Текст книги "Сказки Королевства. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Елена Добрынина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Но если риан Ибдрахрд ожидал, что с течением времени Аодхан станет более сговорчив, то он явно ошибался. Ни разговоры «по душам», ни наказания, ни даже обучение в школе для будущих военных не уняли характера мальчишки. Скорее наоборот: тот стал ершист, научился огрызаться, а затем понабрался откуда-то такого чистейшего ехидства, что разговаривать с ним стало просто невозможно. Если в семь лет он стоял перед отцом молча, опустив глаза, то в восемнадцать, сидя в кресле, издевательски осведомлялся, за каким таким виверном папенька изволил вспомнить о его существовании, чем доводил отца до белого каления.
Единственное, чем можно было пронять этого упрямца – угрозами нажаловаться на него матери. Ее он расстраивать очень не хотел. И частенько после подобного хлопал дверью, ругался хуже черни, но шел на уступки. Другим веским доводом, который Камхен применял при первом же удобном случае, было напоминание о деньгах и наследстве. Обучение стоило немало, а тратить деньги на всякую «целительскую чушь» (эти мысли сын так из головы и не выкинул) отец не собирался.
Год, когда Аодхан заканчивал школу, выдался просто отвратным. Сначала дело сильно осложнила Аеринн – умудрилась подцепить тяжелую форму лихорадки и сгорела чуть ли не за месяц. Даже нанятые рианом целители не помогли. Сыну Ибдхард сообщать о болезни матери долго не хотел, предчувствуя сложности, и откладывал это до последнего. Дооткладывался до того, что сердобольные соседи или дальние какие-то родственники отослали сообщение прямо в школу, где Аодхан в это время учился. Дескать, так и так, госпожа Аеринн Файонн при смерти, приезжайте скорее. Естественно, тот все бросил и поспешил к ней. Повидать мать успел, но и только.
А после смерти ее словно с цепи сорвался. В лицо отцу бросал обвинения, орал так, что во всем доме слышно было, и наговорил столько, что Камхен не выдержал и отвесил-таки этому паршивцу пощечину.
– Достаточно, – сказал холодно, – в тебя, неблагодарный, столько вложено, что ты не смеешь меня разочаровывать. Иначе вернешься туда, откуда и был взят. Терпение мое небезгранично.
Он вполне допускал, что щенок может на него и с кулаками броситься, но тот неожиданно притих, только поинтересовался отстранено, сколько именно в него вложено в денежном эквиваленте, потом что-то прикинул про себя, откланялся, и в следующие несколько месяцев вел себя вполне пристойно.
Риан такой внезапной переменой в поведении сына был удивлен, даже раздумывал про себя, не стоило ли и раньше применить эдакое замечательное средство воспитания.
А в начале лета младший сын явился к отцу в кабинет и молча положил тому на стол внушительную стопку ассигнаций и увесистый мешок золотых – все, что Аеринн откладывала для сына все эти годы. И еще копию приказа о зачислении господина Аодхана Ибдхарда на целительский факультет Южной Военной Академии с последующим распределением – заведения, может, и неплохого, но принимающего в свои стены учеников любого происхождения и позволяющего учиться бесплатно при условии дальнейшей службы на благо Королевства, не слишком престижной само собой.
– Здесь все, что у меня есть. Если этого не хватит, чтобы компенсировать ваши неудачные вложения, вам придется немного подождать. Титулы и наследство можете оставить при себе. Мне они без надобности. Я бы и фамилию вам вернул, но… ей обещал. Поверьте, я тоже от этого не в восторге. Прощайте, папенька. – проговорил юноша в ответ на немой вопрос.
И пока Камхен хлопал глазами, не веря ни им, ни ушам своим, покинул дом, не ставший ему родным, так же, как и пришел сюда когда-то – с одним чемоданом и холщовой сумкой.
***
Если вам требовалось срочно найти в Военной академии Сампхала главу нового отделения экспериментальной медицины, в кабинет можно было и не заходить. Туда господин Ибдхард предпочитал заглядывать как можно реже, в идеале – никогда. Как показала практика, самым эффективным способом его отыскать являлся следующий: нужно было дождаться начала очередного занятия, пройтись под окнами одного из корпусов (благо в начале осени на юге Королевства погода стояла теплая, и окна практически все были открыты) и подождать минут пять. Откуда донесется заковыристая ругань – там он и есть.
