Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13
А было все так…

Митяй отодвинул женщин за ближайший мощный дуб. И практически сразу Ксюша услышала свист стремительно летящих стрел, за ними последовали хрипы с поляны. Попаданка выглянула из-за дерева и увидела, как дружинники, тихо и быстро перебегая между деревьями, выскочили к костру. Двое проверили караульных разбойников, из груди которых торчали стрелы, двое стали обходить сарай, четверо нырнули внутрь, двое остались у двери. В сарае было удивительно тихо. Как будто ничего не происходило, но когда Митяй через три минуты вышел наружу, он вытирал о полы рубашки окровавленные руки.

– Чисто! – тихо объявил он.

– У нас тоже, – откликнулся один из дружинников, выходя из-за сарая.

– Можете выходить, – крикнул Митяй, явно обращаясь к женщинам.

Ксюша тут же, не раздумывая, кинулась к мужу, но неожиданно ее обогнала приземистая старая знахарка. У столба уже возились с узлами двое соратников воеводы, но взволнованная мать растолкала их в стороны, и сама развязала веревки, что удерживали ее сына у столба. Трофим стал заваливаться, тут подоспела Ксюша и подхватила мужчину, аккуратно укладывая его на землю.

Знахарка молча безумными глазами осмотрела, а потому еще и ощупала, и обнюхала сына. Вывод ее вызвал вздох облегчения всех присутствующих:

– Поверхностные раны. Жить будет. Без сознания он из-за продолжительной боли. И это хорошо. Ты, – ведьма указала своим скрюченным пальцем на Ксюшу, – Посмотри в сарае чистые тряпки и что-то расстелить здесь не помешает, хорошо бы чистое. Я пока шла, собрала кое-какие травки. Их нужно запарить, и полученным отваром обработать раны.

Ксюша послушно кинулась выполнять приказ свекрови. В данной ситуации она полностью доверилась старой ведьме.

– Ты! – обратилась знахарка уже к Митяю, – отправь своих, найди всех дружинников, что сопровождали моего сына сегодня. Если они дышат, они будут жить, чего бы мне это ни стоило! – зловеще произнесла Агриппина Аристарховна.

– А как же моя сестра и Семен? Они где? – тут же обратилась Ксюша к Митяю, пока он не убежал исполнять приказ ведьмы. Девушка как раз вышла из сарая, неся охапку найденного в сундуках чистого белья.

– Семен здесь, и Агафья тоже, а Насти нигде не видать, – откликнулся один из дружинников, что заходил в сарай.

– Так спросите у кого-нибудь из них, где она! – возмутилась Ксюша.

Бравые воины замялись, и Митяй с сожалением ответил:

– Они уже ничего не скажут. Наша задача была спасти воеводу и уничтожить разбойников. Они и так уже много бед натворили.

– А как же Настя? – беспомощно всплеснула руками Ксюша.

– Хватит причитать. Помоги мне с Трофимом, как только мой сын будет в безопасности, помогу тебе сестру найти, хотя думается мне, что она не заслужила твоих хлопот… – проворчала Агриппина Аристарховна.

И Ксюша послушалась. Они вместе запарили травы, обмыли истерзанный кнутом торс воеводы обеззараживающим отваром, переложили его на белье, добытое девушкой.

Трофим лежал чистый на чистом. Глубокие, грубые по краям раны на его теле пугали, но дышал он ровно, лицо, правда, было белее первого снега, даже губ почти не было видно, они слились в своей бледности с обескровленной кожей.

Ведьма взяла его за руку, закрыла глаза и замычала, мрачно и монотонно. Темп ее странного пения ускорялся, и она начала раскачиваться в такт ведомого только ей ритма. Ксюша ощутила первобытный страх, наблюдая эту странную картину. Дружинники давно разошлись. Митяй оставил с женщинами четверых, на всякий случай. Остальные пошли искать товарищей, пострадавших вместе с воеводой, и за телегой, чтобы перевезти Трофима в село.

Когда Агриппина Аристарховна замолчала, Ксюша с удивлением увидела на щеках мужа румянец. Дежурные дружинники перекрестились.

– Ну, давай искать твою сестру. Заодно, может, узнаем, что же здесь произошло! – вставая, объявила знахарка.

