Текст книги "Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23 Орк в тазике

Я ожесточенно ощипывала курицу, выдирая перья с таким усердием, будто это была сама тетка Люсьена. Рядом Дубина, моя золовка-орчиха, ловко перерезала шеи своим боевым ножом – тем самым, которым, по ее словам, она когда-то «подстригла» тролля. Теперь, после проведенного с ней утра, я куда больше, чем хотелось бы, знала о лесных эльфах, лешем и водяном с гаремом из кикимор.

– Не завидую тому, кого ты на месте куряки представляешь, – хрипло рассмеялась она.

– И я тоже, – пробормотала, осмотрев тушку и довольно кивнув. Та была такой голенькой, что могла бы покраснеть со стыда, если бы умела.

Но меня волновала вовсе не порядочность будущего обеда. Где моего новоиспеченного муженька носит, скажите на милость? Хмурясь, потопала на кухню и обдала огненной магией бедную курицу. Только женился, уже деру дал. Зеленый жаб! А я тут обряды всякие творю, над птицами издеваюсь, вкусняшки ему готовлю. Поливаю кровью и пОтом окружающее пространство. Да еще сестру его веселю попутно.

Так, теперь специи и жариться. Я натерла тушку смесью, что сама недавно приготовила, смачно шлепнула ее на разогретую, злобно зашипевшую сковороду и замерла, услышав раздавшийся снаружи оглушительный бууумс, от которого даже изба подпрыгнула.

– Чой-то у нас там такого стряслось? – протянула золовка.

Мы переглянулись и бросились к окну – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Самайн, очевидно запнувшись о таз с куриной кровью, в этот же таз рухнул зеленой попой и, с размаху снеся часть забора, как на санках покатился вниз по склону.

Нам с Дубиной оставалось только одно – проводить неожиданные покатушки глазами. Выскочив из дома, мы успели к самому «апофигею» этого мероприятия: мой супружник на всех порах мчался к сараю.

– А-а-а-а! – трубный глас ошеломленного орка ударил по ушам.

– Что-то будет, – предрекла золовка.

Это уж точно. Вот только вдовой мне как-то не особо хотелось становиться. А еще меньше второго мужа в виде Быка, затаившего обиду, хочется. Он же наверняка своего не упустит. Да и кто знает, вдруг у орков есть и на этот счет какой-нибудь закон. Что-то в стиле «нельзя человечке простаивать без мужа более трех месяцев, отведенных на траур».

Тьфу, о чем я только думаю!

Всмотрелась в сарай. Тот стоически выдержал удар, но лишь из-за того, что Самайн проломил его стену насквозь и рухнул внутрь, подняв густое облако пыли.

«А-а-а!» оборвалось. Вернулись звуки деревенской идиллии.

– Чего же я в землю-то вросла? – спохватилась и, подхватив ведро с водой, что стояло у крыльца, бросилась бежать вниз по склону.

Бедный сарай укоризненно глянул на меня дырой в стене. Я прошла через нее внутрь и увидела мужа, что лежал на спине в позе звезды, широко раскинув руки-ноги в стороны. Сверху, на его животе, лежал приплюснутый, основательно покореженный таз.

– Эй, черепах, ты живой? – дрожащим голосом осведомилась, замерев рядом.

Тишина.

– Самайн? – позвала его.

Пригляделась. Дышит. Я не вдова, уже ура!

Подняла ведро, в котором воды осталось с треть после моего забега вниз по склону, и плеснула в лицо этому спящему красавцу.

– Утопить решила? – пробурчал зеленый, приоткрыв один глаз.

– Ты не потонешь, – облегченно выдохнула.

– Это оскорбление?

– Лежи молча, – присела рядом. – Ничего не поломал, покатун?

– Нет. Но мозг ты мне сломала окончательно.

– Было бы что ломать, – фыркнула. – Ты почему не сказал, что с утра придут проверять простыни на доказательство моей невинности?

– Забыл.

– Ой ли? – вгляделась в зеленое лицо.

