Текст книги "Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Елена Белильщикова
Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки

Пролог

– Разлеглась тут, барыня!

Я поморщилась от хлопков по щекам. Голова нещадно гудела. Еще бы, так приложило о камни, когда понесло лавиной! Уже думала, что это конец моей карьеры горного проводника! Только вместо больничных ламп надо мной явно было горячее солнце! Я сощурилась, но тут же распахнула глаза в шоке.

– Давай вставай! За тебя, что ли, работать должны? – надо мной нависла женщина в старинном сарафане и рубашке с пышными рукавами.

Я резко села на земле. Вокруг нас золотились колосья, стояли девушки в таких же нарядах.

– Что ты напала на нее, Авдотья? – вступилась за меня одна из них. – Солнце в голову напекло, с кем не бывает? Ты вон под деревом отдыхала, а она с утра в теньке не была!

– Так сына бы с собой взяла! Девять годков ему уже, пора мамке помогать! Так она же, видно, из него барина воспитать задумала! Ишь, цены себе не сложит! – подбоченилась Авдотья. – Тоже мне, велика заслуга – к Михаилу Алексеевичу в постель прыгнуть! А ты что молчишь, Марфа? Может, и сама хозяйскую постель грела?..

Мою голову пронзила резкая боль. Такая ослепительная, что только и можно, что вскрикнуть и сжаться клубочком. Перед глазами замелькали воспоминания. Чужие воспоминания.

«Велена… меня зовут Велена», – промелькнуло в голове.

– Чего орешь, как резаная? – гаркнула Авдотья.

Я вскочила на ноги, чудом не запутавшись в длинном тряпье. И все еще держась за голову, бросилась наутек. По памяти. Домой. К дому, который увидела первый раз в жизни! Деревенскому, бревенчатому, со ставнями… Я забежала внутрь, падая на лавку и закрывая лицо руками.

– Что за бред? Этого не может быть… – я сдавленно всхлипнула.

Не было так страшно, даже когда вела очередную группу и вдруг раздался рокот лавины. Даже когда я бросилась к своим «птенцам», отчаянно и безнадежно пытаясь их спасти.

– Мама, мамочка, ты почему плачешь? – раздался детский голосок.

Я подняла голову. Меня подергал за рукав мальчишка лет десяти.

«Девяти», – подсказала память.

– Тимошка… – прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

Я помнила его. Своего сына. Тимофея. Хотя еще утром смотрела на себя в зеркало и грустила, что время идет, а у меня ни мужа, ни ребенка, вся жизнь какая-то пустая.

– Зеркало! – осенило меня. – Тимош, где у нас зеркало?

Тимофей уставился на меня во все глаза. Серые, светлые, как водица талая. Как у его отца. Я бросилась к ведру у двери, подтягивая ближе к окну. Так, чтобы свет упал на колышущуюся воду. Чтобы увидеть лицо Велены… Точнее, теперь мое лицо? Кончик рыжей косы едва не макнулся в воду, как вдруг отворилась дверь. В дом зашла та самая Марфа, которую я видела в поле.

– Что это с тобой, Лен?

– Да просто… плохо стало на солнце. Не волнуйся за меня.

– Делать мне больше нечего, за тебя волноваться! – фыркнула Марфа. – Да думаю, помрешь, на кого дите останется? По миру пойдет, жалко малого…

– Нет-нет, я в порядке.

Марфа присела на лавку и рукавом вытерла лоб.

– Оно и понятно, в такую жарищу работать! Я, на ярмарке когда была, слышала, что в прошлом году под Москвой одну барыню дворянского имени лишили и в темницу бросили без окон! Чтобы света белого не видела и голоса человеческого не слышала, кроме караульного и монахини… Есть все-таки справедливость на свете.

– А что эта… барыня сделала? – прошептала я, припоминая какие-то школьные знания.

– Так людей своих ни за что губила и мучила! Человек сорок на тот свет отправила, говорят! А другие говорят, что и больше сотни! Но оно-то понятно, ей не жалко, у нее там больше тысячи душ было, поместья по трем губерниям! Хотя, может, и врут, люди, сама знаешь, какие языкатые… Я к тому, что так и надо, нечего простых людей мучить! Попробовали бы сами в поле повкалывать по такому солнцу!

