Текст книги "Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Побег в сказку и свекровь в придачу

Глава 1
Побег

– Ксения Ивановна, вас директор к себе вызывает, – с ехидцей в голосе сообщила Милка, усаживаясь за соседнюю кассу, и тут же обратилась к покупателям, – Сюда проходите по очереди.

«Странно, – подумала женщина, – Вроде только пришла, а уже вызывают…»

Ксюша обслужила пенсионера, пожелала ему здоровья и пошла «на ковер». Она понятия не имела, чего хочет от нее Сан Саныч. Но догадывалась. Его жадный взгляд так и лип к Ксюшиным прелестям, так и норовил нырнуть в скромные вырезы футболок. Этот вечно потеющий толстяк никогда Ксюше не нравился. А уж разговаривать с ним наедине в его кабинете было откровенно страшно. Некоторые продавщицы шушукались между собой, да даже уборщицы подтверждали, что начальник любит руки распускать, и не только их…

Решительно толкнув дверь, она вошла, если верить сплетням, в обитель похоти, стараясь не слишком сутулиться, но и грудь особо не выпячивать. Получалось плохо, тут уж или-или.

– Ксюшенька, милочка, а ты знаешь, что вчера после тебя в кассе недостача пять тысяч обнаружилась? – огорошил ее с порога начальник.

У женщины вытянулось лицо.

– Как так? Я все пробивала и сдачу давала согласно кассе… – залепетала Ксюша.

Она работала в магазине недалеко от дома уже три года. И ее все устраивало: и зарплата, и сменный график. Поменять бы еще директора, и была бы мечта, а не работа.

– Видать, рыбонька моя, глазки твои тебя подвели… Возраст. Понимаю…

– Но позвольте, Сан Саныч, я передала смену, и все было хорошо.

– А Людмила утверждает, что ты сдала ей смену кое-как, впопыхах. И я склонен верить ей, ведь она у нас уже десять лет работает, – вставая и подходя ближе к Ксюше, заявил начальник, его взгляд с наслаждением огладил аппетитные выпуклости женщины, – Но я готов поменять свое мнение, если ты докажешь мне преданность нашему магазину.

Сказано это было таким слащавым тоном, что Ксюшу затошнило, а директор, как назло, еще и обнял ее, причем не за талию, рука его опустилась ниже, на мягкую и пышную попку. В голове женщины что-то перемкнуло, не иначе пары перегара и чеснока изо рта директора оказали волшебный эффект. Она обычно была тихой и покладистой, а тут с размаху заехала наглецу по щеке. Он аж пошатнулся.

Ксюша сама себе удивилась, потом испугалась и залепетала:

– Сан Саныч, я вообще-то замужняя женщина, а вы… Нехорошо, право слово…

– Воровать деньги нехорошо, Смирнова! – покраснев от ярости, прорычал начальник, – А ты уволена!

Ксюша даже спорить не стала, выскочила от директора, схватила сумку и побежала домой.

– Ну и ладно, – успокаивала себя вслух женщина, – Подумаешь… Другую работу найду. Завтра пятидесятилетие отпраздную и буду искать!

Она даже улыбнулась:

«А ведь все складывается к лучшему!»

Ее склочная сменщица Милка не захотела подстраховать именинницу, и плевать ей было на Ксюшин уважительный повод. Из-за какой-то вредной тетки торжество решено было начать без Ксюши, ведь и муж, и дети уже настроились, они все очень занятые, выкроили время и менять планы уже не могли. Вот и получалось, что Ксюша пришла бы уже к финалу своего собственного юбилея, ведь завтра она должна была работать в вечер и закончить только в десять. Теперь же праздник будет действительно ее и для нее.

В квартиру на третьем этаже в пятиэтажке она входила, напевая веселую песенку. Сразу бросились в глаза красные туфли на шпильках у зеркала, тут же на вешалке висел незнакомый ярко-желтый плащ. Ксюша нахмурилась. Старшая дочь Оля наверняка работает и не могла заехать домой неожиданно. Младшая и вовсе беременная, на восьмом месяце, какие тут шпильки.

Прислушалась. Из спальни доносились томные крики. В голове женщины опять что-то помутилось. Они с мужем прожили тридцать лет вместе, у нее завтра юбилей, а тут такое представление!