Как Аодхан позволил посадить себе на шею группу курсантов, было непонятно. То ли просто от скуки, то ли почувствовал в этом общую необходимость, но несколько человек он себе отобрал. Попасть к нему хотели многие: шутка ли, сам избранник Целителя, почетно ведь. И деньги предлагали, и за знакомых многие просили, но не на того напали. В общем, те несчастные, кто в этой группе все-таки оказался, знания получали в весьма интенсивном режиме..
– Это какое же инородное тело вы тут узрели, любезнейший? Я вот перед собой только одно такое вижу, и очень близок к тому, чтобы выгнать его взашей из аудитории… – неслось в данный момент из окна второго этажа. – Что вы мне в лицо конспектами тычете? Будете их предъявлять безутешным родственникам пациента, когда тот загнется от вашего лечения. Их, без сомнения, успокоит тот факт, что вы присутствовали на этой лекции..
Мэб улыбнулась, услышав насмешливые нотки в знакомом мелодичном голосе. Значит, сегодня он в хорошем настроении, что сейчас случалось редко. Она прогуливалась внизу по внутреннему садику и совершенно не по-королевски грызла сорванное с дерева яблоко. Ей, конечно, подобным образом Аодхана искать необходимости не было: его она и так хорошо чувствовала, единственного из всей их пятерки, но способ все равно не подвел ни разу, порекомендовать кому, что ли… Сам Целитель, к слову, Мэб тоже прекрасно ощущал, поэтому словно невзначай подошел к окну и, отыскав Стражницу взглядом, едва-едва покачал головой, потом картинно закатил глаза и снова вернулся к своим ученикам.
Ну да, конечно, надоели они ему, так она и поверила… Будь так, давно бы разогнал их уже, как первый состав своих лаборантов. Тут она не выдержала и фыркнула, посмеиваясь.
С лаборантами история вышла курьезная. Когда месяц назад Аодхан приехал в Сампхал из юго-западных земель на новехонькое отделение, созданное как раз под его исследования, организаторы клятвенно обещали, что о такой мелочи, как пяток запрошенных им лаборантов, ему волноваться не стоит, сами найдут и подберут.
Знакомство руководства с персоналом вышло на редкость кратким: господин Ибдхард привычным для себя быстрым шагом вошел в лабораторное помещение, окинул взглядом семерых трепетных дев лет двадцати, большая часть из которых была разодета в пух и прах, словно они прибыли на званный вечер, произнес задумчивое «ага», резво выскочил обратно и уже там дал волю возмущению перед ответственным за подбор кадров лицом.
– Это что еще за кордебалет? Чем я, по-вашему, с ними заниматься должен? Тычинки в цветочках пересчитывать? Стихи им читать? Имейте ввиду: те единственные, что я знаю, для этого вряд ли подходят.
И, приоткрыв дверь, не без злорадства осведомился у несколько озадаченных девушек:
– Дамы, хотите поэму о мучительной гибели юной, но легкомысленной лаборантки от пятнистой чумки? Ну вот, не хотят… я так и думал.
– Эти достойные молодые леди согласны в точности исполнять все ваши распоряжения, – предприняла очередную попытку сгладить недопонимание проштрафившаяся сторона.
– Что вы говорите! – обрадовался Аодхан. – Тогда пусть собирают вещи и отправляются обратно по домам. Ваша помощь, милейший, мне тоже больше не потребуется. Я тут, знаете ли, работать собираюсь, а не страдать всякой чепухой.
А «чепухи» вокруг Целителя творилось довольно много. Народная любовь (особенно женской половины Королевства) настигла того, кому меньше всего была нужна, сильно осложняя жизнь. За пределы Академии, он, например, вообще старался не выбираться.
– Хочешь узнать, что про тебя в Королевстве говорят? – спросила как-то Мэб жертву этой самой любви.
Тот красноречиво промолчал, только посмотрел с укором.