Я кивала, ничуть не удивляясь рассказу Марфы. Ведь уже знала все это. Из школьных уроков истории.

– Значит, вторая половина восемнадцатого века… – пробормотала я себе под нос.

– Чего? – нахмурилась Марфа.

Я отмахнулась.

– Ох, ладно, пойду я, – Марфа пошла к двери. – Не хватало еще, чтобы барин мимо ехал, а я тут бездельничаю!

– Барин? – похолодела я.

Вот уже лет десять, как Михаил покинул родные края. Даже не приезжал, все дела и дела. Наоборот, его мать сама к нему ездила. А тут такие новости?

– А ты не знала? – удивилась Марфа. – Домой с утра вернулся! Боится, что матушка его помрет скоро, совсем она плохая стала, повидаться хочет. Да и поместьем своей рукой управлять.

«Что же мне делать? Нельзя, чтобы он узнал о Тимофее! – подумала я испуганно, но одернула себя. – Так, ладно, наверняка он и думать обо мне забыл за десять лет!»

В дверь постучали. Марфа отошла в сторону, и я открыла.

– Михаил Алексеевич тебя к себе требует, – огорошили меня с порога. – Немедленно. Собирайся давай! Причешись или что там, стоишь, как пугало! Сама знаешь, не понравится ему что – тебе живо плетей всыплят!

Я быстро прошлась по волосам гребнем, заново заплетая косу, а потом взяла Тимофея за плечи.

– Не бойся, малыш. Я скоро вернусь. А ты пока дома посиди немножко, хорошо?

Он закивал. У дома меня ждала телега. До поместья было рукой подать, но Михаил ждать не привык. Как только я зашла в тень просторного зала, он спустился ко мне по лестнице. Я попятилась, увидев этого мужчину наяву, не в воспоминаниях. Высокий, статный, с густыми черными волосами и надменным стальным взглядом… Михаил, конечно, изменился за годы. Но возраст его красил. Молодой хищник превратился в матерого зверя с опасной ленивой грацией.

– Здравствуй, Велена. Не замужем до сих пор, значит… – протянул он, окидывая взглядом, от которого у меня вспыхнули щеки. – Это хорошо. Я найду тебе применение получше, чем работа в поле.

Я нервно сглотнула и попятилась. Если честно, меня по жизни какой-нибудь зло мужик в подворотне пугал больше, чем снежная лавина!

– О чем это Вы, барин? Я девушка простая, только обычному труду и наученная.

Я попыталась говорить в той же манере, что и Марфа, мучительно вспоминая прочитанную еще в школе классику. Еще и взгляд опустила. Только не потому, что перед дворянином тушевалась. А просто боялась смотреть в глаза Михаилу. Такой хищный у него был взгляд. И походка подстать, вкрадчивая, почти бесшумная, хотя начищенные до блеска сапоги явно тяжелые. Михаил подошел ко мне, беря за подбородок, поворачивая мое лицо к себе и на свет. Так, словно диковинку на базаре выбирал и рассматривал – не прогадать бы!

– Что ты притворяешься, Велена? Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Михаил взял мою руку в свои ладони, но сжал крепче, чем нужно. Так, что этот жест из нежного стал собственническим. Я возмущенно отпрянула, высвободив ладонь.

– Меня и так все в деревне гулящей девкой считают! Потому замуж и не вышла, не позвал даже никто! Здесь нравы строгие. Кому за тобой подбирать захочется? – выпалила я максимально дерзко.

Хотя не деле у меня поджилки тряслись. Я прекрасно понимала ситуацию. Полную власть этого мужчины надо мной. Захочет – превратит мою жизнь в ад. А Михаил способен не это. Чувствовалось по одному взгляду на жесткие, чеканные черты лица.

– Так я же не собираюсь тебя просто так в доме держать, как птичку заморскую, – усмехнулся Михаил. – Прислуживать будешь моей жене. Ей здесь все непривычно, ново, вот ты и поможешь ей освоиться.

Это прозвучало так просто, что я уставилась на него во все глаза.

