Текст книги "60-летняя истинная для 400-летнего дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Байм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

80. Марк

Марк сжал губы, сделал шаг ближе и заговорил тихо, но жестко:

– Ты хоть понимаешь, в какой район ты пришла?

Я огляделась и пожала плечами, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство и плохое предчувствие.

Мужчина тяжко вздохнул. Затем, вопреки своей мрачной манере, галантно протянул локоть – жест, который я не ждала от него. Растерявшись, я замешкалась, не зная, как реагировать и что делать. Доверять или нет?!

– Давай, хватайся, – произнес он с ироничной ноткой, но глаза оставались серьезными. – А то не ровен час, тебя украдут. И потом ищи твое холодное обезображенное тело в канаве.

От этих жестоких, циничных слов я поежилась и еще раз внимательно огляделась. И теперь каждая тень, шорох внушали мне страх.

Ладони моментально вспотели, и я шагнула поближе к наемнику, беря его под руку и в волнении прижимаясь к нему.

Спустя десять минут, когда до меня дошло понимание, что Марк собрался идти до моего дома пешком, а это четыре километра, не меньше, я повернулась к нему и взмолилась.

– Может, все-таки попробуем нанять экипаж? До дома далеко, а ноги совсем не держат…

Марк лишь грустно усмехнулся, обводя взглядом пустынные улочки:

– А ты видишь здесь хоть один экипаж? В этом районе экипажи не ездят после заката -слишком опасно, рискованно. Так что, красавица, придется идти пешком.

Я грустно вздохнула и поплелась, все сильнее опираясь на его руку. Идти в тишине для меня было пыткой. Ноги гудели, внутри сжималось от страха, поэтому мне просто жизненно необходимо было о чем – нибудь поговорить, чтобы отвлечься и постараться не думать о том, в какую передрягу я влипла по собственной воле.

Долго думала, с чего бы начать разговор. В итоге, нарушила тишину вопросом, который давно вертелся на языке и был относительно безопасным:

– Марк, скажи, ты давно работаешь на Диабло?

Наемник замешкался, будто взвешивая, стоит ли откровенничать со мной или нет. Покосил взгляд, затем медленно произнес:

– Уже больше двадцати лет. Он спас меня, когда меня поймали за воровство и собирались казнить. Мы оказались с ним в темнице в одной клетке. Он подключил свои связи. Как только вытащил нас обоих, то предложил мне пойти к нему. Я пошел. Отблагодарил его верностью и преданностью за спасение, стал его правой рукой.

– Надо же, я бы и не подумала, что он такой …мягкосердечный.

– Он действовал тогда в своих интересах. Купил мою преданность. А вот ты … зря пришла. Диабло – страшный и бессердечный человек. Не остановится ни перед чем, если что-то или кто-то его заинтересует. А ты заинтересовала…

Он замолчал, и я молчала, нервно прикусив губу и теребя плащ. Потому что не знала, как объяснить, что я вовсе не планировала встречаться с Диабло. Все получилось случайно, спонтанно. Знала бы, чем обернется, то не пошла б. Хотя… теперь я знаю, какая опасность грозит Эду, и могу предупредить, чтобы действовал осторожней.

– А твой жених? – внезапно спросил Марк, повернувшись и пристально смотря на меня. – Ты с ним давно? Любишь его?

Я вспомнила Эда, его бархатный голос, тепло его рук. Губы сами собой расплылись в нежной улыбке и я прошептала:

– Люблю.

Дальше мы шли в полном молчании. Усталость накатывала сильней. Каждый шаг давался с трудом. Когда до центральной площади осталось совсем немного, я не выдержала: остановилась, присела на старый деревянный ящик, валявшийся у обочины.

– Все… Прости… больше идти не могу. Ноги устали, – выдохнула я, стягивая туфли. Пальцы тут же ощутили прохладу мощеной дороги. Я принялась массировать лодыжки, пытаясь унять ноющую боль.