Ксюша проскользнула на кухню, налила кастрюлю ледяной воды, стремительно влетела в спальню и с удовольствием освежила пыл любовников. Худющая блондинка с диким криком вскочила с кровати и, пытаясь прикрыть свои прелести, которых и не было, громко заверещала:

– Пусечка, сделай что-нибудь! Спаси меня! Твоя жена сошла с ума!

«Пусечка» тоже пытался прикрыться, но ему и не нужно было особо стараться, скромные мужские причиндалы прикрыл внушительный живот.

– Ксюш, а ты чего так рано домой вернулась? Ты же сегодня до четырех. Только ведь вроде ушла…

Обманутая жена пораженно уставилась на мужа. Она его застукала с другой, а он ей допрос устраивает.

– Ты мне изменил! – напомнила она и потрясла над головой большой пустой кастрюлей.

Блондинка взвизгнула, а «Пусечка» нахмурился:

– Можно подумать, ты не догадывалась. Да на тебя у мужиков не встает уже. Ты же старая. А у меня есть естественные потребности…

– Не говори за всех! – сдерживая слезы обиды, возразила Ксюша.

– Что? – не понял неверный.

– Что слышал! Не обобщай. У тебя в принципе не встает, потому что ты ешь все подряд, пузо отрастил и старый. А меня сегодня с работы уволили, потому что я начальнику отказала. Он на меня очень даже живо реагировал!

Муж побагровел:

– Так и катись к своему начальнику!

– Сам катись. У вас пять минут. Не уйдете, полицию вызову, скажу, что вернулась, а тут шум в спальне.

Блондинка заскулила. Муж неуклюже перекатился к краю кровати и начал одеваться.

Ксения сидела на кухне, когда в коридор вышла жердь в черном облегающем платье и черных колготках. И это в одиннадцать утра в конце мая, когда за окном было уже плюс двадцать.

Женщина вынуждена была признать, что у ее мужа отродясь не было вкуса. Когда они делали ремонт десять лет назад, именно он настоял на черных обоях в коридоре, и красных – в спальне. Жуть. Но Ксюша согласилась. Потому что любила.

– Мы будем жить с Заей в квартире на Лесном, я ее себе забираю, потому что я ее купил, а ты все эти годы сидела у меня на шее, только три года назад с трудом тебя отправил работать… Эта квартира твоих родителей, вот в ней и оставайся. На развод подай в течение недели. Дети у нас уже взрослые, имущественных претензий мы друг к другу не имеем. Развести должны быстро.

– Но квартиру на Лесном мы купили Лидочке. Она же скоро родить должна…

– У них есть где жить, – отрезал муж и вышел, громко хлопнув дверью.

Ксения моргнула и разревелась. Праздновать не было никакого желания. Но ведь придут дети… Она собрала себя в кучу и начала стругать на завтра оливье в кастрюлю, из которой только что поливала неверного мужа.

* * *

– Мама, поздравляю тебя с юбилеем! Такая дата! Даже представить страшно. А где папа? – едва войдя в квартиру, защебетала Лида.

Она стремительным колобком прокатилась по маленькому темному коридору и сразу удобно устроилась за накрытым столом в комнате.

– Он наверняка на своих педсоветах пропадает, – усмехнулся Антон, муж Лиды, удобно устраиваясь рядом с женой и ласково поглаживая ее животик.

– Конечно, он директор престижной гимназии. Его нужно понять, – запихнув в рот соленый огурец, размышляла Лида, – А вот где Олька? Такая деловая стала. От родни нос воротит. Мы опоздали на полчаса, но так я беременная. А она ведь может и вообще не прийти!

– Она Мотечку одна поднимает, – вступилась за старшую дочь Ксюша.

– А надо было мужа нормального выбирать, – передернув плечами, заявила Лида и улыбнулась Антону, – А где хлеб?

Ксюша только присела к столу, стараясь не разреветься от разговоров о муже, но Лидин вопрос заставил ее подскочить и кинуться на кухню за забытой корзинкой с хлебом.

– Пахнет вкусно. Что это ты готовишь? – спросила Лида, щедро накладывая себе в тарелку оливье.