– Значит, у Вас теперь есть жена? – прошептала я сдавленно.

– Это неважно! Ты будешь моей! – Михаил зло сверкнул глазами. – А иначе я продам тебя, как вещь! Знаешь, как у других помещиков живется? Как за любой взгляд дерзкий бьют?

Меня охватила паника. Если Михаил заставит меня перебраться в его дом, то я уже не спрячу от него Тимофея! А дворяне – люди образованные, считать умеют! Да и похож он на отца. Пока что Михаил если и знает о ребенке, то может думать, что это мой сын от кого-то другого! Вряд ли прямо вникал, кто и в каком году из детворы его крепостных родился: по приезду других дел много.

– Я не вещь! – выпалила я на нервах, возмущенно. – Я человек, живой человек! И так распоряжаться чужими судьбами – это просто низко!

Память Велены уже кое-как уложилась в моей голове. Так что я могла с уверенностью заявить, что таким шокированным Михаил еще никогда не выглядел.

– Да ты знаешь, что за такие дерзости любую девку дворовую высекли бы? При всех, чтобы другим неповадно было!

Вот только глаза Михаила горели не яростью, а совсем другим пламенем. Он притянул меня к себе за талию. Его ко мне тянуло. Это чувствовалось буквально в жаре сильного мужского тела, который я ощутила даже через одежду.

– Может, убедишь тебя пощадить? – выдохнул Михаил вкрадчиво.

Несколько долгих, невыносимо долгих секунд он смотрел мне в глаза, я же почти не дышала. А потом Михаил качнул головой, будто срываясь. И обхватил мое лицо руками, чтобы впиться поцелуем. Я лишь бессильно царапнула ткань одежды на каменно крепкой груди. Голова пошла кругом от того, как Михаил целовал меня. Так, будто истосковался, смертельно изголодался по мне за эти годы.

И тут раздался незнакомый женский голос, холодный и жесткий:

– Мой дорогой супруг, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Я отпрянула от Михаила, будто меня застали на месте преступления. По лестнице спускалась красивая молодая женщина. Да что там? Девушка еще, лет двадцать, может, немного больше. Ее волосы, черные и блестящие, были уложены в элегантную прическу, а пышное алое платье смотрелось так, словно его хозяйка только что танцевала на балу. Бледная кожа давала понять, что она ни разу не трудилась под палящим солнцем. А острый, чуть выдвинутый подбородок выглядел созданным для надменного выражения лица. Так жена Михаила и смотрела своими светло-серыми глазами. Как и у него, стальной холодный оттенок. От которого прямо взгляд как клинок к горлу – сразу цепенеешь.

– Елизавета Федоровна, я смотрю, Вы уже освоились, – процедил Михаил, поворачиваясь к ней. – Я думал, моя мать заболтает Вас до вечера!

Я торопливо поклонилась, уже безнадежно опоздав с этим. Сложно влиться в этикет параллельного мира! Елизавета усмехнулась, плавно спустившись по лестнице и подойдя к Михаилу.

– Как видите, нет. Я не буду позорить Вас сценами при прислуге. Но я требую, чтобы эта девка вернулась в тот хлев, из которого пришла, – Елизавета кивнула в мою сторону. – И больше не смела заходить в господский дом. Никогда.

Михаил зло сузил глаза. Мало кто мог позволить себе с ним такой тон!

– Я как раз хотел предложить Велену личной служанкой, – заговорил Михаил сдержанно, но в его голосе по-прежнему слышался металл. – Для того ее и позвал. Это же я распоряжаюсь прислугой в этом доме.

Михаил посмотрел в глаза Елизавете. Между ними будто было невидимое противостояние. Наконец она улыбнулась, кивнув. Мол, для того, так для того, сделаем вид, что поверила.

– Я уже подобрала себе прислугу, если Вы не будете против, конечно, – одновременно медовым и ядовитым голосом проговорила Елизавета. – Дочь кухарки, Руфа, отлично справится с этой ролью.

Михаил недовольно кивнул.

– Так я могу идти? – с надеждой встрепенулась я.

– Ступай, – кивнула Елизавета.

