Текст книги "Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (СИ)"
Автор книги: Елена Амеличева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31 Дворец
Разум застыл. Он словно цепенел, отказываясь верить в то, что видели глаза. Вроде, нужно было бежать от волка. Но мельком глянув через плечо, увидела, что тот стоит в паре шагов позади меня и вполне дружелюбно смотрит, приоткрыв пасть и вывалив розовый язык. Ну, прямо дружелюбный пес, только волк.
Я снова посмотрела на дворец. Шагнула вперед. Ветви, еще секунду назад сплетавшиеся в непроходимую стену, теперь расступились, будто давно ждали. Воздух дрожал, пропитанный запахом влажного камня и горьковатой пылью.
Ступни начало холодить сквозь подошву. Чиркнула ногой, отодвигая в сторону опавшие листья. Да тут ступеньки! И они, похоже, мраморные. Прикоснулась к стволу дерева, но плющ, обвивающий его, сполз вниз, как упавший чулок, и под ним оказалась колонна, украшенная бронзовыми завитками. Металл потемнел от времени, но под слоем патины угадывались тончайшие узоры – листья, плоды, лица, застывшие в вечном шепоте.
Я прошла дальше, делая по пути все новые открытия. Это не природный дворец, а самый что ни на есть настоящий! Вот и зал, в котором, должно быть, кипели, искрились смехом балы, порхали в танцах придворные. Здесь, наверное, влюблялись, ревновали, расставались, решали пожениться…
Шагнув под его своды, я замерла.
Купол – некогда величественный, теперь прошитый корнями и ветвями, зиял дырами, сквозь которые лился свет, как сквозь витраж. Лучи касались стен, и на миг вспыхивали росписи: охотники, звери, боги с глазами из стеклянной глазури. Но стоило свету сместиться, и краски снова погружались в тень, оставляя лишь блеклые силуэты.
Полусгнившие стулья с ножками, изогнутыми изящно, как лебединые шеи, стояли вдоль стен. На одном даже сохранилась бархатная обивка – лиловый шелк, выцветший до бледно-сиреневого. На полу лежали пожелтевшие, частично покрытые травой статуи. Их словно разметала огромная рука, смахнув, пороняв, как безмолвные шахматные фигуры.
Женщина с отбитой рукой, державшая когда-то чашу. Юноша с лицом, стертым временем, лишь острый нос и губы напоминали, что он был прекрасен. Старик с роскошной бородой и куском молнии – зигзагом в руке. Мох стыдливо прикрывал их обнаженные тела, устанавливая свои порядки.
Раздался скрип – едва уловимый, будто кто-то осторожно шагнул на рассыпающийся паркет. Я обернулась. В глубине зала покачивалась дверь, висящая на единственной петле. Ветер? Или...
Как тут, в чаще, вообще оказался дворец?
Лес не просто вырос вокруг, он врос во дворец, накрыл его собой, проглотил. Деревья подняли каменные плиты корнями, лианы стянули стены, словно звери, пожирающие добычу. Но кто построил это место? И почему его бросили?
Журчание воды вывело меня из раздумий. Я прошла дальше, ступая по мозаике, где уцелели лишь отдельные кусочки – золотая рыбка, синий лепесток, потемневший от времени, кусочек лица. Она привела меня в атриум – круглый, с небом вместо крыши.
Посредине, между руин колонн, низвергался водопад. Негромкий, но упрямый, он струился по каменным уступам, покрытым изумрудным мхом, и падал в чашу, выдолбленную в скале. Вода была настолько прозрачной, что на дне виднелись монеты – кто-то, вероятно, еще верил, что здесь обитают духи. А на ступенях, у самой воды, сидела она.
Лесная дева.
Ее платье было соткано из крохотных листиков, перевитых с цветами. Зеленые прямые волосы украшал венок, колокольчики в котором тихо звенели, рождая нежную мелодию. Ноги, босые, с аккуратными пальчиками, отдыхали в воде.
Женщина посмотрела на меня и улыбнулась.
