Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8
Новая постоялица

Увидев широкий разворот плеч Трофима, его узкие бедра и крепкие ягодицы, Ксюша осознала: только этот мужчина сможет потушить пожар ее страсти. Она кинулась вслед воеводе, крикнув на ходу:

– Спокойной ночи, Илья!

Прохладный вечерний воздух охладил горящие щеки, раздразнил припухшие от поцелуев губы, но совершенно не принес облегчения. Подгоняемая острой нуждой в мужской ласке, Ксюша быстро догнала мужчину своей мечты, оплела его гибкий стан руками, прижалась всем телом к спине и сбивчиво зашептала, не позволяя ему разомкнуть замок ее объятий.

– Твоя мать приходила, – простонала она, – Мы с ней чай пили…

Трофим замер, перестал вырываться, и Ксюша почувствовала облегчение, но вместе с ним пришла слабость. Ноги отказались держать девушку, она упала на пыльный двор к ногам воеводы и, с мольбой глядя снизу вверх на мужчину, жалобно прошептала:

– Мне очень плохо.

Трофим посмотрел на Ксюшу, кулаки его сжались, на лице нервно задергались желваки. Он наклонился и рывком поднял девушку на руки, прижал к мускулистой груди и понес в неизвестном направлении. Ксюшу тут же окутал острый запах хвои и железа, а еще тепло. Ее пальчики самовольно стали оглаживать прямой нос, волевой подбородок, высокий лоб. Она потянулась и укусила мужчину за мочку уха. Он даже не вздрогнул, только ускорился.

– Куда ты меня несешь? – все еще цепляясь за осколки сознания, спросила Ксюша.

– Домой, – скупо бросил воевода.

– Ко мне? – растерянно уточнила Ксюша и лизнула щеку мужчины.

– Ко мне, – прохрипел Трофим.

– Ты воспользуешься моим состоянием? – с надеждой и восторгом спросила девушка и легонько поцеловала мужчину в уголок губ.

– А ты хочешь, чтобы тобой воспользовался Илья? – рявкнул Трофим замирая.

– Кто? – не поняла Ксюша.

Здесь и сейчас она видела единственного мужчину, хотела сгорать снова и снова только в этих объятиях, покорить только одно сердце!

Мужчина хмыкнул и вбежал в дом. Через минуту Ксюша оказалась распластанной на прохладном тюфяке, от которого исходил одурманивающий аромат полевых трав. Этот запах стал последним вменяемым воспоминанием попаданки. Дальше она попала в сказку для взрослых, яркую, горячую и сладко-острую.

* * *

Проказливый солнечный луч настырно лез в глаза, заставляя Ксюшу вертеть головой в поисках тени. Ей дико хотелось спать, но резкая боль затопила сознание. Она ощущала каждую клеточку своего тела, а каждая страдала.

«Я что, вчера всю ночь разгружала вагоны?» – подумала Ксюша, и тут же воспользовавшись этой мыслью, как проходом, в ее сознание влетели и замелькали картинки вчерашних событий. Главный итог: она лишилась девственности. Второй раз! Первый был в другом теле и с другим мужчиной. Трофим, несмотря на ее нетерпение, оказался удивительно сдержанным, почти довел ее ночью до исступления своими предварительными ласками. Зато самый ответственный момент в жизни девушки прошел гладко. Но теперь попаданка чувствовала особенную ответственность перед Оксаной.

Она распахнула глаза и покосилась влево. Воевода лежал рядом, крепко прижимая девушку к себе, казалось, даже во сне он удерживал и защищал ее. А ведь она всю ночь не давала ему спать, снова и снова увлекая в страстный первобытный танец, в котором возносятся до небес и сгорают в пепел.

Щеки попаданки вспыхнули ярче маков. Она осторожно вывернулась из надежных и таких манящих объятий мужчины, соскользнула с кровати и судорожно начала собирать по полу свое платье, рубаху… Лаптей не нашла, убежала босиком.

«О, нет… Что он обо мне подумает? А он выносливый! Пять раз за ночь не каждый сможет!» – скакали мысли в голове Ксюши, пока она скакала в трактир. Солнце еще только-только встало, и был шанс проскочить на кухню незамеченной. Тогда о ее ночных приключениях будет знать только воевода. Ну, может, еще Илья предположит…

«С Ильей нужно поговорить, объясниться. Он вроде парень хороший, не будет раздувать из этого сенсацию года», – подумала Ксюша, залезая в открытое окно, как воришка, но рисковать не хотелось, ведь дверь трактира скрипела так, что Пелагея с Данилой услышали бы даже сквозь самый крепкий сон.

