Текст книги "Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Завтрак у Елизаветы и Михаила проходил в гробовом молчании. Он думал о своем. Его красивое суровое лицо было почти каменным, когда Михаил смотрел себе в тарелку. Елизавета стиснула и без того тонкие губы. Ей хотелось поговорить о Тимошке с Михаилом. Но не тогда, когда тот был не в настроении. Но деваться было некуда. Она улыбнулась, будто сама себе, и заговорила:

– Я сегодня за Тимошкой думала съездить. Что скажете, Михаил Алексеевич?

– И дался тебе тот Тимошка, – досадливо оборвал ее Михаил. – Конфет ему да пряников привезти захотела? Так попроси Руфь. Пускай сбегает, передаст.

– Нет, – продолжила гнуть свою линию Елизавета. – В дом привезти я Тимошку собираюсь, я же говорила. А разве Вы против будете, Михаил Алексеевич?

– Снова в гости зовешь мальчишку? Смотри, привыкнет к тебе. Лучше не привечай к богатой жизни, тяжело ему потом будет! – еще более зло отозвался Михаил.

Тонкие пальцы Елизаветы стиснулись на фарфоровом ободке чашки. Вот бы выплеснуть ему горячее в лицо! Но нет, такого унижения муж не стерпит.

– Не в гости, – процедила Елизавета в тон Михаилу. – А насовсем. Комнату попросила приготовить ему. Кучер обещал игрушек деревянных нарезать. А там и в город съезжу, на ярмарку. Может, и вместе с ним поедем? Куплю ему, что пожелает.

Краска схлынула с лица Михаила. Он со звоном поставил чашку на стол и в пару шагов преодолел расстояние между столом и Елизаветой. И громко стукнул раскрытой ладонью о деревянный подлокотник кресла.

– Опять эти разговоры! Да что ты задумала, жена? – выдохнул он. – Подлость какую в отношении Тимошки? Так я этого делать тебе не дам! Не игрушка он, не собачка ручная! А живой мальчик, мать у него родная жива-здорова. Говорю тебе в который раз… Отступись! Не то хуже будет!

Елизавета побледнела и ничего не ответила. Но что-то мелькнуло в ее лице такое… непохожее на привычную вежливую маску. А точно страдание отразилось в точеных чертах, и Михаил вздрогнул. Он уже другим голосом проговорил:

– Ты что… всерьез, что ли, привязалась к Тимошке? Я думал… возненавидишь ты его. Ведь он сын Велены.

– Ну, и что?! Я ребенка хочу! И не одного, а целую большую семью! – вдруг выкрикнула, будто сорвавшаяся пружина, Елизавета и вскочила на ноги, заметалась по комнате, всхлипывая слегка истерически. – Я не только завтра хочу на сносях ходить, а уже сегодня, сейчас, сына твоего баловать! Ты никогда не поймешь… этого желания накормить, обогреть, порадовать птенца. Нет в тебе того инстинкта, что у нас, женщин, просыпается! Отцы по-другому детей любят, чем матери, даже если всем сердцем! А у меня, значит, время мое пришло. Проснулся он у меня. Не собираюсь я мучить Тимошку, как ты не понимаешь?! Просто… здесь ему лучше будет! Со мной, а не с Веленой этой. Что она ему дать сможет? Игрушку раз в год на базаре купить? Краюху хлеба черствую сунуть? А я ему… наставников лучших найму, как подрастет. Он мальчик умный. Вырастет, выучится, ты им еще гордиться будешь. Будет Тимошка опорой для наших деток, даст небо, когда они у нас появятся. Забудет он эту свою Велену. Стыдиться ее будет, как вырастет в нашем доме. Я ждать не могу, не могу больше, понимаешь? И так в девках засиделась, пока ты не пришел и руки моей не попросил. Боялась я уже тогда, до твоего появления, что останусь навек в отчем доме. Что не возьмет меня уже никто в жены, что красота моя увянет, что детей не будет. Боялась! И хотелось мне и семью, и деток много. А тут… как будто само небо откликнулось. И подарило мне твоего сына, которого я могу любить и воспитать хорошим человеком. И не смеешь ты смеяться надо мной, Михаил, над этим желанием. А впрочем… Забудь… забудь все, что я тебе сказала!