– Добро пожаловать, Чара, – сказала она.
Голос прозвучал как шелест листвы.
– Спасибо, – я подошла ближе. – Что это за место?
– Хороший вопрос, – она улыбнулась. – Узнаешь, когда придет время.
Стиснула зубы. И эта туда же! Почему мне никто ничего толком не объясняет, скажите на милость?! Что за привычка дурацкая говорить загадками? Одни экивоки, никакой конкретики! Я с ними загавкаю скоро, как дурная псина.
Кстати, о псах. Проводила взглядом волка, процокавшего когтями по камням. Он, как ни в чем ни бывало, подошел к Лесной деве и улегся у ее ног, сбоку, всем своим видом выражая добродушие и отличный, покладистый, миролюбивый характер. Скажи кому, что эта хищная зверюга на меня рычала, скалилась, показывая огроменные клыки, а потом гнала по лесу, как безумную лань, не поверят. Вот же, лежит песик, милейшее создание, да он и паучка не обидит, чего ты напраслину на животное возводишь!
– Не злись, – женщина похлопала по ступенькам рядом с собой. – Присядь, поговорим.
– Не злюсь, – пробормотала, приземлив попу. – Просто многого не понимаю, а это знаете, как сильно раздражает?
– Знаю, – она кивнула. – Но так надо.
– Зачем?
– Для сохранения равновесия. Ты сама должна принять решение. Без чьих-либо подсказок. Только ты.
– Спрашивать, какое решение, бессмысленно, да? – уточнила на всякий случай.
– Совершенно верно, – Лесная дева кивнула и рассмеялась.
– Но вы ведь моя тетя, так? – попытала удачу еще раз.
– Да, Чара. Твоя мама – моя сестра, – она достала из-за ворота платья кулон – в точности такой же, как и моя брошь. – Застежка сломалась, – пояснила и в глазах протаяла грустинка. – А починить некому, потому и ношу так, на цепочке.
– А вы… – начала я, но тут послышался хруст веток.
Волк поднялся и мигом оскалился, глядя в чащу.
Из которой вышел…
Глава 32 Цирк
– Самайн! – я вздрогнула и вскочила так же резко, как Арх у моих ног – его серебристая шерсть встала дыбом, а теплые желтые глаза вспыхнули молнией.
Мой орк вывалился из чащи, словно лось, потревоженный охотниками – тяжело, шумно, с хрустом ломая под собой молодую поросль, и теперь стоял, широко расставив ноги, сжав кулаки, и дышал так тяжело, будто пробежал через весь лес без остановки.
Вечернее солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило его зеленую кожу, оставляя на ней подвижные блики, словно чешую. Его глаза метались от меня к Лесной деве и обратно, а толстые пальцы сжимались в кулаки, будто уже готовые разорвать любую угрозу на мелкие клочки.
– Чара... – голос мужа был хриплым, будто он только что кричал. – Ты цела?
– Ну, вроде да, – развела руки в стороны, чувствуя, как легкий ветерок играет оборками моего платья.
Орк шагнул ко мне, схватил за плечи, осматривая с ног до головы, будто проверял, вся ли комплектация на месте.
– Пальцы пересчитывать будешь? – ехидно осведомилась я.
– Думал, тебя уже... – не договорил, но по зеленому напряженному лицу и по тому, как вздулись толстые жилы на шее, как дрогнули губы, поняла: в его голове пронеслись все возможные (и невозможные) картины моей гибели.
– Все в порядке, успокойся, – провела ладонью по его груди, чувствуя под пальцами жар кожи и шрамы – знакомые, как узоры на собственной ладони. – Прости. – Стало очень стыдно. Шутить больше не хотелось.
Но супруг не расслабился. Взгляд скользнул к Лесной деве, и его рука непроизвольно дернулась, будто он готов был в любой момент броситься между нами, закрыть меня собой.
Лесная дева усмехнулась.
– Не волнуйся, орк. Я людей не ем.
Самайн фыркнул, внимательный взгляд его немного смягчился.