Когда свекровь обернулась, Ксюша с ужасом увидела, что волосы у лица женщины побелели. Это была не просто старческая седина. Смотрелось это так, будто весь цвет из знахарки ушел.

Агриппина Аристарховна, не обращая внимания на округлившиеся глаза свидетелей ее ворожбы, скомандовала:

– Отойдите все от меня на десять шагов. Попробую услышать Настасью.

Ксюша тут же взяла себя в руки и кинулась к одному из дежурных, что расположились по периметру стойбища разбойников.

Знахарка минут пять стояла с закрытыми глазами и гладила воздух, наконец, сердито топнув ногой, она объявила:

– Здесь слишком сильно пахнет смертью. Не могу найти живого тепла. Придется искать по-простому…

И ведьма направилась в сарай. Ксюша там уже была. Видела тела бандитов, сундуки и мешки по стенам, сестры там не было.

«Чтобы быстрее найти Настю, нам нужно разделиться! – решила попаданка и осмотрелась, – Будь я разбойником, куда бы я спрятала пленника, чтобы он не убежал? Можно привязать к столбу, но тогда за ним нужно следить, ведь веревки можно развязать, перетереть… А откуда нельзя убежать и при этом не нужно следить? Правильно, из ямы!»

Ксюша осмотрелась, но бледного света полумесяца явно было недостаточно, чтобы издалека увидеть яму. Тогда попаданка закрыла глаза и прислушалась. Лес вокруг спал, по краям опушки тихо дышали дружинники, в сарае едва уловимо шаркала по полу знахарка, обходя убогое хозяйство бандитов.

– Где же ты, Настя? Дай подсказку, – прошептала Ксюша, отгоняя мысль о том, что молчание хранят только мертвые…

Подгоняемая беспокойством, попаданка обошла поляну, внимательно смотря себе под ноги. Но нигде не было видно наваленных веток или кучи травы, которые могли бы прикрывать яму. Отчаяние упорным муравьем прокладывало дорожку в сердце Ксюши.

За сараем она сердито глянула на бледные звезды и узкий полумесяц, будто упрекая их в бездействии, когда на земле творится такая несправедливость. Но холодные светила продолжили равнодушно взирать на девушку, им была чужда ее боль за мужа и сестру. Ксюша опустила голову, признавая поражение, но тут неожиданно в безмолвии ночи ей показалось, что она услышала странные звуки, приглушенное мычание, как будто нежить пытается вылезти из-под толщи земли и запугать живых.

Ксюша решительно шагнула к деревянной стене логова бандитов, ночью и так было плохо видно, а в тени хлипкого сооружения царил и вовсе кромешный мрак. Девушка упала на коленки и стала шарить руками по земле, но под руками не было никаких намеков на вход в яму. Ксюша была на грани отчаяния, но снова услышала жалобные, глухие стоны, и они стали громче.

– Значит, я на правильном пути. Эй, кто-нибудь, принесите огня! – крикнула девушка.

Послышались шаги, и над Ксюшей появился факел, даря свет.

– Что здесь? – спросил подошедший дружинник.

– Я слышу приглушенные звуки из-под земли… – откликнулась девушка.

– Неужели эти ироды закопали твою сестру заживо? – ужаснулся парень.

– Не думаю, что они бы стали разбрасываться таким ценным товаром, – усмехнулась подошедшая Агриппина Аристарховна, – Я нашла записку от заморского купца, пишет он по-русски как дитя неразумное, но суть понять можно. Разбойники договорились продать Настю.

– Значит, с ней должно быть все в порядке, – обрадовалась Ксюша, шаря по земле глазами. И тут она заметила железное кольцо, оно было черным, поэтому даже в свете факела было сложно его углядеть. Попаданка дрожащими руками потянула за него и едва не выронила, потому что за кольцом стала подниматься земля…

Оказалось, что это была дверь в погреб. Туда смело шагнул второй подошедший дружинник. Через несколько секунд он вышел, неся на руках Настю. У девушки был кляп во рту, а руки и ноги – связаны грубыми веревками. Она дергалась всем телом и в отчаянии мычала.

– Все хорошо, сестра. Мы пришли тебя спасти, – схватив за руку Настю, проговорила Ксюша.

Пленница тут же успокоилась и осмотрелась, на ее удивленно распахнутые глаза навернулись слезы, и она беззвучно заплакала.

