Текст книги "Сказки Королевства. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Время от времени Целитель оставлял советника в покое и сам предавался размышлениям, а также вел оживленную переписку с кем-то, в сердцах поминая «закостенелых бюрократов, по сравнению с которыми и Ллойд беспечный вольнодумец».

К концу третьего дня пути песок пустыни сменил цвет с желтого на красный, на горизонте показалось плато, а воздух стал более влажным.

– Мы прибыли, – возвестила Стражница. – Граница земли Файонн проходит здесь.

– Ну что ж, – повернулся к кочевникам Целитель, – считайте, теперь вы у нас в гостях. Из развлечений тут пока только море и целая прорва ядовитых тварей… ну так вы за ними и ехали. Только все веселье оставим на завтра, как думаете?

Возражать охотников не нашлось, и началась уже привычная суета по организации ночлега: ставились шатры, готовилась нехитрая еда, давался роздых дромадерам.

Путешественники, уставшие все как один, только и мечтали, что о спокойном сне, мягкой подушке и твердой земле, без этой непрерывной качки… Даже Альм притих, однако после легкого ужина оживился, даже подбежал к виднеющемуся невдалеке кустарнику срезать с него ветку-другую, привлекшую его внимание.

– Видал какие шипы – с палец длиной, а острые, как ножи! – мальчишка, посасывая уколотый палец, с восторгом подсунул одну из ветвей под нос Аодхану. Тот, с самого начала их привала пребывая в состоянии непонятной рассеянности, не глядя схватился рукой за корявый побег и глаза его на мгновение так широко и изумленно распахнулись, словно он узрел перед собой нечто доселе невиданное… В следующее мгновение над стоянкой раздалась звонкая тирада, к сожалению, совершенно непечатного содержания, из которой более-менее приличными словами были открывающее «Зараза», «чтоб тебе» и пара предлогов. Шипы растения, действительно, оказались ничем не хуже заточенной стали и вошли в ладонь исследователя пробив ее едва не насквозь.

– Ой! – Альм вжал голову в плечи и с извиняющейся улыбкой бочком-бочком принялся отходить в сторону. – Нехорошо-то как вышло!

– А ну иди сюда, умник! – потребовал Целитель сорванца к ответу, после того, как, морщась, вытащил из ран коварные колючки, – отходить бы тебя этой палкой по одному месту, чтоб неделю сидеть не мог…

Но мальчишки к тому времени и след уже простыл. Поэтому пришлось пострадавшему отложить месть на потом, выкинуть палку подальше, чтобы никто на нее на напоролся, стряхнуть натекшую кровь с ладони и пойти, разнообразия ради, заняться самым требовательным своим пациентом – самим собой.

Ко всеобщей радости больше никаких происшествий за вечер не случилось. И очень скоро все путешественники заснули в своих шатрах крепким здоровым сном.

– Вставай, соня, – раздался над ухом ласковый голос, и рука Стражницы легонько потрясла его за плечо.

– Мэбхн, смерти ты моей хочешь… – недовольно проворчал Аодхан и малодушно спрятался под подушку.

– Вот уж нет, – голос Мэб тут же стал серьезным, – я ее уже видела, и ни за что не хотела бы повторить этот опыт. Просыпайся, Хан, это стоит увидеть… хотя тебе точно не понравится.

Целитель сел на своем ложе и с осторожным интересом уставился на девушку.

– И что же там такое стряслось?

– «Божественная гадина» пожаловала, – усмехнулась Мэб, – приползла и сидит неподалеку отсюда, на всех, кто к ней хочет подойти шипит предупреждающе.

Мужчина безрадостно покивал головой, смотря куда-то перед собой, потом тряхнул волосами, скидывая отрешенность, и бросив: «Вот сейчас и посмотрим» принялся одеваться.

– Что «посмотрим»? – насторожилась Мэб.

– Прав я или нет, – снова очень странно улыбнулся Аодхан, но все же пояснил. – Видишь ли, я не слишком склонен к фобиям, кроме одной..

– Змеи? – подсказала Стражница и, к ее удивлению, он покачал головой.