Вокруг вдруг стало темно – из-за того, что дыру в стене полностью закрыла собой подоспевшая на помощь Дубина.

– Ишь, умный какой! – орчиха покачала головой. – Женка тут старается, за двоих отдувается, готовит ему вкусняхи, обряды проделывает, как и положено, а он тут попенью своей в тазик шлеп и покатушки по горе устраивает, как маленький. И ведь взрослый женатый мужчина!

– Уймись, – буркнул орк.

– Еще чего. Вставай давай. Сарай раздербанил, таз расплющил и лежит. Иди, прибирай за собой последствия. По траве вона кровавый след тянется. Соседи увидят, стыда не оберешься. Решат, что супружница тебя прибила на первый же день семейной жизни. Замывай иди!

– Так кто ж таз с кровью оставляет во дворе? – возмутился Самайн.

– А кто ж под ноги-то не зырит вовсе? – парировала его сестра.

– Что-то гарью пахнет, – сказал он, поведя носом.

– Это у тебя совесть подгорела! – не упустила случая Дубина.

– Да серьезно, – он приподнялся. – Горит что-то.

– Курица! – подскочив, как заяц от выстрела, я помчалась к избе.

В доме все было наполнено едким дымом. От него щипало глаза и не получалось дышать. Кашляя, схватила сковородку, выругалась – потому что обожгла руку. Подлая курица, что обзавелась наверняка хрустящей черной корочкой, не упустила случая и, соскользнув, решила отправиться в полет.

Самайн, подскочивший ко мне, поймал беглянку на лету и вонзил в нее зубы. Ага, чего добру пригоревшему пропадать.

– А ничефо, – одобрительно кивнул, работая челюстями. – Есть мофно.

– Огонь! – взвизгнула я, увидев, как занавески неподалеку от печи полыхнули. Видимо, на них попало масло, а потом…

– Чара, нет! – крикнул Самайн, когда понял, что будет дальше.

Но я уже не слушала. Торопливо нашептав на ладошку заклинание, швырнула его в занавески – щедро, от всей души.

И как вскоре оказалось, это было зря. Очень зря.

Глава 24 Я не нарочно, честно!

Изба вздрогнула удивленно. Гул ударил по ушам, будто рядом кто-то надел мне на голову кастрюлю и с силой вдарил по ней половником. Я посмотрела на Самайна, который шустро выкидывал в окна какие-то вещи.

Сундук – за борт! Стул – долой! Теплые портки – летите прочь, голубчики!

Красиво у него это выходило. Быстро и слаженно. Вот только зачем? Я нахмурилась, не понимая, зачем он это делает.

А потом кааак поняла!

Когда крыша дома подпрыгнула, как крышка на вскипевшем чайнике, и съехала на бок, пламя полыхнуло, загудев, и в один прыжок расползлось по стенам. Те затрещали возмущенно, как тысяча сорок. В лицо дохнуло натуральным адским пеклом. Казалось, прямо сейчас из него демоны полезут.

Магическая защита, догадалась с опозданием, когда орк схватил меня в охапку и выскочил на улицу. Дом был под заклятием и от моего удара магией буквально взорвался, словно я в костер плеснула керосина.

– Ты почему не сказал, что изба магией защищена? – возмущенно воззрилась на супруга.

– Мне, знаешь ли, как-то в голову не пришло, что ты решишь спалить мое жилье! – прорычал муж.

– Ну, хоть стены устояли, – пробормотала, глядя на пожар.

В тот же миг изба услужливо закряхтела, и стены попадали плашмя, как у карточного домика. Искры сыпанули во все стороны. Мы отступили подальше.

Дым щипал глаза, когда мы с Самайном стояли перед пылающим домом. Ветер раздувал пламя, отбрасывая на нас тревожные тени. Да уж, сготовила покушать, ничего не скажешь. Приятного всем, стало быть, аппетита.

– Я… я не нарочно, – прошептала, отступая от супруга – погорельца, что буравил меня недобрым взглядом. – Что ты так смотришь?