– Курник, – улыбнулась Ксюша.

Она с детства обожала печь пироги. Воспоминания о том, как ее учила бабуля делать птюшек, были самыми теплыми в арсенале ее памяти.

– Фу… Ну мама, сколько тебе говорить, от твоих пирогов уже изжога и куча лишних килограмм. Лучше бы просто курицу запекла, – капризно заявила Лидочка, отправляя в рот разом почти полбутерброда с красной икрой.

Ксюша не поскупилась на свой праздничный стол. Она надеялась, что семья соберется, все будут вкусно есть и хвалить ее…

– Действительно, Ксения Ивановна, разве вы не знаете, что беременным нужно есть только полезные продукты? А выпечка – это вредно! – назидательно проговорил Антон и налил жене лимонада, а себе беленькой на березовых бруньках.

Супруги, мило улыбаясь друг другу, чокнулись. Ксюша с тоской посмотрела на свою пустую рюмку.

– Ладно, раз больше ничего нет, давай свой курник, – смилостивилась Лидочка.

– Ему еще пять минут постоять нужно, – откликнулась Ксюша и налила себе сама.

Махнула залпом и решительно сказала, вообще-то она хотела подождать, когда придет Оля, но зная старшую дочь, та действительно могла и не явиться, решила не откладывать важный разговор:

– Папа меня бросил. Ушел вчера из дома со своей секретаршей. Они будут жить в квартире на Лесном.

Лица Лидочки и Антона вытянулись и побледнели. Младшая дочь попыталась вскочить, но внушительный животик не позволил. Поэтому она просто хлопнула рукой по столу:

– Мама! Но как так-то! Эту квартиру вы мне покупали! То есть нам с малышом ютиться в студии? У Антона зарплата и так не очень. Нам едва-едва денег хватает на аренду и еду. Мы надеялись, что хотя бы аренды не будет. Это все ты виновата! Ты посмотри, на кого ты стала похожа! Запустила себя, за собой не следишь! Вся седая, живот на своих пирогах отъела… – Лида зарыдала, уткнувшись в плечо мужа.

– Вообще-то, последние три года мне некогда было заниматься собой, потому что я брала дополнительные смены, чтобы заработать тебе на квартиру, – с обидой заметила Ксюша.

Лида всегда была на стороне отца.

– Отлично, и теперь в этой квартире будут жить отец с любовницей! – со злостью воскликнула дочь.

– Может, вы переедете ко мне? Займете эту комнату, она большая и светлая.

Лида посмотрела на мать, во взгляде ее появился интерес, губы тронула улыбка:

– А ведь точно. Мама, а давай ты переедешь в нашу студию, а мы сюда. Эта квартира, конечно, меньше, чем на Лесном, но съемная студия куда хуже. Что скажешь, Антоша?

– Неплохой вариант. Можно рассмотреть. До работы будет далековато, но район зеленый.

Внутри Ксении поднялась волна возмущения, эта парочка начала ее бесить несмотря на то, что дочь она всегда очень любила. Лидочка росла ласковым ребенком, в отличие от суровой и деловой Оли.

– Да что тут думать, Антоша. Ремонт, конечно, нужно сделать. Эти жуткие обои во всех комнатах переклеим первым делом. У папы очень специфический вкус, – с энтузиазмом тараторила Лидочка, – Мама, когда ты сможешь переехать?

– Дети, я не перееду. Это мой дом.

– Что? – возмутилась Лидочка, – Тебе не жаль свою беременную дочь?

Девушка погладила свой животик, крупные слезы покатились по розовым щекам.

Когда дочь была маленькой – это смотрелось так умильно, что материнское сердце тут же сдавалось, но сейчас подобная мина на лице взрослой женщины смотрелась глупо.

– У меня подкоплены кое-какие деньги. Могу вам дать. Возможно, родители Антона вам помогут. Отца попроси. Глядишь, сможете взять в ипотеку однушку.

– Ма, ты вообще видела, какая сейчас процентная ставка? Да мы кредит будем всю жизнь выплачивать, еще и внукам твоим это счастье останется. Мамуля, ну, пожалуйста. Зачем тебе двушка одной? В студии и убирать меньше нужно, – заканючила дочь.