– Ну наконец-то вернулась!

– Мы за тебя очень волновались!

Встретили ее домовой и шишимора.

– Эта знахарка настоящая ведьма. Она тебе лошадиную дозу любовной травы подсыпала. У, злыдня! – воинственно сжав кулаки, заявил Тимка.

– Вы видели и не сказали? – вскрикнула Ксюша, почувствовав себя преданной.

Нечисть тут же потупила глазки, и Луковка жалобно пролепетала:

– Мы не успели, все произошло очень быстро…

– И мы ее боимся. Она заговоры всякие знает, может нас извести. Вон у Трофима и домового, и банника выгнала, – добавил со слезами в голосе Тимка.

Ксюша была доброй и отходчивой. Вздохнув, она спросила:

– Хозяева еще спят?

– Как младенцы! – заверила Луковка, – Я им сейчас колыбельную спела, так что еще час о них можно не думать.

Ксюша улыбнулась маленькой шишиморе и предложила:

– Тогда пойдемте завтракать. Я вижу, вы порядок без меня навели. Значит, заслужили молока.

Тимка аж подпрыгнул от радости и побежал на кухню быстрее всех.

Ксюша налила помощникам молока, а сама сбегала на задний двор, умылась и только потом присела к столу на кухне, чтобы вприкуску с вчерашней птюшкой попить чаю.

– Как ты себя чувствуешь? – с опаской поинтересовался домовой.

– Как после интенсивной тренировки по вольной борьбе с отработкой захватов и переворотов… – буркнула Ксюша, вспоминая их с Трофимом кульбиты в постели.

Ей всегда нравились контактные виды спорта. А вот исполнять супружеский долг с Эдиком не очень. Теперь она знала почему. Бывший муж был полным ноликом.

– Чего? – удивилась Луковка.

– Плохо мне! – буркнула Ксюша, – А ты, Тимофей, куда вчера смылся?

– Я? Так это… К Лешему решил заглянуть. Давно не виделись… – как-то слишком неуверенно ответил Тимка, а его маленькие глазки так и забегали по стенам и полу.

– А ну признайся, чего натворил? – призвала к ответу нечисть Ксюша.

– Да проучили они этого мальчишку, Ивана, превратили его в козленочка. Может, поумнеет, – сдала мужа Луковка.

– А нечо на честных домовых напраслину наводить! – горячо заявил Тимка.

Ксюша от удивления лишь моргнула. Она о таком только в сказках читала. Здраво рассудив, что Тимка хотел, как лучше, и она с этим уже ничего поделать не может, попаданка взялась за работу: пошла замешивать тесто для пирогов и готовить начинку. Сегодня она решила сделать две: капусту и яйца с луком.

Когда Данила и Пелагея соизволили явиться на кухню, Ксюша уже поставила противень в печь, заварила свежий чай и даже напекла блинов.

– Какая ты все-таки у нас хорошая помощница! – похвалила девушку хозяйка.

Выглядела она сегодня удивительно умиротворенно.

– А мы вот что-то сегодня заспались… – усмехнулся Данила, при этом на лице его не было и следа раскаяния, скорее довольство, – Может, к смене погоды?

– А может, это потому, что у кого-то вчера было слишком игривое настроение? – кокетливо хохотнула Пелагея.

Ксюша удивленно поискала глазами нечисть.

– Данила вчера допил чай с зельем ведьмы, – шепотом сообщил Тимка.

– Что же вы его не разлили? – шикнула на них Ксюша.

Домовой и шишимора переглянулись, пожали плечами и спросили:

– А чего добру пропадать?

– Ты что там бубнишь? – спросил Данила Ксюшу с подозрением.

– Я? – опомнилась Ксюша и тут же нашлась, – Говорю, что пироги уже в печь поставила. Сегодня будут одни с капустой, другие с яйцом и луком.

– Молодец, милая, – похвалила Пелагея, – Я смотрю еще и блинов напекла.

– Да, это вам на завтрак.

Однако стоило им сесть к столу, как в трактир кто-то вбежал и раздался женский полукрик-полустон:

– Помогите!