– Смерть, Мэбхн… Можешь, считать это профессиональным искажением… любой целитель постоянно ведет неравный бой именно с этим врагом.

– Но… как? – она, встревожилась, не понимая… – ты же уже..

– В том-то и дело, – снова эта странная улыбка на слегка обветренных от дыхания пустыни чувственных губах, – мы с ней уже встречались, и эта встреча… запомнилась. Я все думал, на что же похоже это ощущение, когда мы с Ллойдом наткнулись на этих… существ, – он передернул плечами… – потом понял: это как очень сильно сконцентрированный Туман: обволакивает, обступает, путает разум. Моя… наша смерть неразрывна с ним связана, тут уже ничего не исправить.

– Опять Туман?

– Да. И заметь, появились эти белые змеи как раз тогда, когда он развеялся. То ли они его так поглощают, то ли… – тут Целитель снова впал в задумчивость..

– То ли..?

– Море, Мэбхн… Помнишь, когда мы с тобой ставили опыты над туманниками, в числе прочих результатов установили, что «фрагменты лишенного жизни объекта хорошо расходятся в физрастворе»

– А, значит, скорее всего и в морской воде… – в раздумьях произнесла Мэб.

– Умница, – похвалил Аодхан ее за догадливость. – Понятия не имею, плавают ли эти пресмыкающиеся в море, но если да, то такая напитанность знакомой магией Тумана становится понятной.

– Да уж, – призадумалась Стражница, – но мы можем это узнать… Ты как?

– Пойдем, – сказал он просто, взяв ее руку в свою, и направился к выходу.

Ровно три шага. Именно столько им удалось сделать, когда они вышли из шатра. А потом белая молния бросилась к ним, мелькнула в воздухе, завиваясь спиралью вокруг руки Целителя, сверкнули хрустальными бусинами прозрачные глаза, и прежде чем кто-то успел хоть что-нибудь предпринять, два тонких загнутых клыка вонзились в его запястье.

– Надо же… – абсолютно ровно произнес он, взирая на происходящее, а потом все-таки потерял сознание.

Следующие два дня его штормило нещадно. То бросало в жесточайший жар – и тогда он метался в беспамятстве, то лихорадка отступала, но на ее место приходили зуд и навязчивые мысли. Тогда, к ужасу Мэб, он, пребывая все еще не в себе, целенаправленно шел к морю и только, в морской воде ему становилось легче. Пару раз, когда ясность мышления к нему возвращалась, и он пытался что-то ей сказать, она не могла его понять – вместо членораздельной речи ей слышалось пугающее шипение. Он замыкался, мрачнел лицом и, кажется, жутко злился. Потом это проходило, но начиналось новое развлечение. То он принимался следить за Мэб таким голодным взглядом, будто хотел съесть, то, наоборот, впадал в оцепенение. Потом, когда и этот этап остался позади, угрюмо рассматривал запястья, на которых неожиданно начали появляться тонкие дорожки серебристых чешуек.

– Мэбхн, пожалуй, я начинаю жалеть о собственном бессмертии… – произнес он неожиданно. И Стражница порадовалась, что в первый раз за два дня снова услышала его голос.

Она снова пришла за ним на берег и сидела сейчас на валуне красного песчаника, с беспокойством наблюдая за тем, как он, почти обессиленно, опустился на колени прямо в воду, как задышал часто, выгнув спину дугой, потом бросил на нее взгляд, выбивший из нее почти все дыхание – столько чистейшего отчаяния и обреченности там было, поднялся и тяжело побрел в глубину. Лучи вечернего солнца отражались от серебристых дорожек на его плечах, так, что больно было смотреть.

Она успела заметить только то, как в изнеможении он опустился в воду, потом сияние это стало совершенно нестерпимым – и белое, сверкающее длинное тело мелькнуло в темно-синей толще моря.

На рассвете третьего дня Аодхан вернулся к их шатру уже совершенно похожий на себя, за исключением одного нюанса – прежде смуглая кожа его стала теперь почти белой, светлее даже, чем у самой Мэб. Взгляд, которым он окинул окрестности, был напряжен, словно он рассматривал или изучал что-то, не доступное другим. Потом неожиданно присел, положив руку на песок и смотря куда-то вбок негромко, но четко произнес:

– Я тебя слышу, выходи…

Мэб только успела встревожиться, не начал ли он снова бредить, как увидела, что по песку тонкой серебристо-белой лентой струится изящная змейка. Она замерла перед Целителем, свившись кольцом, и устремила на него блестящие, словно из драгоценных камешков, глазки.

