Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Я работаю теперь там, – зачем-то пояснила Ксюша.

– И что? Я должна теперь похвалить тебя? – усмехнулась ведьма.

Попаданка растерялась и чуть не споткнулась, а знахарка продолжила ворчать:

– Не все ж без стыда за мужиками бегать. Большинство людей именно этим и занимаются – работают, – отрезала ведьма и, не дав собеседнице даже шанса оправдаться, продолжила, – Как придем, принеси мне теплой воды. Смешай колодезную с той, что в самоваре. Поняла?

Ксюша кивнула. Разговаривать с ведьмой желания не было, да и возможности тоже, они бежали. Несмотря на свой почтенный возраст и короткие ножки, знахарка двигалась удивительно быстро. Ксюша за ней едва поспевала.

Войдя в трактир, старушка стала командовать всеми присутствующими:

– Чего вы его на стол брякнули, как порося парного. На пол.

– Куда ты ему под голову суешь кафтан? Думаешь, украдет кто? Убери его отседова!

– Чего ты мнешься, рви его рубаху, он же не девица красная – не опозорится.

И самое странное, все ей беспрекословно подчинялись. Ксюша помнила задание ведьмы и побежала за теплой водой. Когда она вернулась в общий зал, раненый уже лежал в центре. Агриппина Аристарховна сидела рядом по-турецки, растирая что-то в маленькой глиняной ступе. Увидев воду, она скомандовала Ксюше:

– Бери тряпку и аккуратно промой его рану, я пока приготовлю заживляющую смесь.

Ксюша, как могла, осторожно протерла рану. Пострадавший парень был на грани яви и нави, поэтому даже не поморщился. Попаданке казалось, что еще немного, и он уйдет от них, но знахарка явно сдаваться не собиралась. Она неожиданно стала напевать странным глухим голосом заунывный мотив и раскачиваться из стороны в сторону.

«Как шаман», – поразилась Ксюша и отложила тряпку, она свое дело закончила.

У девушки мелькнула мысль, а не сбежать ли ей, пока никто не обращает на нее внимания, все как зачарованные смотрели на знахарку. Но стоило ей начать пятиться на коленках в сторону кухни, ведьма открыла свои пронзительные черные глаза и снова приказала:

– Протри ему лицо и шею.

Делать было нечего. Осторожно, с искренней заботой и желанием здоровья этому незнакомому парню Ксюша принялась умывать бледное лицо с темными кругами под закрытыми глазами. Да так увлеклась, что не заметила, что явился воевода. Когда она подняла глаза от раненого, то как на копье наткнулась на пронзительный взгляд Трофима. Несколько ударов сердца он внимательно взирал только на нее сверху вниз, и в его взгляде отчетливо читалось:

«А ты, ленивая вздорная девчонка, что тут делаешь?»

Ксюшу этот пренебрежительно-удивленный взгляд обидел. Она решила, что не будет больше любоваться богатырской статью высокомерного солдафона. И сосредоточилась на раненом.

Воевода же, грозно осмотрев всех присутствующих, присел рядом со знахаркой и тихо спросил:

– Матушка, как он?

Она посмотрела на сына с теплотой и ответила почти ласково:

– Все будет хорошо, сынок.

Тогда Трофим встал и молча посмотрел на купцов. Те поняли без слов, последовали за воеводой, а за ними поплелись и охранники.

«Будет проводить следственные действия», – усмехнулась про себя Ксюша, она любила смотреть детективы.

Женщина заботливо еще раз смыла влажной тряпкой пот с лица пострадавшего. Он в последние минуты стал активно потеть. Еще через пять – открыл глаза. Для Ксюши это было сродни чуду. Ей казалось, что вытащить парня с того света под силу только высшим силам. Она с уважением и страхом посмотрела на Агриппину Аристарховну.

«Да, с ней лучше не связываться», – подумала попаданка и смылась на кухню.

В этот раз ее никто не остановил. Но суматоха дня на этом не закончилась. Парня отправили поправляться в одну из гостевых комнат на второй этаж. Купцы и их ушкуйники решили отправиться в путь только на следующее утро. Поэтому Пелагея и Данила бегали в мыле: готовили еду, комнаты, корм для лошадей. А ведь еще и односельчане повалили в трактир, как мухи на варенье, всем было любопытно, хотелось поглазеть на купцов, да послушать их сказки о заморских странах.