Хозяева и работница побежали в зал и остолбенели. У входа, пошатываясь, стояла невысокая фигуристая женщина во всем черном, висок ее был окровавлен, и по щеке капала кровь, платок съехал набекрень, из-под него выбились рыжие волосы. Она без конца терла нос и глаза и голосила.

– Помогите! Разбойники напали, последнее добро отобрали, теперь по миру пойду. Одна-одинешенька, без опоры, без защиты… Как жить-то теперь?..

– Разбойники? – всплеснула руками Пелагея.

– Нужно позвать воеводу и старосту, – нашелся Данила.

– И знахарку, – добавила Ксюша, – Давайте я за старостой сбегаю, а потом к Агриппине Аристарховне.

– А я тогда за воеводой.

– Бегите. Я пока рану промою, – кивнула Пелагея.

Ксюша специально выбрала старосту, она пока не готова была оказаться с Трофимом наедине. А вот со знахаркой ей было о чем поболтать.

Пока бежала от старосты к страшной избушке ведьмы, попаданка в предвкушении ехидно ухмылялась. Забежав во двор, она закричала по уже сложившейся традиции:

– Агриппина Аристарховна, беда! У нас в трактир раненая пришла. Голова разбита, еле на ногах стоит…

Ведьма как-то слишком радостно выскочила из дома. А с каким любопытством она разглядывала девушку! Не взгляд – рентген.

– Ну что ты заполошная такая? – осуждающе качая головой, проворчала знахарка, но за Ксюшей шла, не отставала, – И в трактире у вас беды сплошные.

– Так мы же в центре, вот к нам все и идут, – пожала плечами попаданка и перешла к сладкому, – Я тебе спасибо сказать хотела.

– Что? Ночка удалась? Не благодари, – усмехнулась ведьма и сплюнула.

– Да, ночь получилась незабываемая. Теперь Трофим точно от меня никуда не денется. Ты нас так сблизила. Я ведь, признаться, отступила уже, другого жениха присматривала. А тут ты с этим зельем. Да и сына какого вырастила. Огонь! Спасибо от всего сердца.

Агриппина Аристарховна сначала споткнулась, потом подбоченилась и стала наступать на неугодную невестку.

– Да он ведь теперячи поймет, какая ты гулящая. Даже не смей мечтать о моем сыне!

– Наивная ты, Агриппина Аристарховна. Думаешь, он не понял, что я была заколдована? Ты же мне лошадиную дозу любовной травы подсыпала, я вела себя как сумасшедшая. Он прекрасно понял, кто за этим стоит. К тому же он у меня первым был, – с довольной улыбкой проворковала Ксюша, ей было очень приятно наблюдать, как багровеет от злости ведьма.

Да и не сомневалась попаданка: Трофим к ней придет. Суровый мужчина всю ночь не скупился на медовые речи, да и страстные стоны не сдерживал.

Ведьма тоже не сдержалась с досады, замахнулась на зазнобу сына, но Ксюша увернулась и напомнила:

– Нас там жертва разбойников в трактире дожидается. Давай поспешим. А о сыне твоем мы и в другой раз поговорить сможем.

Пользуясь вновь обретенной молодостью, она, обогнув по широкой дуге ведьму, припустила к трактиру.

Трофим уже был там, как и староста. Нависали над несчастной женщиной, над которой хлопотала Пелагея с мокрой тряпкой, и натурально допрашивали.

– Так сколько, говорите, их было? – сурово сдвинув брови, спрашивал воевода.

– Я не успела посчитать. Они напали внезапно. Я дремала в телеге. Открыла глаза, когда лошадь заржала, тут же, к моему удивлению, возничий упал на землю, я только обернуться успела, а меня огрели дубиной по голове, и я потеряла сознание. Очнулась в лесу недалеко от дороги. Они, видимо, решили, что я померла, вот и бросили вместе с возничим. А он действительно помер. А-а-а, – разрыдалась женщина.

Знахарка, оглядев картину, тут же начала командовать:

– Ксанка, немедля горячей воды и самовар сюды. Вы оба отойдите, сначала я ее осмотрю, а то в дырявой голове много знаний не схоронишь.

– Но нам нужно на место грабежа съездить, – заикнулся староста, за что получил злющий взгляд Агриппины Аристарховны.