– Не сержусь, не сержусь… – усмехнулся он, будто отвечая на вопрос.

Потом протянул в сторону своей собеседницы руку, и Мэб моргнуть не успела, как змея обвилась вокруг его запястье и замерла диковинным серебристым браслетом.

Аодхан встал, снова посмотрел куда-то вдаль, а потом повернулся к Стражнице с такой просветленной улыбкой, что ее бессмертное сердце ухнуло, провалилось куда-то в пятки.

– Боюсь, Мэбхн, наша с тобой… свадьба – тут он усмехнулся, – пока откладывается. Надо же понять, что я теперь такое… – ладонь его легла на грудь, слегка растирая ее.

– Мне все равно, – упрямо заявила она, подошла и по обыкновению своему хотела погладить напряженные плечи, запустить пальцы в его волосы, но он не позволил – отстранился и все с той же улыбкой тихо покачал головой, – Мне правда все равно, – повторила она, пристально вглядываясь в слегка мерцающую глубину светло-серых, таких родных глаз… – только не отдаляйся от меня… Слышишь?

«Не слышит» – поняла с глухой тоской, когда он рассеянно перевел взгляд с нее куда-то вдаль.

Откуда пришло к ней это неожиданное решение? Может ждало своего часа, запечатанное давним поцелуем Прекраснейшей, которая благословила Мэб, когда та лежала еще мертвой на алтаре из риона. Ведь именно ее, Красы Ненаглядной, губы шептали столько раз эти слова тому, кого так безнадежно любило ее сердце… Как знать, не для того ли, чтобы Мэб сейчас сделала все так, как надо.

Поддавшись внутреннему зову, Стражница медленно преклонила колено, нежно взяв его руку, и не отрывая взгляда от изумленно взирающих на нее глаз, произнесла нежно, но твердо, словно присягу давала:

– Мой Король! – и склонилась перед ним в почтительном поклоне (и на миг показалось, что змейка на его запястье хитро подмигнула ей глазом-бусиной).

– Мэбхн, ну что ты… – начал было он в свойственной ему ранее манере… но тут же осекся, вздохнул, и закончил куда как медленней: – делаеш-ш-шь?

И сам, кажется, вздрогнул от этого проникновенного шипения, слетевшего с его губ.

Она подняла на него взгляд и замерла от того, что увидела… По рукам, плечам, шее, щекам его зазмеились серебристые блестящие спирали, глаза налились нестерпимым белым светом, и точно такое же свечение исходило из бусинок маленькой змейки на его руке. Темно-медные волосы в сиянии утренней зари казались трепещущими язычками пламени… В его лице не осталось сейчас ничего эльнийского, настолько пугающим и вместе с тем невыносимо прекрасным оно сейчас казалось.

– Мое Солнце! – Выдохнула Мэб, улыбаясь, не смотря на текущие по щекам соленые ручейки, испытывая такую огромную любовь и благоговейный трепет, что казалось, они затопят сейчас весь мир до самого горизонта. И словно повинуясь этой невидимой волне, один за другим склонялись на красный песок кочевники. Взгляд Целителя то растерянный, то полный ожесточенного отчаяния, то бешеной, тяжелой ярости, прошелся по ним и остановился на единственной оставшейся стоять фигуре Балагура.

Совершенно спокойно поймав полыхающий взгляд, тот приложил ладонь к своей груди, на мгновение уважительно склонил голову, и лишь потом на губах его появилась привычная улыбка.

– Беда с тобой, приятель, – задумчиво произнес он, и сейчас ни один эльн в мире, не смотря на юный возраст, не назвал бы его мальчишкой. На миг за его спиной почудился высокий силуэт в черном, – Может, примешь уже, что дают? А то как бы поздно не было..