– «Миленький, остроумный, темпераментный», – неумолимо продолжила Стражница.
Аодхан только хмыкнул.
– Надо же, как меня, оказывается, изменили слава и благосклонность монарха: вчера еще был лупоглазым выскочкой с мерзким характером, а теперь вот это вот… Но, Мэбхн, на кой ты мне эти сплетни пересказываешь? Если хочешь сделать комплимент – делай просто так, от тебя я даже «миленького» готов стерпеть.
Яблоко закончилось, и леди Мэйбэль Фринн решила подняться в кабинет к Аодхану. Там у нее был личный стол на правах… пожалуй, доверенного лица. В самой академии Мэб была нечастым гостем – по делам приходилось то и дело отлучаться. Вот сейчас, например, она только вернулась с южной границы Королевства, где провела несколько дней, проверяя обстановку с кочевниками и помогая стражникам усилить охрану там, где это было необходимо. Давать распоряжения сотникам было для нее в новинку, не так давно она сама служила лишь скоромной десятницей, а теперь вот безопасность не только Королевства, но и новых территорий – ее не то, чтобы обязанность, скорее призвание и сам способ нового, бессмертного ее существования. В чем она никогда не была сильна – это в длинных философских рассуждениях, но связь свою с землями Нового Мира ощущала четко.
Ситуация с кочевниками была напряженной, но вовсе не критической, хотя и внушала некоторые опасения: конфликты на границе, действительно, усилились, но вот об их причинах ясного понимания у Мэб не возникло. И это ее беспокоило. Кочевники явно добивались чего-то, но, будучи очень закрытой группой эльнов, идти на диалог отказывались. До Стражницы, правда, снизошли, выказав ей уважение, но нормально говорить согласны были только с тем, в чьих жилах течет их кровь. У девушки был только один подходящий кандидат на роль переговорщика. И не надо обладать даром предвидения, чтобы понять, что сам он такое положение дел не оценит.
Так что у Мэб было о чем поразмышлять, плюс кое-какими наблюдениями и мыслями следовало поделиться с Виррэном и, пожалуй, с Ллойдом.
Так, в раздумьях, она вошла в кабинет, покачала головой, глядя на стол Аодхана. Тот явно предпочитал сюда не забредать – вся столешница и несколько объемных коробок, стоящих прямо на полу, завалены были письмами и вестниками. Она устроилась на своем рабочем месте и занялась составлением кратких отчетов и собственной корреспонденцией.
– Все, Мэбхн, четверть часа я в полном твоем распоряжении, – Целитель вошел в кабинет и остановился напротив девушки, слегка упершись рукой в поверхность своего стола. – Как дела на границе?
– В целом, неплохо… но..
«Как ты?» – «В порядке, не волнуйся», – взгляды их вели свой собственный диалог.
– Но…?
– На обратном пути, знаете ли, чуть не подвернула ногу, – Мэб пыталась, как могла, говорить с печалью в голосе, но тот не слушался, да и улыбка предательски не хотела прятаться. В итоге вышло, что девушка хвастается, а не жалуется. – Вот, поспешила показаться вам, Ваше Целительское Величество.
Брови его иронично взлетели вверх.
«Даже так?» – «Именно».
– Ну что ж, Королевство не простит мне халатности, – произнес Аодхан, лаконичными, отточенными за годы движениями, закатывая рукава, а в следующую минуту подошел и замер у ее ног, преклонив колено. – Предъявляйте страдалицу… Правая, левая? – в глазах его плескалась такая ласковая насмешка, что Стражница совсем развеселилась.
– Правая, – заявила она и уверенно скинула туфельку с левой.
«Мэбхн, допрыгаешься» – «Прыг, прыг. прыг» – «Вот как? Тогда потом не жалуйся».
Ловкие пальцы прошлись по ее стопе, словно, разминаясь, брали пробные аккорды; легко, но вдумчиво проверили на всякий случай голеностоп, а потом вернулись обратно и принялись исполнять хитрую сольную партию, то нажимая на нужные точки, то поглаживая, то массируя. И ей пришлось прикусить губу, чтобы не охнуть.