– Идем домой, – прошептал он мне и сжал мою ладонь в своей – огромной, шершавой, но такой теплой.
– Спасибо за… беседу, – улыбнулась деве и последовала за мужем в лес, где уже сгущались сумерки, а воздух пах смолой и влажной землей.
– Тебе чего? – бросил орк, глянув через плечо на волка, что увязался за нами. – Пошел вон!
Хищник оскалился, но не убежал.
– Брысь! – прорычал Самайн – так, что у меня по спине мураши размером с кулак побежали, и топнул.
Но на волка это тоже не произвело ни малейшего впечатления.
Лесная дева засмеялась легким, как шелест листьев в дождь, смехом.
– Не злобствуй, орк, – сказала она. – Его зовут Арх. Он пойдет с вами. Будет защитником Чары.
– У нее есть я, – недовольно глянув на нее исподлобья, возразил мой супруг.
– Теперь будет еще и Арх.
Лесная дева пожала плечами, улыбнулась и отступила к деревьям. Еще миг – и ее фигура словно растворилась среди них, слившись с зеленью, став с ней единым целым.
А мы двинулись в путь.
Арх шел за нами, крадучись, как тень – бесшумный, зоркий, с серебристой шерстью, мерцающей в последних лучах солнца. Самайн косился на него, но больше не пытался прогнать. Видимо, смирился с тем, что это бесполезно. Ну, теперь у нас пополнение в семействе, выходит!
– Могла бы предупредить, что отправишься на поиски проблем, – наконец прорычал муж, раздвигая перед собой ветви.
– Ты бы не отпустил, – ускорила шаг, чтобы идти рядом.
– Конечно, не отпустил бы! – загорячился. – Ты знаешь, что в этих лесах... – Знаю, – перебила его. – Но я хотела получить ответы. На те вопросы, на которые ты не отвечаешь.
Он остановился, повернулся ко мне.
– Ну и что, получила?
– Разве что по лбу, – призналась, глядя на золотистые лучи, пробивающиеся сквозь листву.
Орк хмыкнул, но в глазах оставалась тревога.
Мы зашагали дальше.
– Пузырик сказал, ты по ягоды пошла, – уже более миролюбиво продолжил Самайн.
– Ага.
– Лукошко-то где?
– Там же, где и ягоды, видимо, – хихикнула.
Арх фыркнул, будто смеялся вместе со мной. Я покосилась на него, вспомнив, что лукошком запустила в него, перед тем, как дать стрекача с перепугу.
– Ладно, сплету еще одно, – сказал орк.
И тут...
Впереди, сквозь деревья, донеслись крики, рычание, потом – резкий свист и скулеж – полный боли, что мольбой забиралась прямиком под кожу, прося спасения. Мое сердце сжалось, как бывает от плохого предчувствия.
Арх насторожился, шерсть на его загривке встала дыбом.
– Что это... – начала я, но волк уже рванул вперед, большими прыжками отмеряя расстояние. Лишь серебристый хвост мелькнул и исчез в зелени.
Я бросилась за ним.
– Чара, ты куда?! – закричал Самайн, догоняя. – Женщина, ты меня с ума сведешь!
– Надо помочь! – ответила на бегу.
– Кому?!
– Вот, – остановившись, указала рукой на поляну, где из стороны в сторону метался, жалобно завывая, черный волк, лапа которого угодила в капкан.
Рядом стояли люди. Один из них, с кнутом в руке, снова замахнулся. Плеть взвизгнула в воздухе, породив тот свист, что мы слышали их чащи. Но Арх не дал негодяю ударить собрата – встал перед ним, закрыв собой, и зарычал так, что незнакомцы попятились.
Двое упали с перепугу. Но тот, что держал кнут, достал из-за пояса мушкет. Черное смертоносное дуло уставилось на храброго Арха.
– Прекратите! – я бросилась вперед. – Это мой волк, не смейте!
– Ужас какой! – упавшие подскочили и дали деру. Только истертые подошвы башмаков засверкали.
Тот, что был с оружием, тоже начал отступать к крытой повозке, что стояла неподалеку.