– Ты это… давай тоже в зал ходи да грязную посуду собирай. А заодно и кружки с пенным разноси, – прикрикнула на Ксюшу Пелагея.

Попаданка кивнула и побежала в зал. Поставила перед одним из купцов блюдо с запеченным гусем в яблоках и сразу три кружки хмеля. Ее одарили завлекательным мужским взглядом, который она полностью проигнорировала.

Ей не до флирта, у нее гора немытой посуды!

Пока женщина бегала по залу и собирала пустые кружки, в трактир вошел парень. Никто не обратил на него внимания, кроме Ксюши, и ей не понравился его бегающий взгляд. Сел он в угол один, махнул девушке и знаками заказал то, что пили здесь большинство.

Ксюша с колотящимся сердцем зашла на кухню и спросила у Пелагеи, которая как раз ставила в печь очередную порцию хлеба.

– Там новый посетитель, хмеля хочет, я отнесу?

– Да-да! Сбегай. Ты пошустрее меня будешь.

Ксюша выскочила в зал с полной кружкой, быстрым уверенным шагом направилась к подозрительному незнакомцу, но неожиданно в трактир вбежал воевода, сбив девушку с ног. Хмель пенными брызгами разлетелся в разные стороны, а женщина начала падать. У Трофима оказалась отменная реакция, он схватил Ксюшу за талию и прижал к своему твердому телу в холодной кольчуге. Их лица оказались так близко, что губы могли бы и соприкоснуться, к счастью, помешали носы. Несколько долгих секунд она смотрела на него испуганно, а он на нее сердито. У нее розовели от смущения щеки, а у него по скулам стекал хмель.

«Блин горелый!» – подумала Ксюша, предчувствие беды усилилось.

Глава 4
Дар

Трофим резко отстранился, сделав шаг назад, и выпустил талию девушки из железного захвата своих рук. От неожиданности Ксюша снова едва не упала. Воевода сдвинул брови, но под локоть неуклюжую девчонку придержал. А она не знала, куда глаза деть, ведь мощная грудь и шея, волевой подбородок и плотный, четко очерченный рот так и манили ими полюбоваться.

«Ксюша, ты же взрослая женщина! Держи себя в руках», – уговаривала себя попаданка.

Взгляд ее при этом метался по залу и вдруг обнаружил, что того странного парня за столиком нет. Ксюша заозиралась. Нигде нет. Тут воевода покашлял, привлекая ее внимание, и она с удивлением поняла, что он чего-то от нее ждет.

– Ой! – опомнилась женщина, – Прости меня, Трофим, что облила тебя. Ты так внезапно появился…

Мужчина снизошел до улыбки и удивил попаданку: решительно шагнул к ней, снова становясь вплотную. Ксюша отшатнулась, но ее вновь пленила мужская рука, придержав за талию.

– Не заметила кого-нибудь подозрительного, незнакомого? – практически на ухо прошептал воевода.

По телу девушки побежали мурашки, бодро и с песнями.

«Да что же это со мной? Я же хотела для Оксаны другого жениха присмотреть! Этот слишком мрачный для молодой девчонки», – пыталась уговорить себя и свой взбунтовавшийся организм Ксюша.

Она сжала кулаки и ответила так же тихо и по делу:

– В углу сидел странный парень: глазки бегают, ни с кем не общается. Хмеля заказал, это я ему несла. А как ты вошел – исчез.

Воевода посмотрел на девушку как-то странно, Ксюше показалось, что в его взгляде мелькнуло уважение.

– В чем он был одет? – уточнил воевода.

– Ничего особенного: серая рубашка и черные штаны.

– Приметы?

– Я же говорю, ничего особенного, – немного раздраженно от досады на себя в первую очередь ответила Ксюша, ей бы очень хотелось помочь воеводе.

И тут в ее голове возникла идея.

– А ты присядь да оглядись. Мы же у выхода стояли, значит, он должен быть где-то здесь, – выпалила она и убежала на кухню, но удивленное выражение лица Трофима успела заметить.