– Давайте я пока вам расскажу что-нибудь, – господин Ибдхард завел между тем непринужденную болтовню, не обращая внимания на подобную реакцию. – Вот, например, вчера ваш подопечный и, по совместительству, мой так называемый друг эйяр Ариллиан изволил прислать вашему покорному слуге занимательную открытку с изображением огромной змеи и сидящего перед ней в прострации рыжего тушканчика. Подпись, которой все это безобразие сопровождалось, я даже цитировать не буду, сами догадаетесь. Он думает, это очень смешно. Самое замечательное в этом всем, что Ллойд далеко не один такой оригинал. У меня уже есть целая коллекция изображений и статуэток всяческих пресмыкающихся. И, надо полагать, чтобы еще больше ее разнообразить, сюда приполз папенька. Пока, по счастью, не в саму академию, но наверняка уже бродит где-нибудь в окрестностях Сампхала. Как они мне все надоели..
Выдержки Мэб хватило ненадолго. Она то кусала губы, то постанывала от удовольствия, то хихикала от щекотки. И лишь наливавшиеся серебром серые глаза мужчины говорили о том, что ее поведение не остается незамеченным. Наконец она не вытерпела и наклонилась, пытаясь убрать с его лба непослушную медную прядь, но он неожиданно отстранился, покачал головой и улыбнулся коварно
– Увы, Ваше Величество, пока вы являетесь моим пациентом, мы с вами не можем позволить себе никаких вольностей. Другую ножку?
Разочарование, отразившееся на ее лице, сделало его улыбку совершенно возмутительной.
«Как же я скучал..» – «И я..»
– Ваша очередь что-нибудь мне рассказывать..
– У меня к вам… к тебе… будет одна просьба… которая вряд ли… Да что ж это такое-то!
«А я предупреждал…»
– Я весь внимание..
–.. вряд ли тебе понравится.
Обреченный вздох.
– Тогда сразу «да». Хотя я и уверен, что не раз об этом пожалею.
– Но ты даже не спросил, о чем речь..
– Зато я знаю тебя достаточно, чтобы понять: если ты о чем-то просишь, значит, это действительно важно. И слишком тебя люблю, чтобы в чем-то тебе отказать.
Она замерла, пораженная этим признанием. Он же усмехнулся только
– Ой, да брось, Мэбхн, это уже ни для кого не секрет.
«И я тоже… тебя..» – «Я знаю».
– Так о чем же ты хотела меня попросить? – поинтересовался Аодхан, выпрямившись, когда оздоровительные процедуры были закончены.
– Поехать со мной к границе, – она еще какое-то время сидела босиком, ощущая небывалую легкость в ногах, хоть ты на облаках танцуй. – Кочевники согласны вести переговоры только с кровными родственниками.
– Хмм… я полагаю, вдоль границ их можно отыскать немало, – сильно довольным подобными перспективами он явно не выглядел.
– Да, но у меня есть такое ощущение, что там нужен именно ты. Понимаешь, они словно пытаются что-то найти на нашей территории, но безуспешно. Что именно – не сознаются, но постепенно случаи набегов смещаются к юго-западу, как раз к началу твоих земель.
На этом месте Целитель поморщился. С досадой тряхнул волосами, размышляя о чем-то, подошел к своему столу, наугад захватил пачку писем с его поверхности и развернулся к Мэб.
– Когда все это началось?
– После того, как..
«… мы умерли?» – «Обрели бессмертие.» – «И друг друга?» – «И друг друга».
– … развеялся Туман.
– Тогда ты, скорее всего, права, Мэбхн… И когда нужно выезжать? – Аодхан рассеянно пробегал взглядом по надписям на конвертах, то и дело кидая неинтересные ему послания в корзину для бумаг, пока в руках его не остался один светло-лиловый прямоугольник. Его он, посомневавшись, отложил на край стола. И принялся за новую пачку.
– Когда ты сможешь? Лучше не затягивать, мы тоже несем потери, небольшие, но… – она помолчала.
Все и так было понятно. Каждый погибший или раненый – чей-то брат, сын, отец.