С рыданиями Лиза выскочила из комнаты. А Михаил замер, будто в него ударила молния. И раскрыл рот от удивления.

– Ну и дела-а, – сумел только протянуть он, глядя в сторону открытой двери. – Вот значит, что таится внутри Вас, Елизавета, жена моя. Вот что Вы скрывали все время от меня. Не зря такими большими глазами провожали соседок своих, которые наследников носили. Не понял я тогда те взгляды… зато сейчас мне все ясно. Предельно ясно.

Михаил покачал головой. Хотя ему трогательно было от желания Елизаветы воспитать Тимошку, как наследника. Но одновременно с этим ему не понравилась ее одержимость, с которой она жаждала добиться своей цели. Может быть, Елизавета сама и не понимала до конца, но Михаил со стороны услышал, какая ревность и зависть прозвучала в ее голосе, когда она заговорила о Велене.

– Хоть и полюбился тебе Тимошка, но ты его инструментом мести Велене невольно сделать хочешь, Лизонька, – проговорил Михаил негромко. – А этого я тебе уже не позволю.

* * *

Мы завтракали, когда с улицы донеслось лошадиное ржание. Сердце у меня замерло в груди, на миг забыв, как биться.

– Сиди, Тимош, доедай, не отвлекайся. Я сама выйду, – мягко дотронулась я до плеча сына.

Пальцы у меня мигом похолодели от волнения. Даже слегка задрожали. Ведь я догадывалась, кто это может быть. Но в такую рань? Неужели барыня встала ни свет ни заря, лишь бы мне насолить?

Я выбежала на порог, и опасения подтвердились. Прямо за калиткой остановился экипаж. Похожий на королевскую карету из сказок, он неуместно смотрелся на простенькой, бедненькой улице, по которой если и проезжало что, то поскрипывающая телега. Как бы барыня туфелькой вышитой в коровью лепешку не вляпалась!

Фантазия об этом, сдобренная злорадством, как пельмени сметаной, придала мне сил и смелости. Я гордо приподняла подбородок, расправляя спину. Так, будто никогда не давило на плечи коромысло с тяжелыми ведрами, будто не висела над ней угроза кнута, будто не ломило вечерами поясницу после работы в поле… Пускай посмотрит, пускай увидит по глазам, что не сломала меня чужая власть над моей судьбой! Что я буду бороться. До последнего.

Конюх, работающий и кучером, спрыгнул на землю и открыл дверцу. Елизавета оперлась на его руку, даже не глянув, как на перилла, когда точно знаешь, где они находятся. Ведь смотрела на меня. В упор. Да так остро, словно кончик клинка к горлу приставила. Черные волосы с утра пораньше были завиты в тугие локоны и элегантно уложены. Платье, изумрудное, блестящее на солнце, сидело идеально по фигуре. Без примерок, без старания подогнать под конкретную заказчицу такого вряд ли можно добиться. Я думала, от такого наряда глаза Елизаветы начнут отливать зеленцой, но нет. Они по-прежнему были серыми и холодными, как зимние тучи, которые вот-вот разразятся колючим снегом.

– Встречаешь меня, Велена? – весело спросила Елизавета. – Отрадно видеть. Что же ты застыла столбом, дар речи потеряла? Проводила бы барыню в дом к себе. Я ведь не просто так приехала.

С этими словами она двинулась к калитке. Если честно, даже с ножом у горла я не смогла бы открыть Елизавете. Тело просто заледенело, закаменело. Кучер услужливо подскочил к калитке, сам через верх откидывая крючок, после чего жестом пригласил входить. Елизавета прошла во двор, не опуская головы, не глядя под ноги. Край поблескивающего платья смотрелся слишком контрастно на протоптанной к дому дорожке, где то травинка пробивалась, то перышко куриное валялось.

– Знаю я, зачем Вы приехали, – опомнившись, прошипела я, уже когда Елизавета на шаг отдалилась от меня.

Она остановилась. Поворот головы, насмешливо вздернутые брови, легкая усмешка – казалось, Елизавета смотрела на насекомое, которое вдруг заговорило.