Дружинник вынес девушку к костру, усадил рядом с воеводой, а Ксюша принялась распутывать веревки и вытащила кляп.

– Как вы меня нашли? – первым делом спросила Настя осипшим голосом, с опаской поглядывая на Агриппину Аристарховну.

– Вообще-то, мы не тебя спасали, а сына моего, – усмехнулась знахарка и протянула Насте плошку с водой.

Та жадно выпила все до капли.

– Ну сказывай, как ты оказалась в такой ситуации? Развлечешь нас байками, пока мы ждем телегу, – продолжила ерничать ведьма.

Ксюша села рядом с сестрой, обняла за плечи и попросила:

– Правда, расскажи.

Юная скромница уткнулась сестре в плечо и сдавленно прошептала:

– Прости, мне так стыдно…

Агриппина Аристарховна хмыкнула и заявила:

– Пойду успокаивающий чай заварю. А ты, Настасья, сказывай, а то мы напридумываем себе чего, хуже будет.

Девушка глянула на сестру, отстранилась и начала:

– Меня наверно бес попутал, Ксюш. Я утром шла к Фоме, мы на болото за морошкой собирались. А тут она идет, – и Настя указала подбородком на знахарку, хлопочущую у костра над котелком, – Она мне и говорит, мол, ты за своей сестрой лучше бы приглядывала…

– Я ей сказала, что сама слышала, как Семен своего братишку малого просил передать через Агафью, которая вхожа в дом воеводы, что он ждет тебя, Ксюша, на сенокосе. Ну и пришлось добавить, дабы подтолкнуть к действиям, что братишку того мамка схватила и за что-то наказала. Так что Семен будет зря ждать свою зазнобу, весточка до нее не дойдет, – перебила Настю знахарка, помешивая варево в котелке, – Я надеялась, что эта завистница сама тебе передаст про свидание, и ты поскачешь к этому красавцу. Кто ж знал, что он не просто ленивый Чурило, а настоящий злодей.

– Ну а ты, Настя, что сделала? – спросила Ксюша, пытаясь поймать бегающий взгляд сестры.

– Я собиралась рассказать тебе про свидание, я, грешным делом, подумала, что ты влюблена в этого Семена, он же красавчик. У твоих ворот я встретила Агафью. Она в задумчивости стояла у калитки, я ее и попросила передать, якобы от Семена, весточку о свидании. Сама же решила приглядеть за вами, на всякий случай, вдруг тебе помощь моя понадобится, ну и схоронилась у сенокоса. А Семен ко мне сзади подкрался и схватил…

– Ну да, ну да! Помощница нашлась… Ты напугала эту паскудницу, которая хотела похитить мою внучку… Агафья, может, еще и пожила бы в селе, но мои усилия ее запутали, напугали, и она решила убежать, – усмехнулась Агриппина Аристарховна.

– Да, когда меня схватил Семен и приволок в их логово, как раз прибежала Агафья и начала браниться. Она называла тебя ведьмой, с которой лучше не связываться! – пояснила Настя, бросив сердитый взгляд на Агриппину Аристарховну.

– А еще ты что-нибудь слышала? – спросила Ксюша, поглядывая на лежащего рядом мужа.

– Семен и Агафья только сказали, что благодаря матери воеводы они его схватят и всю дружину по-тихому в лесу перебьют. Знахарка же предложила Сеньке соблазнить собственную невестку еще с вечера. Так они всю ночь и утро вдоль дороги ловушки делали, хотели всех сопровождающих дружинников переловить, а потом наброситься на Трофима и убить. Что на самом деле случилось, я не знаю. Меня в яму запихнули. Семен, когда меня схватил у сенокоса, хотел… поиграть, но я ему сказала, что еще дева, и стоить буду дороже, если сохраню невинность. И он успокоился… Так что ко мне больше никто не приходил.

– Бывают же на свете такие бесстыжие девки, – покачала головой знахарка, – Собственную сестру хотела с правильной дорожки сбить. И зачем тебе это?

– Кто бы говорил! – возмутилась Настя, смело посмотрев в глаза Агриппины Аристарховны, но избегая взглядов Ксюши, – Ты хотела собственную невестку ославить как гуляющую девку, а сама сына под удар подставила. Ты при этом не особо пострадала, зато близкие за тебя расплачиваются!