– Дай мне пару дней. Их должно хватить, чтобы и дела передать, и папеньку спровадить.
– Ты решил все-таки с ним встретиться?
– Вроде того… Надоело думать, из какого куста он опять выпрыгнет, – еще один конверт – точная копия первого – был отложен. Целитель повертел оба послания в руках, затем небрежно смахнул их в ящик рабочего стола, взглянул на хронометр и слегка нахмурился.
– Все Мэбхн, остальное вечером, – заторопился он, – у нас сейчас ответственные испытания, а я, кажется, уже опоздал… И пожалуйста, постарайся больше ничего не подвернуть. Это было бы весьма огорчительно.
Домой Аодхан пришел на закате. Она хотела было спросить о чем-то, но все мысли тут же улетучились от серебристой поволоки в его взгляде и проникновенно-настойчивого «Потом, Мэбхн».
– Что «потом»?
– Все – потом.
И время словно сошло с ума, то ускоряясь так, что все ощущения сливались в единый жаркий поток, то застывая на миг, чтобы оставить в памяти шелест скользящей по телу одежды, золотые отблески солнца на смуглой коже, мягкость темно-рыжих волос, струящихся сквозь пальцы; его обжигающий, как раскаленный ветер пустыни, шепот «Не закрывай глаза», собственные отражения на дне серых мерцающих зеркал и восторженный, возносящий в небеса, прерывистый выдох «Бес-по-доб-на».
Сильно-сильно позже, далеко за полночь, Мэб вернулась к теме, которая ее волновала.
– Аодхан, что тебе известно о кочевниках? – спросила она, подбираясь поближе и кладя голову ему на колени.
– Ммм? – он оторвался от изучения журнала с результатами последних испытаний и, неторопливо перебирая пальцами льняные пряди, произнес: – Примерно то же, что и любому другому эльну Королевства. Закрытый народ, светлокожий и, преимущественно, светловолосый, живут в степях и пустынях, ездят на дромедарах, от солнца защищаются, кутаясь с ног до головы в тряпки. Обладают неплохими способностями к целительству. Как видишь, не так уж много, Мэбхн. Бабка моя, хотя и была из их племени, но умерла еще до моего рождения, так что с нею мы некоторым образом разминулись. Единственное, что может тебе показаться забавным – в тех сказках, которые мне рассказывали в детстве, никогда не встречалось никаких Королей или их аналогов. Солнце, дающее жизнь, Луна, дарующая прохладу, черный змей, поглощающий Солнце… Скорее всего, их представления о жизни весьма незатейливы.
– Тебе никогда не хотелось узнать о них побольше?
– Хотелось. Я вообще весьма любопытен, если ты еще не поняла. Но первую половину жизни меня убеждали, что это не те знания, которые мне нужны, а во второй на меня свалилось сразу столько всего интересного, что до ковыряния в своей родословной дело так и не дошло.
– А сейчас? – сразу заинтересовалась Стражница, – что тебя интересует?
– Хм… ну, если ты не имеешь ввиду конкретный момент времени, – он мягко прочертил пальцем линию по ее щеке, – то это, во-первых, работа с драйгами. Уже сейчас ясно, что от этих исследований будет польза: мы сможем, как минимум, в разы облегчить их страдания от оборота, а если найдем несколько толковых теоретиков, то, глядишь, замахнемся и на нечто большее.
Глаза Целителя заискрились энтузиазмом, речь стала несколько более торопливой, как всегда, когда он говорил о том, что его действительно увлекало.
– И это я еще не говорю об обратной стороне дела. Если удастся выцепить магоснову, отвечающую за столь мощную регенерацию и воспроизвести ее в лабораторных условиях… Но, Мэбхн, пожалуй, я сверну эту тему, иначе ты рискуешь получить на свою голову целую прорву вряд ли нужных тебе подробностей… – и прежде, чем она успела запротестовать, ввернул, – Есть еще одна тема, которая волнует меня уж точно не меньше..
– Какая же?