Вот, правда всегда побеждает! Я торжествующе улыбнулась. И лишь когда Самайн меня обогнал, поняла причину всеобщей паники. Еще бы, любой разовьет бешеную скорость, когда на него несется разъяренный орк.
– Спасиииите! – заверещал мужик с кнутом, растянувшись плашмя – благодаря сосне, что услужливо подставила ему корень под ногу.
Сразу всю свою спесь растерял, мерзавец!
– Поздно, – сказала я, подойдя к нему. – Ты животных мучил? Такого лес не прощает!
– Так из цирка я! – прошептал он, мигом затихнув, когда над ним навис мой орк. – Нам для представлений надо.
– А им надо на свободе жить. И чтобы никто не мешал, – присела на корточки рядом. – Тебе самому в капкане сильно бы понравилось?
– Н-нет, – проблеял он.
– А если бы плетью били?
– Тоже нет. Наверное.
– Не слышу уверенности в голосе. Давай испытаем? – сжала рукоять кнута, что лежал рядом.
– Нет-нет-нет! – заюлил ужом. – Все понял, больше не буду, слово даю честного укротителя!
– На первый раз простим, – сжалилась я. – Но еще раз хоть ногой ступишь в наш лес, пожалеешь. Обидишь хотя бы муравья – не сносить тебе головы. Приду с моим орком к тебе в цирк, и он всех вас в бараний рог скрутит. Понял?
– Понял, понял, понял, – бисером рассыпал гад.
– Тогда ползи отсюда прочь!
Тот юркой змеей метнулся к повозке, залез под нее и затих, ни жив, ни мертв.
– Чара, там клетки с животными, – сказал Самайн, заглянув внутрь.
– Выпускай! – я улыбнулась, глядя на разноцветный пушистый поток, что хлынул наружу через мгновение после того, как огромный кулак ока посносил замки.
Волчата, еноты, рыси, глухари, змеи, лисицы, зайцы…
Кого тут только не было! Множество лесных тварей, привыкших жить на свободе, под солнцем и луной. Все они разбегались в разные стороны, унося лапы подальше от опасных людей, мечтавших посадить их в клетки на потребу публике.
Следом мой муж подошел к капкану. Пойманный волк зарычал, с опаской на него поглядывая, но не тронул, когда Самайн присел рядом и разжал стальные «зубы» – исковеркав их так, чтобы мерзкое орудие более не смогло никому из живых тварей причинить вреда.
Черный волк отскочил в сторону и похромал прочь, поджимая пострадавшую лапку. Арх подошел ко мне и потерся головой о бедро, довольно улыбаясь во всю морду.
– Благодарствует, – мой супруг усмехнулся.
– Спасибо, что помог, – я прильнула к нему.
– Не привыкай, – приобнял меня. – А теперь идем уже. Пока еще какие-нибудь приключения не приключились. Ночь скоро.
Глава 33 Перья
Тени уже тянулись длинными сиреневыми полосами, и солнце, словно расплавленный мед, медленно сползало за зубчатый край леса, когда тропа, петлявшая между вековых сосен, наконец вывела нас на открытое пространство. Перед глазами раскинулся луг, залитый золотом заката. Высокие травы, еще хранящие дневное тепло, мягко колыхались под легким ветерком, словно шепча друг другу последние вечерние секреты.
Воздух был теплым, густым, пропитанным запахом нагретой за день земли, вереска и чего-то сладкого – наверное, нектара цветов, раскрывшихся на опушке. Мы шли по тропинке, утопающей в рыжей пыли, и под ногами мягко хрустели прошлогодние листья, случайно занесенные сюда ветром.
Впереди, сквозь завесу вечерней дымки, показалась деревня: темные крыши, столбы дыма из труб, знакомые очертания заборов. Мирный, теплый свет в окнах. Будто и не было ни Лесной девы, ни капканов, ни ее загадочных слов – будто все это растворилось в сумеречном воздухе, как сон.