– Нет, – решительно отрезала Ксюша.

Лидочка безутешно зарыдала:

– Ты эгоистка. Тебе плевать на меня и на моего малыша. У меня сейчас преждевременные схватки начнутся, и мой ребенок погибнет!

– Действительно, Ксения Ивановна, ну зачем вам такая большая квартира? Вы же не справляетесь с ней. Вон сколько в ней хлама, пыли. У нас хорошая студия, светлая, в новостройке. И недорогая.

От такой наглости у Ксюши снова в голове что-то щелкнуло, она встала и, еле сдерживая нецензурные выражения, четко артикулируя, произнесла:

– Я отсюда никуда переезжать не собираюсь. Это квартира моих родителей. Получите ее после моей смерти. И завещать именно вам я ее не собираюсь. Будете делить с Олей. А ваше поведение просто безобразно. Пришли в гости на юбилей с пустыми руками, я понимаю, денег нет, но могли бы хоть одну розочку купить или тортик. Мои угощения поели, но хоть бы слово доброе сказали, только критикуете. Сами пьете, а мне, хозяйке, даже не налили. У тебя, Антон, тоже есть родители. Почему мы с мужем покупали вам квартиру? Ты мужчина, если твоей семье не хватает денег – поменяй работу. А ты, Лида, ведешь себя как ребенок, а ты уже взрослая, скоро матерью станешь. Детские манипуляции и капризы тебя не красят.

Лицо зятя вытянулось, у Лиды высохли слезы.

– Пойду, принесу курник, – сказала Ксюша и трусливо сбежала, пока дети не пришли в себя.

Она не хотела слушать новую истерику дочери о том, какая она плохая мать. Ей было невмоготу общество этой сладкой парочки. Она искренне радовалась за Лиду, у них с Антоном сложился гармоничный союз. Им так хорошо было вместе, что на окружающих и их чувства они плевали с высокой колокольни.

«Я сама воспитала это чудовище…» – с горечью подумала Ксюша, смотря на клен за окном. Светило яркое солнце, газон радовал зеленью, люди в футболках и шортах неспешно куда-то шли. Жизнь продолжалась, только Ксюшу изнутри тоска жрала. Было невыносимо даже дышать.

Тут раздался звонок в дверь.

– Мама, с днем рождения! – радостно кинулась обнимать именинницу Оля.

За старшей дочерью в квартиру просочился мальчишка одиннадцати лет с лохматой русой челкой и умными серыми глазами.

– С днем рождения, ба! – поздравил Матвей Ксюшу и протянул ей шикарный букет.

– А это от меня, – виновато улыбаясь, сказала Оля и протянула матери конверт с деньгами, – Прости, совершенно не было времени придумать тебе подарок. А так ты сможешь купить себе то, что действительно захочешь.

– Спасибо, родная, – сказала Ксюша.

– У тебя, Оля, никогда нет времени на семью, поэтому ее у тебя и нет. В глазах только доллары… – раздался из комнаты язвительный голос Лидочки.

– Твоему мужу тоже не помешало бы повзрослеть и подумать о деньгах, – парировала старшая дочь.

– Ну все! С меня хватит! – кое-как вставая, заявила Лидочка, – В этом доме всем на меня плевать, моего мужа попрекают, а он занимается любимым делом, да, пока он только лаборант в НИИ, но он будет великим ученым, – направляясь прочь из комнаты, высказывала семье девушка.

– Если с голоду не умрет раньше… – усмехнулась Оля.

– Да пошли вы все! – окончательно рассердилась Лида.

Антон гордо молчал. Ушли они не попрощавшись.

Ксюша принесла курник, положила внуку и старшей дочери. Оля уминала за обе щеки:

– Обожаю твою выпечку.

– За фигуру не боишься? – усмехнулась Ксюша, вспоминая отповедь младшей дочери и зятя.

– Да у меня столько вечно дел. Я ем через раз. Лишний вес мне не грозит. Тем более генетика у меня хорошая. У тебя отличная фигура.

– Ну да, со спины молодушка, а на лицо старушка, – с горечью прокомментировала Ксения.