Да, суровый мужчина никак не ожидал, что его будет поучать какая-то девица.

Ксюша снова налила в пустую кружку хмеля и спросила у Пелагеи с Данилой:

– А здесь парень на задний двор не проходил?

– Вот еще! – возмутилась Палаша, поднимая скалку, – Это не проходной двор!

Данила на работницу и вовсе внимание не обратил, он жарил на печи репу со свининой. Аромат стоял сумасшедший.

Ксюша поняла, что через эти редуты никому не прорваться, осмотрелась и решила опять приготовить бутерброд. Взяла хлеб, намазала маслом, водрузила сверху толстый ломоть тушеной говядины, а на него положила веточку красной смороды. Красиво и вкусно! С этим угощением она и направилась к воеводе, который послушал ее совета и сел за столик рядом с выходом. Ни одна мышь не проскочит.

– Приятного отдыха! – громко сказала Ксюша, чтобы ее услышали окружающие, и подмигнула Трофиму.

Как ни странно, мужчина ее понял, сел на лавку чуть более расслабленно: шире расставил ноги, руку снял с меча и уперся локтями в стол.

– Выглядит аппетитно, – так же громко и с усмешкой заметил мужчина и, взяв в руки Ксюшин бутерброд, откусил внушительную его часть.

Ягоды с веточки оказалась у него во рту, но не все, пара из них упрыгала на пол. Мужчина, видимо, приученный к чистоте, наклонился за ними и прямо под соседним столом обнаружил притаившегося парня, за которым явился. Тот рванул под ноги пирующим ушкуйникам, но воевода был быстрее, он резко выбросил правую руку и поймал за шкирку убегающего «зайца».

Ксюша наблюдала за этой картиной, восхищалась ловкостью и силой воеводы и еле сдерживала бьющуюся внутри в восторге мысль:

«Это я ему помогла! Мой дар! Он хотел найти преступника и нашел, благодаря моему бутерброду».

Трофим поднялся вместе со своей добычей. Парень визжал, крыл воеводу неприличными словами, но тот не обращал никакого внимания на сопротивление, для него это было не важнее комариного писка.

– А что он натворил? – спросила любопытная Ксюша.

– Он был на месте нападения, когда я его осматривал. В кустах прятался. Думаю, он пришел туда за своей вещью, которая для него очень важна. Ее я тоже там нашел.

– Гад! Царская крыса! – крикнул парень, пытаясь вырваться.

– Спасибо за помощь, – неожиданно поблагодарил Ксюшу воевода, и в его низком, грубоватом голосе слышалась искренняя теплота.

Женщина не смогла сдержать улыбки. Они обменялись нечитаемыми взглядами, и Трофим ушел. Ксюше показалось, что воевода смотрел на нее с неверием, она же точно пыталась разобраться, чем он так ее привлек. Он был закрытым мужиком, вечно в плохом настроении. Брови нахмурены, губы недовольно поджаты. К такому подходить совсем не хочется. Но тут Ксюша вспомнила Эдика, отпускающего шутки направо и налево. Этот легкий и позитивный мужчина оказался предателем. Возможно, серьезность Трофима – признак его надежности.

– Ксана, – чужое имя, сказанное тихим мелодичным голоском, вырвало Ксюшу из размышлений.

Она осмотрелась и обнаружила, что на нее смотрит милая светловолосая девушка лет пятнадцати. Ее миниатюрная фигурка и ясный лучистый взгляд в трактире были неуместными. Ксюше тут же захотелось спрятать ее от жадных глаз ушкуйников.

– Ты кто? – нервно спросила попаданка.

Ротик юной незнакомки открылся от удивления, и она залепетала:

– Ксаночка, сестра, ты на меня за что-то обижена?

«Блин горелый! Про Настю-то я совсем забыла!» – отругала себя Ксюша.

– Шутка! Идем… – буркнула женщина.

Подхватив под руку сестру, Ксения устремилась на кухню, по пути собрав грязную посуду.

– Эй, это кто и что тут делает? – возмутился Данила.

– Это сестра моя. Можно, я с ней пять минут поговорю, пока посуду мою? Тут вон какая гора скопилась, – попросила Ксюша.

