Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Ксюша обняла сиротку. Малышка с серьезным видом рассказывала о таких сложных вещах, о которых детям лучше не знать, они от этих знаний теряют детство.

– А что сказала папе бабушка? – не смогла сдержать любопытства Ксюша.

– Сказала, что матушка была ведьмой, и если она себе не смогла помочь, то и бабуля была бессильна.

– Но ведь бабушка твоя тоже ведьма? – не поняла Ксюша.

– Она много знает и видит, но силы в ней мало. В тебе поболе будет. А мне от мамы достался светлячок, – обыденно поведала Аня.

– Ты злишься на бабушку? – тихо спросила женщина.

– Нет. Она права, мама была ведьмой сильной. Бабушка меня любит и заботится обо мне. Это же она отвар приготовила? – спросила девочка.

Ксюша задумчиво кивнула. Ребенок ее поразил своими глубокими размышлениями. И не давала покоя магия.

– У меня тоже есть дар, но глаза у меня не зеленые, – заметила она.

– Так ты и не ведьма. Ведьмы знают о мире больше других, а ты получила силу в подарок, – улыбнулась Анюта.

«Значит, не я себя сюда отправила. Агриппина, ведьма, виновата!» – прищурившись, подумала Ксюша, а вслух спросила:

– А ты откуда все это знаешь?

– Знаю… – улыбнувшись, пожала плечами девочка.

– Вот так просто – знаешь? – удивилась Ксюша.

– Да, просто знаю! – Анюта смотрела открыто своими светлыми лучистыми глазками.

Ксюша вздохнула. Ей стало понятно, что ничего ей не понятно. И она пошла в зал, хозяева поручили ей перебрать корзину черники, что они купили сегодня у Семена. Парень зашел на минутку, но Ксюша успела оценить его яркую внешность. Одет просто, но улыбка ослепительная, взгляд манящий, волосы светлыми локонами обрамляют милое личико. Слишком смазлив, на вкус Ксюши, но Пелагея еще полчаса после его ухода восхищалась его красотой.

Женщина перебирала ягоды, выбрасывала листочки и сучки. Анюта сначала помогала, но больше, конечно, дегустировала, нужно же было попробовать качество черники. Когда губы и пальчики ребенка стали насыщенного синего цвета, девочке наскучило помогать, и она увлеклась игрой с Тимкой. Он легко притягивал к себе Анютиного светлячка, а девочка приманивала огонек обратно. Так они и развлекались, будто мяч перекидывали друг другу. Ксюша только ворчать успевала:

– Тише вы! У нас на втором этаже раненый. И хозяева могут услышать шум. Мне за вас достанется.

Анюта старалась сдерживать смех, но то и дело слышались переливчатые смешки малышки.

Ксюша сидела у свечи, и чем меньше становилась свеча, тем больше волновалась женщина. День уже сменился следующим, а воеводы все не было.

«А вдруг с ним что-то случилось?» – думала Ксюша, и сердце замирало в предчувствии беды.

Ксюша почувствовала, что Трофим вернулся, когда он только зашел на двор трактира. Послышался едва уловимый шорох гравия, затем тихо тявкнул Буян, приветствуя знакомого, заскрипело крыльцо, за ним дверь и вот уже сам воевода грозно осмотрел зал. Ксюша как раз закончила с черникой, перед ней стояла огромная миска ягод, Анюта спала рядом на лавке, подложив под щеку пухлые ручки. Увидев дочь, мужчина облегченно выдохнул. Но тут же грозно посмотрел на Ксюшу и спросил тихо, отчего вопрос прозвучал зловеще:

– Что здесь делает моя дочь?

Ксюша осторожно встала, чтобы не разбудить ребенка, и не менее грозно спросила у воеводы:

– Как ты мог бросить дочь, доверить ее чужому человеку? Ее чуть не похитили!

Трофим сделал шаг назад и потрясенно спросил:

– Как?

– Садись. Я принесу тебе поесть и все расскажу, – скомандовала Ксюша.