Обе наделавшие дел женщины сверлили друг друга гневными взглядами, пришлось Ксюше вмешаться:

– Ладно, давайте чаю выпьем. Может, уже скоро и телега приедет…

– Выпьем, – согласилась Агриппина Аристарховна и принялась разливать всем по плошкам своего варева.

Пах травяной чай вкусно, зверобоем и черникой, а на вкус был даже немного сладким. Ксюшу уже клонило ко сну, путь к логову разбойников был долгий, изматывающий. Переживания за сестру и мужа тоже сил не добавили, но после выпитого в теле появилась энергия. Попаданка посмотрела на свою свекровь с опаской и подумала:

«Все-таки ведьма сильная, зараза. Нужно как-то с ней подружиться, пока она меня в могилу не свела».

Тут рядом вздохнула Настя и снова жалобно попросила:

– Ксюша, ты простишь меня?

– Прощу, если скажешь, почему ты хотела меня подставить. И всегда глупости обо мне в деревне болтала. Между прочим, из-за твоих сплетен Агриппина Аристарховна считает меня ленивой вертихвосткой. А значит, это ты заварила весь сыр-бор.

Младшая сестра от таких упреков побледнела, а ведьма только подливала масло в огонь:

– Да, все на селе к Оксанке плохо относились, потому что кто-то говорил или где-то услышал, что она мать не уважает, работать не желает и только за мужиками бегает.

– Я только за Трофимом бегала… – попыталась оправдать Оксану попаданка.

– А Фома⁈ – возмутилась Настя.

– А что Фома? – удивилась Ксюша.

– Он же тебе предложение сделал, значит, ты его соблазнила, – обиженно заметила младшенькая.

– Больно нужен мне Фома! Просто я красивая, – буркнула Ксюша, а что ей еще было сказать.

Как все в средневековье было просто: мужику приспичило – виновата баба, соблазнила; красивая – значит ведьма.

– Правильно, ты светленькая и глазастая, поэтому тебя все и любят: и Фома, и мама. А я никому не нужна! – заревела неожиданно Настя.

«Хорошо, что дружинники, напившись чаю, разошлись на свои посты, а то после этой ночи по селу новый ураган сплетен пронесся бы», – подумала Ксюша, пытаясь успокоить сестру.

– Фома любит тебя, мной он просто был немного увлечен. Он все село на уши поставил, так переживал, что ты пропала, – поглаживая Настю по спине, приговаривала попаданка.

– Правда? – сверкнув радостно глазами, переспросила младшая у старшей.

– Правда! – уверенно подтвердила Ксюша, – А мать наша вообще никого не любит. Она железная баба, или ледяная…

– Ледяная… – усмехнулась Настя успокаиваясь.

– Ну вы обе и дуры. Одна завистливая, другая тряпка! – буркнула Агриппина Аристарховна.

– Просто моя сестра росла без любви. Наша мать, как бездушный призрак, она только работала, решив, что мы нуждаемся исключительно в еде и крове. А любому ребенку нужна ласка, внимание, доброе слово. У нас ничего подобного даже близко не было. Вот Настя и выросла неуверенная в себе, ищущая у других то, чего ей так всю жизнь хотелось получить, – защитила младшую сестру Ксюша, – А я просто добрая, и кое-кому не помешало бы откопать в своей душе немного доброты!

Свекровь поджала губы и отвернулась, а Настя, наоборот, прижалась к Ксюше и прошептала:

– Спасибо, сестра, и за спасение, и за защиту. Я теперь буду самой преданной твоей почитательницей. Ты лучшая: добрая, красивая, понимающая, смелая…

– Ладно-ладно, сестра, – остановила восторги Ксюша, – Просто будь счастлива с Фомой. Мне этого будет достаточно.

«В конце концов, счастье любит тишину, может, Настя перестанет сплетничать и засматриваться на мою жизнь», – вздохнув, подумала попаданка, – А если и правда, она сможет отбросить прежние темные мысли и искренне отнесется ко мне, я буду только рада. У меня же никогда не было ни сестер, ни братьев. А так хотелось…'

Тут в лесу затрещали ветки, послышался жуткий грохот, будто древние мощные деревья валятся друг на друга. Дружинники тут же достали кинжалы из ножен и встали стеной, загораживая женщин от надвигающейся опасности.