– О, всеобъемлющая, можно сказать. Я ужасно не люблю, когда чего-то не понимаю. А в истории с нашим чудесным воскрешением я не понимаю очень многих вещей. Вот например: раньше у эльнов был вполне внятный набор королей… думаю, можно считать их своего рода покровителями – воин, хранитель-природник, попечительница наук и целительства, дева, отвечающая за любовь и искусства, ну и некий источник хаоса и движения. А теперь что мы имеем? Стражницу, защищающую границы, воина-драйга, Целителя, Лесную хозяйку и еще один источник всяческих сюрпризов. Довольно странный список, согласись… Надеюсь, нас не ждет нападение виверн знают кого, мор и одичание в лесах. Как-то не хотелось бы..
– Возможно, мы просто многого не знаем… – Мэб села, положив голову на плечо Целителя.
– Вот это я тебе определенно могу гарантировать. Взять тот же Туман. Он рассеялся, исчез… но магическая энергия не могла пропасть бесследно. И где же она тогда? Очень интересный вопрос.
– И ты не оставишь его без ответа… – улыбнулась она.
– Пока я не совсем понимаю, с чего начинать. Но почему бы и не с кочевников… Надеюсь только, им не приспичит вести переговоры в змеиной норе, а то, боюсь, нас ждет политический скандал. – Он издал невеселый смешок, и девушка накрыла его ладонь своей.
– Ты справишься, – сказала уверенно.
– Знать бы еще с чем..
Тот случай, после которого Ллойд прислал ему открытку, произвел неизгладимое впечатление на всех участников.
Они с Мэб и небольшим отрядом путешествовали тогда по юго-западным землям, и путешествие вышло довольно тягостным. Аодхан вынужденным осмотром свалившимся ему на голову владений явно тяготился. По началу еще держался, но после того, как произошла стычка с незаконно шарившей по землям группе эльнов с его старшим братом во главе, дело пошло из рук вон плохо. Он стал совсем раздражительным и предпочитал проводить время в одиночестве, будто желая оградить окружающих от сомнительной радости общения с собой. Когда приехал эйяр Ариллиан, Мэб на какое-то время показалось, что все наладилось. По-крайней мере, Целитель эйяра не избегал, да и идею дать собственным, безымянным до этих пор землям, имя матери, подумав, поддержал. Но так продолжалось недолго, до той самой прогулки.
Они втроем неспешно поднимались по плато из красного и белого песчаника, за которым плескалось море, как вдруг прямо на тропу перед ними выползла змея. Не слишком большая, тонкая, изящная даже, бело-серебристая, Стражница таких еще не видела. Змея не уползла, испугавшись звука шагов, но свернулась кольцами и подняла в их сторону треугольную голову. Мэб отступила на шаг и увлеченно рассматривала местную обитательницу, не замечая того, что происходит рядом. И встревоженный окрик Ллойда «Хан?» стал для нее неожиданностью. Она резко подняла глаза на стоящего рядом Целителя. Тот замер как вкопанный, побледнел, на рептилию взирал с таким ужасом, что Стражнице показалось, что он сейчас хлопнется в обморок. Потом перевел рассеянный взгляд куда-то вдаль и вздрогнул, заметив выглядывающие через щели в красноватой породе серебристые треугольные головки: кажется, плато так и кишело этими созданиями. На окрики и вопросы не реагировал. Сказал только заторможено в пространство перед собой «Знаете, а пойду-ка я отсюда..» и, правда, пошел, слегка пошатываясь, и никакие посулы и увещевания не могли заставить его вернуться. Потом и вовсе уехал в Сампхал, занялся любимым делом, успокоился и на все шуточки о его внезапно открывшейся серпентофобии предпочитал никак не реагировать. А Мэб вот смешно не было, ей все казалось, что она что-то важное упустила из вида.
Весь следующий день они не виделись. Утром Аодхан ушел раньше, чем она проснулась, днем у обоих было слишком много дел перед отъездом. Да еще она вдруг почувствовала возмущение внутри Сампхала. Оно ощущалось как ноющая болезненная точка, и Стражница уже знала, что это означает опасность. Пришлось покинуть академию, лично ставить на уши городскую стражу и разбираться что к чему. Домой она вернулась под вечер и только-только успела переодеться, как в дверь постучались. На пороге обнаружился незнакомый мужчина средних лет, одетый в добротный костюм с жилетом. Лицо его выражало безукоризненную вежливость, но жестковатые черты лица и слишком уж внимательный взгляд выдавали в госте не самого благодушного эльна.
