Текст книги "Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Елена Амеличева
💚Берегись, чудовище! или Я – жена орка?!

Глава 1 Брошка

– Ты что тут делаешь, Рита? – распахнув дверь в свою каморку под крышей, уставилась на двоюродную сестру, которая бессовестно рылась в моих вещах.

– Я на свидание иду, – похвасталась нахалка, как ни в чем ни бывало продолжая потрошить сундучок. – Сам Прохор позвал! – хвастливо покосилась на меня. – Хотела взять у тебя что покрасивше. Но тут хлам один.

Она вытряхнула содержимое на узенькую койку с продавленным тюфяком. Глазки тут же жадно заблестели.

– О! – прохиндеина цапнула зеленую брошку в форме солнышка с лучиками. – А вот это сойдет!

Покрутила ее в руках, давая самоцветам ярко, несмотря на тусклый свет свечного огарка, засиять.

– Положи на место, – тихо сказала я.

– Тебе что, жалко? – сестра приколола брошь к корсажу и начала кривляться передо мной. – Мне идет?

– Положи, сказала! – повысив голос, хлопнула хлипкой дверью, зайдя в комнату, где жила по милости тетки после того, как осталась сиротой.

– Ты жадина, Чароита, – недовольно протянула Рита и сняла дорогую моему сердцу вещицу. – Ладно, не злись. На вот, держи. Возвращаю твое сокровище. – Она положила украшение на кровать. – Еще лучше себе куплю!

Я прошла к постели и начала собирать старые ленты, детские игрушки, потертые дешевые бусы обратно в сундучок. Для кого-то, может, и хлам, а для меня – воспоминания. Все, что осталось от прежней, счастливой, жизни, когда мама и папа любили меня, и казалось, все всегда будет хорошо.

Перебирая вещи, упустила из виду хитроумную сестрицу. И тут же пожалела об этом. Ведь та схватила брошь и юркой куницей метнулась к двери!

– Ах ты моромойка охамевшая! – бросилась за ней следом.

Мы кубарем скатились с лестницы и понеслись по прядильне, что располагалась на первом этаже.

– Не догонишь, не догонишь! – Рита обернулась на бегу, показала язык и тут же врезалась в массивный ткацкий станок. – Ой-ей-ей-ей-ей! – заскулила, упав на колени и прижав руки к животу. – Больно! – украшение вывалилось из ее ладони и упало на пол.

– Сильно ударилась? – перестав злиться, спросила я, подняв украденное и склонившись над ней. – Болит?

– Вы что тут творите? – громыхнуло рядом. – Совсем страх потеряли? Корзины с шерстью опрокинули, прялки пороняли, кошки дурные! Ща розги возьму!

К нам, громко топая, подошла тетушка Люсьена – похожая на глыбу хозяйка прядильни. Нависла над нами, уперла руки в отсутствующую талию, свела густые брови вместе и выдвинула вперед массивную челюсть.

– Это все она, она, маменька! – плакса Рита торопливо начала тыкать в меня пальцем. – Погналась за мной. Я думала, прибьет. Испужалася, матушка. Наваляла мне, в живот кулаком вдарила!

– Ты чего, осатанела, девка?! – тетка уставилась на меня.

– Никто ее не бил, – пробормотала, косясь на кулаки-кувалды. – Сама на станок налетела. И мою брошь украла. – Я отползла подальше, чтобы не попасть под раздачу пенделей да затрещин – на них родственница была щедра.

– Неправда! – взвилась сестрица. – Взяла только на свиданку сходить с Прохором. А она как зверюга на меня набросилась!

– Потому что это единственное, что на память о маме осталось! – выпалила, поднявшись на ноги.

Глава 2 Замуж?!