Растерянный Трофим ее послушался. И взрослая, знающая, что делать с усталыми мужчинами, попаданка устремилась на кухню, прихватив с собой ягоды. Размышляя, чем бы накормить мужчину, она решила пойти по проторенной дорожке: соорудила бутерброд, искренне, всем сердцем желая воеводе обрести счастье. А то он со своим постным лицом выглядит слишком уж угрожающе. Заботливая хозяюшка положила на большое блюдо к бутерброду пару оставшихся пирожков Пелагеи, захватила самовар и вернулась в зал. Трофим сидел рядом с дочерью и с нежностью гладил ее светлую макушку.

Расставив скромный и очень поздний ужин на столе перед мужчиной, Ксюша села напротив.

– Расскажи, что случилось, – попросил Трофим, разливая себе и собеседнице чай.

– Я возвращалась от матушки и увидела, что Буян стоит и лает у твоего дома. Я решила посмотреть, а там здоровенный мужик бежит с Анютой под мышкой. Одна бы я ничего и сделать не смогла. Но к счастью, Буян вцепился в его ногу и отвлек разбойника, мне оставалось только как следует стукнуть его по башке лопатой. Я его связала, а Данила со старостой оттащили его в твой сарай. Мать твоя осмотрела Анюту, сказала, что ее опоили сонной травой. А сама малышка мне сказала, что она запомнила только как обедала с Агафьей. Ты почему ребенка одного на чужих людей оставляешь? – не сдержалась Ксюша, – У тебя мать знахарка, она и посидеть сможет, и подлечить, если что случится.

– Я матери Аню не доверю! – отрезал Трофим, который слушал внимательно, но и уплетать скромные угощения не забывал.

– Вот уж никогда не подумала, что вы в ссоре. Ты с таким почтением к ней обращаешься… – заметила попаданка.

– А как я должен к ней обращаться? – хмуро спросил мужчина, – Она моя мать. И я знаю, что она меня любит. Но я не уверена, что она хочет добра моей дочери…

Последнее прозвучало как признание, очень сложное и горькое.

– Не сомневайся. Она очень испугалась за внучку и даже хотела ее к себе забрать. Но я решила, раз ты Аню с ней не оставил, то и не мне отдавать. Вот и не отдала… Извини, если что… – смутилась Ксюша.

Все-таки она-то совсем чужой человек, а получается, родной бабушке малышку не оставила. Но Трофим неожиданно тепло улыбнулся и почти прошептал:

– Тебе не за что извиняться. Ты дочь мою спасла. Я теперь в неоплатном долгу перед тобой. И с матерью ты все правильно сделала…

Воевода замолчал, глубоко погрузившись в свои мысли, а Ксюшу мучило любопытство, и она не выдержала, спросила:

– А что у тебя случилось? Почему ты так поздно?

Трофим сделал еще пару глотков чая, внимательно рассматривая Ксюшу, будто раздумывал, стоит ли тратить время и силы на разговор с этой девчонкой, но все-таки ответил обстоятельно:

– Когда я вез преступника в столицу, он поначалу валялся связанный в телеге, а слуга из дома старосты правил лошадью, я ехал верхом. Но нам путь преградило поваленное дерево, я решил отпустить слугу с телегой. Перекинул разбойника через седло, так бы и быстрее домчали до города, но тут к нам вышли трое мужиков с замотанными лицами. Они объявили мне, что похитили мою дочь. И если я сейчас же не отдам им их товарища, Ане не жить. Признаюсь, я был потрясен, но сказал, что не верю им. Выхватил меч и хотел их порубить, но они ускакали, крикнув на прощание, что я пожалею. Пока ехал до столицы, пока там объяснял что к чему, все время думал об Ане. Если бы с ней что-то случилось, я сам, лично, переловил бы этих мерзавцев как блох. Они бы пожалели, что дожили до этого момента.

Кулаки воеводы сжались, желваки заходили ходуном на мужественном лице. А Ксюша вскочила и заходила туда-сюда вдоль стола:

– То есть ты рисковал жизнью дочери? Вместо того, чтобы отпустить мелкую сошку, ты еще и атаковал их. Что у тебя вместо сердца, Трофим? – возмутилась попаданка.