– Ты и на лицо прекрасно выглядишь. Не помешало бы, конечно, высыпаться или хотя бы в спа сходить. Денег в конверте как раз хватит, – заметила Оля и подмигнула маме.

– Папа вчера ушел от меня, – выпалила Ксюша, с трудом сдерживая слезы.

Дочь закашлялась, она как раз отпила чай.

– Вот же козел! – сжав кулаки, выпалила девушка.

У Ксюши даже потеплело слегка на душе, старшая дочь поддержала, не обвинила, а прямо высказала то, что думала сама женщина.

– Не расстраивайся! – схватив мать за руку, тут же заявила Оля, – Ты теперь свободная, красивая женщина. Уверена, в пятьдесят жизнь только начинается. А чтобы ты не захандрила, я тебе Мотю на лето привезу.

Мотя все это время играл в телефоне, ничего не ел, только налил себе лимонада и потягивал его по чуть-чуть.

– Ну, ма… Тут скучно, – вырвалось у мальчишки.

Мать кинула на него сердитый взгляд, и он тут же примолк.

– Бабушку нужно поддержать. Что скажешь, ма?

Ксюша понимала, что выбора у нее особо нет. Оля очень занята, и летом не сможет следить за сыном. Да и вдвоем действительно веселее.

– Конечно, я присмотрю. Мы с тобой, Мотечка, по городу поездим: на Чистые Пруды, Красную площадь, в Зарядье зайдем. Ты же давно в центре не был?

Мальчик обреченно вздохнул.

– Спасибо, мам. Ты всегда меня выручала. И прости, но сегодня мы всего на полчасика заехали. Я сильно старалась перенести встречу, но она очень важная. Там такие люди, такие деньги… Прости. Вот такая у тебя дочь непутевая.

Ксюша обняла Олю, погладила по русым волосам и прошептала:

– Ты просто трудоголик. Есть недостатки и похуже.

– Спасибо, мамуля. Я тогда привезу Мотю завтра. Хорошо?

Ксюша кивнула, и гости ушли. Женщина осталась одна.

– Здорово юбилей отпраздновали. Еще и трех нет, а я уже отстрелялась…

Сидеть одной дома было невмоготу, и Ксения решила пойти на работу, получить расчет и забрать кое-какие личные вещи. В выходной день начальника на месте не было, поэтому все прошло в штатном режиме. За последнюю смену ей не заплатили, направили ее кровные в счет уплаты недостачи. Скандалить сил уже не было. Дышать становилось все сложнее, в грудь будто камень горячий впихнули. Раздавленная тяжестью жизни женщина пошла домой. Но стоило ей шагнуть на зебру, чтобы перейти дорогу, как послышался визг тормозов, мелькнула черная тень в шлеме, и мир померк.

* * *

Ксюша резко открыла глаза.

– Странно, – проговорила тихо женщина. Не то чтобы она любила сама с собой поболтать, просто было жутко, вот и заговорила вслух, разрушая давящую тишину. Вокруг ничего не было видно, только белый туман. Тело не болело. А ведь Ксения помнила, как на нее летел мотоциклист.

Покрутив головой, женщина неожиданно заметила мелькнувший в тумане пушистый кошачий хвост.

– Я умерла? – спросила она у белого тумана, больше спрашивать было не у кого.

Ответа она, естественно, не получила. Пришлось вставать и идти на поиски ответов самой. Сделав пару несмелых шагов вперед, женщина поняла, что ступать по гладким каменным плитам удобно, она расслабилась, и ноги сами повели ее к какой-то неведомой цели.

Чем дальше она шла, тем меньше было тумана. Стали появляться очертания деревьев, затем появилась изгородь и вот уже впереди возник двухэтажный деревянный дом, на котором висела вывеска «Таверна 'Усталый путник».

Ксения горько усмехнулась:

– Это как раз для меня местечко…

Вошла. В большой зале стояли несколько столиков, горел камин, у стойки хозяина было пусто.

– Добрый день! – поздоровалась Ксюша.

Тишина. Стало не по себе.

«Где это я вообще? Неужели это мой личный ад? И я теперь за все мои грехи обречена вечно быть одной?» – в ужасе подумала женщина.

От волнения ноги задрожали, она в изнеможении присела к первому попавшемуся столику и позволила себе разрыдаться.