Глава 14
Неожиданность

К счастью, на поляну выехали всего лишь две телеги, посланные за воеводой. Караульные тут же расслабились и весело поприветствовали товарищей. Закипела работа. Сначала из сарая перетащили все награбленное разбойниками добро, вернее все, что от него осталось.

Затем осторожно загрузили Трофима под бранную ругань его матери. Она обещала наслать страшные проклятия, в том числе и мужскую немощь, если с ее сыночком что-нибудь случится. Но воевода не то, что не проснулся, он даже звука не издал. Ксюше стало страшно, а вдруг у него какие-то серьезные повреждения, но теплилась надежда, что просто отвар знахарки так хорошо работает.

Трофим не проснулся и по пути домой, когда его везли по лесному бездорожью. Телеги постоянно ныряли и выныривали из ям и колдобин, один раз даже сундук выпрыгнул и пытался сбежать в лес, так трясло на ухабах, хорошо, дружинники были начеку и поймали беглеца.

В родное село их маленький обоз въехал только на рассвете.

– Воеводу куда везти, Агриппина Аристарховна? – поинтересовался молодой дружинник-возница.

– Домой. Ксюша за ним присмотрит. Присмотришь же? – зыркнув своими черными глазами, уточнила свекровь.

Ксюша с готовностью закивала.

– За ним и ухаживать-то не больно нужно, проснется и пойдет скорее дела свои решать, – ворчала знахарка, – А мне еще его товарищей поднимать.

После этих слов бредущие рядом с телегами дружинники перекрестились.

На центральной площади у дома воеводы обоз встретил Митяй и сразу принялся командовать.

– Воеводу домой. Осторожнее! Добро на двор старосты. Агриппина Аристарховна, мы уже восьмерых нашли. Двое провисели вниз головой, их в охотничью петлю поймали. Болтались на дереве, даже перерезать веревки не сумели. Тьфу… Трое угодили в ямы, внутри которых были колья. Все трое напоролись, но только у одного пробит бок. Много крови потерял, еле дышит. У остальных руки-ноги всего лишь повреждены. Еще трое угодили в капканы, им еще дубинками по головам пустым добавили. Но уже оклемались. Только ноги нужно подлатать, у одного кость сильно раздроблена железными зубьями.

– Поняла тебя, Митяй. Спасибо за твой труд. Сколько еще ребят ищете?

– Еще шестеро. Двое из них были с Трофимом. Сейчас рассветет, искать станет проще.

– Хорошо. Несите всех ко мне. У меня дом большой, места всем хватит, – приказала знахарка.

Ксюша, прежде чем кинуться проверять, как устроили мужа, подошла к свекрови и твердо сказала:

– Если нужна будет помощь, только намекни.

Та кинула недовольный взгляд, молча кивнула и шустро поскакала в сторону дома.

– Какая она все-таки… многогранная, – прошептала себе под нос Ксюша, провожая взглядом свекровь.

Тут из трактира выскочил всклокоченный Фома, увидел Настю и кинулся к ней, не сдерживая эмоции:

– Голуба моя, душечка, Настенька! Как же я рад, что ты жива!

Он сгреб растроганную девушку в охапку и закружил, не переставая радоваться:

– Если бы я тебя потерял, моя жизнь была бы кончена. Без тебя этот мир пуст.

– Когда я тебе отказала, ты недолго горевал, – не сдержалась Ксюша, уж больно патетичными были речи счастливого жениха.

– Это потому, что я тебя не любил. Ты просто яркая, но только с Настей мне тепло. Она настоящая, – буркнул Фома.

– Ага, настоящая лиса, – хохотнул молодой дружинник, ставший невольным свидетелем разговора между сестрами на месте стойбища разбойников.

– Ты уже все перенес⁈ – тут же гаркнул на него Митяй, внимательно следящий за разгрузкой трофеев.

Парень подхватил очередной сундук и, посмеиваясь, пошел на двор старосты.

Настя покраснела от замечания постороннего человека, а Фома проводил дружинника со слишком длинным языком обиженным взглядом, только Ксюша не растерялась и заявила:

– Я рада, Фома, что вы с Настей вместе. Надеюсь, на свадьбу нас с Трофимом пригласите.