Вдруг Марк подошел, наклонился ко мне, медленно протянул руку... И словно боялся спугнуть, хриплым голосом произнес:

– Позволь.

Затем, не дожидаясь ответа, принялся массировать мою лодыжку теплыми, сильными пальцами. Я вздрогнула от неожиданности, но, почувствовав, как напряжение отпускает и боль отступает, позволила эту вольность. Хорошо, что нас никто не видит, а то узнай об этом Эд – не поймет.

А пальцы Марка тем временем поднялись выше… Я положила свою ладонь на его, чтоб оттолкнуть.

– Берта… – с трепетом прошептал он мое имя, которое я ни ему, ни Главе не называла…

81. Прошлое

Я пристально посмотрела в глаза мужчине. Откуда он про меня мог узнать?

Этот наклон головы… Этот взгляд… Почему-то сейчас они показались смутно знакомыми. Но где я могла раньше видеть наемника, я же законопослушный гражданин, жила тихо, не связываясь с сомнительными личностями…

А он наклонился ко мне еще ближе, сильнее сжимая колено, коснулся своей правой щекой моей левой щеки и вновь прошептал:

– Берта… ты все такая же… как и тогда. Молодая, красивая, с огнем в глазах. Моя Берта… Какой я был дурак, что не остался, а бросил тебя.

Он продолжал говорить, шептать, обдавая меня горячим дыханием. И в этом голосе, интонации, в том, как он растягивал гласные, я наконец узнала его.

– Марк! – удивленно распахнула глаза, пытаясь абстрагироваться от седины на висках, от рубца на щеке, пересекающего скулу. От следов времени, которые так неумолимо изменили его лицо. – Это… ты?

– Узнала… – он улыбнулся, и я с болью в сердце я вспомнила эту улыбку, как его губы шептали на ухо слова любви. – Я так рад нашей встрече…

А у меня внутри защемило… Я ведь успела его и проклясть, и оплакать. Моего мужа… В которого я влюбилась в юности безоглядно и безрассудно, и была уверена, что он тоже любит меня.

Он говорил такие слова… что сердце таяло, а на губах расцветала улыбка. Он стал моим первым мужчиной. Я с трепетом в сердце в Храме ответила ему счастливое «да», глядя в его глаза и веря каждому слову.

Горячий поцелуй. Обещание, что он всегда будет рядом: в радости и в горе, в богатстве и в бедности. А на утро я проснулась в постели одна.

Оказалось, его любовь была фарсом. Он выбрал меня, потому что я была прислугой в богатом доме барона Рочестера. А Марк – профессиональный вор и через меня он получил доступ к сейфу, доверху набитому золотом.

Но самое ужасное, что он обнес не только господский дом. Он украл у меня веру в людей, в искренность чувств, веру в счастье. Я ночами рыдала в подушку, каждый раз задаваясь вопросом – За что?!

А потом пришла новость, что его поймали с краденым, посадили в темницу и следом вынесли приговор – смертная казнь. Я годами пыталась забыть его, стереть из памяти каждую деталь – улыбку, голос, нежные прикосновения.

И вот теперь он стоит передо мной, смотрит так, будто ничего не было, будто можно просто сказать «прости».

– Ты… – голос от волнения дрогнул, я попыталась успокоиться, чтобы унять дрожь в пальцах. – Ты хоть понимаешь, что тогда сделал? Сколько боли мне причинил?

Марк опустил взгляд, в его глазах мелькнуло раскаяние.

– Понимаю, – тихо произнес он. – Я был тогда молодым, глупым. Сидя в темнице я каждый день вспоминал нас. Твою улыбку, твой смех, и ненавидел себя, что променял такое сокровище на бренное золото. И если бы я мог повернуть время назад…

Он замолчал. У меня тоже не хватало сил, чтобы что-то ответить. Прошлое, оставившее внутри болезненный след, ожило. Я не была готова к этому. Я растерялась.