Воевода тоже вскочил, в два шага оказался рядом и навис над хрупкой девушкой грозовой тучей:

– В их банде всего человек десять, не больше. Каждый разбойник – важная боевая единица. Теперь им придется искать новых подельников, а значит, у нас будет шанс их поймать. Обеспечить безопасность села – мой долг. Но у меня есть сердце, и оно молчало. Случись что с дочерью, уверен, я бы почувствовал.

– Ага, как же! – огрызнулась Ксюша, разве чурбан бесчувственный может что-то почувствовать.

Попаданка попыталась опустить глаза, но Трофим схватил ее за подбородок, вынуждая поднять лицо, и неожиданно наклонился, пытаясь поцеловать. Ошарашенная Ксюша успела отвернуться. Горячие губы воеводы скользнули по щеке, заставляя ее вспыхнуть.

– Ты что творишь? – возмутилась взволнованная девушка, отступая от мужчины на шаг.

– А что? Разве не ты бегала за мной все это время? И вот я делаю шаг навстречу. Чем ты недовольна? – вкрадчиво спросил мужчина, сощурив свои пронзительные серые глаза.

– У меня уже все перегорело! И мать твоя ведьма покоя нам не даст… – выпалила Ксюша и трусливо сбежала на кухню, а потом и в свой чулан забилась. Она решила, что воевода уже большой и сам найдет выход из трактира. А ей просто необходимо разобраться с расшалившимся сердцем…

Глава 7
Сельские интриги

Утро началось с писка Луковки:

– Не буди ее, пусть еще поспит. Она вчера поздно легла, ждала этого солдафона, беспокоилась, а он ее одарить решил не платочком шелковым, не гребнем костяным, не даже цветочком полевым, а сразу поцелуем. И чего это вы мужики такие тугодумы?

– Не все, мое золотце, не все! И чего она в нем нашла? – проворчал Тимка и жалобно добавил, – А мне уже есть хочется…

– Уже бегу наливать, помощники мои бесценные. Что бы я без вас делала? – весело сказала Ксюша, одновременно открывая глаза.

На табурете у сундука, где попаданка соорудила себе кровать, сидела милая супружеская пара нечисти. Упитанный мужичок нежно держал лохматую и бледную женщину за руку, головы их соприкасалась, а взгляды не могли оторваться друг от друга.

«Я бы тоже так хотела: душа в душу навсегда!» – вздохнула Ксюша, не к месту вспомнив Эдик и его блондинистую любовницу, стало грустно.

В суете обычных хлопот утро пролетело незаметно. Пелагея доверила сегодня своей работнице испечь курник, и попаданка со всей ответственностью подошла к вопросу. Неожиданно в зале раздался зычный голос Василия:

– Спасибо, хозяин, за гостеприимство! Низкий поклон и процветания твоему дому. А мне пора своих догонять, – говорил раскатисто ушкуйник.

Ксюша, быстро запихав два больших противня в печь и на ходу вытирая руки о фартук, побежала попрощаться.

– Доброго тебе пути, Василий, – вставая чуть позади Данилы, пожелала девушка.

– Думал, выйдешь ты или не выйдешь меня проводить. Может, пойдем вместе? У меня дом богатый в Новгороде, матушка моя женщина добрая, будет тебе у нас хорошо, – расправив грудь колесом, ласково проговорил ушкуйник.

– Э, ты чего это удумал! – возмутился Данила, – Моя Пелагеюшка только-только вздохнула с облегчением, что у нее такая отличная помощница нашлась, а ты ее уманить от нас хочешь. Иди уже…

Василий в ответ лишь усмехнулся хозяину, посмотрел на Ксюшу, поиграл бровями в ожидании ответа.

– Береги себя! И людей внимательно выбирай, не все бывают нужными, – пожелала Ксюша.

Василий показался ей хоть и сильным, храбрым воином, но совсем неопытным и слишком порывистым.