– Перечить мне решила, Велена? – она рассмеялась тихонько и звонко, будто и не злясь, только взгляд выдавал холодную ярость. – Лучше опомнись. Пока не поздно. Я жена Михаила Алексеевича. Законная супруга. А ты ему никто. Место пустое. Если скажу, он тебя продаст да подальше отсюда. Чтобы глаза мне не мозолила. Понятно это тебе?

* * *

Михаил выехал по деловому вопросу в город. Ему нужно было к торговцу, забрать партию зерна, договориться о цене. Конечно, город от дома находился не слишком далеко, но сердце у Михаила было не на месте.

«Как там Лиза? Как Велена с Тимошкой? Оставила ли Лиза в покое их, послушалась ли?» – думал он.

Торговец задерживался. Михаил сидел в небольшой уютной гостиной и попивал чай. А еще смотрел нетерпеливо на время. Скорее бы вернуться домой!

В памяти всплыло, как он познакомился с Елизаветой. На очередном балу. Но в то время, как хорошенькие девушки наряжались в платья пастельных тонов и смущенно хихикали, глядя на мужчин, Лиза вела себя совершенно иначе. Раскованно. Гордо. Она знала себе цену.

Михаилу запомнился ее наряд в тот вечер. Темно-синее бархатное платье, цвета ночного неба. С белым кружевом, скромно прикрывающим декольте. Черные кружевные перчатки, небольшой веер, которым Елизавета со скукой обмахивалась… Михаил сразу решил пригласить девушку на танец. Она, конечно, выглядела немного старше, чем остальные в зале. Но Михаил сам был не юнец. Так что не стал придавать значения возрасту Елизаветы, а залюбовался ее красотой. Так залюбовался, что даже пропустил момент приглашения на танец. И тогда случилось неслыханное. Елизавета вдруг подошла к какому-то молодому человеку и, смеясь, сама пригласила его на танец! В шутку, конечно. Но такое поведение в свете было недопустимо.

Михаил тогда оторопел от ее выходки. Велико желание было развернуться и выйти. Поехать в мужской клуб, пообщаться с товарищами… А потом вернуться и выбрать одну из тех хихикающих девушек в пастельных платьях. Но Михаил решил не идти на поводу общественного мнения. Кроме того, птичка на ухо тогда ему уже нашептала, что сердце Елизаветы свободно. Он решил действовать. И прямо посреди танца отправился к ней, забирать ее у партнера по танцам. Пришел момент удивляться уже Елизавете…

– Так нахально со мной еще никто не вел себя! – выпалила она вместо приветствия, но танец подарила.

– С Вас пример беру, Елизавета Федоровна, – ответил Михаил ей язвительно.

Она примолкла. Михаил любовался во время танца ее белоснежной кожей, огромными на пол-лица глазами. Тонкая талия, округлые бедра… Эта девушка, казалось, сошла с небес. Вот только характер у нее был явно не ангельский. После танца Михаил нашел ее старшего брата, который сопровождал Елизавету на бал. И поговорил с ним начистоту. Поначалу тот сопротивлялся и семейные тайны не выдавал. Но потом признался, что Елизавета не первый год в свет выходит. Что в первый год предложений руки и сердца было очень много. Но она всем отказала: то старый, то страшный, то глупый. Вот как она охарактеризовала всех кандидатов в мужья.

«А из отца она веревки вила! Вот он и согласился… а зря!» – жаловался ее брат.

Действительно, наслышанные о капризном нраве барышни, мужчины на следующий год уже не рисковали соваться к красавице. И грозила Елизавете участь старой девы, если бы не Михаил.

Глава 11

Михаил помнил, как украл у Елизаветы второй танец. А потом увлек ее в коридор, чтобы поговорить уже с ней один на один.

– Я знаю, старый я для Вас, Елизавета Федоровна. И страшный. Но не глупый, спешу заверить. Потому что не пугаете Вы меня своими выходками. Не хочу ломать вас в браке, ежели согласитесь выйти за меня. Хочу баловать, приручать Вас…

– Как кобылку норовистую? – горделиво фыркнула Елизавета и задрала нос, но глаза ее с любопытством смотрели на Михаила.