На сына ведьма вообще не смотрела и его вежливое приветствие проигнорировала.

Ксюша тем временем оказалась на кухне, где Пелагея собирала корм для скота и причитала:

– Что же это творится? Такое беззаконие! Людям честным опасно по дорогам ездить… Лиходеев развелось…

Все были в подавленном состоянии, но слезы лить было некогда. Ксюша, несмотря на колючие взгляды ведьмы, помогла ей перевязать рану пострадавшей, а потом еще и накормила женщину своими бутербродами с магией, искренне желая ей удачно выкрутиться из этой беды. Данила и староста разговорили несчастную, и та поведала, что звать ее Акулина, она вдова, ехала из столицы в родное село. Одной в большом городе ей было трудно. Она решила попроситься обратно в родительский дом.

– Все добро украли. Я же продала дом, коров пять голов, дров на пару зим, тулупы мужа, свои шубы, одну только оставила. Украшений целый ларец был. Даже с меня серьги сняли! – причитала женщина, попивая травяной настой, приготовленный Агриппиной Аристарховной.

– Вы сможете нам показать, где это случилось? И возницу нужно упокоить по-человечески… – успокаивающе поглаживая нежную вдовью ручку, спросил староста.

– Я попробую, – кивнула женщина.

Было видно, что ей страшно, но человека гнить в лесу оставить еще страшнее.

Воевода, пока хлопотали над вдовой, сходил за дружинниками. Собранный и решительный он вошел в трактир, когда Ксюша как раз была одна, убирала за гостьей и ведьмой.

– А где все? – удивился Трофим.

– Староста пошел за кафтаном, сегодня прохладно, а он в одной рубахе выбежал. Пелагея и Данила по хозяйству хлопочут. Мать твоя повела Акулину в уборную на задний двор. Вот-вот должны вернуться, – на одном дыхании выпалила Ксюша, замерев перед воеводой, будто зачарованная кобра перед заклинателем.

Мужчина сделал решительный шаг к девушке, погладил ее по щеке и тихо спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

И столько было заботы и нежности в этом вопросе, будто не он секунду назад возвышался у входа неприступной скалой.

– Еле на ногах стою, – призналась Ксюша, краснея, но почему-то улыбка сама собой расцвела на ее алых губах, – А ты как?

Мужчина ответил такой же счастливой и немного шальной улыбкой:

– Как во сне… Будь моей женой? – сказал Трофим да так просто, будто о погоде разговаривал.

Ксюша никак не ожидала такого поворота. Она растерянно глянула на воеводу.

– Я знаю, что во всем виновата моя мать. И я готов взять на себя ответственность и за ее каверзы, и за свою несдержанность. Не бойся, я смогу тебя от нее защитить.

Ксюше стало грустно.

«Ответственность! – хмыкнула она про себя, – Похвально, конечно, но хотелось бы чутка другого…»

– Я не хочу тебя ни к чему принуждать… – прошептала она, опустив голову, – Ты ни в чем передо мной не виноват.

Трофим спокойно взял ее руку, прижал к своей широкой груди и вкрадчиво произнес:

– Ты ни к чему меня не принуждаешь. Я хочу быть с тобой. Для меня будет огромной радостью, если ты согласишься принять меня… и мою дочь, – после некоторой заминки добавил мужчина.

– И чагой-то вы тута прохлаждаетесь? – раздался сварливый голос знахарки.

Трофим и Ксюша вздрогнули, и девушка отскочила от воеводы, как мячик от стены.

– Ишь чаго удумали, бездельем заниматься, когда такое творится! Иди уже, сын, поймай этих лиходеев! – не унималась Агриппина Аристарховна, протискиваясь между влюбленной парой.

Трофим наклонился к матери и прошептал, чтобы только она услышала, но Ксюша стояла рядом и с жадностью прислушалась:

– Я знаю, что ты натворила. Если попытаешься еще чего выкинуть, я с тобой больше никогда не заговорю и внучку к тебе не подпущу.

– Но, Фима, эта же беспутная девка. Ты об Анечке подумай, сможет ли она о ней позаботиться. Ты по службе часто в разъездах. Сможешь ли ты со спокойным сердцем оставить дочь этой вертихвостке? – так же тихо, но с напором вещала знахарка.