Нервно сглотнула. Глядит так, будто думает, свернуть мне шею, утопить, сжечь или сожрать. Лучше не озвучивать эти догадки вслух от греха. А не то… Хотя вряд ли уже может быть хуже.

Самайн промолчал. Я подхватила на руки притихших рысенка и енотика, готовясь дать деру с места преступления.

– Чара, иди сюда, – сказал муж.

– Нет уж, – покачала головой, лихорадочно соображая, в какую сторону бежать. Хотя какая разница, куда, главное – нестись со всех ног, очень, очень быстро.

– Чара! – он повысил голос.

Я судорожно прижала к груди рысенка и енотика – они задрожали, уткнувшись мордочками в одежду, словно почувствовали мой страх.

– Идем, – коротко бросил Самайн, схватив меня за локоть и потащив к старому сараю – второму, без дыры в стене в форме орка.

Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь. Внутри пахло сеном, молоком и чем-то уютно-домашним.

– Посиди тут, – приказал муж, усаживая меня на тюк соломы. – И постарайся ничего не натворить, пожалуйста. Очень тебя прощу.

Орк ушел. Я огляделась, стараясь думать о хорошем. Тут по-любому лучше, чем в старом подвале, куда меня частенько упекала тетка Люсьена. В нем даже в летнюю жару царил промозглый, влажный холод, что забирался под одежду и мигом награждал насморком и кашлем. По ледяному полу бегали, попискивая, маленькие шустрые мыши и не торопясь ходили, вальяжно переваливаясь жирными боками, обнаглевшие крысы. А с потолка спускались знакомиться огромные пауки, заставляя чувствовать себя мухой в беде.

Здесь же, в сарае, тепло. На соломке мягко. Пахнет приятно… – Пффррррррр! – раздалось снизу, разрушая мой позитивный настрой – это пустила газы старая хрюшка, лениво перевалившаяся на другой бок в своем загоне.

– Вот ты... свинья! – возмущенно замахала рукой перед носом, стараясь разогнать зловонное облако. – Кошмар, даже глаза заслезились! Пукозавр какой-то, вредная ты свинина!

Я притихла, прислушиваясь. Снаружи слышались голоса – к пожару наконец-то прибежали соседи, по тревоге поднятые Дубиной.

–...раз у человечки есть магия, стало быть, она ведьма! – разносился чей-то визгливый голос. – Не место таким в деревне! От ведьм одни беды да проклятия!

– Вот-вот! – присоединилась другая паникерша. – У меня вот молоко скисло, едва она мимо прошла.

– А у меня рассада завяла! – поддакнул кто-то. – И внучок засопливился. Это все она виновата, ведьма!

– Как сглазит, как беду навлечет... – поддакивал мужской бас.

– Да-да, трындец же будет, – ну, это понятно, кто.

– Только появилась, а уже все селение перебаламутила, – вторила другая женская фигура. – Хату сожгла наутро после свадьбы – не иначе как обряд какой-то ихний, ведьмин. Жертвоприношение, видать!

Я хмыкнула. И это говорят, на минуточку, орки, у которых традиция – куриной кровью окроплять жилище, чтобы в доме молодых счастье задержалось.

– А может, она тебя приворожила, Самайн? – раздался ехидный вопрос.

Мой муж вздохнул – даже через стену я это услышала.

– Она наказана, – спокойно ответил он. – Сидит в сарае и думает о своем поведении.

Я прикусила губу. Кисточка жалобно пискнула у меня на коленях, а Егозуня сунул холодный нос под ладонь, словно пытаясь утешить.

Снаружи продолжался спор, но голос Самайна звучал твердо, заглушая возмущенные возгласы.

А я сидела в полутьме, вдыхая смесь запахов сена, молока и… всего остального со свиной ароматической отдушкой, и думала о том, как же трудно быть не такой, как все – даже если твоя "магия" пока что умеет только поджигать курицу и случайно ронять орков в тазы с кровью.