Парень ответ красавицы понял, поклонился и зашагал прочь бодрым шагом, будто и не валялся еще пару дней назад со страшной раной без сознания. Ксюша смотрела ему вслед и вспоминала серые глаза Трофима, что приближались к ней вчера, тепло его губ на щеке и оглушающий стук собственного сердца.

«Неужели я, как и Ксана, влюбилась в этого тирана? – удивилась сама себе женщина, – Он, конечно, красивый, сильный, смелый, и дочь любит, и к матери со всем уважением, несмотря на разногласия. Но ведь он чурбан бесчувственный, дочерью рисковал, девчонке молодой, влюбленной шанса не дал. Он только приказывать и умеет!»

– А ты чего прохлаждаешься⁈ – окрикнул ее Данила, вырывая из размышлений, – Все дела успела переделать?

– Да, – доложила Ксюша хозяину, – Курник в печи, все намыто, самовар горячий, чай заверен.

– И когда ты все успеваешь? – проворчал мужчина, оглядывая чистый зал, столы, даже в окна заглянул, – Ты вообще спишь?

– Прекрасно высыпаюсь! – улыбнулась Ксюша.

– Хорошего дня вам, люди добрые! – раздался от двери тихий мелодичный голосок, – А вам работники не нужны?

Ксюша и Данила синхронно повернули головы. У двери стояла хрупкая светловолосая девушка с огромными голубыми глазами, в которых плескалось отчаяние. Рядом вокруг нее бегал без устали мальчишка лет пяти, размахивая ивовой веточкой, на которой только на конце осталось три узких листочка.

– Я всех победю! Чудищу конец! – взвизгивал он.

– Не нужны нам работники, своих хватает, – буркнул Данила.

А Ксюше стало жалко свою конкурентку, она подошла к девушке, взяла за руку и усадила к ближайшему столу:

– Ты устала? Откуда идешь и кто такая будешь?

– Меня Аленкой звать, а это мой брат – Иванушка. Мы из соседней деревни. У нас недавно несчастье случилось, полдеревни выгорело, а мы с Ваней сиротами остались.

– Ох, бедные деточки, – всплеснула руками Пелагея, как раз вышедшая из кухни в поисках мужа, – Ксюша, чаю принеси.

Попаданка послушно кинулась исполнять поручение, еще и ватрушек с яблочным повидлом захватила, и свои любимые бутерброды с мясом быстро соорудила, искренне желая Аленке найти свой дом и защиту.

– У нас тетка под Новгородом живет, я решила к ней податься… Не знаю, поможет ли… – отвечала на расспросы хозяев девушка, когда Ксюша вошла в зал и поставила перед гостями самовар, чашки и тарелку с угощениями.

– Кровь не водица, подсобит, чем сможет. Правильно решила ты, – похвалила Пелагея и пододвинула к девушке тарелку.

Аленка, смущаясь, взяла бутерброд и сунула в руки брату, но тот сморщился и заявил:

– Хочу сладкого! А мед есть?

Как сестра ни уговаривала брата поесть мяса, тот ни в какую. Капризный мальчишка оказался.

«Видать, поздний ребенок, долгожданный, залюбленный! А сестре с ним теперь мучиться…» – вздохнула Ксюша, уж она-то теперь точно знала, как важно воспитывать детей.

Иван тем временем съел все ватрушки и мед с блюдечка, что принесла ему девушка с разрешения хозяйки. Аленка скромно пила чай да бутерброды ела, откусывая по маленькому кусочку.

– Спасибо, добрые хозяева, за прием, – поблагодарила она, когда съела все до последней крошки.

– Да ты не торопись, отдохни, путь у вас неблизкий, когда еще чаю горячего попить доведется, – советовала Пелагея.

Аленка с благодарностью посмотрела на хозяйку, но тут скакавший по залу Иван задел миску, в которой был мед, та упала на пол и раскололась.

– Ах, – всплеснула его сестра руками, и в ее больших глазах появились слезы вперемежку со страхом, – Простите…

– Это не я, – тут же заявил мальчишка, – Это домовой шалит!

Ксюша поискала глазами Тимку.