Тут входная дверь вновь распахнулась, пропуская внутрь еще одну путницу. На ней был грязно-серый сарафан, было видно, что стирали его не раз и не два. Вышивка по манжетам и вороту изрядно потрепалась, некрасиво торчали нитки. На ногах были лапти, всамделишные. Ксюша даже глаза протерла, но нет, не показалось.

Незнакомка выглядела усталой и изможденной, как будто недоедала и недосыпала примерно каждый день. Но не это портило ее внешность, не маленький вздернутый носик, не бледно-серые глаза и не тусклые светлые волосы, заплетенные в две тугие косы. Девушка была бы миленькой, если бы не ее сердитое выражение лица. Она явно не хотела общаться с Ксюшей, женщине стало обидно.

«Неужели я так жалко выгляжу?» – задалась она вопросом, но незнакомка все-таки сделала неуверенный шажок к ней и присела на соседний стул.

– Добрый вечер! У вас что-то случилось? – вежливо поинтересовалась девушка.

Ксюша не стала себя сдерживать, ей нужно было выговориться, и она, перемежая всхлипы и слова, заговорила:

– Я никому не нужна… ик. Муж бросил за день до пятидесятилетия, забрал себе новую двухкомнатную квартиру, которую мы вместе покупали для младшей дочери. Она теперь требует, чтобы я ей свою отдала, ей ведь вот-вот рожать. Ее мужу трудно одному тянуть и съемную квартиру, и жену с ребенком. Но я не хочу жить в съемной студии на старости лет… а-а-а, – причитала женщина.

Незнакомка слушала и исподтишка осматривала Ксюшу, и в глазах ее читалось недоумение. Но рыдающую женщину уже было не остановить:

– Старшей только и нужно, чтобы я с ее сыном сидела. Она у меня много работает, сама купила себе однушку в Москве. От мужа-игромана ушла, одна сына поднимает. Моте у меня скучно, он из телефона не вылазит. И пирожки мои есть отказывается, говорит, вредно. Никому я не нужна… а-а-а, – перечисляла свои злоключения Ксюша.

– А как тебя зовут? – решила поинтересоваться юная незнакомка, ей явно было неинтересно слушать про чужие беды.

– Ксения…ик.

– А меня Оксана! – чему-то обрадовалась девушка.

– Тезки, – выдавив из себя слабую улыбку, откликнулась Ксюша.

– Давай разберемся. Муж тебя бросил? – строго переспросила ее юная собеседница.

Ксения кивнула, подумав про себя с иронией:

«Все-таки что-то она услышала из потока моих жалоб».

– Старшая дочь все время работает и заставляет тебя сидеть с ее сыном? – продолжила расспросы Оксана.

– Я сама хочу сидеть… Я люблю Мотечку. Он хороший мальчик, просто мы очень разные… – залепетала Ксюша, но девушка ее перебила.

– Младшая требует, чтобы ты отдала свой дом ей?

Женщина снова горько всхлипнула и кивнула.

– А большой дом?

– Квартира. На третьем этаже пятиэтажки, двухкомнатная, со всеми удобствами. Дом кирпичный, теплый. Соседи тихие, аккуратисты. На лестнице всегда чисто. Мы с мужем и ремонт там не так давно делали, лет десять назад… Правда, большая комната проходная, но светлая с балконом.

Оксана решительно заявила:

– Ты не должна уезжать из собственного дома. Пусть дочь твоя сама разбирается со своими проблемами. У нее своя жизнь, у тебя своя. Ты ее выкормила, замуж отдала, теперь муж за нее отвечает!

Ксюша вытерла глаза, размазывая слезы и сопли по щекам, и жалобно сказала:

– Но ведь она моя дочь. Как не помочь?

– В ущерб себе? Если ты ей сейчас дом уступишь, то потом точно помогать не сможешь. Да и где жить будешь? Неужто дочери твоей приятно будет, если мать ее бродягой станет?

– Они студию в Люберцах снимают недорого, предлагают мне в нее перебраться. Но это же другой конец Москвы. Олечка, старшая моя, в такую даль не поедет, она у меня очень занята. Так я и Мотечку видеть перестану… а-а-а… Да и не на что мне теперь снимать. Меня с работы выгнали. В кассе недостачу обнаружили, да на меня повесили… А я знаю, это моя сменщица-пьяница, дружкам своим опять водку без денег продала, – снова заревела Ксюша.