Напоминал об этом лишь Арх, что шел рядом. Его серебристо-серый мех отливал в последних лучах солнца, а желтые глаза холодно блестели. Самайн шагал впереди, широкоплечий и неспешный, изредка косясь на волка. Все было спокойно.
Пока из-за поворота не вывалилась Дубина, представ перед нами во всей своей красе – мощная, как вековой дуб, с лицом, на котором читалось явное недовольство. Она намертво вросла в дорогу, уперев руки в мясистые бока, перекрыв собой весь проход.
– Где это вас носило? – рявкнула она, сверля нас взглядом, в котором смешались подозрение и раздражение.
– В лес ходили, – признались мы с мужем – хором.
– Почто вас туда понесло-то? – не унималась она, скрестив руки на груди.
– Так по ягоды, – усмехнувшись, Самайн покосился на меня.
– И где они? – орчиха оглядела нас с ног до головы, явно ожидая увидеть полные корзины.
Отвечать не пришлось – спас Арх, выйдя из-за наших спин.
– Батюшки, волк! – Дубина мигом выхватила из-за пояса топорик.
– Не надо, – я погладила его. – Он наш!
– Чего? – орчиха заморгала, словно сова на солнце, ее маленькие глазки округлились от изумления.
– Сувенирчик вот из леса прихватили, – продолжал веселиться орк.
– На кой вам волк? – Дубина все еще не могла прийти в себя.
– Дом охранять будет, – пояснил орк, а Арх в этот момент выразил всю гамму своих чувств одним-единственным взглядом – от возмущения до полного презрения к этой идее.
– Вот дурные! – орчиха закатила глаза. – Волчару из леса притаранили. Совсем ополоумели! Это ж не белка какая, а зверюга целая, дикая.
– Ничего ты не понимаешь, – брат хлопнул ее по плечу. – Будку ему поставим, Цепь найдем. Будет служить верой и правдой, облаивать всех незваных гостей.
Я глянула на Арха. На его морде было ясно написано все, что он думал об этой затее. Казалось, он вот-вот заговорит и объяснит всем присутствующим, куда именно им деть цепи, будки и прочие "радости" собачьей жизни.
– Погодь-ка, малец. Ты на что это намекаешь? – сестра моего мужа-весельчака прищурилась. – Что за незваные гости? Это в чей огород камешек?
– Он ничего такого не имел в виду, – торопливо влезла я, видя, что она уже засучивает рукава, чтобы проучить нахала. – Просто сказал, так ведь? – ткнула нахала локтем в бок.
– Конечно, – ухмыльнулся. – Но что сказано, то сказано.
– Договоришься, – проворчала Дубина.
– Непременно, – Самайн взял меня за руку, и мы пошли дальше, спиной чувствуя ее тяжелый взгляд.
Хм, а если?..
Я не удержалась. Обернулась. Дубина стояла на том же месте, смотрела нам вслед. Я сжала в пальцах брошку, что досталась мне от мамы, и посмотрела на нее.
Да, вот он, тот самый ореол, будто двоение вокруг фигуры, которую словно наполовину стерли. Это как рисунок, что окунули в воду. Краски поплыли, очертания размылись, силуэт вроде как и виден, а детали не разберешь, как ни напрягай глаза.
Я поморгала. Странно, как перья на ее голове торчат. И не какие-то простые, куриные, а пушистые, дорогие, какими дамы богатые на шляпках козыряют.
Я поморгала, пытаясь избавиться от видения.
В детстве пару раз видела таких модниц. В те времена в городе царила настоящая перьевая лихорадка – чем экзотичнее и пышнее украшение на шляпе, тем выше статус дамы. Детишки из нашего бедного района постоянно бегали в центр города – поглазеть на бесплатное представление, суть которого состояла в следующем.
Сначала к дому подъезжала роскошная карета с запряженной в нее шестеркой лошадей. Затем модница, что восседала в ней, приподнималась, принимала позу рогалика – это когда попа в кринолинах упирается в окно, а голова целится в дверь, будто готовится забодать заботливого лакея, что готов помочь мадам покинуть транспорт.