– Смогу. Она Аню спасла, позаботилась о ней. Дочь хорошо к ней относится. Уверен, они найдут общий язык, – спокойно ответил Трофим.

Тут и староста подошел, и большая делегация отправилась осматривать место преступления. Трактир же зажил своей привычной жизнью. Ксюше даже удалось прикорнуть днем, Луковка и Тимка стояли на карауле. Но и во сне ее преследовал Трофим. Она очень хотела сказать ему «да». Ведь он был для нее идеальным мужчиной.

Акулина вернулась в компании старосты, который весьма заботливо приобнимал вдовушку.

– Как все прошло? – полюбопытствовал Данила.

– Мы нашли… тело, – тихо ответил староста.

– А я еще и одну сережку свою нашла, – почти радостно сказала Акулина и показала всем изящную вещицу: золотой обруч с подвесами разной длины из изумрудов.

– Мы уже договорились, что я выкуплю у Акулины Ивановны такую редкую драгоценность. На эти деньги она сможет немного пожить у вас в трактире, восстановить здоровье, а потом, если захочет, я помогу ей добраться до родителей.

– Вот и ладно, – обрадовалась Пелагея и собственной прибыли, и чужой нечаянной радости.

К вечеру все в трактире успокоилось. Ксюша проворно бегала между кухней и залом, хозяева довольно переглядывались, наблюдая за своей работницей. Староста весь остаток дня просидел в компании Акулины, расспрашивал о ее жизни, рассказывал о своей.

– Хорошая пара получилась, – заметил Тимка, помогая Ксюше намывать кружки.

– Ты о чем вообще? – удивилась попаданка, – Они ведь только познакомились.

– А чего тянуть? – в свою очередь удивился домовой, – Ей нужна защита и опора, ему ласка и хозяйка в доме. Оба вдовые, и посмотри, как у них горят глаза в компании друг друга.

Ксюша решила присмотреться. Действительно, щеки Акулины то и дело вспыхивали, как у девицы, а староста приосанился, расцвел, ни дать ни взять – петух в курятнике.

Только когда раненая Акулина начала клевать носом, пара разошлась. И тут же явился Илья с напряженным выражением лица. Ксюша даже обрадовалась. Ей нужно было с ним поговорить, объясниться. Хорошо, что снова в трактире никого не было, без свидетелей куда приятнее разговаривать по душам.

– Ксюша, я вчера не ожидал, думал, тебе Трофим нравится, – с порога начал парень, – Но если я тебе люб, я готов взять тебя в жены. Я уже понял, что ты не такая, как о тебе рассказывают. Твоя честность и пыл мне по сердцу…

Ксюша засмущалась, вспоминая вчерашний пыл, но про себя отметила:

«Какие здесь все ответственные! Молодцы!»

И поспешила успокоить парня:

– Прости, Илья, меня знахарка опоила любовной травой, хотела опорочить в глазах Трофима. К счастью, ничего у нее не вышло. Я в воеводу влюблена, а тебе искренне желаю счастья с Параней. Она наверняка тоже очень пылкая девушка. И не рассказывай, пожалуйста, никому о вчерашнем.

Илья с явным облегчением выдохнул и, широко улыбнувшись, заявил:

– Я не баба, чтобы языком чесать. Не забудь позвать на свадьбу!

– А ты на свою! – подмигнула ему Ксюша и на радостях обняла рыжего парня.

И вот надо же было именно в этот момент явиться Трофиму. Увидев обнимающуюся парочку, мужчина грозно сдвинул брови и тяжело изрек:

– Опять!

Глава 9
Смена работы

Воевода решительно подошел к Ксюше. Илья напряженно замер, внимательно следя за Трофимом, он даже попытался объясниться с грозным мужчиной:

– Мы просто…

Но Трофим не стал слушать, схватил рыжего за грудки и прошипел:

– Запомни, это моя женщина! Еще раз окажешься с ней ближе, чем на аршин, переломаю ноги!

Илья сглотнул и пробормотал:

– Понял я, отпусти!

И Трофим отпустил. Обернулся к Ксюше, в глазах его сверкали молнии гнева. Девушка положила ему руки на грудь и тоже постаралась объясниться:

– Мы просто…

Но и ее Трофим слушать не стал. Сгреб в охапку, перекинул через плечо и понес. Ксюша только увидела растерявшегося Илью, и прижавшихся друг к другу домового и шишимору на одном из столиков. Парочка нечисти была явно сильно расстроена и еле сдерживала слезы.