Прежде чем ответить, Данила глянул на Пелагею и, только получив ее снисходительный, едва уловимый кивок, ворчливо ответил:

– Ладно, только пусть она нам не мешает!

Ксюша посадила Настю на табурет рядом с помывочной лоханью, вручила ей полотенце и скомандовала:

– Вытирай.

Мыть посуду в едва теплой воде без современных моющих средств женщина уже приноровилась. Ловко орудуя изящными руками, она то и дело поглядывала на сестру, та молча делала то, что ей сказали – вытирала.

«Светлая, покладистая, младшая… Наверняка ее все любили, а Оксана ревновала. Вот и не смогла наладить отношения… И мать разочаровала» – пришла к выводу Ксюша и спросила:

– Как дома дела? Ты за деньгами пришла?

Настя мотнула головой и возразила:

– Нет, что ты? Сестра, мы с мамой извелись в неведении. Все ли у тебя здесь хорошо?

– А что с ней будет? Мы же не звери какие! – вмешалась в разговор Пелагея.

– Я Фому послала к вам, чтобы он передал про меня весточку. Он что, не дошел до вас?

Щеки Насти смущенно порозовели, и она прошептала:

– Дошел. Передал, что ты работаешь в трактире. Но мы же с матушкой переживали…

Ксюша пожала плечами и ответила:

– Да все хорошо у меня. Пелагея и Данила добрые хозяева. Надеюсь, я здесь надолго.

– И мы надеемся, – за двоих ответила Палаша.

– Правда? – растерянно удивилась Настя, – У Оксаны несдержанный характер, мы с матушкой волновались, что она быстро с кем-нибудь поругается, и мы еще вам должны останемся…

«Интересно, почему это она про мои недостатки работодателям рассказала. Уж не метит ли она на мое место?» – рассматривая с подозрением свою кроткую младшую сестру, задалась вопросом Ксюша и с умыслом заметила:

– Да, у тебя, Настенька, характер, не в пример мне, мягкий. Но боюсь, ты только посуду мыть и сможешь. В зале тебя любой гость обидит, ты за себя постоять не сможешь.

Лицо Насти не изменилось, а вот кулачки сжались. Она хотела что-то возразить, но снова вмешалась Пелагея:

– Это точно. С таким голосочком на тебя наши гости, как мухи на варенье, слетятся и очень быстро затащат в какой-нибудь укромный уголок поразвлечься. Мы такое осуждаем с Данилой, но за всеми не уследишь. Тебе сколько годков-то?

– Семнадцать, – выдохнула недовольно Настя, но тут ее глаза сверкнули, и она затараторила все тем же тихим звенящим голоском, – Надеюсь, тебя, Ксана, никто не обидит. Держи себя в руках, не расстраивай матушку. Она знает про твою пылкость… Да что там матушка! Все село наблюдало, как ты за воеводой бегаешь! А тут столько мужчин, для тебя настоящее испытание. Мы будем за тебя молиться.

«Вот же… сестра!» – возмутилась про себя Ксюша, но ответить не успела, снова вмешалась Пелагея:

– Матушке своей передай, чтоб не волновалась. Мы с Данилой за ней присмотрим. Да и видно, что девка с головой на плечах.

Ксюше было приятно и от похвалы хозяйки, и от зрелища, как вытягивается лицо сестры и недовольно кривятся губы. Попаданка решила сменить тему:

– А ты не знаешь, Настенька, мельник сына-то своего нашел?

– Да… Он у нас ночевал, – краснея, но скорее от удовольствия, чем от смущения, призналась Настя.

Данила присвистнул.

– Неожиданно… – высказалась Ксюша.

– Он пришел поздно, едва на ногах держался. Вот матушка и положила его спать в сенях на лавочку.

– Значит, мельник забрал своего сына от вас… – усмехнулась Ксюша.

Она решила, что, если у Насти получится завлечь в свои сети Фому, у нее возражений не найдется.

Вся посуда была перемыта. Пелагея это быстро просекла и скомандовала:

– Хватит лясы точить. Иди в зал, прибери там, заодно купцам курник и еще хмеля отнеси. А тебе, девочка, пора домой. Уже поздно, не случилось бы с тобой беды…

Настя бросила сердитый взгляд на Пелагею и скромно поинтересовалась:

– Ксюша, а ты что-то про деньги говорила?..