Она отвернулась, отправившись по своим делам. Я тоже уже собралась было юркнуть к двери, но Михаил перехватил меня за локоть. Дернул к себе так, что я едва не впечаталась в крепкое сильное тело.

– Не думай, Велена, что я забыл о тебе, – выдохнул Михаил мне на ухо горячим опасным шепотом. – Я не собираюсь потакать капризам моей женушки. Поэтому мы еще встретимся.

Знала я, чем заканчиваются встречи с ним! В памяти отчетливо отпечаталась каждая ночь, которую та, настоящая, Велена провела в объятьях Михаила. Он соблазнил ее, а она все надеялась, глупая, что он ей и вольную выпишет, и в жены возьмет – случаются же чудеса на свете! Но чуда не произошло. Михаил уехал на долгие годы, а Велена все глаза выплакала, поняв, что была только игрушкой в руках барина. Наступать на те же грабли я не собиралась! Во второй раз Михаил меня не получит!

Я резко вырвалась из его рук и бросилась наутек. Так быстро, что едва не скатилась с порога, споткнувшись на ступеньках. Ничего вокруг не видела, так колотилось сердце от испуга. Угораздило же меня попасть в такой мир, в такое время, оказаться бесправной вещью, по сути!

– Бежать, бежать отсюда нужно… – выдохнула я себе под нос.

И тут за моей спиной раздался опасный мужской голос:

– Не советую.

Глава 1

Я вздрогнула и попятилась. Передо мной стоял рослый красивый молодой мужчина. На мгновение забитую Велену в моей голове сменили воспоминания из прошлого. Из моей прошлой жизни, на Земле. Как сильно мне понравился улыбчивый тренер из спортзала! Выглядел он, кстати, очень похожим на этого мужчину. Высокий, с крепким накачанным телом, которое Денис любил демонстрировать девушкам, тем, кого тренировал. Светлые короткие волосы, всегда красиво уложенные – да, даже в спортзале под штангой… Денис умел очаровывать. Очаровал и меня. Он всегда общался со мной приветливо, не позволял критики в мой адрес по поводу упражнений, которые я делала в спортзале. И очень быстро я наняла Дениса персональным тренером. В надежде, что однажды он проводит меня домой, после тренировки, и…

Я встряхнула рыжей косой. Не сложилось, не срослось. Денис и вправду однажды проводил меня домой. И мы едва не поцеловались зимой, на морозе, неловко столкнувшись носами. Нас отвлек сосед, что вышел на ночь глядя прогуляться с собакой. Но чего я только не намечтала себе той ночью, когда Денис пошел домой! И свадьбу нашу представила, и троих детей, обязательно мальчиков, похожих на Дениса. А наследующее утро случайно столкнулась в кофейне с давнишней подругой, которая уже давно ходила в этот спортзал на шейпинг.

«Ты у Макарова занимаешься? Он твой личный тренер? Не вздумай только в него влюбляться! – пригрозила подруга. «У него целый график построен постоянных клиенток, что к нему на тренировки ходят. Он им и комплименты делает, и глазки строит, и домой провожает: Машу – в понедельник, Катю – во вторник, а Настю – в среду. Вот только по выходным он со своей невестой в деревню ездит, картошку у будущего тестя копать. Денис, знаешь, какой хитрый? Он ничего лишнего не позволяет с клиентками, только умело всех за носы водит, пользуется своей красивой внешностью, чтобы побольше девчонок у него платные уроки брали. А сам он даже не изменял никогда невесте, чист, как свежевыпавший снег! Да и она в курсе его хитростей. Он же на их свадьбу собирает!»

Я помню, как резко побледнела и расплескала кофе на скатерть. Конечно, я очень извинялась перед прибежавшей официанткой, но мысленно порадовалась поводу поскорее сбежать из кофейни. Подальше от подруги.