Оттолкнувшись задней точкой от окна, она делала пару шагов вперед. И карета, будто диковинное чудовище, рожало огромный пучок перьев, словно наружу лез этакий птенец. Следом, однако, появлялась шляпка, прическа, голова, а потом и все остальное, что должно идти в комплекте у женщины.
Распрямившись, новорожденный рогалик, потряхивая перьями, отправлялся в магазин, кафе или домой – с полным осознанием своей исключительной модности.
Со временем перья были забыты. Их повыдергивали из головных уборов и выкинули на помойку, где былую роскошь находила детвора, мигом втыкающая украшения в свои жиденькие волосенки. Куча малышей с важным видом расхаживала тогда по улицам, пила «напитки» из лужи, манерно оттопыривая мизинчик, и кушала пирожные, слепленные из грязи.
Вскоре беспощадная мода дошла до того, что в прическах размещали клетки с живыми птичками, домики с хомячками и даже небольшие фонтанчики. Крыши у карет стали разбирать, чтобы красота торчала наружу и не повредилась. У изобретателей же оного крыши, думаю, не имелось вовсе, она уехала давным-давно, сделав на прощанье ручкой…
Так, что-то я в воспоминания ударилась. Улыбнувшись, отвела взгляд от Дубины. Вряд ли орчиха щеголяла когда-то в шляпках с перьями. Почему же тогда брошь мамина мне такое показывает? Никак не могу догадаться. Или я не понимаю, что она хочет сказать, или… Может, мне досталась сломанная брошка?
Глава 34 Доброе утро
Соломинка щекотала нос, настойчиво вытягивая меня из сладкой дремоты. Я чихнула, потянулась и открыла глаза. Над головой переплетались балки старого сарая, а сквозь щели в стенах пробивались золотистые лучи – солнце уже вовсю играло в небе.
Рядом шумно переваливалась с бока на бок Глашка, наша с Самайном розовощекая сожительница по сараю. Вполне себе мирная, если не считать «ароматные» атаки, что она иногда устраивала.
– Доброе утро, толстушка, – улыбнувшись, почесала ее за ухом. Она радостно хрюкнула в ответ, демонстрируя хорошее настроение.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы поселились здесь. Дом, который строил мой орк, постепенно обретал форму: тяжелые бревенчатые стены поднялись, пол был уложен, а крыша медленно, но верно расправляла крылья, как большая птица, что готовилась укрыть нас под собой. Скоро новоселье, скоро покинем этот уютный сарай – но почему-то даже стало немного грустно от этого. Здесь так хорошо пахнет свежим сеном, теплым деревом и чем-то домашним – даже словами не объяснить.
Я вышла наружу, и утренний воздух обнял меня, свежий, чуть пряный от дыма костра. А там, у огня, стоял он, мой муж. Высокий, как дуб, с руками, что легко тягали тяжеленные бревна, а теперь ловко жарили яичницу на сковороде.
– Доброе утро, жена, – сказал он, и его голос был низким и теплым, как мех старого медведя.
– Сплюнь через левое плечо, – ответила я, суеверно коснувшись деревянной балки у входа в сарай. – А то мало ли.
Мужчина фыркнул, но все же сплюнул, больше для моего спокойствия, чем из-за веры в приметы.
– Привет, Арх, – улыбнулась волку, что сидел у двери, охраняя меня, и направилась к костру.
На траве уже красовались деревянные тарелки, а вокруг них кружили два маленьких разбойника – рысенок Кисточка и енот Егозуня. Они носились по лужайке, пытаясь поймать роскошную яркую бабочку, но, увидев еду, мгновенно сменили приоритеты.
– Эй, чертенята! – прикрикнул Самайн, но было поздно.
Егозуня уже схватил край тарелки и потащил прочь, важно переваливаясь на кривоватых лапках, будто совершал великое ограбление века. Далеко разбойник уйти не успел – орк настиг его и отнял добычу.
Я рассмеялась, кинула полотенце на плечо и пошла к реке. Пора приступать к умывательным процедурам.