– И чего? – Люсьена пожала плечами. – Скареда экая, сестренке пожалела на вечер цацку одолжить. У вас все общее должно быть, родня ж, чай, а не вода на седьмом киселе! Ну-ну. Я усмехнулась. Чего же тогда мне каморка чердачная стала пристанищем, где не развернуться, да тюфяк на чурбанах, что по недоразумению кроватью зовется, а Рите роскошная спальня, как у принцессы, постель с пуховой периной да наряды один другого краше, в то время как я обноски таскаю, что и нищенке с паперти надеть зазорно? Да и одолжишь этой моромойке вещь какую, обратно уже не получишь. Она ж как сорока – схватит, припрячет, а сама на честном глазу скажет, что потеряла. Подумать-то подумала, а вот озвучивать свои мысли не стала. Дешевле выйдет. Мне мои зубы милее вставных костяных. Да и переломы – на любителя удовольствие. – Ступай, лекарке покажись, – велела тетка, подняв дочку, словно куклу. – И хватит реветь. Придешь на свиданку опухшая, Прохор-то испужается и сбежит! Рита затопала прочь, а взор родственницы обратился на меня. Тяжелый, будто каменюка с тонну весом, он придавил к полу, не давая шелохнуться. – Неблагодарная ты, Чара, – качая головой, сказала Люсьена. – Я тебя в свой дом взяла, как сиротой ты осталась. Кормлю, пою и одеваю задарма. Люблю, как дочь родную. А ты что? – Простите, – глядя в пол, пробормотала смиренно, зная, что иначе отповедь будет продолжаться час. А если приведу свои аргументы, так и побоями закончится. Могла бы ответить, что работаю прядильщицей по две смены подряд, а после готовлю да прибираю, продукты закупаю, стираю белье да заказчикам пряжу отвожу. И ни гроша не получаю за это. Что руки все в мозолях жестких, что кормят меня последней, да и то остатки отдают, чуть ли не помои хлебать приходится. Но тогда тетка точно схватит одну из поломанных прялок, что в углу горкой сложены, да начнет по хребту ею охаживать, как она говорит, учить неразумную племянницу уму-разуму, дурь из нее выбивать. А у меня еще с прошлых воспитательных процедур синяки не сошли с тела. Так что хоть и чешется язык, сил нет, но все ж промолчу. Целее буду. – Значитца, так, – тетка хрустнула пальцами, сплетя их в замок. – Ты уже деваха взрослая и пригожая. Не сильно сдобная, конечно, костлявая, как дохлый карась. Кормить надо было лучше! Мысль пронеслась в голове, но там и осталась. Заодно и голова уцелела. – Но на любую самку кобелек сыщется, – продолжила тетка. – Посему вот тебе моя воля, Чара: ищи себе мужа. – Что?! – мои брови от удивления улетели на затылок, знакомиться с толстой, золотисто-рыжей косой. Такого я точно не ожидала. Думала, наказанием станет помывка всей прядильни – как раз к зорьке утренней, когда город начал бы просыпаться, закончила бы. Или еще что позаковыристей. Но замуж? Это уж слишком жестоко! – Что слыхала. Сроку тебе месяц и ни днем более. Не сыщешь дурака, что в жены возьмет, себя вини. А все одно, ровнехонько через тридцать деньков соберешь пожитки свои и пойдешь вон со двора. Слыхала наказ? – Куда же податься-то мне? – пробормотала потрясенно. – Тетушка, не поступайте так, умоляю! – Не моя печаль! – отрезала та. – Я тебя вырастила. Дальше – сама! Развернувшись, Люсьена тяжело зашлепала прочь. А я осталась глотать горькие слезы. Вот же, как все повернулось. Угодила, будто кура в ощип. За кого же мне замуж-то выходить? Не видать что-то толпы женихов у ворот. Где найти того несчастного, которого можно таким даром осчастливить? Кого же мне совсем не жалко, хм?

Глава 3 Заговор

Через 25 дней

Летние пухлые облака быстро бежали по безмятежно голубому небу. Совсем как денечки, что песком просачивались сквозь мои пальцы, приближая отведенный теткой срок. Я посмотрела на лесную поляну, которая шелестела пахучими травами, прогибаясь под ветром, будто тот ласково гладил ее огромной рукой. Чего тут только не росло!

Шагнув вперед, вспомнила, как бабушка-ведунья учила меня, совсем еще маленькую, распознавать цветы и складывать с их помощью заговОры. Рука сама потянулась к стеблю, а губы зашептали нужные слова:

– Иван-чай полевой – чтоб любимый пришел за мной. – А вот и звездочка в траве, словно поцелуй неба, – василек синий – чтоб он был красивый. Я добавлю девясил – чтобы добрым муж мой был. И веточку багульника – чтоб не стал разгульником. – Наморщила лоб, припоминая продолжение, и, услышав шепот бабушки, продолжила, – и немножечко осоки – чтобы милый был высокий.