– Эй! – возмущенно крикнула Ксюша и шлепнула воеводу по крепким ягодицам, – Ты куда меня тащишь⁈

– Домой! – спокойно, не обращая внимание на трепыхание девушки, ответил воевода.

– А ты у меня спросил, хочу ли я к тебе домой? У меня дел в трактире еще целая телега!

– Я несу тебя к нам домой. Больше работать в трактире ты не будешь. Сиди дома, приглядывай за Анютой. А осенью мы поженимся, – все также ровно проговорил Трофим.

У Ксюши от возмущения перехватило дыхание!

– Да ты!.. А у меня ты спросил, хочу ли я за тебя замуж⁈

– Спросил, – напомнил Трофим.

– Но я тебе не ответила! И я не хочу бросать работу!

– Это неважно, я должен взять за тебя ответственность! – изрек непрошибаемый чурбан, – И работать тебе не надо. Я позабочусь о тебе. И матери твоей помогу.

От последней фразы у Ксюши сжалось сердце. Трофим хоть и был бревном бессердечным, но щедрым, действительно защищал и заботился.

Пока эти мысли прокручивались в голове попаданки, ее внесли в дом и кинули на кровать. Горящий мужской взгляд пробежал по стройным ножкам, которые оказались открытыми из-за задравшегося подола, а в душе Ксюши подняли головы паника и протест. Она еще от прошлой ночи не отошла, у нее все тело болело, да еще и возмущало поведение мужчины. Он не спрашивал, а брал то, что считал своим. Ее такое положение дел не устраивало.

Трофим тем временем скинул с себя рубашку, демонстрируя свое крепкое сильное тело, но даже это не пошатнуло уверенность Ксюши дать достойный отпор наглецу. И когда он склонился к ней, готовый поцеловать, она уперла руки в его грудь, отпихивая от себя разгоряченного мужчину, и отвернулась.

– Что? Меня без зелья не хочешь? Теперь тебе Илью подавай? – глухим голосом спросил воевода.

Ксюша тут же повернулась к Трофиму и заглянула в его глаза, ей послышались боль и неуверенность в этой фразе.

«Неужели он ревнует? Сомневается в себе? В моих чувствах к нему? В моей порядочности?» – задалась сразу десятком вопросов попаданка.

Ей было обидно за себя, за те чувства, что только-только появились между ними. Постепенно развиваясь, они могли бы окрепнуть и превратиться в настоящую любовь с уважением и доверием, а этот чурбан со своими домостроевскими замашками все испортил!

Опять у нее ничего не получилось в личной жизни, похоже проиграла она спор…

Гнев сам собой исчез, на его место пришла жалость к себе, и она не сдержалась, всхлипнула и призналась:

– Просто у меня все тело болит, я не такая выносливая, как ты.

Трофим еще с минуту сверлил ее пронзительным взглядом, потом лег рядом на кровать и тихо сказал:

– Спи.

Дыхание мужчины практически сразу выровнялось, тело расслабилось, и он действительно уснул. Девушке же было неудобно лежать в постели в одежде, но про то, чтобы раздеться рядом с Трофимом, она даже боялась подумать. От него исходили жар и сила. Ей рядом с ним было неуютно. От напряжения все тело онемело. Про сон и думать было нечего, мысли метались в голове как перепуганные курицы по курятнику:

«Что теперь делать? Только утром он был таким искренним, заботливым, говорил такие правильные слова. А вечером будто бес в него вселился. Мне он нравится утренний, а этого вечернего я даже немного боюсь. Может, поговорить завтра утром с ним. Надо попробовать объяснить, что я живой человек, что у меня есть чувства и желания, и, если он хочет стать моим мужем, он должен ими хотя бы интересоваться!»

Ксюша снова и снова представляла их с Трофимом разговор, но все больше и больше сомневалась. Если он вдруг откажется от идеи взять ее в жены, это будет ударом для нее. На самом деле она хотела выйти за него замуж, заботиться о нем и Анюте. Но что будет, когда на свое место вернется Оксана?

«Но она же была в него влюблена. Значит, будет тоже рада этому браку», – пришла к неожиданному выводу Ксюша и расстроилась еще больше.