Утро было тихим, сладким, как спелая груша. Солнце целовало кожу, трава шептала под ногами, а вода в реке переливалась, будто кто-то рассыпал по ней горсть мелких серебряных монет.
Я опустилась на корточки у берега, ополоснула лицо, ощутив, как холодная живительная влага смывает остатки сна. Пальцы ловко переплели косу, зубы почистились мятной веточкой – и мир вокруг показался еще прекраснее.
И тут…
Топ-топ-топ.
Я обернулась.
Егозуня. Разумеется. Неугомонное маленькое существо, что не может прожить без проказ ни минуты.
С важным видом, с тарелкой в лапках, он пристроился у воды и уже заносил добычу над гладью, видимо, решив помыть ее перед трапезой.
– Стой! – вскрикнула я, ловко выхватив миску за секунду до того, как она отправилась в плавание – а вернее, на дно, знакомиться с раками.
Енот возмущенно цокнул, но я пригрозила ему пальцем.
– Тарелки же тонут, проказник!
Он склонил голову, делая вид, что страшно огорчен, но уже через мгновение увлекся лягушкой и забыл о своем преступлении.
Я улыбнулась, поднялась и пошла обратно – к дыму костра, к орку с яичницей, к утру, которое пахло счастьем.
Возвращаясь к костру, вдруг услышала из-за сарая тихий присвист – будто крошечный сверчок устроился вздремнуть в тени. Но сверчки так не дышат – прерывисто, с легким посапыванием и всхрапыванием в конце. Я замедлила шаг, наклонилась, раздвинула густые заросли мяты и зверобоя, и...
– Пузырик?!
В кустах, свернувшись калачиком, спал маленький орчонок. Его зеленоватые щеки были расцарапаны, на лбу красовался свежий синяк, а одно ухо выглядело так, будто его пробовали на зуб.
– Эй, храпунька, проснись, – осторожно тронула его за плечо.
Он вздрогнул, шмыгнул носом и открыл большие, круглые глаза, в которых сначала вспыхнул страх, а потом засиял радостный блеск.
– Ты чего тут делаешь? – спросила, отряхивая с его рубашонки прилипшие травинки.
Пузырик покраснел – что весьма забавно смотрелось на зеленоватой орочьей коже, и пожал плечами, упорно глядя в землю.
– Опять от Крапивы и ее подружки удирал?
– Нет! – фыркнул, но тут же поджал губы, понимая, что слишком резко ответил.
Я прищурилась. Что-то тут было не так.
– Тогда от кого?
Мальчик замолчал, надулся, но я уже достала брошку – ту самую, что показывала не пойми что. Взглянула сквозь нее...
И ничего.
Обычный орчонок. Без перьев, без двойной тени, без магии.
– Ничего не понимаю! – вздохнула, погладив его по головенке. – Ладно. Пойдем завтракать.
– А... а можно? – оживился он, и тут же его пузцо издало громкое урчание, подтверждая, что ребенок не ел уже давно.
Я рассмеялась:
– Даже нужно.
Мы пошли к костру, где весело потрескивали дрова, а в воздухе витал аромат жареного хлеба и яичницы. Но не успели сделать и трех шагов, как из-за угла вылетела Кисточка. Она радостно бросилась к Пузырику, начала тереться о его ноги, мурлыча и заглядывая в глаза, будто умоляя поиграть.
А следом, с важным видом, шествовал енот.
С той самой тарелкой. Опять. Видимо, Самайн прошлепал и посуда вновь была сворована.
– Егозуня! – вскрикнула я, но енот уже разворачивался для побега, оставив нас в компании яичницы, голодного орчонка и рысенка, который теперь с интересом следил за приключениями тарелки.
– Ну вот, – улыбнулась я, глядя на эту ватагу. – Доброе утро.
И правда – доброе.
********************** Мои хорошие, не пропустите скидки на е! У меня на все (почти) книги! Они ждут Вас здесь: https:// /profile/190/books Приятного чтения!))