Мужичок появился рядом с Ваней и, грозно сдвинув брови, обратился к Ксюше:

– Врет, малец! Ни стыда, ни совести!

– Не перекладывай свои ошибки на других, – уперев руки в боки, с осуждением сказала Ксюша Ване.

– А ты мне никто, чтобы учить, – показав язык, объявил мальчик.

Аленка стала белее первого снега:

– Простите его, маленький совсем, не понимает, что творит. Мы пойдем.

Она торопливо схватила брата на руки и поспешила к выходу.

– Намучается она с ним, – вздохнула Пелагея и строго сказала работнице, – Прибери.

– Жаль девицу, она хорошая, – проворчал Тимка, помогая своей любимой Ксюше отмывать остатки меда от пола, – Надо мальчонку уму-разуму научить. И я знаю, кто в этом поможет…

Тут домовой хитро сощурился и исчез. Но попаданке некогда было задумываться о странных словах своего верного помощника, в трактир пришел новый посетитель, им оказался Илья. Шел он заплетающейся походкой, натыкаясь на все столы, вид у него был потрепанный, будто он всю ночь не спал, а пил хмель крепкий.

Стоило парню встать рядом с Ксюшей, она ощутила неприятный запах перегара, увидела красные опухшие глаза и все поняла без слов. Но Илья держать в себе обиды не стал, громко и невнятно крикнул:

– Ведьма ты, Ксана! Зачем отправила меня к Глаше? Знала же наверняка, какую правду я узнаю. Как теперь жить-то? Тошно мне…

И на пол полетел самовар, который Ксюша не успела убрать со стола. Хорошо, что тарелку, чашку и осколки миски она держала в руках.

Из кухни выбежал Данила и с охами кинулся к Илье:

– Ох, что ж это делается, еще утро, а ты уже навеселе. Илья, иди домой, пока дел не натворил.

Хозяин шустро схватил парня за плечи, развернул и начал подталкивать к выходу.

– Это все ты, ты виновата! – кричал несчастный влюбленный, – Не видать тебе счастья, ведьма!

Когда Данила закрыл за разбушевавшимся Ильей дверь, Ксюша осела на ближайшую лавку.

– В чем ты виновата? – скрестив на груди руки, спросил Данила, вставая над расстроенной работницей.

– Я его вчера отправила откровенно поговорить с Глашей. Ну и вот результат… – глотая слезы обиды, призналась Ксюша.

Она ведь просто помочь хотела. И в чем она виновата? Не она же изменяла хорошему парню…

Данила вздохнул:

– Не бери в голову. Проспится, еще прощения просить будет. Курники проверь.

Ксюша ушла на кухню. Вынула из печи готовый пирог и стала помогать Пелагее варить похлебку, густую, наваристую. Но тут в тишине трактира раздался веселый голосок Анюты:

– Ксюша, где Ксюша, дядя Данила?

Попаданка не стала ждать, когда за ней придут, кинулась к девочке сама. Она искренне жалела эту милую малышку, такую разумную не по годам, оставшуюся без любви матери. От бессердечного отца-чурбана ласки не дождешься, как и от бабки-ведьмы. Стоило Ксюше выскочить из кухни, она замерла столбом, потому что Анюта сидела на руках отца. Тот нежно улыбался малышке, грубые черты лица мужчины смягчились, глаза лучились любовью. В этот момент он был красив, и взрослая, умудренная жизненным опытом попаданка залюбовалась этой картиной, замерев с открытым ртом.

– Ксюша, – заметив свою спасительницу, воскликнула девочка и протянула свои ручки навстречу.

– Доброе утро, – покраснев под внимательным взглядом воеводы, поздоровалась девушка и взяла Анюту на руки, прижала к себе, погладила по светлой макушке, – Как ты, милая?

– Все хорошо. Папа рядом, – с гордостью посмотрев на отца, ответила малышка, – А мы тебе подарок принесли!

– Мне?.. – почему-то испугалась Ксюша.

Только подарков воеводиных ей не хватало.

– Ты спасла мою дочь. Я в неоплатном долгу перед тобой, – спокойно пояснил Трофим, – Прими в благодарность.