Попаданка осмотрела сестру и решила, что доверия ей нет, и ответила:

– В конце недели загляну к вам и принесу, как получу первый расчет.

Настя снова незаметно сжала кулаки, но, попрощавшись, убежала. Пелагея с Данилой посмотрела на Ксюшу задумчиво, и хозяйка философски заметила:

– Семейные отношения – дело тонкое…

Ксюша пропустила их замечание мимо ушей. Ей было не до раздумий. Нужно было отнести еду, принести грязные тарелки да кружки, да еще проведать раненого ушкуйника, проверить как он. Ведьма ей никаких указаний не оставила, но Ксюша имела представление о ссадинах и порезах, двоих детей воспитала. Так что она знала, что раны нужно проверять, менять повязки. И температура может подняться, если что-то пошло не так… Одним словом, нужно навестить.

Постепенно гости разошлись по комнатам, хозяева, сделав заготовки на завтра, тоже отправились спать, но перед уходом Пелагея положила рядом с Ксюшей один рубль и проворчала:

– Прибери здесь все и поаккуратнее. Если ты думаешь, что я не заметила пропажи, ты ошибаешься. За мою любимую кружку должна мне будешь!

Ксюша вины отрицать не стала, покивала. Стоило супругам уйти, она тихонько позвала домового:

– Тимка…

Тут же рядом с лоханью появился бородатый мужичок. Рукава его рубахи уже были закатаны, и он с готовностью откликнулся:

– Я здесь. К труду готов!

– Что бы я без тебя делала? – растроганно проговорила женщина и осторожно, одним пальчиком погладила по седой голове своего помощника.

Домовой удивленно глянул на человека и мурлыкнул как настоящий кот.

– Не знаю, что бы делала ты, – немного напряженно ответил мужичок, – Но мы с Луковкой тосковали бы без молочка!

Ксюша намек поняла. Налила лакомство в блюдечко, а в большую кружку чистой воды и позвала:

– Лукерья…

Рядом с удивленным Тимкой появилась его жена, похожая на потрепанного воробья.

– Доброй ночи, Ксюша! – радостно откликнулась она, – Не ожидала, что ты и меня позовешь. Я ведь криворукая, только испорчу тебе все.

– Что ты такое говоришь, Лукерья! – улыбнулась Ксения, – Просто у тебя другие таланты. Пойдем раненого навестим. И я тебя попрошу присмотреть за ним ночью. Если вдруг температура поднимется – позовешь меня, хорошо?

Шишимора расплылась в довольной улыбке.

– Буду рада помочь.

С большой кружкой воды в руках и с Лукерьей на плече, Ксюша поднялась на второй этаж и заглянула к раненому ушкуйнику. Он не спал. В неясном свете полумесяца, скромно заглядывающего в окно, бледное лицо молодого мужчины на фоне русых волос, разметавшихся по подушке, казалось мертвецки белым. Медовые глаза горели лихорадочным блеском. Задумчивый взгляд блуждал по маленькой комнатушке, где, кроме окна и кровати с табуретом, ничего и не было. Увидев красивую девушку, он тут же прикрыл рану одеялом и игриво улыбнулся:

– Красавица, ты как вошла, будто солнце во внеурочный час поднялось из-за леса.

Ксюша улыбнулась: ну раз флиртует, значит, жить точно будет.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично! Хочу завтра с караваном в Новгород идти.

– Рано тебе. Ведьм… Знахарка наша сказала, что тебе три дня хотя бы нужно отдохнуть, сил набраться.

– Мне не нужно! Я могуч, как медведь, и умен, как филин, – расхваливал себя бравый ушкуйник.

– Поэтому сейчас раненый лежишь? – усмехнулась Ксюша.

Молодой мужчина насупился и замолчал. Женщина коснулась рукой его лба.

– Кажется, жара нет, – сделала она вывод, – Я тебе воды принесла. Может, есть хочешь?

– Нет, мне уже приносили пирогов. Я сыт, – обиженно ответил мужчина.