– Я не понимаю, – не выдержала юная собеседница, – Чего ты нюни распустила? У тебя есть теплый дом, дети выросли, муж ушел – ты свободна. Можно пожить для себя, радоваться, получать удовольствие! Любви-то тебе уже небось не нужно. Вот и пеки пирожки! Работу найди. А ты из-за размышлений своих страдаешь, на пустом месте! Вот у меня действительно проблемы: мы с мамой и младшей сестрой живем в полуразвалившемся доме, у нас мужчины нет, чтобы его подлатать. Мать стирает белье всему селу, ей за это кто молоко, кто мясо, кто яйца подкинет, а у нас с сестрой даже надеть нечего. Мы с ней еще материнскую одежу донашиваем. Я нищенка. Еще и мелкая да тощая. Вот он, Трофим – зазноба моя, на меня даже не смотрит. А я его люблю! Как жить без него, не знаю. Пошла бы за него замуж, даже с его дочерью возиться согласилась бы. Еще и мать его, ведьма, против меня… Наверняка это она меня сюда сослала! Беспросветное будущее у меня, нет его!

Тут юная Ксюшина собеседница заплакала, но не в голос, а странно, в понимании женщины: злые слезы скупо катились по щекам, а девушка держала спину ровно, сжимая кулаки. При этом она продолжала жаловаться, но звучало это как укор миру:

– Подруг у меня нет, все меня презирают. А если кто и заговорит, так обязательно хочет на меня какие-нибудь обязанности повесить!

– Юная ты совсем, – положив свою мягкую, теплую ладошку на кулак Оксаны, ласково проговорила Ксюша, – В этом возрасте все проблемы кажутся неразрешимыми. Но поверь, это не так. Все наладится. Ты найдешь работу, поможешь матушке, сможешь купить себе наряды. Тебя обязательно полюбит хороший юноша, и будете вы жить долго и счастливо.

Ксения хотела успокоить, поддержать юную собеседницу, но та нахмурилась и сердито выпалила, еще и по столу стукнула в сердцах:

– Я не хочу работать! Я замуж хочу за Трофима! Ты ничего не понимаешь в жизни. Дожила до пятидесяти лет, а только пирожки печь да кудахтать можешь! Где мы вообще?

– Вы в моей таверне. Меня зовут Татьяна, – раздался мелодичный голос от стойки хозяина.

– Мы видим, что не в княжьем тереме, – проворчала Оксана, – но где это?

– В междумирье… Сюда часто приходят те, кто уже не может нести ношу собственной жизни. Мы вам поможем, здесь вы сами выберете, куда пойти дальше. Все дороги для вас открыты, – мило улыбаясь, рассказала симпатичная блондинка неопределенного возраста.

Ее кожа была ровной и как будто светилась изнутри. Румянец на щеках и блеск в серых глазах говорили о крепком здоровье, но доброжелательное спокойствие и мудрый взгляд намекали на большой жизненный опыт.

– В межмирье? Это как? – не поняла юная девушка.

Ксюша тоже ни о каком межмирье или междумирье не слышала, но хозяйке таверны сразу поверила.

– Очень просто, – пожала плечами Татьяна и принялась объяснять с такой интонацией, будто детей учила, что один плюс один – два, – Оксана живет в конце тринадцатого века под Москвой, а Ксюша в двадцать первом веке уже в самой Москве. Здесь, в междумирье нет времени, нет границ. Поэтому вы смогли встретиться и поговорить. Узнать, что ваши проблемы и не проблемы вовсе…

– Ничего подобного! – возмутилась Оксана, – У меня вопрос жизни и смерти. А у этой женщины их вовсе нет! Я бы за три дня с ее дочерями разобралась. Даже мужа могу вернуть, если надо!

От такой юношеской самоуверенности у Ксюши снова что-то щелкнуло в голове, и она возмущенно спросила всхлипывая:

– Интересно, как? Я бы посмотрела, как ты будешь возвращать в семью Эдичку, который ушел к молодой длинноногой распутнице! Она же его секретарша, как узнала про покупку квартиры, так сразу и вцепилась в него, как клещ.