А Марк тем временем встал передо мной на колени, взял мои ладони своими, большими, слегка шершавыми, нежно их сжал, и глядя в глаза, произнес:

– Прости… если сможешь.

В его взгляде читалась такая глубина чувств, что у меня перехватило дыхание. Я открыла рот, чтобы сказать, что прощаю его, и в этот момент он резко нагнулся и ... поцеловал меня. В губы.

От неожиданности я даже не отстранилась. Губы Марка были теплыми, знакомыми, словно не было стольких лет боли, обид и попыток забыть. Но… они не грели, не захватывали в плен так, как это делали губы Эда.

Я испуганно ойкнула и резко отстранилась, будто очнувшись от гипноза. Щеки горели румянцем, и только я хотела сказать, чтобы он больше не смел, как боковым зрением увидела Эдварда.

Он стоял в десяти шагах впереди нас – высокий, с привычно сложенными на груди руками, но сейчас в его позе не было обычной властной уверенности. Плечи чуть ссутулились, а пальцы нервно сжимались и разжимались. Во всем его облике считывалась невыносимая боль. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела лишь одно слово – предательница.

Я резко отпрянула, вырвав руки из хватки Марки. Дыхание сбилось, а в груди жгло. Вскочила на ноги и кинулась к Эду. Но он уже развернулся ко мне спиной и уходил.

– Эд… Прошу… Выслушай меня! Умоляю! Я все тебе объясню…

Но он продолжал идти, так и не обернувшись.

82.Подворотня

Я смотрела вслед Эду, а к горлу подступали слезы. От обиды и отчаяния – ведь я же люблю его! Люблююю!

А он так просто отказался от меня… Ушел и даже не повернулся. Не бросил прощального взгляда, не попросил объяснить.

– Берта… Что с тобой? – голос Марка звал меня позади. Мягкий, настойчивый, полный нежной заботы. Затем я услышала шорох, похоже, он встал и хочет теперь ко мне подойти. А я не хотела! Ничего не хотела!

Только остаться одной, забраться в какое‑нибудь укромное место, свернуться там калачиком и выплакать все. Всю горечь и разочарование, обиды, что накопилось за эти годы.

Рассеянно, не поворачиваясь, я махнула Марку рукой, чтобы отстал и не шел за мной. Прошлое надо оставлять в прошлом… А сама, размазывая ладонями горькие слезы, утерла лицо. Но они все равно текли, беззвучно, без остановки, смешиваясь с холодной вечерней прохладой…

Сделала шаг в сторону, острые камни тотчас впились в босые ступни, но я не чувствовала этой боли. Она казалась ничтожной, едва ощутимой по сравнению с той, что разрывала грудь изнутри.

Хотелось спрятаться от всего мира, от внимания Марка, от собственных мыслей, от незваных воспоминаний. Я начала шмыгать носом. Плечи затряслись, дыхание сбилось. Сквозь пелену слез я увидела очертания какого‑то темного и узкого прохода между домами. Не думая, почти не осознавая, что делаю, направилась туда, напрочь отключив мозг.

Ноги сами несли меня вглубь этого мрачного безлюдного проема. Подальше от мужских взглядов, от того места, где только что разрушилась вся моя жизнь.

Стены сомкнулись надо мной, даря такой нужный сейчас мне приют. Я прижалась спиной к шершавой кирпичной кладке, сползла вниз, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Рыдания сотрясали тело, а глубоко внутри билась одна мысль: Почему?! Почему все так сложно? Почему любовь всегда приносит боль?

Старые предательства и обиды, давно загнанные вглубь, вырвались наружу, как дикие звери из клетки. Я вспомнила тот злополучный день, когда проснулась одна. Первая брачная ночь… холод простыни, который будто пробрался внутрь и заморозил сердце.

Потом долгие годы попыток забыть, склеить себя заново, научиться доверять. Новая привязанность, долгожданный ребенок и опять одиночество и разбитое сердце. И вот в моей жизни случился Эд...

