к себе, он успокоился и крепко уснул. А вот Ксюше не спалось, слова мужа растревожили ее. Она понимала его страх, хоть и не понимала, откуда он у него взялся.

«Трофим никак не может догадываться, что в теле Оксаны чужая душа. Неужели он интуитивно чувствует это и любит именно меня, Ксюшу?» – билась радостной пичужкой шальная мысль.

Попаданка то погружалась в тревожную дрему, то выныривала из нее. Эта мука перехода от неопределенности к абсолютному счастью грызла ее изнутри, заставляя все внутренности сжиматься и замерзать. С одной стороны, Ксюша чувствовала себя счастливой, ведь она любила и была любима, со знахаркой, опять же, удалось наладить отношения. Живи и радуйся. Но с другой стороны, месяц, отведенный на спор, подходил к концу, а значит, скоро она потеряет это счастье, и от этого становилось так тоскливо на душе, что невозможно было усидеть на месте.

Едва за окном забрезжил рассвет, Ксюша выскользнула из надежных объятий мужа и вышла на улицу. Ей хотелось проветриться, вдохнуть полной грудью чистый воздух, ощутить утреннюю прохладу и запах чистоты природы. Она выскочила в калитку за огородом и села на берегу реки, раздумывая, не искупаться ли ей. Картинки из прошлой ночи с мужем заставляли ее щеки пылать. Ксюша счастливо улыбнулась, дотронувшись до своих припухших от страстных поцелуев губ, как вдруг вода в реке почернела, и сквозь эту пелену мрака проступили знакомые женские черты…

Рыжие волосы хоть и были в беспорядке, но блестели, будто наполненные светом. Глаза, которые Ксюша видела каждый день в зеркале на протяжение пятидесяти лет, тоже сияли, и это были отблески счастья. Оксана в теле Ксюши стояла в халате и босая. В том далеком и родном мире была ночь. Рассмотрев окно, залитое лунным светом, попаданка поняла, что портал открылся на кухне, но силуэты мебели и обстановку было не узнать.

«Кажется, моя квартира сильно преобразилась…» – с удивлением поняла Ксюша.

Еще она, как ни всматривалась в собственное лицо, не могла отделаться от мысли: что-то в нем изменилось, но что?

Возможно, все дело в уверенном взгляде. Ксюша давно заметила за собой плохую привычку, она так заботилась обо всех, что смотрела на окружающих немного заискивающе. Ее взгляды, выражение лица будто говорили:

«Ну посмотрите, какая я хорошая, дайте же мне возможность позаботиться о вас. Что еще я могу для вас сделать? Ради вас я готова на все».

Теперь же на нее смотрела красивая, ухоженная и счастливая женщина в самом расцвете сил.

«Неужели взгляд может сделать человека моложе?» – удивилась своему наблюдению попаданка.

Спорщицы несколько долгих секунд изучали друг друга.

– Ты потрясающе выглядишь! Постройнела и волосы подкрасила… Я стала выглядеть лет на десять моложе, – первая поделилась своими впечатлениями Ксюша, все-таки она старше и должна брать на себя инициативу, – Как твои дела?

Оксана на секунду задумалась, на ее щеках появился румянец, девушка даже губу нижнюю прикусила, ответила она резковато:

– Раз нас с тобой связали, значит, одна из нас выиграла спор: смогла за месяц найти счастье. И это точно я! Я прогнала взашей твоего страшного, скупого мужа и нашла нового: красивого, молодого спасателя. Прекрасно лажу с твоей старшей дочерью Олей, внук Мотя мой кумир! Он у тебя сказочно умный. Мы с ним сделали ремонт в квартире. Выкинули весь хлам, который ты старательно копила. Теперь здесь просторно и светло, мы свободно сейчас живем вчетвером: Мотя, пока у него каникулы, гостит у меня, Игорь – жених и его дочь Маша, славная девочка. До Лиды твоей я, кажется, сумела достучаться, надеюсь, она начнет жить своей головой и перестанет хамить. Сегодня был самый счастливый день в моей жизни, – призналась она.

У Ксюши перехватило дыхание. Как же она соскучилась по дочерям, по внуку. Но никак не ожидала, что Оксана сможет найти ей нового мужчину.

«Может, это и к лучшему. После Трофима на Эдика с его животом и лысиной я точно смотреть не смогу», – подумала Ксюша, и сердце тут же болезненно сжалось.

Одна мысль о том, что она больше никогда не увидит воеводу, отбивала всякое желание жить дальше без него. У нее даже закралась крамольная идея: «Не пойти ли мне к ведьме за помощью, может, она подскажет, что нужно сделать, чтобы не возвращать тело…»