Что же теперь дальше-то будет?

Вот правильно говорят: хорошее дело браком не назовут!

Глава 25 Лесная дева

– Спишь? – спросил Самайн, войдя в сарай.

– Нет, – виновато посмотрела на него. – Прости, пожалуйста. Не думала, что так все получится.

– Ладно. – Кивнул, сел рядом. – Все живы и хорошо.

– И как же дальше?

– Ничего, отстроимся заново, – откинулся на спину. – Не переживай. Все будет хорошо.

– Пфффффр! – поучаствовала в разговоре пахучая хрюшка.

– Глашка, вонючка ты этакая! – рыкнул орк, замахав руками около лица. – Чара, идем отсюда!

Мы выбежали из сарая и чуть не налетели на толпу, что уставилась на нас исподлобья. Судя по взглядам, ничего хорошего этот визит нам с супругом не сулил.

– Зачем пришли? – спросил Самайн, выйдя вперед и прикрыв меня собой.

– За женкой твоей пришли! – раздалось из толпы.

– Все обговорено было. Сам разберусь, сказал же, – орк повысил голос.

– Не тебе решать такое, – возразила Леди, выйдя вперед. – Дело поселения касается, а не только тебя. Мы решили, что надобно подвергнуть ведьму испытанию. Коли пройдет его, оставим жить в деревне. А нет – так прогоним от греха, чтобы в другом месте своими выкрутасами проклятия наводила!

– О чем они? – шепнула я, шагнув к мужу и почти прижавшись к широкой спине.

– Я на такое добро не дам! – рыкнул он. – Ступайте восвояси!

– Твое согласие не требуется, – ответила жена вождя. – Все решено. Берите ее!

– Не подходите! – Самайн развел руки в стороны.

– Не надо, – я погладила его по спине и встала рядом. – Сама пойду, по согласию. – Потому как не ведьма и зла никому не желаю. Если есть проверка какая-то, что поможет это доказать, так то к лучшему.

– Чара, не надо, – рука мужа обвила талию.

– Идемте, – улыбнулась ему через страх, что колючей лапой стискивал душу. – Где это испытание будет, ведите.

Оставив малышей в сарае, в теплом гнездышке из сена, я зашагала следом за орками. Те привели меня в лес. Надеюсь, не медведю решили скормить. А то ведь с них станется устроить испытание, суть которого в том, что съел медведь, не ведьма, не съел – гнать ее, даже косолапый побрезговал, точно ведьма.

Огляделась по сторонам, перешагивая через поваленные деревья. Сквозь ветки подмигнула чешуйками серебра водная гладь. Пройдя еще немного вперед, увидела озеро.

Оно широко разливалось вширь, слепя солнечными зайчиками. По берегам росли красавицы-ветлы, что полоскали в нем свои длинные косы, напоминая девушек, что промывали волосы. Мимо проносились стрекозы, порхали над цветами бабочки, деловито жужжали пчелы и шмели. Хотелось просто сесть на бережку и посидеть немного, ни о чем не думая и просто щурясь под ласковым солнышком.

Но мне такого шанса не предоставили.

– Приииидииии, лесноооой нароооод! – зычно прокричала, подойдя к воде, Леди.

– Ничего не бойся, – Самайн сжал мою ладошку. – Я никому не позволю причинить тебе вред, Чара, слышишь?

Кивнула ему, посмотрев на мужа с признательностью. Если бы мой дом кто-то сжег, я бы точно не горела желанием его спасать от чего бы то ни было. Мне достался самый лучший орк на всем белом свете!

Хлюпнула носом, окончательно расчувствовавшись. Но ветви деревьев, растущих вокруг озера, зашевелились и отвлекли от жалости к себе. На небольшую полянку сбоку вышли волки, олени, на спине которых дрались бурундуки, прибежали еноты, прискакали зайцы и прочая живность. Следом за ними вышла женщина со светлыми волосами, сверху увенчанными венком из цветов, одетая в простую белую тунику, перехваченную на тонкой талии пояском.