Аодхан смотрел на Альма долго, изучающе, затем прикрыл веки, сделал глубокий вдох, наклонился к Стражнице и взгляд, которым он ее одарил, как огнем выжег все мысли из ее головы, столько там было всего: всепоглощающая страсть и трепетная нежность, тревожность, боязнь причинить вред, и полудетское восхищение, доверчивая привязанность… и еще что-то, чего она никогда не замечала прежде… безжалостное, неумолимое и вместе с тем великодушное, столь давящее, что даже ей было сложно не отвести взора.

Потом он ушел, просто развернулся и побрел прочь, в глубь пустыни. Красный песок ложился под его ноги мягким ковром, растекаясь в стороны сухими ручьями там, где надо.

Мэб хотела броситься за ним, но Альм шепнул: «Не стоит. Дай ему время. Такую силищу освоить – у кого хочешь башню снесет, особенно если сила эта тебе и даром не нужна… Тяжко, должно быть, смириться с эдаким ярмом на шее.»

Взметнувшаяся от страшного удара стена песка до самого неба стала лучшим подтверждением его слов.

– «Ярость его неудержима» – прокомментировал происходящее собеседник.

– Тогда почему он? Я не знаю никого, кто бы меньше желал подобной участи.

– Именно поэтому, – последовал неожиданно жесткий ответ и Мэб удивленно повернула голову к стоящему рядом пареньку.

– Что? – переспросила.

– Говорю, смотри, что вытворяет, – с привычной лукавой улыбкой произнес Альм, наблюдая за целой песчаной бурей, разыгравшейся вдалеке, – с характером у нас, солнышко-то.

Стражница посмотрела в небо, туда, где, несмотря на ранний утренний час, пылало нестерпимо дневное светило. День обещал быть необычайно жарким.

Новые обстоятельства

– Ну и пекло! – в очередной раз воскликнула Дайлэ, вылезая из повозки. – Словно и не осень вовсе, а самый что ни на есть летний знойный полдень.

В салоне это не так чувствовалось – Его Величество установил внутри температурный щит, и поездка проходила в достаточно комфортных условиях, но стоило высунуть нос на улицу – и жара наваливалась всей своей душной массой, горячей плотной волной.

– Неужели это все Аодхан? Даже не верится… – девушка быстрее забежала в тень раскидистого дерева, под которым уже устроился эйяр Ариллиан, по случаю такой погоды скинувший китель и даже – где бы записать – расстегнувший пару пуговиц на воротнике своей рубашки. Дайлэ привычным жестом достала из сумки блокнот и принялась зарисовывать его вот таким – слегка небрежным, расположившимся на земле, спиной к шершавому стволу, сосредоточенно изучающему очередной свежеприсланный вестник. – Как у него дела? Это же от Мэб послание?

– Да, – коротко кивнул Ллойд, не отрываясь от чтения, и чуть позже, бегло пробежав глазами отдельные строчки письма ответил: – Бушует. Уже было утихомирился, но, как назло, наткнулся на шайку разбойников, забравшихся в глубь чужой земли. Чем эти бандиты там занимались, пока точно выяснить трудно, но чем-то явно отвратительным, раз навлекли на свою голову его гнев. От них осталась только горстка пепла.

– Ого… – художница отвлеклась от наброска и с недоверием посмотрела на жениха. Все услышанное казалось бы совершеннейшей небылицей, если бы не сосредоточенное выражение лица Ллойда и его тон, для шуток совершенно неподходящий, – не думала я, что он способен…

– Подозреваю, что он тоже, – мрачно произнес мужчина, откладывая вестник.

Эйяр вообще в последние дни казался угрюмее, чем обычно. Дайлэ поспешила закончить с рисунком и пристроилась под дерево рядом с Ллойдом.

– Мы же как раз туда потом и поедем, – сказала, погладив его по руке, – сейчас ты все равно ничем ему не поможешь.

– Ты права, – согласился он с ней таким ровным голосом и столь поспешно, что девушка поняла сразу две вещи: во-первых, он и сам себе приводит именно эти доводы, а во-вторых, они его не слишком-то успокаивают.

– Интересно, долго нам еще ехать? – попробовала сменить тему художница.