Фома нахмурился и глянул на невесту, будто ища у нее поддержки. Настя улыбнулась сестре, обняла ее и строго сказала жениху:

– Ксюша меня спасла. Если бы не ее упорные поиски, валяться бы мне в подземелье разбойников до самой смерти. Она моя сестра, и если ей понадобится помощь, я всегда буду готова последнее отдать.

Фома расцвел в радостной улыбке и заверил Ксюшу:

– Ты во всем можешь на нас с Настей положиться. Ты мне теперь как сестра. Спасибо тебе.

Ксюша была рада услышать такие добрые слова. Передав сестру жениху, она поспешила домой. Не успела она переступить родной порог, как к ней бросились Тимка и Луковка:

– Что с хозяином?

– Где вы пропадали?

– Трофима схватили разбойники. Он сильно пострадал. Я и Агриппина Аристарховна еле его нашли. Зато теперь всех разбойников победили. Сына знахарка подлечила и сказала, что с ним все будет хорошо, когда он проснется. Но вот когда это будет, неизвестно, – ответила на все вопросы разом Ксюша.

Она осмотрела мужа, бездвижно лежащего на их супружеском ложе, поправила одеяло, поцеловала его в лоб и попросила:

– Луковка, присмотришь за ним. Я воды тут на табурет у кровати поставлю. А мне нужно за Анютой сбегать. Я ее в доме старосты оставила.

– Иди, конечно, я посижу. Мне ж только в радость! – откликнулась с готовностью шишимора.

– А я тогда пока пирогов напеку, да кашу томиться поставлю, – потирая руки, объявил домовой.

– Спасибо вам, милые, – приобняв супружескую пару, поблагодарила Ксюша и побежала за падчерицей.

В доме старосты был настоящий кавардак. Дружинники ходили туда-сюда, прятали в кладовые награбленные вещи разбойников. Митяй ругал товарищей за нерасторопность и одновременно рассказывал старосте о ходе поручения.

– Оксана, дорогая, как ты? Как там Трофим? – увидев девушку, тут же подбежал к ней староста.

– Трофим спит. Агриппина Аристарховна напоила его укрепляющим отваром, обещала, когда он проснется, все с ним будет хорошо.

– Как проснется, дай знать, зайду к нему. Нам нужно многое обсудить, – покивал староста, всем своим видом выражая сочувствие.

– Я за Анютой, – напомнила Ксюша о главном.

Староста хлопнул себя по лбу и зычно крикнул:

– Параня!

Через минуту к ним выскочила сияющая Анюта:

– Мама, доброе утро! Вы нашли, где пряталась Агафья?

– Да, милая. Только твой папа очень устал и сейчас спит, и мне бы не помешало. Пойдем домой, отпразднуем нашу победу, – проговорила Ксюша, беря Анюту за руку.

– Какая у нас интересная игра получилась. А где пряталась Агафья? – подпрыгивая, как козочка, спросила Аня, пока они шли к дому.

– В самой чаще леса, – сказала правду Ксюша.

– Ой, а вы не заблудились? – испугалась девочка.

– Твоя бабушка нам помогала. Она же все ведает, с ней нельзя заблудиться.

– Точно! Она сильная. В следующий раз возьмите меня. Мой светлячок будет нам дорогу освещать. Хорошо?

– Посмотрим… – ушла от ответа Ксюша.

Они вошли в дом, и тут же к ним кинулась Луковка, заполошно крича:

– Ксюша, там Трофим… того… Ой, что будет-то…

– Что? – испугалась попаданка.

Луковка только рот открыла и снова закрыла, а заодно зажмурилась и еще личико руками прикрыла.

– Что с папой? – потребовала ответа Анюта.

Ксюша уже не слушала, кинулась в спальню и застала там престранную картину: Трофим стоял посреди комнаты в одних штанах, его грудь была замотана повязкой, которую накладывала еще знахарка, его брови хмурились, а на широкой мужской ладони стоял Тимка и испуганно хлопал глазами.

Ксюша растерянно замерла на пороге, не зная, что и думать. Рядом с ней замерла Анюта и прижалась к боку своей новой матушки, а к Анютиной ноге прижалась Луковка. Маленькая шишимора всхлипнула, видимо, она очень переживала за мужа.

– Ой, батюшка, ты уже познакомился с Тимофеем? Он хороший, – первая пришла в себя дочка воеводы.

Смелостью она явно пошла в отца.

– И Луковку ты видел… уже? – уточнила Ксюша.