– Я для начала причешусь и сниму эти ужасные штаны, – нагло усмехнулась девица, всем своим видом демонстрируя, что никакая длинноногая развратница ей не помеха.

– Ты ничего не понимаешь! Это джинсы! В них в мое время все ходят, – обиделась Ксюша.

– Уверена, что разлучница ходит в юбке! – парировала девушка.

«А ведь она права!» – с досадой подумала Ксюша, но уступать молодой нахалке не собиралась:

– Все равно ты ничего не понимаешь в семейной жизни. У тебя самой не проблемы, а капризы сплошные. Работать она не хочет, а новые платья ей подавай. Придумала себе безответную любовь, теперь страдаешь и ждешь, чтобы все тебя жалели!

– Ничего я себе не придумала! Это ты страдаешь из-за своих фантазий! – огрызнулась Оксана.

– Да? Да я бы наладила твою жизнь за два дня! – окончательно теряя контроль, крикнула женщина.

– Ну вы еще поспорьте, – улыбнулась хозяйка таверны, но в глазах ее не было веселья, они потемнели, будто небо перед грозой.

– Легко! Спорю, что за два дня наведу порядок в жизни этой молодой лентяйки, – тут же откликнулась Ксюша.

– А я спорю, что через три дня буду счастлива в ее шкуре! – не осталась в долгу Оксана.

Спорщицы пожали друг другу руки, а разбил их внезапно появившийся из ниоткуда кот тем самым пушистым хвостом, что видела Ксюша в белом тумане. Довольная Татьяна, хлопнув в ладошки, объявила:

– Так тому и быть! Вы поменяетесь местами и попробуете выиграть этот судьбоносный спор.

Только тут Ксюша осознала, во что ее втянули. Судя по панике в серых глазах Оксаны, та тоже слишком поздно поняла, что не стоило горячиться.

Ксения попыталась отмотать все назад и разумно спросила:

– Но как она будет в моем мире?

– А ты ей на телефоне все покажи… – усмехнулась Татьяна.

Поняв, что спор отменить не удастся, Ксюша решила как можно лучше подготовить дремучую юную девицу к жизни в современном мире. К счастью, мобильник всегда лежал в заднем кармане джинсов, и потому так удачно оказался вместе с ней в междумирье. Ксения показывала свой мир Оксане, фото детей, внуков, квартиры, машин. Жаль, что фотки мужа она вчера в сердцах все удалила. Но и без его наглой физиономии информации юной спорщице было более чем достаточно. Оксана с каждой новой фотографией бледнела все больше и не переставала удивляться. В какой-то момент девушка не выдержала и воскликнула:

– Да я сгину среди этих колдовских штук…

– Можешь отказаться от спора, но тогда навсегда останешься здесь, – мурлыкнул кот, – Хоть помощник нормальный у Тани появится, а то эти мыши… ненадежные они.

Ксюша, всерьез подумывающая отказаться от спора, побледнела.

«Все-таки придется идти в прошлое…» – обреченно подумала она.

Ее юная визави тоже расстроенно вздохнула. Тут перед ней на столе прямо из воздуха материализовался красивый, плетенный из ниток и бисера браслет. Девушка приложила его к своему запястью, и он растворился в ее коже, оставляя красивый узор. Оксана удивленно ахнула.

– Что это? – спросила она у хозяйки таверны.

– Будет тебе дар в помощь, – улыбнулась она.

– А как же я? – обиделась Ксюша.

Даже в междумирье ее притесняют!

Тут к ней на руку села бабочка. Стоило ей расправить на предплечье женщины яркие, мерцающие голубым крылья, как в тот же миг они отпечатались на ее коже нестираемым рисунком.

– У тебя тоже будет дар, чтобы условия были равными, – пояснила Татьяна.

– А что за дар? – хором спросили спорщицы.

Хозяйка таверны хитро прищурилась и сказала:

– Даю вам обеим месяц. Если вы выиграете пари, то дар останется с вами навсегда…

«Но какой?» хотела спросить Ксюша, тут в глазах ее потемнело, и она провалилась в беспамятство.