«Нина права! Денис никогда мне ничего не обещал… да и я сама напросилась чтобы он проводил меня! Денис всегда вел себя со мной безукоризненно вежливо, а я… я просто очень сильно хотела любви, семьи, детей! Жаль, что не присмотрелась сначала к Денису, как следует! Вот и поплатилась за свои фантазии…»

– Совсем как Велена когда-то… – прошептала я еле слышно. – Когда поверила в свои фантазии. И в то, что барин на ней женится. Хотя сам Михаил не сказал об этом ни слова. Как сейчас не сказал мне ничего…

– Что ты там бормочешь? – обратился снова ко мне этот улыбчивый светловолосый незнакомец.

Несмотря на его поношенную одежду, выглядел он не так уж плохо. Не был изможденным или избитым. Глаза его смотрели лукаво и чуточку дерзко. А светлые волосы лежали так, что любой модник на Земле позавидовал бы.

– Кто ты? – напустилась на незнакомца я. – Не помню я тебя!

Это была правда. В памяти Велены я не нашла ни единого упоминания об этом парне. Может, он слуга какого-то из гостей Михаила? Но нет… Он выглядел слишком просто одетым, будто заурядный крепостной.

– Меня зовут Данила. Даниил, – пожал плечами парень. – Меня Елизавета Федоровна выкупила у старого барина, давнишнего друга ее отца. И с собой забрала.

Я заметила, как Данила вздохнул исподтишка. Словно и не рад был этому.

– И где ты работать будешь? В поле, что ли? – недоверчиво протянула я.

Данила дернул плечом так, будто сгонял засидевшуюся на нем муху.

– Не думаю, – негромко признался он. – Елизавета Федоровна при себе меня хочет оставить. Личным слугой. Говорит, что ей страшно, когда она в город выезжает без охраны одной гулять. Да и частенько она к швее заезжает… Сумки тяжелые с нарядами надобно носить кому-то. Вот меня и приставит к себе. Ежели ей муж разрешит.

– Ох, Михаил разрешит, – вполголоса отозвалась я. – Догонит и еще раз разрешит. Он такой. Ревнивый, как черт.

Однако Данила услышал.

– Сдалась мне эта Елизавета Федоровна! – он зло ударил кулаком по раскрытой ладони. – Если б не она, давно бы уже с другой под венец пошел!

– О чем это ты? – растерялась я.

Данила тяжело вздохнул. Он провел ладонью по золотистым на солнце волосам, но даже когда его пряди растрепались, это продолжило выглядеть, как стильная укладка.

– Невеста у меня осталась, – казалось, каждое слово дается ему с трудом. – В моей родной деревне. Настасьей звали. Красавица, каких мало! Когда у ее родителей руки Настиной просил, аж трясло всего! Хотя я не из робких. Но повезло, благословили они нас. Собирались по осени пожениться. А тут барин захворал, приехал его друг с дочкой своей навестить… Тогда и купили нескольких человек.

Мне захотелось рассмеяться. О да! В другом мире я осталась такой же «везучей» в плане личной жизни. Стоило мне засмотреться на мужчину, а у него невеста, оказывается!

– А Настасью нет? – спросила я уныло, больше для приличия.

Данила развел руками, широкими, сильными. Пальцы у него были загрубевшими от работы, даже с расстояния видно. Но почему-то это казалось красивым.

– Просил я барина, в ноги падал, чтобы не разлучал меня с невестой. Да что им, богатым, до наших дел? В общем, упустил я свое счастье, – Данила махнул рукой. – Месяца не прошло, как Настасья замуж выскочила за Федота-конюха, даже посреди лета, хотя все говорят, что не к добру это! Елизавета Федоровна сама мне об этом сказала. Нравится ей… власть показывать над простыми людьми.

Данила стиснул зубы, глядя куда-то в сторону. Глаза, светлые, голубые, сейчас показались штормовым морем. И у меня холодок побежал по спине. Кто знает, чего от этой Елизаветы ждать! А я ей дорожку уже перешла, сама того не желая.

– Я заметила, – мрачно буркнула я. – Даже Михаилом Алексеевичем верховодить пытается, но он не из тех, кем помыкать можно.

– Алексеевичем… – задумчиво повторил Данила буквально по слогам за мной. – Говоришь ты как-то интересно? Кто такая будешь? Откуда взялась?