На Мэб незнакомец смотрел, несколько удивленно вскинув темные брови.
– Мое почтение, – наконец произнес он.
– Чем могу быть полезна? – девушка тоже разглядывала мужчину, находя в его облике знакомые черты и заранее понимая, каким будет ответ.
– Позвольте представиться: риан Камхен Ибдхард. Я хотел бы увидеть своего сына.
– Конечно, – кивнула Стражница, отходя в сторону. – Аодхана пока нет, но вы можете подождать его здесь.
Она быстрыми движениями чирканула на лежащем на столике листе бумаге пару строк, привычно сотворила вестник и отправила его в окно. Риан с интересом за ней наблюдал.
– А вы, милая барышня… – он вопросительно посмотрел на нее.
– Леди Мэйбэль Фринн к вашим услугам, – под озадаченным взглядом мужчины она подхватила висящий на спинке стула китель и накинула себе на плечи. – И я… тоже здесь живу. – Вот так, пусть думает, что хочет.
Разговоры разговаривать Мэб была не мастерица. Вежливо предложила гостю напитки, получила еще более вежливый отказ и, предоставив риана самому себе, села за письма для Ойхо (беспорядки в городе снова были связаны с заказными протестами против драйгов, и ему стоило об этом знать в первую очередь).
Она почти закончила, когда дверь открылась, пропуская хозяина дома. Тот влетел белым вихрем и Мэб успела подумать, что вряд ли он так торопился увидеть отца. Обеспокоенный взгляд, которым Целитель первым делом окинул ее, разлился теплом внутри.
«Все в порядке?» – «Да, не волнуйся».
– Я смотрю, у нас тут гости… Папенька, вы на кой ляд к нам пожаловали?
– Ты совершенно не изменился, – весьма прохладно отозвался риан, – все такой же грубиян.
– Вы тоже не сказать чтобы стали душевнее.
– Аодхан, я не ругаться сюда приехал, – помолчав произнес отец, – а наладить с тобой отношения.
– Неужели? И с чего это вдруг мне такая радость? – Целитель сел напротив риана, усмехаясь ядовито. – Хотя, сдается, вы напрасно потеряли время… Отношения наши и без того почти идеальны. Вы не трогаете меня, я – вас. Давайте оставим все, как есть.
Мэб тихонько выскользнула в другую комнату, чтобы не мешать разговору.
– Признаюсь, что был неправ, – голос Камхена Ибдхарда звучал несколько недовольно, – когда запрещал тебе заниматься целительством. Ты добился больших успехов, отрицать это было бы глупо..
– Вы продолжайте, продолжайте… Я все жду, когда же за всем этим благолепием покажется жирное твердое «но».
– Не ерничай, – строго произнес отец, – «но» действительно есть. Мне больно видеть, что ты упускаешь одну за одной возможности, которые предоставляет твой новый статус.
– Чтобы было не так больно, настоятельно рекомендую вам смотреть в другую сторону, – Аодхан начал заводиться.
– Ты мог бы жить в настоящем дворце, а не в этой… хм… постройке… иметь все, что твоя душа пожелает – деньги, власть, влияние; жениться на эльне самого высокого происхождения, а вместо этого отгородился ото всех и сидишь тут как сыч..
Риан говорил и говорил, словно не замечая, как сгущается в воздухе напряжение. Мэб его даже из другой комнаты ощущала.
– Все это не вашего ума дело, – отозвался Целитель зло, – И не вам давать мне советы. Вы уже, помнится, осчастливили собой сразу двух женщин. Кстати, как поживает риана Ибдхард?
– Ее не стало пару лет назад, – голос отца остался столь же тверд, только зазвучал чуть глуше, – умерла во сне, сердце остановилось…
Напряжение схлынуло.
– Прости, не знал..
Мужчины помолчали. Судя по звукам, риан не спеша прохаживался по комнате.