– Несколько часов. Это наш последний привал перед И-Драйг-Гул, – ответил присоединившийся к ним Виррэн сразу с двумя с вестниками в руке. Не долго думая, Его Величество опустился на траву под раскидистой кроной дерева по другую руку от Дайлэ и принялся за чтение. Но даже в такой достаточно свободной позе вид он имел крайне аристократический, можно сказать изысканный.

– Ойхо вернулся из очередной своей поездки и ждет нас в своей резиденции, – возвестил он, быстро закончив с первым посланием. А вот второе читал долго, тщательно, с совершенно непередаваемым выражением на монаршем лице, и означать это могло только одно..

– Как поживает Ее Величество? – поинтересовалась девушка.

– Очень… кхм… увлекательно, – туманно высказался Виррэн, а потом, слегка посомневавшись, задал художнице вопрос:

– Дайлэ, скажите, пожалуйста, если женщина отвечает «Делай, что хочешь».. это на самом деле означает…

– Не стоит, – авторитетно заявила та, – а если там еще в начале стоит «Все нормально» или «я не обиделась», то категорически нет.

– Хм… спасибо, – а если «Ну и прекрасно»?

– Ох, – покачала головой Дайлэ, – это еще хуже. Теперь вы окажетесь виноватым в любом случае… А по поводу чего негодует леди Алина?

– По поводу того, что наша поездка, как мне думается, несколько затянется – пару-тройку дней у Ойхо, и еще не известно теперь, насколько мы застрянем в Файонн.

«..Ну и прекрасно, делай, что хочешь, мне пока все равно не до этого, у меня тут внеочередная партия дракошек на подходе» – зачитал Виррэн.

– «Дракошек»? – переспросил Ллойд.

– Эмм… драйгов, – перевел Его Величество, – только я что-то не припомню, чтобы на это время какая-либо их делегация согласовывала визит. Думаю, стоит разузнать об этом поподробнее.

– Определенно, – нахмурился эйяр, – пожалуй, я тоже подключусь. Что-то мне это не нравится.

Художница слегка приободрилась: пусть уж лучше делами занимается, чем изводит себя разными переживаниями.

Привал их внепланово подошел к концу: мужчины поспешили обратно в повозку, где оба, не откладывая дела в долгий ящик, взялись за составление посланий. Девушка еще посидела немного под деревом, потом походила туда-сюда, чтобы размять ноги, но солнце шпарило так нещадно, что вскоре и она поспешила укрыться от его лучей под вновь выставленным Виррэном щитом. И их процессия двинулась дальше.

Больше чем половину оставшегося пути Дайлэ бесславно проспала, привалившись к надежному, как скала, плечу Ариллиана и проснулась от его голоса, который мягко, но непреклонно твердил: «Дайлэ, пора вставать, мы скоро прибудем». Девушка подняла голову, огляделась по сторонам мутным со сна взглядом: Его Величество сидел напротив, глядя в окно, и на его всегда невозмутимом челе лежала сейчас небольшая тень беспокойства.

– Что я пропустила? – спросила она Ллойда, расправляя слегка примявшееся платье.

– Столицу неожиданно решил посетить кэй Рихар собственной персоной, – сообщил ей тот. – Формально он должен был ехать в И-Драйг-Гул на встречу с Ойхо, но решил по дороге засвидетельствовать свое почтение леди Алине.

– Этот несговорчивый старикан? – удивилась было девушка и тут же прикусила язычок, заметив предостерегающий взгляд, брошенный на нее эйяром. – … то есть почтенный драйг, – тут же поправилась она. Вот же зануда… любимый, конечно… но тем не менее..

– Нет-нет, ваше первое определение более точно, – поддержал ее Виррэн, и Дайлэ тайком показала жениху язык. Тот только красноречиво приподнял русую бровь и продолжил вводить невесту в курс дела:

– И еще одна новость: Альм тоже едет в И-Драйг-Гул, так что скоро мы с ним увидимся.

Это сообщение пришлось художнице по вкусу: мальчишка ей нравился, с ним уж точно скучно не будет. О последнем она и заявила вслух.