Он шагнул ко мне. Я сглотнула и попятилась, но моментально уперлась лопатками в стену дома. Данила вытянул руку, упираясь ею возле моей головы, нависая надо мной, как утес.

– Откуда же мне взяться? – нервно дернула я плечами.

– Да понятно, откуда, с таким говором… – недобро проговорил Данила, и глаза его опасно блеснули.

Сердце у меня бешенно заколотилось. Я в панике посмотрела на Данила. Ну да. По земной привычке говорила я правильно, не проглатывая половину букв, как местные крепостные, у которых все равно выходило что-то вроде: «Алес-сеич». Как благородная дама. Которой уж никак не могла быть деревенская сирота! А значит… не первая я уже попаданка? Встречал Данила раньше таких, как я?

Я со всей силы толкнула его в грудь. Что-то подсказывало мне, что если бы он ожидал «нападения», то у меня ничего не вышло бы. А так Данила слегка отшатнулся, и это дало мне шанс прошмыгнуть мимо него. Я бросилась прочь, особенно ярко ощущая, как мелкие камушки колят босые ступни. Велена-то настоящая привыкла к этим ощущениям, а у меня из дискомфорта в обуви была только высокая шпилька!

Уже на бегу я оглянулась, увидев, что Данила не преследует меня. Он сорвал с сорняка какой-то колосок, сунул травинку в угол рта и усмехнулся мне вслед. Но я все равно не остановилась. Только эта улыбка засела у меня в голове. Нахальная, дерзкая, уверенная.

До деревни добираться пешком было дольше, чем на телеге. Так что на полпути я все-таки немного успокоилась и присела отдохнуть на камень у дороги. В воспоминаниях Велены не было ни единого упоминания ни попаданок, ни магии. Ну, если не считать простые народные поверья про то, что у ведьмы тесто не поднимается! А значит, раз Данила раскусил меня, значит, или кто-то из его окружения с этим сталкивался, или он сам лично. И мог знать что-то обо всем этом!

Я вздохнула. Нет уж. Овчинка выделки не стоит. Кто знает, может, он считает, что попаданки – это нечисть какая-то, которую лучше по-тихому ночью в речке утопить! А вопросы… что спрашивать? Как домой вернуться, как вечно в книжках бывает? Только я прекрасно понимала, что возвращаться уже некуда. Мое тело на Земле, скорее всего, еще под толщей снега.

Интересно, выжил ли хоть кто-нибудь из моей группы? Я так хотела спасти этих людей. На глаза навернулись слезы. Как будто только сейчас я окончательно поняла, что случилось. Что позади осталась вся моя прошлая жизнь. Родные, коллеги, веселая Светка, с которой мы были не то, чтобы хорошими подругами, но иногда выбирались сходить по магазинам… Я обхватила себя за плечи руками, стало зябко и тоскливо. Но тут у меня перед глазами встало лицо Тимошки. Встрепанная челка, искристые светлые глаза, ямочки на щеках при задорной улыбке… Мой мальчик, мой сын. Сердце тепло сжималось, щемило при мысли о нем. Я уже чувствовала его своей кровиночкой. Это ведь тело теперь мое, в моей памяти то, как носила Тимошку под сердцем. Да и морально… Я всегда мечтала о первенце-сыне, чтобы с малочку ходить с ним в походы, жечь костры под ночным небом, печь в них картошку. Дать ему интересное детство! Чтобы не сидел сутками, уткнувшись в гаджеты, а знал, как выглядит подберезовик и заячий след, с какой стороны у дерева мох и как щекочется белка, когда берет орешек прямо с руки. И вот, в параллельном мире, судьба будто прислушалась к моим пожеланиям, подарив мне такого милого, хорошего малыша. Значит, и хорошо, что я здесь оказалась! Скорее всего, настоящая Велена сильно головой приложилась при падении, когда под солнцем перегрелась. И погибла. А на ее месте оказалась я.

Решительно встав, я отряхнула сарафан и поспешила в деревню. Но стоило мне подойти к своему двору, как ко мне подбежала тетка Глафира. Все последние годы она со своей племянницей даже здоровалась сквозь зубы! А сейчас всплеснула руками, будто вмиг признала во мне родственницу. Лицо Глафиры раскраснелось от слез.