И протянул растерявшейся девушке мешочек. Ксюша поставила Анюту на пол и дрожащими руками развязала его, заглянула внутрь. Там были бусы из бирюзы. Красивые, тонкой работы, а главное, они идеально подходили под цвет небесных глаз девушки. Она достала подарок и с восторгом рассматривала в тусклом свете.

– Нравится? – радостно спросила Анюта.

– Очень! – выпалила Ксюша и тут опомнилась, посмотрела на Трофима, следящего за ней с нечитаемым выражением лица, – Но я не могу принять подарок. Это слишком дорого.

– Обидеть хочешь? – нахмурился воевода, – Норов показываешь?

В груди Ксюши поднялась буря возмущения. Она уже хотела высказать наглому, самовлюбленному павлину, что ей не нужно показывать ему норов, потому что жалко тратить на это силы. Но тут ноги девушки обхватили теплые детские ручки, и Аня, заглядывая в глаза своей спасительницы снизу вверх, попросила:

– Прими, это от чистого сердца.

Как можно было отказать этому искреннему ребенку?

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарила Ксюша девочку, погладив по щеке.

Малышка улыбнулась в ответ и убежала на улицу, громко зовя Буяна, для него она тоже приготовила подарок – сахарную косточку, ведь и он принимал участие в ее спасении.

Ксюша же снова посмотрела на явно дорогой подарок, не зная, как поступить.

– Давай помогу, – не предложил, а приказал Трофим, сделав шаг к ней.

Забрал бусы из рук растерявшейся девушки, обошел ее и положил холодные камни на грудь, оплел шею и застегнул подаренное украшение. Его пальцы задели чувствительную кожу шеи, задержавшись на ней чуть дольше, чем требовалось. Ксюше даже показалось, что мужчина нежно, едва уловимо погладил ее. От этих невинных по сути прикосновений по спине девушки побежали мурашки, поднимая все волоски на теле. Испуганная такой бурной реакцией, она поспешила отойти подальше. Но обернувшись и бросив быстрый взгляд на Трофима, тихо поблагодарила мужчину:

– Спасибо…

– Я повторю, это я должен тебя благодарить. И извиниться, – тихо добавил он.

Ксюша вскинула удивленный взгляд на непрошибаемого воеводу.

– За что? – полюбопытствовала она.

– Я считал тебя глупой, капризной и ленивой. Но тебя хвалят хозяева и посетители. Значит, ты трудолюбива. Благодаря тебе я и моя дочь избежали огромной беды, а я еще и смог схватить разбойника. Все потому, что ты обращаешь внимание на мелочи, а значит, ты умна. Прости, что думал о тебе плохо, пойдя на поводу у слухов.

Ксюша не могла поверить своим ушам. Этот слишком уверенный в себе и твердолобый мужик только что признал свою ошибку и вроде как сделал ей комплимент. А подарок, касания, вчерашняя попытка поцелуя…

– Постой, ты что? Ты сейчас пробуешь ухаживать за мной? – отступая, прямолинейно спросила Ксюша. Она-то была женщиной опытной и видела, куда ветер дует.

– Да, – просто ответил Трофим, не спуская своего внимательного взгляда с девушки.

«Странно, что не добавил: „Ты ведь сама этого добивалась“, – вздохнула Ксюша, думая, как бы вежливо отказать, – Оксане с ее резким характером он не подойдет, он рано или поздно прибьет ее в разгаре очередной ссоры. Вот мне бы такой мужчина подошел. Я бы за ним была как за каменной стеной», – мечтательно подумала попаданка, и сама себя одернула.

– Извини, Трофим, у нас с тобой ничего не получится, мать твоя не одобрит этот выбор. Она меня очень не любит… – нашла достойный аргумент Ксюша.

– Я давно вырос и не слушаюсь матушку, – усмехнулся Трофим, наклонился и чмокнул девушку в щеку, – И, если других причин нет, я вечером зайду.