– Так-то оно так, но что-то зачастил он сюда в последнее время… А если учитывать, что едет он к нам прямо от Аодхана, а там сейчас не пойми что происходит…

Да уж… рекомендации выходят очень даже сомнительными. Этого даже такая непоседа как Дайлэ не могла не признать.

– Но ты все равно не угадаешь, откуда стоить ждать сюрприза, – произнесла она наконец.

– Значит, буду смотреть во все стороны сразу.

– Так и окосеть недолго, – вздохнула девушка.

Но Ллойд уже окончательно перешел в рабочий режим, и даже взгляд его, которым он ее наградил, был предельно серьезным. «Виверн» – он и есть «виверн», в очередной раз подумала она.

После того, как они проехали пропускной пункт, ей стало не до философских размышлений: точно так же, как это делала Айра, она смотрела во все глаза на совершенно новую для себя землю и ее загадочных обитателей, на их красивые настороженные лица, на непривычную одежду, и удивительные дома. А еще, привыкшая к жизни в городе с его частой многоэтажной застройкой, сейчас она с восхищением разглядывала цепи гор, виднеющихся вдалеке, и наслаждалась ощущением небывалого простора, которое дарила долина.

– Как тут привольно! – воскликнула Дайлэ не в силах сдержать впечатлений. Почему-то именно это слово всплыло из недр памяти.

– Да… – кажется, Его Величество тоже проникся открывшимся зрелищем.

А Ллойд… если судить по характерному взгляду, он оценивал окружающую обстановку исключительно с точки зрения безопасности.

После того, как процессия минула ярко выраженный поворот, чуть ли не единственный на их пути по земле драйгов, мужчины принялись приводить себя в торжественный вид. Девушка почти с сочувствием смотрела на то, как они до последней пуговки застегивают кто камзол, кто мундир, и в данную минуту радовалась, что сама так удачно ушла со службы. Иначе и ей предстояло бы то же самое. Сейчас же достаточно было только слегка освежить прическу, расчесав локоны, да расправить оборки на платье.

– Виррэн, попрошу вас на всякий случай не прикасаться пока к местным угощениям и напиткам, – подчеркнуто вежливо произнес Ариллиан..

– Ллойд! – воскликнула Дайлэ. – Ты же не думаешь, что…

– Я обязан об этом думать, – прохладно ответил тот, – даже если буду казаться в ваших глазах параноиком. Ситуация в целом мне не слишком нравится.

Как еще свое фирменное «Равэль» в конце не добавил? Видимо, отвык уже.

– Хорошо, я вас понял, – кивнул монарх, – и буду осторожен.

Ойхо по традиции своего народа вышел встречать гостей сам, оказывая им уважение. Разумеется, не один – за его плечами расположилась целая толпа драйгов: и мужчин, и женщин. Все они стояли в строго отведенным им месте согласно сложной иерархии. Сын Неба выглядел более, чем представительно и торжественно, даже плащ свой эффектный на плечи накинул (правда, Дайлэ и представить было страшно, какого в такую жару в нем париться). Но внимательный взгляд художницы не мог не заметить горькую складку в уголке губ молодого правителя. Кажется, бремя власти давалось ему нелегко.

Виррэн держался, как всегда, безупречно, а вот Ариллиан вел себя скорее как охранник нежели как вельможа. Даже взялся лично некоторые вещи монарха переносить в выделенные тому покои. Кэй драйгов это все, разумеется, заметил, но даже бровью не повел, будто так и положено. Надо будет при случае расспросить Ллойда, что он собирается делать.

А потом одна из женщин-драйгов повела художницу на женскую половину дома, и Дайлэ стало ясно, что разговоры откладываются на потом: придется ей сидеть здесь, пока все самое интересное происходит совсем в другом месте. «Младший виверн», спящий в ней где-то в глубине души, тут же пробудился и высунул наружу любопытный нос. Поэтому она быстро переоделась в более подобающий для невесты эйяра наряд и вышла за дверь, чтобы попробовать прогуляться в одиночестве. Это оказалось практически невыполнимой задачей – ее сопровождающая никуда не ушла, а, словно страж на посту, стояла неподалеку от дверей.

– Отведите меня к моему жениху, – топнула ножкой Дайлэ.