Сколько ей лет, было неясно. Издалека она казалась молодой, совсем девушкой. Но когда подошла ближе, стали видны небольшие морщинки, что разбегались в стороны от лучистых зеленых глаз.

Орки разом опустились на колени. Один Самайн остался стоять рядом со мной – натянутый, как тетива лука, настороженно взирая на женщину.

– Здравия вам, – мелодично произнесла, почти пропела она. – Давно не виделись, Принц. – Посмотрела на моего супруга. – Смотрю, ты жену сыскал? По любви или по расчету?

– По любви, – глухо ответил он, и я вздрогнула.

– А она отвечает тебе взаимностью? – продолжила незнакомка.

– Время покажет.

– Ты прав, время покажет. – Она усмехнулась. – Только время – оно такое быстротечное, правда?

Мой супруг промолчал.

– Подойди, Чара, – женщина вытянула вперед руку, и я шагнула к ней. Это вышло само собой. – Судьба такая шутница, – будто даже удивленно выдохнула незнакомка, пристально вглядевшись в меня – словно в самую душу заглянув. – Значит, вот как. Ну, пусть так, посмотрим, что из этого выйдет.

Ее рука легла на мою щеку. Теплая, нежная, пахнущая луговыми травами и цветами. Перед глазами вспыхнули ярко-зеленые круги. Ноги подкосились, но упасть мне не дали – женщина тут же подхватила под талию и мягко опустила на траву. Склонилась надо мной, улыбаясь, и прошептала:

– Решай, Чара, решай. Судьба это тебе доверила.

Что доверила? Что решать? Очень хотелось спросить, но в голове завертелись цветы, которые слились в один игольчатый ком, похожий на солнышко с зелеными лучиками, устремленными во все стороны. Язык словно к небу прирос. Никаких сил даже рот раскрыть не сыскалось.

А последним, что видела, оказался кулон, что выскочил из-за ворота туники этой странной женщины. Он выскользнул из-под серой ткани и начал качаться перед моим лицом.

Точь-в-точь брошка моей матери!

Как же так?..

Глава 26 Допрос

– Проснулась? – спросил Самайн, когда я открыла глаза.

На миг почудилось, что все события последних дней – свадьба, схватки, пожар, встреча с лесной девой – мне почудились. Но хрюшка тут же развеяла все сомнения, заставив окончательно проснуться под ее ароматный «будильник».

– Глашка, зарежу ведь! – пообещал муж.

Он встал, распахнул ногой дверь сарайчики и снова улегся ко мне на сено.

– Как ты, Чара?

– Хорошо. – Пробормотала, прислушиваясь к себе. – Вроде бы. А что было-то?

– Ты потеряла сознание, – пояснил орк и бережно провел по моей щеке мизинцем, убирая от лица волосы. – Я принес тебя домой. То есть, сюда.

– Так испытание пройдено? – навострила ушки. – Или меня таки погонят из поселения поганой метлой?

– Пусть только попробуют, – он улыбнулся. – Не отдам!

В животе что-то жарко полыхнуло – словно там сгорела еще одна изба. Я зарделась и тихо спросила:

– Почему не отдашь?

– Потому что ты моя жена.

Вот мужики! Одна извилина, и та след от шапки! Ждешь от них признания, а в ответ получаешь…

– Только поэтому? – вконец обнаглела я, напрочь позабыв, что сама совсем недавно заявляла, что не хочу замуж за него.

– Чара, что ты хочешь услышать? – Самайн усмехнулся, и стало ясно, что все он прекрасно понимает, но издевается надо мной внаглую!

– Ничего, – буркнула и начала вставать.

– Ты куда? – заволновался супруг.

– Работать, – пожала плечами и поднялась. – Я ж недавно твой дом спалила. Надо исправлять ситуацию. И деток кормить нужно. Где они? – ахнула, начав оглядываться по сторонам.

– Спят на солнышке снаружи. Сытые и довольные. Накормленные и покаканные. И завтрак, кстати, готов. Пойдем есть.