Он появился, как лучик света, показал, что можно снова любить. С головой растворяясь в любви, млея от счастья. А теперь снова боль. Когда от меня отказались, не дав ни единого шанса оправдаться, да просто не выслушав и не поговорив!

Тишину разорвал треск сухой ветки под чьим‑то осторожным шагом. Слишком близко. Слишком опасно. Я замерла, затаила дыхание, пытаясь уловить еще хоть какой‑то звук, и только сейчас осознав, какую ошибку я совершила, в одиночестве ночью спрятавшись в глухой подворотне…

Резко выпрямилась в полный рост. Стала вытирать слезы, надеясь и умоляя, чтобы это был Марк или Эд.

Шаги приближались. Сквозь мокрые ресницы смогла различить силуэт застывшего рядом со мной человека. И в следующую секунду я оказалась в его больших и сильных руках. Они сомкнулись вокруг меня уверенно, без колебаний. Прижали к твердой мужской груди, так, что я услышала, как гулко, часто бьется его сердце. И этот звук говорил больше слов… Я закрыла глаза и впервые позволила себе побыть слабой…

83. Эдвард

Весь день я провел, корча из себя влюбленного идиота, который позарился на сомнительные прелести жены сына. Каждое слово, каждое галантное движение мне давались с трудом.

К вечеру, Анетта, похоже, прониклась моей игрой. Пару раз будто ненароком коснулась моего рукава, чуть дольше, чем нужно, задержала руку. Несколько раз соблазнительно облизала губы, стреляя в меня томным взглядом из‑под ресниц.

Как же было противно на это смотреть… А разговаривать с ней – еще хуже. Она же, кроме обсуждения шмоток и сплетен больше ни о чем не могла поговорить. Ни интереса к политике, ни тяги к искусству, ни даже банального любопытства к хозяйству и делам мужа. Ничего. Пустота, прикрытая дорогим платьем.

И как моего дурака сына угораздило жениться на ней? О чем он только думал, когда делал ей предложение?!

Я бы еще понял, если бы это была любовь. Которая порой превращает дракона в пещерную ящерку, лишает разума, заставляет совершать безумства. Так ведь нет! Он надеялся, что она поможет возродить его земли и выиграть мой уговор. М‑да… Все‑таки не зря я передал титул младшему сыну. Старший явно не готов к ответственности и самостоятельно вести дела.

Когда стало совсем невмоготу, Анетта сама, под предлогом, что приболел ее отец, тоже живущий в этом городе, куда‑то ушла. Я проводил ее радостным взглядом. А когда за ней закрылась дверь, облегченно выдохнул, будто сбросил с плеч тяжелый мешок.

Убедившись, что девица покинула дом, я первым же делом отправился проведать мою Берту. Мне так хотелось ее обнять, поцеловать, заодно помочь сбросить еще пару лет…

Я так скучал по моей истинной! В груди ныло от тоски, а в голове крутились мысли о том, как она улыбнется, увидев меня, как бросится мне навстречу.

Но когда я зашел в наш дом меня смутила подозрительная тишина. Я открыл дверь в каждую комнату на обоих этажах, но любимой нигде не было видно.

Куда она могла пойти? В такое время? Без предупреждения? Тревога начала разрастаться внутри, сдавливая грудь. Я замер посреди спальни, пытаясь сообразить, что делать дальше. И тут мое внимание упало на подзорную трубу, что лежала возле окна.

А что, если Берта увидела что‑то интересное и пошла проверить?

Я подошел ближе, поднял трубу, провел пальцем по прохладному металлу. Я начал усиленно думать, кто же мог ее заинтересовать. Слуг в доме сына не было. Из дома выходила только Анетта. Неужели Берта пошла следом за ней?

Она всегда была любопытной, бесстрашной…слишком бесстрашной. Я занервничал. Надо было действовать быстро. Главное, понять, куда они обе ушли.