Увидев неподалеку нужные растения, шагнула туда.

– Колокольчик, позвони, мне миленка позови, – букетик пополнился. – Чувства расцветут как мак. – Я улыбнулась и закончила заговор, – будет, будет только так!

– Ты что тут делаешь? – меня обхватили за талию сильные руки.

– Никифор! – попыталась вырваться, но куда там, этот двухметровый парень облапал, как медведь.

Он был сыном трактирщика. Красавцем не назвала бы, нос картошкой, глазки малюсенькие, свинячьи, копна русых кудряшек на дурной голове. Но других вариантов не имелось. Остальные городские парни хоть и зыркали, и свистели мне вслед, и шуточки сальные отпускали, но предлагали только в кусты прогуляться.

А Никифор на свидание пригласил. Цветы подарил. И говорил красиво. Вернее, шептал на ушко, пока мы по городу гуляли. Что красивая я, в сердце ему запала, что таких никогда не встречал. За первым последовало и второе свидание, там он мне бусики подарил коралловые и поцеловал. А на третье и вовсе в кафе пригласил. Мы ели пирожные, безумно вкусные, и его рука гладила мою коленку. Поняла – влюбился.

Но свиданки продолжались, а дело никак не продвигалось. Уж вся прядильня надо мной потешалась – с подачи Риты, разумеется. Три недели провожались, даже целовались, а замуж приглашения не поступало. Прижмет к себе, бывало, пыхтит, смелости наберется, за ягодицу ухватит. Замрет от своей наглости. И…

И ничего. Опять тишина. А срок-то теткин к концу скоро подойдет. Что тогда делать? По законам нашим или опекун мужского полу должен быть у девицы, или в замуже она должна находиться. У кого деньжата водились, могли в монастыри податься. А без монет туда сунешься, только в лоб получишь. Остальных ждала незавидная судьба – иная работа таким не светит, кроме как в нехороших домах.

Потому я и обрадовалась, когда Никифор меня пригласил в лес. Сначала опасалась, мало ли, там же опять кусты, и много. Но он сказал, что друзья его с девушками едут, будем медовицу собирать. Я такой ягоды не знала, но не в деревне выросла, какой с горожанки спрос? Решила, что коли много народу, значит, все чинно будет. Да и срок теткин уже в темечко заботливо дурным дятлом стучал. Кто не рискует, тот замуж не выходит – решила и согласилась.

– Все, хватит цветы рвать, – оборвал мои воспоминания Никифор. – Идем к костру, с друзьями познакомлю. Уж все приехали. – Он сжал мою ладошку и потащил за собой в лесок.

Там, и правда, уже ждали, рассевшись около костра, три пары. На вид приличные. Перезнакомились, расселись около огня, что уютно потрескивал, пожирая поленья, потекли разговоры ни о чем.

– А вы слыхали, что тут неподалеку живут орки? – вдруг спросила одна из девиц с бусами в три ряда на шее.

– Сплетни это, – ее спутник нервно дернул плечом.

– Не знаааю, – протянула она. – Мне отец сказывал. И еще говорил, что они людей едят, представляете?

– Орки? – переспросила я и вздрогнула, почувствовав, как рука Никифора ползет по талии.

– Не боись, зазнобушка, защищу, – шепнул он на ушко.

Ты лучше женись, едва не ответила ему. Спаси от участи, которая куда хуже, чем стать ужином орка.

– А когда мы медовицу собирать пойдем? – полюбопытничала, глянув на небо. – Уж вечереть скоро начнет.

Все дружно засмеялись.

А что я такого сказала?

К читателям

Мои хорошие, добро пожаловать в мою новиночку!

Она будет книгой-антистресс, веселой, доброй и с кучей забавных детешек и зверюшек)) Надеюсь, роман не раз заставит Вас улыбнуться. Если так, то не пожалейте для нас с Музом сердечка-лайка!))