– А чем Вам это животное не угодило? – усмехнулся тогда Михаил. – Породистые у меня кобылы все. Как на подбор.

– И я встану в ряд с ними, что ли? Что я Вам, животное? – изогнула бровь Елизавета, не желая сдаваться без боя.

Михаил в ответ прижал ее к стене своим горячим телом и выдохнул опасно:

– А Вы мне дороже любой кобылки обойдетесь, Елизавета Федоровна. За Вас брат Ваш хорошую цену запросил. Между нами говоря. Не принято говорить о таком с хрупкими девицами, но Вы, как я посмотрю, считай, мужского склада ума. Вот подумайте… что Вас ждет, если Вы замуж в этот сезон не выскочите? Ваш брат сказал, что у Вашей семьи не будет больше денег на следующий год повезти Вас в свет. Что Вам придется уехать из столицы в какую-то деревню. Ведь уже второй год у Вас проблемы с деньгами… которые я смогу поправить. Если Вы станете моей женой. Ну, что Вы выбираете? Относительную… свободу в качестве моей обожаемой лелеянной жены? Или попреки от родных, что Вы, переборчивая, отказали всем женихам до единого. И должны теперь снизить свои запросы, не жить роскошно, считать каждую копейку… Согласитесь, не у каждой кобылки породистой такая родословная как у Вас, не так ли, Елизавета Федоровна?

Не выдержал Михаил тогда. Жестко отчитал девушку. А Елизавета вспыхнула от гнева. И замахнулась пощечиной. Да так ловко и быстро, что Михаил и увернуться не успел. А потом первая развернулась, гневно стуча каблучками. И направилась прочь из коридора в зал. Целый вечер на Михаила даже не смотрела. Танцевала с другими. Болтала с девушками. Елизавета всегда была душой компании. Но в тот день ее смех звучал неискренне. А глаза настороженно искали Михаила в зале.

Михаил не ушел. Он вел свою игру. Тоже не обращал внимания на Елизавету. Кружил в танце других девушек. Осыпал их комплиментами. Но поглядывал в сторону Елизаветы. Они будто играли в игру… кто кого? У каждого была стальная сила воли. И ослиное упрямство.

Елизавета сдалась первая. Шепнула брату, что устала, под самый конец вечера. И уехала домой, даже не оглянувшись на Михаила. Но он ощутил ее исчезновение… В зале так призрачно витал аромат ее духов. Она обронила тонкий шарфик, прозрачный, газовый, черного цвета. Михаил подобрал его задумчиво и намотал на ладонь. Поднес к лицу, снова вдыхая аромат духов. И закрыл на мгновение глаза.

Михаил не был уверен, что правильно разыграл свою партию. Может быть, стоило действовать иначе? Как обычно… подольститься к брату. Посулить ему денег. И осыпать комплиментами и подарками Елизавету. Да вот только чувствовал Михаил: не было бы у него шансов тогда с ней. Слишком умна и проницательна была эта девушка. Мигом почувствовала бы фальшь. А так… пускай жестко, грубо, но честно. Или пан, или пропал.

Михаил не ошибся. На следующий день, когда он отправил записку в дом к Елизавете, что нашел ее шарфик, она не стала отпираться. И позвала его в гости, на чай. А уже на следующий день Михаил направлялся к ее старшему брату, окрыленный. Чтобы обсудить детали будущей свадьбы. Окрыленный после того прошлого разговора с Елизаветой за чаем. Где она сказала ему: «Да…»

Михаил пришел в себя будто. И зажмурился на мгновение. Слишком много воспоминаний. Иногда он думал, что совершил ошибку, когда взял Елизавету в жены. Не любила она его. Но и противен он ей не был. Скорее… интересен. Как букашка, ползущая по подоконнику зимой. А сам Михаил? Покачал головой. Тоже не влюбился он по уши в молодую невесту. Хотя, наверное, его чувства, его страсть и одержимость к Елизавете были больше, чем простой брак по расчету. Как он сам его называл. Но не хотел, чтобы она им пользовалась. Хитрила, врала, выгоду свою искала. Как делали некоторые молодые жены у друзей Михаила. Помнил он, как сам смеялся над такими. Что прощают они все своим супругам. Подкаблучниками называл. А не стал ли сам таковым?