Бросив последний взгляд на комнату, я направился к выходу. Нехорошее предчувствие сжимало горло, но я гнал его прочь. Сейчас главное – найти Берту. И убедиться, что с ней все в порядке.

Я взял с собой кинжал и вышел на улицу, заодно связавшись по своим каналам, чтобы узнать, где живет отец снохи, которого Анетта пошла навестить.

Каково было мое удивление, когда оказалось, что ее отец умер. Причем давно. Тогда вопрос – куда и зачем эта девка пошла?!

Не зная, как унять бешено колотящееся сердце, я побрел к центральной площади, ведь в этом городе все пути в основном ведут именно туда. Около часа бродил, пытался отыскать хоть какой-нибудь след или зацепку.

Мой дракон твердил, что он не чувствует страха, а это значит, что Берте ничего не грозит. Только это одно меня успокаивало.

Но вскоре зверь заворочался, зарычал. А это могло значить одно, он что-то почуял или почувствовал. Я попытался сосредоточиться, настроиться на нашу истинную связь. Моя внутренняя магия вела меня в опасный квартал на окраине города.

Неужели моя Берта пошла за Анеттой туда? Я разволновался так, что в висках застучало. И только собрался туда пойти, как услышал шорох и чьи-то шаги.

Почувствовав, что это Берта, я только собрался броситься ей навстречу, как услышал мужской голос. Он говорил, что она красивая, милая, а моя любимая позволяла это ей говорить.

Мне стало неприятно. Да, я – дракон, а они не любят, чтобы их сокровищем восхищались другие. И особенно, чтобы это сокровище лазило непонятно с кем по ночам…

И только я собрался выйти навстречу, чтобы взять Берту и отвести домой, как увидел, что моя любимая женщина целует другого мужчину.

Внутри все ухнуло. Не в силах на это смотреть, я развернулся и пошел прочь. Шаг, еще шаг… Но на третьем шаге что‑то внутри резко восстало.

– Нет, – прошипел я про себя. – Ни за что и никому ее не отдам. Если надо – украду, заберу силой, увезу на край света, но она будет моей!

Я резко развернулся и быстрым шагом направился к Берте. Глаза лихорадочно искали ее фигуру в полумраке, странно, но она куда-то уже успела уйти. Проследив за взглядом мужика, я понял, что она скрылась в темном проходе.

Быстро подошел, увидел, что она реально сидит там, одна. Обхватила колени и вздрагивает от беззвучных рыданий.

Сердце сжалось от жалости, стало трудно дышать. Хотелось броситься к ней, встать на колени, стереть слезы, прижать к груди и прошептать: Все будет хорошо, я с тобой, Берта .

Но тут со мной поравнялся тот самый мужчина – ее любовник. Высокий, широкоплечий, с уверенным взглядом. Ярость вспыхнула с новой силой, затмевая доводы разума. Не говоря ни слова, я грубо оттолкнул его плечом.

Быстрым шагом подошел к Берте, наклонился и взял ее на руки. Она даже не сопротивлялась – просто обмякла, уткнулась лицом в мое плечо.

– Отпусти ее! – крикнул мужчина, самонадеянно пытаясь меня остановить.

Я не ответил. Резким движением сделал ему подножку. Он не успел среагировать и рухнул на брусчатку. Не оглядываясь, я понес Берту домой.

Когда я вошел в спальню и осторожно опустил ее на кровать, она подняла на меня глаза – красные, заплаканные, полные решимости что‑то сказать. Рот приоткрылся, губы дрогнули… Но, встретив мой взгляд – тяжелый, потемневший от боли и гнева, она передумала.

Я молча разделся, не глядя на нее, бросил одежду на стул. Лег в постель, отвернувшись к стене. Берта еще несколько мгновений сидела неподвижно, потом поднялась и ушла в купальню.

Через полчаса она вернулась, в легкой ночной полупрозрачной сорочке, с влажными волосами, собранными в небрежный узел. Тихо погасила свет и легла рядом, стараясь не касаться меня.