– Тебе приходилось видеть самого Целителя? – спросил, наконец, он сына столь светским тоном, будто разговор у них раньше шел исключительно о погоде.
– Случалось, – уклончиво отвечал тот.
– И… как ты его находишь?
– Весьма… хмм… миленьким, – лукаво произнес Аодхан, и Мэб прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться в голос, – Тебе он точно не понравится.
– Смерть Мирны многое во мне изменила, – снова помолчав, начал Камхен, – когда понимаешь, что ты в любой момент можешь вот так… не хочется терять оставшееся время.
– Да, смерть – она такая, – от голоса Целителя мурашки пробежали даже по спине Стражницы. – Ну-ка, папенька, подойдите, пожалуйста, сюда, присядьте… так-так, посмотрим… хмм… так лучше? Прекрасно. А теперь посмотрите, пожалуйста, на меня…
В груди Мэб защекотало… целительские штучки.
– Что ж, отец, рано что-то вы начали примеряться к фамильным саркофагам, все с вашим здоровьем в порядке… – раздалось через некоторое время. – Успеете еще раз и жениться, и наследниками обзавестись… Да-да, что вы так смотрите? Могу дать вам расписку, если нужно…
Позже, когда риан, слегка озадаченный, покинул их дом, Мэб тихо подошла к Аодхану, который замер у окна, смотря вослед отцу, обняла его и положила голову на плечо.
– Что ты с ним сделал? – спросила мягко.
– Подлатал по мелочи, тревожность убрал… страх смерти – штука иногда полезная, но не в его случае. Пусть лучше новой семьей занимается, чем ко мне лезет. Так будет лучше для всех.
Мэб вздохнула.
– А ты… кто позаботится о тебе? – спросила она.
– Мэбхн, боюсь, это ответственное дело целиком лежит на твоих плечах, – он попытался было положить свои руки поверх ее, но она вывернулась и, улыбнувшись, произнесла:
– Увы, Ваше Величество, пока вы являетесь моим пациентом, мы с вами не можем позволить себе никаких вольностей.
И он рассмеялся светло и задорно.
– Нет-нет, на такие жертвы я не согласен. У меня, знаешь ли, есть целый список вольностей, которые я очень рассчитываю позволить себе прямо сейчас.
Список вышел на редкость удачным, в чем Мэб имела удовольствие убедиться. И засыпала она уставшая, но невероятно счастливая.
Новый день принес новые открытия. Например, что к завтрашнему отъезду к кочевникам еще многое не готово, и им обоим пришлось разрываться между своими непосредственными обязанностями и этими самыми приготовлениями. К тому же оказалось, что встреча с отцом была не единственным приветом из прошлого, с которым Целителю предстояло столкнуться в эти дни.
Мэб поднималась в кабинет, чтобы разобрать напоследок свою почту, и была озадачена тем, что дверь закрыта и изнутри доносятся голоса. Первый, несомненно принадлежал Аодхану, и судя по нему, Целитель явно прибывал не в духе. Второй – женский, низкий – девушка до этого никогда не слышала..
– … вам от меня надо, госпожа Кейдлах?
– Раньше ты называл меня «Грейхн», – с легкой укоризной в голосе произнесла неизвестная дама.
И Мэб словно кольнуло что-то внутри.
– А еще раньше я всех женщин старше пятнадцати величал «тетеньками», вспомним и это? – с безупречным ехидством ответил хозяин кабинета.
– Ты изменился, Огонек, – в голосе незнакомки слышалась грусть.
Аодхан только фыркнул.
– Ну, знаете ли, на вас всех не угодишь. Только вчера меня упрекали в обратном. Я спрашиваю еще раз: что…. вам…. от меня…надо?
– Ты не ответил ни на одно из моих писем, – женский голос перешел в контрнаступление.
– Трудно ответить на то, что не читал, – Мэб так и виделось, как Целитель безразлично пожимает плечами.
– А я, между тем, писала, что хотела бы работать с тобой. Я хороший специалист, как ты знаешь, и тема твоих исследований мне интересна. Мы могли бы получить много пользы от нашего сотрудничества, как думаешь? – голос незнакомки под конец стал почти мурлыкающим.