А еще мы очень-очень ждем комментарии к книге!)) Таков уговор: с Вас коммы, с меня проды! Первое время главы будут выходить каждый день, потом через день с возможными парными выходными раз в неделю или на официальные праздники. График выхода размещу, как обычно, в аннотации, на странице романа))

Итак, запасайтесь какао с печеньками и устраивайтесь поудобнее, будем выяснять, кто же все-таки чудовище и какие тайны у загадочного орка! Приятного чтения!))

Аннотация

Или замуж, или вон со двора. Так меня «порадовала» тетка. Но едва я отыскала несчастного на роль супруга, как удача повернулась ко мне тем местом, с которым не здороваются. Я угодила в лапы чудовища-орка! Есть меня он не стал – видать, невкусная. Вместо этого взял, да и сделал своей женой, привереда этакий! Говорит – пришлось, и называет чудищем меня!

И что теперь делать с тонной зеленого счастья, ума не приложу. Еще и брошка моя артефактом оказалась и вовсю намекает, что я не просто так во все это вляпалась.

Муж явно тайну какую-то скрывает. Вокруг орчата хулиганят, избы горят, орки скачут, ведунья о пророчестве вещает. А я прыгаю, как бешеный кузнечик, из огня да в полымя, стараясь уцелеть в опасном замуже. Ведь надо успевать и супы варить, и за хозяйством следить, и грядки полоть, и интриги распутывать.

И при этом самой не позеленеть – сначала от гнева, потом – от любви!

орк с секретом

героиня заноза

искры и ехидные перепалки

зеленая любоффф

орчата-шилопопени

забавные зверюндели

зубастая Тайна и злое Проклятие

океан юмора

бытовые радости и пакости

полный апофигей всех в конце

и Хэ – ну очень неожиданный!

Замуж взял, наглый орк? Ничего, долг платежом зелен!

Так, орк, давай-ка выясним, кто из нас чудовище!

Глава 4 Медовица

– Что? – хмурясь, посмотрела на хихикающих друзей Никифора, потом на него самого.

– Да ничего, – он ухмыльнулся. – Просто ты не так все поняла.

– В каком смысле?

– Медовица – это такая сладкая ягодка, но не всем показывается, – он обнял меня и потянулся к губам. – И уединение любит, ласку.

– Ты о чем? – уперлась руками в его грудь, чуя неладное.

– Она что, и в самом деле думала, что ее по ягоды позвали? – одна из девиц расхохоталась.

– А зачем еще? – недоуменно посмотрела на нее.

– Ой, вот наивная! – та залилась смехом.

И я все поняла. Щеки вспыхнули ярче маков. Вскочив, зашагала в лес.

Шла, не глядя. На глазах вскипели горячие слезы. Нашла, кому поверить! Ведь слышала, что на счету Никифора много разбитых девичьих сердец и надежд. Но верила, что в меня он по-настоящему влюбился, а все, что до того, было просто проявлением молодецкой удали. Кто из парней за девками не увивается? Все ж такие. Потом находят по сердцу себе, женятся, приличными мужьями становятся.

А оказалось, что мне он тоже вранья навешал на уши, чтобы… Вот мерзавец!

Со злости пнула гриб, что попался под ногу. И тут же хлестко получила веткой по лицу, будто в наказание.

– Чара, стой! – Никифор догнал меня, вставшую у наказавшего дерева. – Ты чего, дурашка, обиделась, что ли?

Его руки поползли по талии.

– Думал, ты знаешь, что такое медовица, – горячо зашептал на ухо. – И раз поехала, то согласна.

Не успела ахнуть, как меня развернули и прижали спиной к стволу.

– Я ж извелся весь по тебе, Чарушка, – хрипло выдохнул парень и потянул вверх подол моего платья. – Какую ночь уж снишься, зеленоглазая!

Слюнявые губы коснулись шеи. Меня передернуло.

– Прекрати, Никифор! – попыталась его оттолкнуть. Но с ним, медведем двухметровым, разве сладишь? – Не знала я ни про какую медовицу.

– Сейчас узнаешь, ягодка моя! – он начал лапать за коленки.

– Отстань, не такая я!

– Чего ерепенишься, дурочка?

– Пусти! – извиваясь, как нить, соскочившая с прялки, изловчилась и вдарила ему коленом аккурат в то место, с которым он меня познакомить хотел без моего на то согласия.