Пусть считают ее вздорной и не слишком умной, так даже лучше.

Но женщина вести ее на мужскую половину отказалась даже под угрозой скандала: «Не положено». Тогда Дайлэ решила прогуляться по нейтральной территории, да хоть бы и вот в этом самом саду, благо тенистых уголков там хватает. Она гордо прошла мимо своей сопровождающей и та, разумеется, за ней сразу же увязалась.

Девушка бесцельно прогуливалась по дорожкам туда-сюда, и лишь через некоторое время поняла, что в саду она не одна: две женщины из драйгов примостились на скамье в тенечке. Одна уже пожилая, другая совсем юная. Пожилая глядела строго, молоденькая – безразлично… если не обращать внимание на то, как пальчики одной руки быстро перебирают бахрому ее наряда… Нервничает девушка, только вида не подает.

Госпожа Равэль поразмышляла, не попросить ли их обеих попозировать, уж больно внешность их яркая, «вкусная», но ведь откажутся обе: гордячки, сразу видно. И тут юная драйгесса кинула на нее такой пронзительный взгляд, что Дайлэ сразу отбросила все сомнение.

– Светлого дня, – присела она в почтительном книксене и заворковала: – Ах, как здесь хорошо, но, к сожалению, я здесь никого не знаю, кроме Ойхо… – при упоминании имени правителя девушка слегка, самую чуточку, вздрогнула, – меня зовут Дайлэ… я бы так хотела, чтобы мы стали подругами… Можно узнать ваши имена?

– Уна, – назвалась девушка, женщина же вопрос совершенно проигнорировала.

– Очень, очень приятно… Ах, Уна, я так люблю рисовать! – понеслась бывший младший следователь Особого отдела дальше, окончательно войдя в роль взбалмошной скучающей гостьи, – хотите посмотреть мои работы?

И она, не дожидаясь согласия, подсунула свой блокнот под нос своей собеседницы, так, чтобы и ее соседка видела. Если Дайлэ поняла все правильно, то последняя исполняла роль компаньонки или наставницы при младшей.

Женщины разглядывали наброски сначала настороженно, потом с проснувшимся любопытством, гостья тем временем пустилась в рассказ об их путешествии, о тех эльнах и краях, которые были изображены.

– Ой, а можно я вас нарисую, у вас такие необыкновенно красивые лица, – загорелась энутзиазмом художница и, получив согласие, приступила к работе.

– А вы давно живете в И-Драйг-Гул? – спрашивала она, пока грифель в ее руке, легко и привычно наносил штрихи на бумагу.

– Нет, не очень, – отвечала Уна.

– Должно быть вы приехали сюда с родителями, – предположила Дайлэ… – или с женихом.

– Я буду хранить очаг в доме кэя… – тихо и совершенно бесстрастно произнесла юная красавица, тонкие пальчики ее едва ли рвали бахрому в клочья.

– О, вам так повезло! – заахала художница, внимательно наблюдая за женщинами.

– Да, это большая честь, – так же бесцветно согласилась будущая хранительница очага. А вот ее сопровождающая нахмурилась, очевидно, не одобряя эту тему для беседы.

– Вот, можно смотреть, – прежде чем компаньонка высказала свое недовольство, блокнот к наброском был предоставлен натурщицам.

– О, – поощрительно кивнула соседка Уны. Да-да, Дайлэ пыталась изобразить ее достаточно комплиментарно, но так, чтобы не было похоже на совсем уж грубую лесть.

– А я вот совсем не умею рисовать, – несколько оживилась Уна, – только немного узоры… хотите покажу?

– Конечно, – когда это художница отказывалась от изучения новых этнических мотивов?

Девушка открыла новую страницу альбома, набросала несколько довольно интересных, хотя и не сложных орнаментов, предъявила своей компаньонке («словно на проверку», подумалось Дайлэ), а потом, неожиданно вспомнив, дорисовала еще один, и вернув альбом, встала, обращаясь к своей сопровождающей: «Пойдем, Сиху, я устала сидеть».