Трофим посмотрел на своих девочек, замерших в дверях, и спокойно спросил:

– Так это и есть та нечисть, что ты, жена, принесла с собой из трактира?

Сердце Ксюши сжалось, и грустные мысли полезли в голову:

«Неужто не понравились малыши Трофиму? Неужто выгонит?»

– Да, муж мой. Они добрые и помогают. Луковку я оставила за тобой присматривать, пока за Анютой к старосте ходила. А Тимофей обещал пироги пока поставить в печь…

– Я поставил, – опасливо косясь на хозяина дома, торопливо сообщил домовой.

– Почему я их вижу? – задал самый главный вопрос воевода.

Ксюша задумалась, перебирая события прошлой ночи, она вспомнила мычание ведьмы, и ее осенило:

– Возможно, твоя мать, когда тебя лечила, немного переусердствовала, и передала тебе часть своей силы, – поделилась своими предположениями Ксюша.

Тимка и Луковка охнули:

– Да не может быть!

– И это говорят те, кого видят только ведьмы? – усмехнулся Трофим.

– А что у вас тут произошло? Батюшка, ты почему испужал так Луковку? – с осуждением спросила Анюта.

Воевода глянул на шишимору, потом на домового и, вздохнув, поставил Тимку на пол.

– Я проснулся, а рядом на подушке она сидит, вся такая лохматая, расхристанная и маленькая. Я сам испугался, хоть и не из трусливых, – хмыкнул грозный воевода.

Луковка удивленно хлопнула глазами:

– Меня испугался? Я такая страшная? – голос ее дрогнул, а из глаз закапали крупные слезинки.

– Что ты, душечка, ты краше золотой осени! – заверил жену Тимка.

Трофим удивленно приподнял брови.

– Да, Луковка, ты и умница, и красавица, и так мне помогаешь всегда, – вторила сладким речам домового Ксюша, с осуждением поглядывая на мужа.

– И шьешь здорово, – кивнула Анюта, присаживаясь рядом с шишиморой и погладив малышку по растрепанной шевелюре.

– Правда? – всхлипнув, уточнила Луковка.

– Правда! – ответили хором Тимка, Ксюша и Анюта.

– Прости, не хотел обидеть, – осторожно проговорил Трофим, – Я растерялся немного…

– И давай сразу хватать меня! – обиженно надув маленькие губки, заметила шишимора.

– Не было такого! – отнекивался Трофим.

– Я сам видел! Когда Луковка закричала, я сразу к ней кинулся. Вбегаю в светелку, а он мою жену в кулаке держит! Я чуть на месте не окочурился, – пожаловался домовой.

– Да я просто хотел убедиться, что она мне не мерещится, – попытался оправдаться воевода.

– Зато какой у меня храбрый муж! – похвасталась Луковка, и в ее глазах вспыхнули искорки любви и восхищения, – Он как закричит: «А ну, отпусти мою жену!» Даже мне страшно стало.

– Да уж, я с перепугу малышку и выронил. Прости… – покаялся Трофим, обращаясь к шишиморе.

– Ничего страшного, я боли не чувствую, но за мужа испугалась, когда ты его вместо меня схватил.

– Я же раньше не видел нечисти, – примирительно сказал воевода, – но рад познакомиться.

Супружеская пара отвесила чинно поклоны и сказала хором:

– Мы тоже рады, хозяин. Коль не будешь нас обижать, и мы не обидим.

– Я уже говорил Ксюше, раз вы ее труд облегчаете, значит, я вам благодарен буду.

– Молока нам просто не забывай подливать, – смущенно глядя на свои босые ноги, заметила Луковка.

– Ой, точно, пойдемте, я вас угощу, – всплеснула руками Ксюша, – И позавтракаем заодно! Как ты себя чувствуешь, муж мой? Идти можешь? – добавила она, обращаясь к Трофиму.

– Чувствую себя как младенец, ничего не болит.

– Давай я тебе повязку сниму. Анюта, налей молочка Тимке и Луковке.

– Хорошо, матушка. Идемте, – звонко отозвалась девочка.

И в считаные секунды Ксюша и Трофим остались одни. Девушка осторожно стала разматывать повязку и не смогла сдержать возгласа удивления. На теле мужа больше не было страшных рваных ран, лишь нежно-розовые кривые шрамы.