Силы не жалела. Всю обиду в тот «маневр» наказательный вложила. Гаденыш взвыл так, будто орк впился клыками в его зад. Отскочил в сторону, согнулся пополам, глаза выпучил и хватал ртом воздух. Так тебе и надо, срамотун!

– Ополо… умела ты, девка? – выдохнул рвано, руками держась за пострадавший жезл всевластия.

– Ну, коли порядочность так зовется, то да! – рявкнула в ответ, поправляя помятый подол, что чуть ли не на уши мне натянул этот нахал. – Я не из тех девиц, что по медовицу в лес бегают, понял? Ты, видать, к таким привык, кот блудливый. А я-то думала, замуж позовет, коли полюбил.

– Чего? – он зло рассмеялся, уперевшись рукой о дерево. – Замуж? Тебя? Чарка, ты совсем кукухой поехала, что ли? Я – сын трактирщика! А ты кто? – окинул презрительным взглядом. – Сирота без роду и племени. Из приданого только коса роскошная у тебя. Ты приживалка у тетки, служанка в прядильне, надрываешь там спину, как рабыня. Пошто такая женка мне? Да в страшном сне представить не мог, чтобы такую, как ты, невестой назвать!

Обида снова зажгла мои щеки. Вот как, выходит. Позабавиться хотел, да и только. А на деле и за человека-то не считал.

– Я хорошую девку замуж возьму, – продолжал яриться Никофор. – С приданым большим. Чтобы деньги к деньгам. Вон, за Танькой, дочкой мельника-то, дом дают в два этажа – хоромы настоящие! Да хозяйство огромное, самоцветов сундук. Будем жить-поживать, да добра наживать. Все иззавидуются. Но это когда натешусь вами, дурочками, что всерьез верят, что они достойны такого жениха, как я!

– Ах ты пакость двуногая! – сжав кулаки, шагнула к нему.

Ох и наподдаю же этому мерзавцу! От всех щедрот недостойной невесты схлопочет, вовек не забудет!

Но гулкий рев, что ударил в спину, спас Никифора от расправы. Мы оба замерли, вслушиваясь. Казалось, сам лес трубит в рог что есть силы, оповещая о наступающей беде.

Звук прервался также резко, как и накатил. Следом затрещали ветки, деревья закачались, будто великан по чаще шел, раздвигая «прутики» руками.

– Ой, мамочка! – взвизгнул мой горе-ухажер и понесся прочь, дав стрекоча не хуже зайца.

А я-то чего встала, будто вкопанная?

Стряхнув оцепенение, тоже помчалась прочь, стараясь не упустить из виду белеющую впереди рубаху, что стремительно уменьшалась в размерах. Ишь, как шустро драпает! Стоило про замуж услыхать, почесал прочь! Не хотят мужички жениться, никак не хотят. Чуть что, вон, рекорды по бегу из-под венца ставят!

Глава 5 Меня жрать будут?

Вот нашла время шутки шутить! Одернула сама себя, перепрыгивая через кочки. Вечно меня хиханьки одолевают, когда по пятам беда несется. Тут кричать надо в голосину, да у высших сил заступничества просить, взамен обещая все, что пожелают, а не смешинки выплевывать.

Никифор вдруг остановился. Я налетела на него, едва не упала. Но он словно и не заметил, с ужасом выпученными глазами глядя на что-то за моей спиной.

Я тоже резко обернулась. И тоже замерла, увидев чудище, что неслось к нам – неотвратимо, будто валун с горы. Вот-вот нагонит, подомнет под себя, раздавит. И не останется ничего, только…

Резкая боль вдруг обожгла бедро на ладонь выше колена. Недоуменно посмотрела туда и увидела нож – что мне в ногу воткнул Никифор.

– Ты… ты что делаешь? – пробормотала ошеломленно.

По коже вниз заструилась горячая струйка крови. В ботинке мигом захлюпало, будто в дождь по лужам пробежалась. Это что же такое он делает, супостат? Как же так?..

– Пр-р-рости, уж очень жить охота, – выдохнул парень, отступая.

Сказать ничего не успела. Подонок повернулся спиной и понесся прочь. А до меня дошло, как до утки на двадцатые сутки. Хорошо придумал – пока орк со мной расправляется, этот гад успеет сбежать!