– А как звать-то тебя? – поинтересовалась Ксюша, чтобы немного подбодрить больного.

– Василий Буслаевич я. Обо мне весь Новгород знает. Во мне сила могучая. Я кого угодно победить могу.

«Эх, сколько гордыни!» – посетовала про себя Ксюша и не удержалась, покачала головой с осуждением.

Мужчина тут же притих.

– Отдыхай, Василий Буслаевич. Утро вечера мудренее. Завтра будешь решать, идти с караваном или у нас пару дней побыть. Если ты такой сильный, тебе труда не составит догнать их в пути.

– Не составит, – согласился мужчина.

Ксюша тихо вышла из комнаты раненого, подмигнув на прощание Луковке, удобно устроившейся на табурете у кровати Василия.

Тимка в зале уже драил полы. Женщина с чувством выполненного долга отправилась к себе в чулан. Почему-то идти в отчий дом Оксаны у нее не было никакого желания. Интуиция подсказывала ей, что неспроста у ее предшественницы был такой вредный и вспыльчивый характер. Честным и искренним людям трудно мириться с несправедливостью и лицемерием…

* * *

Утром караван ушел. Василий Буслаевич остался. Ксюша зашла к нему, принесла свежей воды. Лукерья всю ночь просидела с раненым и доложила утром, что больной спал спокойно.

– Доброе утро, Василий! Как твое самочувствие?

– Все хорошо, красотка, я хоть сейчас готов на тебе жениться, – хорохорился парень, еще и руки свои загребущие тянул к стройному девичьему стану.

И тут явилась ведьма, осмотрела композицию и сделала выводы:

– Что, решила, ослабленный мужик – легкая добыча?

– Я просто проведать зашла, – буркнула Ксюша и бросила обиженный взгляд на ушкуйника, – Будут какие-нибудь указания?

Агриппина Аристарховна отрицательно мотнула головой, ловко сменила повязку и поставила свой диагноз:

– Что ж, на тебе все, как на собаке, заживает. Завтра ты уже будешь в силе. Можете договариваться с батюшкой. Он завтра свободен, так что обвенчает…

Василий как-то резко побледнел, а Ксюша не удержалась:

– Прекрасная новость, пойду договорюсь.

И смылась, но перед уходом услышала, как хмыкнула ведьма.

Ксюша была согласна со знахаркой. Слишком много в молодом мужчине было бахвальства, самолюбования. Так что потрепать ему нервы будет только на пользу. Кто-то же должен вразумить его, иначе быть беде!

Как только караван скрылся за воротами, явился староста, пожилой вдовец медвежьих размеров с аккуратной светлой бородой и пронзительными голубыми глазами.

«В молодости, наверно, был красавцем!» – засмотрелась на уважаемого человека Ксюша.

Староста сел за стол у дверей и принялся болтать да чайком баловаться с малиновыми ватрушками, которые Ксюше доверила напечь Пелагея.

Данила тоже присел рядом с представителем власти и поддакивал, да ватрушки проглатывал. Ксюша только успевала воды в самовар подливать, пока хозяйка репу на обед парила.

– Воевода наш поехал пойманного разбойника столичным властям сдавать. Он его пол ночи у меня в сарае допрашивал. Но тот ни в какую. Молчит. Трофим зол был, как черт, и все равно действовал по закону. Хорошего воеводу я нам выбрал, – важно вещал староста.

– Да как же он один поехал? – испугалась Ксюша. Она как раз подошла с новой порцией ватрушек и услышала новости, – На него же могут напасть разбойники, чтобы своего отбить!

– На то у него и расчет! Он богатырской силой обладает. Даже если десять разбойников на него нападут, всех заломает.

– Ушкуйники тоже не лыком шиты. Тот, что у нас раненый лежит, Василий Буслаевич, тоже хвастается, что он кого угодно победить может. Но ему его сила не помогла, – возразила Ксюша.

Сердце ее было не на месте, но она одернула себя:

«Мне он никто. Нельзя так очевидно переживать за чужого мужчину».

Но несмотря на доводы разума, в груди все сдавило от переживаний.

Тут в трактир ввалился Фома и проревел:

– Оксанка, бессердечная ты дрянь, подь сюды!