В голове, как назло, было тихо, будто в пустыне в полдень. Мужчина принял молчание за согласие и ушел бодрой походкой счастливого человека. А Ксюша поймала себя на том, что стоит и улыбается, нежно поглаживая холодные бусины воеводова подарка.

День прошел в привычной суете, грязные тарелки сменялись кружками, а миски – ложками. Но Ксюшу дела земные не волновали, она витала в облаках, вновь и вновь вспоминая трепетные касания рук Трофима на ее шее, ощущение жарких губ на щеках. Внутри все вибрировало от предвкушения.

Предвкушения чего? Неужели она хочет…

«Нет! Я здесь на задании. Мне нужно выиграть спор и вернуться к моей семье!», – напоминала себе попаданка, но снова и снова переживала те редкие моменты их с Трофимом близости. Когда за окном уже были сумерки, а гул голосов в зале стал затихать, крик Данилы вырвал ее из сладкой ваты воспоминаний:

– Оксана! К тебе вед… знахарка пришла. Выйди.

«Чего ей от меня надо?» – испугалась Ксюша и спрятала подарок воеводы под рубаху.

Агриппина Аристарховна, как всегда, обожгла девушку злющим взглядом.

– Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты и мой сын сошлись-таки… Правду бают или врут? – проворчала ведьма.

– Какие сороки говорливые пошли, – пробормотала Ксюша, размышляя, как бы выкрутиться. Ее интуиция и многолетний опыт кричали, что потенциальную свекровь лучше держать в неведении.

– Значит, правда, – нахмурилась мать воеводы, но сказала как-то слишком спокойно, – Что ж, не буду лезть в дела сына. Он уже взрослый, своя голова на плечах.

– Правда? – опешила Ксюша и даже села от удивления на лавку.

Знахарка неожиданно подсела рядом и предложила:

– Ты мою внучку спасла. Давай, выпьем за наше с тобой примирение, – предложила ведьма.

Ксюша смотрела на Агриппину Аристарховну и отчетливо видела недовольные складки у носа, глубокие сердитые морщины между бровей, прячущееся на дне черных глаз презрение.

«Врет!» – убежденно подумала попаданка, но отказаться было бы невежливо.

– Чаю! Мне еще работать, – нашлась Ксюша.

Ведьма скептически усмехнулась и кивнула:

– Ну, давай хоть чаю…

Ксюша кинулась за самоваром. В груди сердце стучало как сумасшедшее, а в голове метались стаей воронья заполошные мысли:

«Не могла ведьма так просто согласиться на наши отношения. Что-то она мутит. А если согласилась? Я-то еще не соглашалась! Но подарок приняла и не сказала, чтобы вечером не приходил…»

Когда Ксюша разливала чай по кружкам, сидя рядом с напряженной ведьмой, руки ее дрожали.

– Ну ты и неумеха, – проворчала Агриппина Аристарховна, бросив взгляд на лужи чая вокруг кружек.

– Я еще молодая, научусь, – буркнула в ответ будущая невестка, а про себя заметила:

«Мда… Видно, как она совершенно не против наших с воеводой отношений!»

– А у тебя здесь чисто. Домовой помогает? – неожиданно поинтересовалась будущая свекровь.

Ксюша поперхнулась и, откашливаясь, суматошно осмотрелась в поисках Тимки. Но маленького мужичка нигде не было видно.

«Как она догадалась?» – испуганно подумала Ксюша.

– Не понимаю, о чем ты… – пролепетала она.

Ведьма только хмыкнула. Ксюша залпом выпила остатки чая, чтобы побыстрее сбежать из теплой компании свекрови. Во рту осталась сладкая горечь.

«Чай испортился, что ли?..» – удивилась попаданка и встала.

– Мне пора работать, – решительно сказала она.

– Ну и мне пора. Поздно, я уже старая, сплю много, – сверкнув довольно глазами, заявила знахарка и ушла.

Стоило закрыться за ней двери, как в трактир вошел Илья, угрюмый, но трезвый. Увидев Ксюшу, он решительно подошел к девушке, та внутренне приготовилась выслушать очередную порцию оскорблений, но парень ее удивил:

– Извини, Ксюш, я утром был не в себе. Больно просто и стыдно, когда тебя обманывают.