Михаил рвано вздохнул. Некоторые воспоминания кололи его, будто сено в телеге. Незаметно, но неприятно.

Вспомнилось Михаилу, как начали готовиться к свадьбе. Михаил настоял на скорой свадьбе – чего тянуть? Елизавета барышня с характером была. Если год ждать, она и передумать могла. А этого Михаил категорически не желал.

Да и брат старший Елизаветы обрадовался, когда узнал, что быстро свадьбу сыграть Михаил хочет. И добро свое дал. Михаил понял, что в семье Елизавету не очень любили. Скорее всего, из-за вздорного капризного характера. Да, баловали ее. Но хотели избавиться от нее поскорее. Это Михаил сразу заметил. Если честно, жаль стало Елизавету. Ему показалось, что она девчонка неплохая, хоть и с ветром в голове. Поэтому подумал он, что скорая свадьба – это хорошо. Она поможет ему поскорее забрать Елизавету.

Но вскоре Михаил едва ли не поменял своего мнения. Как сейчас он помнил, как они сидели в саду. Наедине. Елизавета ела вишни. Михаил любовался ее упрямым девичьим профилем, выпачканным вишневым соком подбородком и яркими губами. Она доела вишни, вытерла подбородок белым платочком и поболтала ногами, сидя в отдалении от Михаила.

– А что, если я… не невинна? – вдруг лукаво проговорила Елизавета.

Михаил оцепенел. Только сжал пальцы на белоснежной чашке с чаем так, что фарфор едва не брызнул из-под ладони.

– Что? – проговорил он негромко, но угрожающе.

– А что тогда? Бросил бы меня, Михаил? – голос Елизаветы по-прежнему звучал игриво, почти кокетливо.

Однако что-то подсказало Михаилу: она говорит правду. Но и… испытывает его немного. Будто проверяет на самом-то деле. Может ли доверять ему? Или он отвернется от нее? Так же, как отвернулась ее семья, когда удачно сплавила замуж.

– Наверное, это не та новость, которую стоило бы рассказывать за месяц до нашей свадьбы. Не так ли, Лиза? – Михаил сдержался и поставил со стуком чашку на кованый столик в беседке, в которой они сидели.

Елизавета надулась или сделала вид, что надулась, и ничего не ответила. Он тоже молчал. Это молчание повисло между ними грозовой тучей и становилось гнетущим.

– Нет, не брошу, – так же сухо и сдержанно, через время, проговорил Михаил.

Он наблюдал за реакцией Елизаветы. Она медленно выдохнула и улыбнулась. Что ж, значит, волновалась тоже. Хотя и сдерживала себя. Значит… не так уж он безразличен ей? Как она намеревалась показать?

– Хотя я, конечно, рассчитывал на то, что ты невинна, – не стал кривить душой Михаил и врать.

Елизавета вдруг встрепенулась. На щеках загорелись алые пятна от нервов.

– Все вы, мужчины, такие! – выпалила она зло. – Вам от нас одно нужно. Невинность. Выполнение правил. Будь хорошей девочкой, Лиза. Будь хорошей женой. А если я не хочу? Если я хочу, чтобы меня и с недостатками любили?

– Это не совсем недостаток, Лиза. Ты нарочно путаешь меня и перевираешь? – так же спокойно проговорил Михаил. – У меня ощущение, что ты нарочно водила меня за нос весь месяц. Чтобы я не отказался от тебя сразу.

По глазам Елизаветы было видно, что Михаил прав. Но она была слишком горда, чтобы признать это вслух.

– Но для меня главное – это не факт твоей невинности, – Михаил вдруг встал и плавно перетек к Елизавете, так что она не заметила, и перехватил ее за подбородок, силой задирая его, заставляя взглянуть себе в глаза, холодные, чистые, строгие. – Ответь мне на один вопрос. Честно. И я прощу тебя за намеренную ложь и не брошу. Ты… любишь его и сейчас?