– Ой, беда, беда, Веленушка! – заплакала она, приложив ладонь к сердцу. – Сгинул твой сынок!

У меня оборвалось сердце. Сначала показалось, что Глафира решила так зло пошутить. Меня ведь в деревне не любили, распутницей называли, пальцами вслед тыкали, а если пыталась что у кого купить, то продавали втридорога. Но нельзя же так искренне сыграть слезы ради жестокой шутки?

– Что случилось? Где он? Что с ним?! – бросилась я к Глафире, хватая ее за руку.

– Да видели, как он на речку пошел! А теперь там только поясок и остался!

Глафира подняла край передника, уткнувшись в него раскрасневшимся лицом. А у меня на миг потемнело перед глазами. В следующую же секунду я рванула с места. Хорошо, что дорогу к речке здесь все хорошо знали: стирать в тазу – это так себе удовольствие, когда нужно простыню прополоскать или скатерть.

Я ничего не видела вокруг, пока бежала через деревню. Только слышала, как причитает за спиной Глафира с какой-то соседкой. Кажется, той самой Авдотьей.

– Чего стряслось-то, Глашка?

– Так сынок Веленкин утоп! Не досмотрели! Ой, горе-то какое!

– Да оно и немудрено, что такая мамка не уследила! Дитю не только мать, но и отец нужен, рука крепкая! Тогда и баловаться не будет, сбегать на речку без спроса! Да кто ж ее, гулящую, замуж возьмет? Кто знает, только ли с барином она воловодилась! Может, к ней полдеревни по ночам бегало! Я своему мужу строго-настрого говорю: «Только глянь в ее сторону, я тебе!»

Я уже не слушала. Много уже наслушалась за всю жизнь. И от Авдотьи, и от других деревенских. Женщины шушукались за спиной, смеялись в лицо, тыкали пальцем, дурным примером приводили, когда дочек воспитывали. Мужчины вечно скабрезные шуточки отпускали, каждый второй норовил приобнять, предложить непотребства всякие. Мол, видели все, как ты к барину на сеновал бегала, может, и со мной сбегаешь, а? Терпела. Что делать оставалось? Из деревни никуда не денешься, как-то жить с этими людьми нужно. Разве что утирать украдкой слезы, когда Марфа с мужем третьего сынишку своего ходить учили, смеялись на всю деревню, счастливая семья… Мне в любви счастья не выпало. Ни на Земле, ни здесь. Ну и ладно! Главное, чтобы Тимофей, Тимошенька мой, живой был!

Хотя умом я понимала, что если уже только поясок нашли, значит, малыша уже давно унесла река. И вряд ли живым… Много я на Земле людей в походы водила. Прекрасно знала, как опасно оказаться в водном потоке.

Слезы застилали мне глаза, сбегали по лицу. Это заметил старик Ефим, как раз вышедший со двора. Я едва не сбила его с ног, ничего вокруг не замечая.

– Ленка, ты чего это ревешь?! Случилось чего? Куда ты несешься, сломя голову?

– Тимошка! – только и смогла всхлипнуть я через комок в горле и побежала дальше.

Река была недалеко от деревни. И вот я уже, пробежав сквозь небольшую рощицу, оказалась на берегу. Поясок трепетал, зацепленный за веточку куста. Я подбежала туда, схватила плетеную тесемку. Руки помнили, как переплетали жесткие нити долгими вечерами при свече. Под тихие песни, которые маленький Тимошка любил слушать, сонно прижавшись к моему боку.

Я всхлипнула, прижимая поясок к груди. Со мной сюда прибежали и Глафира, и Авдотья, и даже Ефим потом подоспел.

– Нет… Нет, этого не может быть! – сорвалась я на крик и бросилась к воде.

Сарафан моментально намок, облепил ноги. Двигаться из-за этого в воде получалось с трудом, неуклюже. Но я все равно делала шаг за шагом по скользкому камню, а взгляд метался по сторонам сквозь туман слез.

– Стой, глупая! Оступишься – пропадешь! Там же дальше пороги! – закричал Ефим мне вслед.

Вот только было уже поздно.