Обе женщины попрощались с художницей легкими гордыми кивками и ушли. Дайлэ снова открыла блокнот, чтобы взглянуть на орнаменты – и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание: под последним из узоров грифелем было подписано «Помоги»

Вот теперь точно пора искать Ллойда.

Девушка пошла было обратно, в сторону замка с намерением выхватить первого попавшегося пробегающего мимо драйга и послать сообщение Ариллиану, но уперлась взглядом в подозрительно знакомую мальчишескую фигуру, совершенно расслабленно гуляющую в одиночестве по саду.

– Альм? – спросила она, выходя из своего укрытия, еще не слишком доверяя глазам своим, – ты когда успел приехать?

– Да вот только что, госпожа Равэль, – разулыбался тот, отвесив ей поклон, – смотрю, а тут такой переполох творится… Зачем, думаю, серьезных господ от дел отвлекать… сам как-нибудь.

– Ну да, – хмыкнула Дайлэ, – как это ты мимо них прошмыгнул, они же никого в одиночестве не оставляют?

Тут она посмотрела в сторону своей сопровождающей, которая до сих пор ходила за ней тенью, правда, несколько в отдалении.

– У меня здесь свои драйги, – подмигнул ей юноша, – ну ладно – драйг… но дело не в количестве, а в качестве… А вот вы от кого тут прячетесь, не от лорда Ариллиана с его нотациями? Если так, я к вам, пожалуй, присоединюсь…

Дайлэ покрутила головой, будто невзначай бросив еще один взгляд в сторону приставленной к ней дамы. Подслушивает, как пить дать.

– Да вот, посмотри, с какими красавицами удалось познакомиться, – похвасталась она и раскрыла перед Альмом альбом, – Вот это – одна из невест нашего Ойхо… – тыкнула она пальцем в портрет Уны.

– А вот это она своей рукой нарисовала, – Дайлэ подчеркнула ногтем призыв о помощи.

Мальчишка понятливо покивал головой и поднял на нее взгляд. Голубые глаза так и искрились интересом.

– Знаете, госпожа Равэль, пойду-ка я, все-таки, послушаю перед приемом нотацию-другую. Говорят, оно полезно для пищеварения.

– Я бы тоже сейчас не отказалась от парочки, – согласилась художница, – можно и в письменном виде.

– Я передам, – сверкнул улыбкой парнишка и скрылся за поворотом.

Минут через пятнадцать Дайлэ прилетел вестник от Ллойда. Девушка радостно его схватила, быстро прочитала ровные строчки резковатых, но удивительно четких букв… Даже сам вид их успокаивал и вселял уверенность.

«Можно подумать, у него мог быть другой почерк», – в очередной раз подумала бывший младший следователь прежде чем погрузиться в содержание послания.

«.. Постарайся держаться ближе к Уне и, при случае, с ней поговорить…», – писал эйяр. Значит, «виверн» в нем одержал победу над любящим мужчиной, иначе бы тут значилось «сиди у себя и не высовывайся». Может, какая-нибудь леди и надулась бы на подобное, но для Дайлэ, прекрасно знавшей, насколько старший следователь не любит впутывать ее в потенциально опасные ситуации, это означало только одно: дело очень и очень серьезно.

Следующие строки это только подтвердили: Уна-то оказалась не просто невесть откуда взявшейся девушкой, а одной из многочисленных дочерей кэя Рихара. Вот это уже очень и очень интересно.

Дочитав записку, Дайлэ улыбнулась как можно легкомысленнее и даже поцеловала послание перед тем, как сложить – пусть ее сопровождающая считает, что это просто любовное послание.

А потом пошла к себе – подготовиться к приему, который вот-вот должен был начаться.

***

Ллойд закрыл за Его Величеством дверь и установил ментальный щит от прослушивания.

– Значит, все-таки Рихар… – задумчиво произнес Виррэн.

– Скорее всего, – согласился Ариллиан, – Ойхо у него давно как кость в горле. Убить он его не может, а вот опорочить, выставить уязвимым – вполне. Драйги же, насколько мне известно, слабости не прощают.

– Боюсь, я своим визитом упростил ему задачу, – невесело усмехнулся Его Величество, откинувшись на спинку тяжелого кресла и прикрыв глаза.