– Жить тебе охота? – я тоже попыталась бежать, но боль растеклась по телу и уронила на траву. – Мерзавец! А мне что, помирать?! – схватив камень, с силой швырнула ему вслед.

И удачно, как оказалось – тот влетел прямо в башку негодяю. Никифор упал, как подкошенный. Но мне легче не стало. Чудище ведь было совсем близко.

Вот и смертушка моя пришла.

Я проследила взглядом за орком. Его бледно-зеленая кожа блестела от пота и пыли, мышцы под ней двигались ритмично, как поршни в ткацком станке. Пройдя мимо меня, он прошипел что-то, подошел к лежащему ничком Никифору, толкнул того ногой.

– Падаль! – сказал, как выплюнул, а потом обратил свой взор на меня.

Замерла мышью, не дыша, уставилась на него. В землю так вжалась, что думала – утянет та в себя, к корням деревьев, скроет от чудища, спасет. Но такое, конечно, только в сказках бывает.

Три тяжелых шага, от которых тряслась земля, и вот орк уже совсем близко, одетый в какие-то кожаные доспехи, штаны и сапоги со шнуровкой. Высокий, мощный, широкоплечий. Такой сожрет и не поморщится. Или, наоборот, поморщится, что костлявая. Им, поди, девок понажористей подавай, чтобы сытненько было.

Я попыталась отползти, но нога почти отнялась. От него не уйти. Все кончено.

– Жри! – выкрикнула, рванув платье на груди, отвернув голову вбок и подставив чудищу шею. Так хоть быстро будет.

Орк навис надо мной. Так близко, что даже дыхание его ощущала. Прощайте все, не поминайте лихом! Как говорится, кому должна, я всем прощаю!

Прошло несколько минут. Острые зубы не впились в шею, боль не пронзила тело, свет не померк в глазах, помогая всей жизни промелькнуть перед глазами. Хотя чему там мелькать, особо ничего и не было.

Подождала чуток. Может, он место повкуснее выбирает. Придирчивый попался. Сейчас еще и протрет тряпочкой, чтобы в чистое клыки воткнуть.

Нет, ну так нельзя. Меня жрать будут или нет? Приоткрыла один глаз и покосилась на орка.

Он был совсем близко, его тело накрывало меня, хотя веса этого чудища не ощущала. Хм, хоть и зеленый, но красивый. Лицо по-мужски грубовато вылеплено, но человеческое, и поросль аккуратная на широком подбородке ему идет. Брови густые, под ними глаза карие сияют. Волосы черные, густые, блестящие. А мускулы какие, не всякий кузнец такими похвалиться может. Очень даже и ничего мужчина. Только зелененький. Ну, у всех свои недостатки, если здраво рассудить.

А этот хмурится и, упираясь на руки, рассматривает…

– Ты куда пялишься, наглец? – поинтересовалась у него.

Ответа не дождалась. Этот злобный кочан капусты даже не соизволил посмотреть в мои глаза. Что он там такое интересное углядел? Скосила глаза вниз. Декольте, что ль, разглядывает, охальник? Нет уж, только не это! Мало мне было развратника Никифора, так еще и чудище попалось одержимое нехорошими мыслями. Не может же так дважды не повезти!

– Ты жрать меня будешь или нет? – раздраженно спросила нахала. – Если насчет другого чего задумался, то и не мечтай – я порядочная девица. Сожрать можно, а вот об остальном забудь, понял?

– Во-первых, не жрать, а есть, – вдруг раздалось в ответ низким, хрипловатым, но вполне приятным голосом. – Во-вторых, нет, не буду, спасибо, угощение не в моем вкусе.

Ничего себе! Чуть не подскочила от возмущения. Я что, настолько плоха, что даже орк не желает меня есть? И кусочка не откусил, чтобы хотя бы попробовать. Обидно ведь!

День откровенно не задался. До срока теткиного, что мне отведен, чтобы замуж выйти, пять деньков всего осталось. Никифор оказался подлецом распоследним. Другого супруга не успею теперь уж сыскать. И даже орк меня есть не стал! Печаль печальковая… **************** Мои хорошие, вот Вам претендент на роль орка – только у нашего клыков нет! Как Вам?))