– Стыдно должно быть не тебе! – категорично заявила Ксюша, прямо посмотрев на парня, и неожиданно поняла, что он очень красивый. Невероятно сексуальный. Его мощные плечи заставляли сердце биться чаще, а широкая грудь вызывала жгучее желание прижаться к ней. Слишком полные для мужчины губы хотелось попробовать на вкус. В голове замелькали пошлые картинки, как она встает перед ним на колени, а потом он ее заваливает на стол.

Ксюша в ужасе сжала кулаки, и паническая мысль затопила сознание:

«Что со мной?»

– Принеси мне хмеля и поесть. А я тебе расскажу, что со мной приключилось. Если захочешь выслушать, конечно, – предложил рыжий парень, не подозревая, что от звуков его низкого голоса у девушки все внутренности вибрируют от страсти.

– Хочу… – сорвалось с губ Ксюши тихим стоном.

На ватных ногах она ушла на кухню. В трактире, кроме Ильи, уже не было посетителей, и Данила с Пелагеей ушли отдыхать. Пришлось Ксюше самой нести заказ. Оказавшись рядом с Ильей, почувствовав его терпкий мужской запах, девушка тяжело опустилась на соседнюю лавку, стараясь дышать ровно и не смотреть на парня, у Ксюши было стойкое ощущение, что, если она еще раз увидит его губы, сорвется и накинется на него с поцелуями.

Илья тем временем доедал курник и рассказывал глухим несчастным голосом:

– Я был уже у Глашиных ворот, когда споткнулся о камень, и твои ватрушки выпали у меня из рук прямо в кусты, я наклонился за ними, а тут с другой стороны подошли Семен и Глаша. Они меня не заметили, ведь было уже темно. Сначала я хотел встать и поздороваться, но после первого слова замер и стал слушать. Он назвал ее любимой, посетовал на несправедливость жизни. Они, оказывается, давно любят друг друга, но еще они любят деньги и достаток, поэтому решили найти себе богатых и глупых супругов, продолжив при этом бегать на тайные свидания. Глаша, моя ненаглядная, милая, нежная, заверила этого прощелыгу, что ее ребенок будет только от него, мол, ей не нужны рябые дети, мои дети… Я слышал, как они целовались, эти звуки ни с чем не перепутать.

При упоминании поцелуев Ксюшу накрыла новая волна животной похоти, каждая клеточка ее тела горела, но девушка еще сопротивлялась.

– Что ты будешь теперь делать? – выдавила она из себя вопрос.

– Сегодня утром я вспомнил твои слова про месть. И решил, что наказать эту низкую парочку просто необходимо. Поговорю с Параней. Если она согласится, посватаюсь к ней. У меня богатый отец, у нее при власти! Наши семьи точно будут довольны этим союзом.

– Она же тебе не нравилась? Хотя, как она может не нравиться, у нее такая грудь… – томно прошептала Ксюша, представляя на своем теле мужские руки.

От одной этой картины внизу живота все сжалось в сладком спазме, и стон сорвался с губ девушки. Но неожиданный взрыв наслаждения не принес облегчения, хотелось большего! Ксюша, тяжело дыша, все-таки посмотрела на Илью, парень испуганно спросил:

– Что с тобой? Ты заболела? Ты вся потная. Температура?

Его искреннее беспокойство стало последней каплей. Ксюша обхватила голову парня и прижалась к его влажным от хмеля губам. Сознание выключилось. Она кусала, вылизывала, проникала в чужой рот. Илья сначала попытался отпихнуть девушку, но она вскочила к нему на колени, крепко обвила ногами талию, оседлав мужчину, и продолжила терзать его поцелуями.

Тут за их спинами скрипнула дверь. Нервы Ксюши были натянуты как струна, она инстинктивно обернулась, готовая встретить опасность лицом к лицу. На пороге замер воевода. Сначала в его глазах мелькнула растерянность, а потом стальной молнией вспыхнул гнев. Он развернулся и вышел, громко хлопнув трактирной дверью.