И до утра мы пролежали в тишине, по разные стороны одной кровати.

84. Встреча

Стыдно признаться, но я вел себя не как дракон, а как трусливый человек. Слышал дыхание Берты, неровное и прерывистое. Чувствовал, как она ворочается, пытается устроиться удобнее, но каждый раз замирает, будто боится потревожить меня или сильней разозлить. А я лежал неподвижно, стиснув зубы, изображая спящего… вместо того, чтобы открыто и искренне с ней поговорить. И боль внутри от этого лишь разрасталась.

Еле дождался утра, быстро встал с постели, умылся. Надел помятый вчерашний камзол и, не оглядываясь на Берту, вышел из дома. Мне нужно время, чтобы обдумать, – твердил я себе, шагая по каменной дорожке в сторону не парадного входа, а неприметной калитки.

Пока шел, думал – слишком самоуверенным я все это время был, решил, что Берта тоже меня искренне любит. Но вдруг то, что между нами, с ее стороны всего лишь тяга истинных, влечение тел, которое затуманивает разум, но не затрагивает сердце и уж тем более душу?

Она ведь человек. А значит, на нее истинность действует по‑другому, не сносит голову, как моему дракону, от жгучей любви, не заставляет сходить с ума сначала от страсти, а потом сгорать в муках ревности, когда хочется выть, рвать и метать, видя истинную рядом с другим...

Вчера я сорвался… Потому что увидел в ее взгляде на того мужика… нежность, что ли. А вдруг она влюбилась в него?! Надо срочно узнать, кто он и откуда нарисовался. Почему появился именно сейчас? Какова его цель?

И только я свернул за угол дома, как уловил тихое движение справа от себя. Инстинктивно отшатнулся и сделал подсечку, звериный рефлекс сработал раньше, чем я успел осознать угрозу. Но нападавший не упал – сумел сохранить равновесие, ловко выровнялся и теперь мы стояли лицом к лицу, напряженно разглядывая друг друга.

Это был тот самый мужик, которого я видел с Бертой вчера. При дневном свете я смог разглядеть его лучше. Думал, он молод, поэтому она на него запала, но нет, седина в висках, морщины в уголках глаз… Он выглядел даже постарше меня. Но при этом в его глазах читалась такая уверенность и бесстрашие, такой просто так не отступится. Но и я не собираюсь отдавать ему мою любимую, ни за что!

Я сжал кулаки, хотел припугнуть, чтобы не смел крутиться возле моей Берты, как он опередил меня, резко задал вопрос:

– Кто ты… Берте?

И нет, чтобы промолчать и не выдавать себя, я, словно глупый мальчишка, поднял на него взгляд и твердо заявил:

– Ее муж.

Мужик усмехнулся и потянулся рукой к цепочке, что висела у него на шее, дернул ее со всей силы, на шее осталась красная борозда. Но в ладони у него теперь лежало кольцо, надетое на цепочку.

– Вы не можете быть женаты, – произнес он спокойно, испытующе глядя в глаза. – Потому что она сказала, что любит твоего сына. Я все разузнал, ты – Эдвард Блайд. И ты не ее муж.

– Откуда тебе знать? – теперь усмехнулся я, а он продолжил:

– На это есть веская причина… потому что более тридцати лет ее муж – я.

На этих словах он сунул мне под нос это кольцо – простое, но с выгравированными внутри словами «Берта и Марк». Я узнал его. Видел однажды похожее в шкатулке у Берты. Она тогда обмолвилась, что это так… горькое воспоминание из прошлого, а я не стал допытываться. А сейчас смотрел и не верил глазам.

И вдруг в первый раз в жизни у меня заболело и сильно закололо сердце. Стало нечем дышать, я в панике оперся о стену и прикрыл глаза, глубоко задышал.

У Берты есть муж… Муж… Но почему она мне не сказала? Почему скрыла?