Для Михаила это был самый главный вопрос. Если бы Елизавета сказала: «Да», он не погнушался бы нарушить свое слово и бросить ее. Потому что быть вторым номером, мужем-рогоносцем, Михаил не собирался. А бить или запугивать женщин – это претило его сущности. Так что он понимал, что терпеть подобное отношение и мириться с любовником не станет. Но… Елизавета не соврала. Она задергалась, пытаясь вырваться. И выпалила со слезами на глазах:

– Нет! Черт тебя подери. Нет! Нет никакого любовника. Да, я лишилась дурацкой невинности. В деревне, когда отец наезжал в гости к другу и меня с собой брал. Не так давно. До нашего с тобой знакомства. Там все и случилось. Со слугой! Понравились мы друг другу. Неделю я тайком к нему бегала, когда все спать ложились. Он цветы мне дарил полевые, комплименты делал смешные. А мне хотелось почувствовать, что я хоть что-то решаю в своей жизни! В кого влюбляться, с кем на свидания ходить! А отдалась я ему еще и потому, что… боялась! Все вышедшие замуж женщины рассказывали, что муж не жалеет жену в ее первую ночь! А я… боялась. Этот же слуга был нежным. Да и я приказала ему полушуткой, полувсерьез быть бережным. Иначе его потом накажут или убьют! Он старался… и был ласковым. Но мне не понравилось! А потом мы с отцом уехали, и как-то все отболело, забылось. Вся эта влюбленность моя, у которой-то и шансов толком не было. Но разве сердцу на тот момент можно было приказать? Разве душе объяснишь, что кто-то тебе не ровня?

Елизавета отвернулась от Михаила, так словно ей стало очень стыдно. И его вдруг затопила нечаянная нежность к этой девушке. Он перехватил ее лицо и принялся покрывать легкими поцелуями ее щеки, шепча растроганно:

– Не бойся больше. Обещаю, тебе будет хорошо. И за тайну свою не переживай. Не выдам я тебя.

Михаил сдержал свое обещание. И в первую брачную ночь, и во все последующие. Елизавета осталась довольна.

От воспоминаний Михаила отвлек слуга, который подошел к нему.

– Тут ломится парень один… говорит, что к Вам. По срочному делу.

Михаил приподнял бровь. Это и впрямь было неслыханное нахальство.

– Что же, позовите, – сухо проговорил он, вспомнив, что его мать лежит больна.

Может быть, что-то случилось? И за ним послали из дома слугу?

Но к величайшему удивлению Михаила, на пороге комнаты возник запыхавшийся Данила. Личный слуга Елизаветы. Михаил его недолюбливал. Слишком молод, красив и дерзок был этот парень. Но Елизавета уперлась, когда Михаил предложил оставить его в родительском доме. Были двое… Руфь и Данила, которых она потребовала взять с собой. И оба были себе на уме.

– Что произошло, Данил? Тебя Елизавета Федоровна послала? – спросил Михаил.

Было видно, что парень запыхался так, словно долго бежал.

– Нет, я… я сам пришел, – едва отдышавшись, проговорил Данила. – От самого дома нашего пешком к Вам шел. Быстро-быстро. Хотел предупредить Вас… что не послушалась Вас Елизавета Федоровна. Приехала она к Велене за Тимошкой. Забрать его в хозяйский дом хочет.

Было видно, что Данила хотел еще что-то сказать, но не стал злить хозяина еще больше. Михаил нахмурился. И незаметно сжал кулаки под скатертью.

– Это ты хорошее дело придумал, что пришел меня предупредить, – медленно проговорил он, сверля взглядом Данилу. – Но… скажи, зачем? Ты же прислуживаешь Елизавете Федоровне, не мне. Почему же не защищаешь хозяйку?

– Я… по справедливости поступил, – Данила опустил взгляд. – Негоже ребенка с матерью разлучать. Тимошка страдать будет. А Велена хорошая мать для него. Она любит его и заботится о нем.

– Согласен, – кивнул Михаил.

Он вдруг встал и буквально одним движением перетек к Даниле. И перехватил его за подбородок, буквально впечатал его в стену. Глаза Михаила сверкнули ревнивым блеском, когда он негромко произнес:

– Но кажется мне, что у тебя свой интерес, Данила. К Велене. Я прав?