Есть – отличное предложение. Я не устояла, услышав возмущенную трель, которую выдал желудок.

Мы вышли на улицу и уселись около разведенного там костра. На сковороде уже остывала поджаренная рыба – пойманная, подозреваю, в соседней речке. Вскоре от нее остались лишь косточки.

– Ну, а теперь, муженек, давай-ка поговорим, – вытерев рот и руки, объявила я.

– О чем? – орк напрягся.

– У нас так много тем скопилось, что можешь сам выбирать, – предложила великодушно.

Он вздохнул обреченно, промолчав.

– Итак, скажи главное – зачем ты меня притащил из леса в вашу деревню? – взялась за допрос.

А чего мелочиться? Начинать надо с начала!

– Ты была ранена, тебе требовалась помощь. – Прозвучало в ответ, но мы оба поняли, что правдивым он был лишь отчасти.

– Не юли, зеленый, – предупредила я. – А то ведь у тебя еще сарай есть, могу и его сжечь!

– Чара, есть вещи, которые мне тебе нельзя рассказывать.

– Тогда расскажи то, что можно. Например, о моей брошке. Ты ведь на нее пялился, когда мне имя свое сказал – нечаянно?

– Ты поэтому за меня замуж не хотела?

– И поэтому тоже. Ты же не из-за любви великой мне сообщил родовое имя, а по случайности. Но не заговаривай мне зубки, хитроумный карась. Что там с брошкой?

– Это как раз то, что сказать тебе не могу.

– Как же с тобой сложно! – сжала кулачки.

– С тобой тоже весьма непросто, – он многозначительно глянул на пепелище.

– Ладно, взаимно. Тогда еще вопрос: кто была эта женщина в лесу?

Уставилась на него, ожидая очередное «нельзя». Но тут орк был куда более словоохотлив:

– Богиня Жизни. Считается, что она создала орков – давным-давно. Для защиты природы и животных от людей.

– Вот как? – удивленно хмыкнула и пробормотала, – интересно, откуда у нее кулон тот?

– Какой кулон?

– А это я не могу тебе рассказать! – язвительно протянула в ответ.

– Чара!

– Что? Думаешь, только тебе можно тайнами обрастать, как ежику иголками?

– Ехидна, а не жена!

– Привыкай. Значит, та Богиня Жизни меня проверяла, да? И что решила?

– Что ты хоть и пожароопасное шилопопое создание, но все же не ведьма. Ты ворожея.

– А есть разница? – недоуменно посмотрела на мужа.

– Ведьмы вредят, тянут силу из природы, – пояснил он. – Ворожеи – помогают, лечат, спасают. Природа сама им силы дает.

– Хм, ясно. Но я даже не знаю, откуда это во мне. Магия проявилась, когда сиротой стала. От тетки скрывала, знала, что иначе выгонит.

– Значит, мать твоя была ворожеей. Это по женской линии передается. А после ее смерти дар перешел к тебе.

– Мама? Никогда не замечала за ней ничего такого.

– Должно быть, она хорошо скрывала, – супруг пожал плечами. – Раз вышла замуж за человека, пришлось. А ты, кстати, полна этой силой под завязку.

– Ну да, целую избу спалила.

– Я не о том. Вспомни, в день свадьбы Бык ударил тебя в нос – пусть и не сильно, по его меркам. Разве у тебя до сих пор болит лицо?

– Точно нет! – ахнула, щупая пострадавший от рыжего мерзавца нос. – Как это? Так быстро прошло?

– Ты сама себя лечишь, Чара.

– Но почему раньше такого не было? Когда меня тетка дубасила, синяки неделю не сходили.

– Думаю, тогда твоя магия еще спала. А вот сейчас проснулась.

– Почему это?

– Причин может быть несколько. – Самайн улыбнулся загадочно.

– И какие же это причины?

– Сила ворожеи просыпается и расправляет крылья в то время, когда она, – он помолчал и закончил, – влюбляется.