Ей совершенно не хотелось отдавать Трофима другой женщине.

«Да что со мной не так? Если он мне нравится, и я хочу быть его женой, почему так агрессивно восприняла его решение притащить меня сюда? Ясно же, что он сделал это под влиянием ревности, а значит, сам ни в чем не уверен. Нужно поговорить. В конце концов, женщина должна проявлять мудрость и мягкость. В этом наша сила. Объясню ему, что нельзя со мной как с куклой обращаться. И про свои чувства расскажу, чтобы больше не ревновал», – решила Ксюша.

«А вдруг не поможет, и он продолжит вести себя как деспот?» – спросил недоверчивый внутренний голос.

«Тогда и буду думать, что делать!» – решила Ксюша.

Определившись с дальнейшими действиями, девушка заставила себя расслабиться, вспомнив дыхательное упражнение из йоги, и уснула.

Сквозь первую дрему Ксюша почувствовала, как Трофим перевернулся на бок и прижал ее к себе, будто даже во сне заслоняя от всего мира, защищая. От этой мысли стало тепло на душе, и всю ночь ей снились светлые сны, которые она тут же забыла, стоило ей пробудиться. К ее удивлению, Трофима в кровати не оказалось, зато рядом сидела Анюта и улыбалась.

– Привет, – пробормотала Ксюша, подскакивая в кровати и суматошно оглядываясь.

К счастью, спала она в одежде.

– Привет! – радостно поздоровалась с ней девочка.

– А где твой папа? – задала осторожный вопрос будущая мачеха, все еще не понимая, что делать с ребенком, сказал ли Трофим дочери о своем желании жениться.

«А вдруг Аня будет так же, как и Агриппина Аристарховна, против наших отношений? Еще один фронт семейных войн я не выдержу!» – с отчаянием подумала Ксюша, представляя, как ее будут все тиранить: ведьма подлянки делать, дочь капризничать и обвинять во всех грехах, а Трофим приказывать. И сразу так тоскливо на душе стало…

– Не знаю, он утром был хмурым и куда-то спешил. Ты теперь будешь жить с нами? – с улыбкой спросила малышка.

– А ты не против? – ответила вопросом на вопрос Ксюша.

– Я буду рада. Раньше ты вредной была, но сейчас изменилась. Мне нравится, какой ты стала спокойной и доброй. И батюшка смотрит на тебя по-особенному. Ты ему тоже нравишься. А он тебе? – тараторила девочка.

Ксюша испытала невероятное облегчение, ребенок ее принял, а потом девушка покраснела от смущения. Она догадывалась, вернее, надеялась, что нравится Трофиму, но услышать подтверждение этому было очень приятно. Врать Ане она не собиралась, поэтому честно ответила:

– Да! Ты завтракала?

– Нет еще. Агафья вчера сварила кашу. Можем ее поесть, – предложила Анюта.

Ксюша усмехнулась. Вот еще, будет она есть чужую стряпню.

– А давай вместе испечем вкусный пирог с мясом для твоего папы? Мне помощь твоя нужна, – предложила Ксюша.

– Ура! Мы будем печь пирог.

Умывшись сама и проследив за водными процедурами падчерицы, Ксюша с восторгом заплела Ане косу.

«Как же давно я этого не делала!» – подумала попаданка, вспоминая, как когда-то с удовольствием возилась со своими двумя дочками.

Когда Ксюша стала расчесывать волосы себе, Анюта тихо попросила:

– А можно я тебя заплету?

Попаданка чуть не расплакалась. Малышке явно не хватало материнской любви, она к ней тянулась. А как будет у них с Оксаной? Эти мысли не давали покоя.

Заправив кровать в комнате Трофима, Ксюша отправилась осматривать свои новые владения! Дом воеводы оказался просторным и чистым. Агафья работала на совесть.

Аня показала Ксюше кладовую, а в ней сундуки, где лежала мука, мед, полки с соленьями и вареньями, связки сушеных грибов и лука, ледник со свежей рыбой и мясом. Запасы в доме поражали продуманностью и обилием. На кухне малышка с радостью раскатывала тесто, помогала мачехе накладывать начинку, украшать пирог собственноручно вылепленными цветочками. Попаданка с радостью делилась с падчерицей знаниями и умениями.

– Это так здорово – печь! – с восторгом воскликнула Анюта, когда они поставили противень с пирогом в печь.