Трофим задумчиво провел по ним руками и с горечью заметил:

– С таким страшным узором красавцем мне больше не бывать…

Ксюша обняла его крепко и прошептала:

– Глупый. Ты для меня самый мужественный и привлекательный мужчина. Лучший!

– Правда? – не скрывая довольную улыбку, уточнил Трофим и пытливо заглянул в глаза жены.

Ксюша кивнула, и ее тут же поймали за подбородок, приподняли лицо и поцеловали. Нежно-сладко.

Отстранился Трофим с неохотой, но, видимо, он понимал, что у него еще куча дел, потому поторопил жену:

– Давай быстро позавтракаем, да пойду я. Кто меня нашел? Разбойников схватили?

Ксюша кинулась к сундуку, достала чистую рубаху и дала ее мужу проговорив:

– Давай позавтракаем. Ты, правда, не против, чтобы Тимка и Луковка жили с нами?

– Они забавные, – усмехнулся воевода.

По задумчивому взгляду мужа, Ксюша поняла, что он заметил, как она бесхитростно ушла от его вопросов.

На кухне домовой и шишимора облизывали блюдце из-под молока, когда хозяйка и хозяин изволили явиться.

– Мы пойдем отдыхать, уж больно нервное утро выдалось, – тут же отреагировал Тимка.

И супружеская пара нечисти растворилась в воздухе.

– Что все-таки случилось? Как я оказался дома? – спросил Трофим, и Ксюша обреченно вздохнула, понимая, что разборка с Луковкой и Тимофеем была лишь цветочками.

– Милый, давай сначала поедим, – улыбнувшись мужу предложила Ксюша.

– Да, батюшка, пироги с яблоками у Тимки удались, – уплетая сдобу и запивая молоком, объявила Анюта.

Трофим усмехнулся, покачал головой и сел рядом с дочерью. Ксюша тут же поставила перед ним миску с кашей и присела напротив.

Ели молча, с аппетитом. Анюта первая начала и первая закончила.

– Пойду покормлю Чернушку, – вскакивая из-за стола, сообщила она.

– И про ее подружек не забудь, – крикнула вслед малышке Ксюша.

– Говори, – строго сказал Трофим, как только дверь за Анютой закрылась.

Жена посмотрела на мужа умоляющим взглядом, обхватила его руку и выпалила на одном дыхании:

– Твоя мать в пятницу попросила Семена назначить мне свидание в субботу и попытаться соблазнить. Так что разбойники поняли, что мать твоя не едет на ярмарку, и смекнули, что ты пытаешься заманить их в ловушку. Всю ночь они готовили свои засады вдоль дороги…

– Так вот почему никто не пришел, когда на нас напали. Савраса сразу убили, стрелой в грудь, а мы с Мишаней еще пытались оказать сопротивление, но его пырнули ножом, а меня оглушили подло сзади…

Трофим со злостью сжал кулаки, несмотря на попытки Ксюши успокоить мужа ласковыми поглаживаниями его ладоней.

– Потом над тобой издевались? Было очень больно? – даже не пытаясь прятать слезы, спросила попаданка.

– Это все неважно. Я столько товарищей потерял. И все из-за матери. Она перешла все границы. Больше мы с ней не общаемся. Ни полслова не скажу ей.

– Она помогла найти нам лагерь бандитов и вылечила тебя. Знаешь, сколько сил она отдала, чтобы ты уже сейчас чувствовал себя здоровым?

– Нам? Что значит нам? – нахмурился Трофим.

– Ну… – замялась Ксюша, – Я тоже пошла с отрядом, который выделил нам староста. Но главным был Митяй. Он нас с Агриппиной Аристарховной надежно защищал. У меня ведь из-за твоей матери еще и сестру разбойники похитили. Она у них в яме сидела, они хотели ее продать заморским купцам. Именно я Настю нашла… Я очень беспокоилась и за тебя, и за нее. К счастью, все обошлось…

Трофим с явным осуждением покачал головой и потребовал:

– Обещай, что больше никогда не будешь навлекать на себя такую опасность! И к матери моей близко не подойдешь. Кто знает, что она еще выкинет.

– Я обещаю, что впредь со двора без твоего разрешения носа не кажу. Но с твоей матерью как можно не общаться? Она же единственная знахарка на селе, – попробовала достучаться до разума мужа Ксюша.