– Агафья тебя не учила? – осторожно спросила Ксюша.

– Нет, она всегда торопилась. Сделает все и бежит к себе домой. У нее же там своя семья, – с легкой грустинкой сказала Аня.

– Пока пирог печется, мне нужно сходить в трактир и предупредить, что я у них больше не работаю, – тихо сказала Ксюша.

Ей было немного страшно. Во-первых, если у нее с Трофимом ничего не получится, она останется и без работы, и без мужа. Во-вторых, попаданка боялась реакции хозяев. Данила с Пелагеей хоть и строгими были, и ворчали иногда, но отнеслись к ней хорошо, дали шанс. А она отплатила черной неблагодарностью: ушла внезапно не предупредив.

– Хорошо, давай сходим, я хочу посмотреть на Луковку. Как она? – поддержала Аня Ксюшу.

Тут попаданка вспомнила о самом грустном, ей совершенно не хотелось расставаться с маленькими помощниками. В доме Трофима действительно было стерильно чисто во всех отношениях.

– У Луковки и Тимки все хорошо, – заверила Ксюша падчерицу, но даже сама в это не поверила. Она помнила их расстроенные лица, когда вчера Трофим уносил ее из трактира, как мешок с репой.

Взявшись за руки, Ксюша и Аня перешли площадь, солнце уже начало припекать. В селе мычали коровы, кудахтали курицы, где-то ревел ребенок. Жизнь била ключом.

«Заспалась я сегодня, – отметила про себя попаданка, – Не удивительно, ведь прошлой ночью почти не спала…»

Мачеха и падчерица зашли в трактир. Гостей не было. На кухне слышались приглушенные голоса Данилы и Пелагеи. Бывшая работница вздохнула и направилась к ним, но тут ей преградили дорогу Тимка и Луковка.

– Ты нас бросаешь? – поджав нижнюю губу, обиженно спросила шишимора.

– Я так и знал, что этот ужасный воевода украдет тебя у нас. Мне никогда не нравились его взгляды в твою сторону! – всхлипывая, поведал Тимка.

– Мой папа не ужасный. Он добрый, и Ксюша ему нравится, – возмутилась Аня.

– Простите, что бросаю вас тут, – повинилась попаданка, предчувствуя, что это не последний раз, когда ей придется извиняться сегодня.

– А ты не бросай! – попросила Луковка, с мольбой заглядывая Ксюше в глаза, – Забери нас с собой!

– Но как? – удивилась попаданка, – Я думала, вы привязаны к месту…

– Привязаны, но есть ритуал, – заверил Тимка, – Нужно у входной двери оставить на ночь мешок или короб, подложи туда что-нибудь мягонькое, да угощений сунь. А утром забери и принеси в свой новый дом, открой и дай нам время выбраться, осмотреться да прижиться.

Поведав о ритуале, Тимка крепко обнял Луковку и посмотрел на Ксюшу с надеждой. Попаданка растерялась. Принести в чужой дом нечисть… Имеет ли она право?

– Анюта, ты не против, если Тимка и Луковка поселятся у нас? – осторожно спросила Ксюша.

– Не против, если они не будут делать гадости моему папе! – строго сказала девочка.

– Нет-нет, что ты, мы к нему даже близко подходить боимся, он такой большой и грозный… – заверили девочку домовой и шишимора, перебивая друг друга.

– Тогда давай их заберем. Они милые! – посмотрев снизу вверх на мачеху, попросила Анюта. И у Ксюши отлегло от сердца. Она и сама совершенно не желала расставиться со своими верными помощниками. Агафье можно дать расчет, экономия опять же! А Трофиму не обязательно знать, кто моет полы и посуду. Он у нее не особо спрашивал, когда к себе тащил.

– Ждите, сейчас договорюсь с хозяевами и оставлю вам мешок, а завтра за ним приду! – пообещала она.

– Спасибо! – обрадовалась нечисть, а Луковка даже в ладоши хлопнула от восторга.

Ксюша, взяв Аню за руку, пошла дальше, на кухню. Стоило ей войти, как Пелагея и Данила кинулись к ней причитая:

– Ай, Ксюша, горе-то какое! Мы только выдохнули с облегчением, что у нас такая помощница хорошая появилась, а тебя увели! – обнимая жену за плечи, жаловался Данила.