Текст книги "Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (СИ)"
Автор книги: Елена Амеличева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6 В гости к оркам
– Давно она у тебя? – спросил задумчиво, разглядывая все то же проклятущее декольте.
И зачем я только это платье нацепила? Для Никифора старалась. Красивой хотела быть, когда он предложение сделает. А выходит, для орка старалась. Вот судьба-судьбинушка, надо же так пошутить над горемычной сиротой!
– Так давно или как? – повторил любитель ложбинок, не сводя глаз с выреза платья.
– С рождения, – пробормотала, пожав плечами. – Ну, в смысле, расти-то начала гораздо позже, конечно. Как у всех. А такая, как сейчас, года четыре, наверное. – Наморщила лоб, вспоминая. – Ну, или пять. Мне ж восемнадцать. А расти она начала где-то в одиннадцать. Стало быть, семь. Короче, выходит, да, семь лет мы с ней вместе.
– Человечки, – орк прикрыл глаза и покачал головой, ухмыляясь. – Я про брошь твою спрашиваю, – ткнул пальцем в мамино украшение, что нацепила на ворот платья.
– А! – покраснев, откашлялась.
Позорище-то какое! Лежу тут, про грудь ему рассказываю, как распоследняя дурында, а он цацкой заинтересовался, оказывается. В этом вся я – сказану, так сказану. Хоть стой, хоть падай, хоть колбаской катайся. Стыдобень!
– Это мамина. Все, что на память о ней осталось. А тебе какое дело? – спросила, спохватившись.
Потом вспомнила, как бабка рассказывала, что ежели напал разбойник, надобно его к себе расположить. Побольше рассказать о себе, тогда ему станет жалко тебя убивать. В каждом отпетом бракоделе есть что-то человеческое – ежели поглубже копнуть.
– Я, кстати, Чара. А тебя как зовут? – с надеждой уставилась на него, не сводящего глаз с брошки. Далась она ему, в самом деле!
– Самайн, – донеслось в ответ. – Ты… – вздрогнув, вскинул на меня глазищи, пылающие гневом, и зло скрипнул зубами.
– Чего? – на что разъярился-то?
– Ничего, – буркнул.
Имя такое странное для орка. Самайн. Хотя откуда мне знать, как у них принято называть детей?
– Идем, – он легко подхватил меня на руки.
Повела носом. Не воняет как дикий кабан или козел, как говорят. Все врут об орках. Травами пахнет. Теми самыми, луговыми. Свежесть, мед и искушение пряное. А еще силой мужской тянет. Вот настоящей, когда рядом стоишь с таким и чувствуешь себя в безопасности. Странно даже.
– Куда ты меня тащишь? – спохватившись, начала извиваться, как колбаска.
– Чего взбеленилась? – снова положил на землю.
Но едва открыла рот, в него засунули кляп.
Возмутительно! Никакого этого, как его, пиетету к девицам! Я замычала, прожигая его взглядом.
– Не успокоишься – свяжу, – предупредил Самайн.
Я замерла. Кляп мне сбежать не помешает. А вот веревки на руках-ногах еще как. Ладно, помолчу, за умную сойду.
Идти молча было неинтересно. Я смирилась с тем, что меня не будут жрать – хоть и обидно было все ж таки, ну да ладно, но неизвестность пугала. Во все стороны зыркая по лесу, уже укутанному дымкой сумерек, старалась запомнить путь обратно. Но тут все такое одинаковое было, попробуй сообрази, через сколько сосен или полян поворот направо. А может, и налево. Ну вот, уже запуталась.
В городе-то все совсем наоборот. Скажешь кому – у лавки молочника, у колодца, за поворотом к мельнице, каждый поймет. А здесь как сообразить? Я ж не сова какая.
Горестно вздохнула, вынула кляп и покосилась на Самайна. Тот ничего не сказал. Неразговорчивое мне чудище попалось. И сытое, что важнее.
К моменту, когда показалась деревенька, мой настрой сбежать совсем уж сдулся. Но домики с островерхими крышами, крытыми соломой и травой, порадовали сердце. Все ж таки не землянки какие или норы, как люди сказывали. Вполне себе нормальные жилища. Из труб даже вон дымок вьется. Поди, кушать готовят к ужину. Милота!
Желудок тут же выдал трель, на весь мир объявив, что хозяйка бестолковая с утра не емши. Мой орк, на руках которого я с комфортом проделала весь этот длинный путь, усмехнулся, но ничего не сказал. Конфузиться не стала. Может, меня даже покормят чем. На трапезу пригласят. Главное, чтобы не я сама на ней главным блюдом стала. А то вон их как много, одной мной точно не наедятся.
Посмотрела на жителей, что высыпали из домов и с любопытством глазели на нас. Поползли шепотки, шуточки – ну, все, как всегда. У людей также. Хлебом не корми, дай лясы поточить.
Глава 7 В гости к оркам
Но Самайн широко шагал вперед, не обращая внимания на пересуды. Прошел все поселение, подошел к избе на холме – большой, важной на вид, с россыпью сараек рядом, толкнул тяжелую дверь и внес меня внутрь. Положил на что-то мягкое и отошел в сторону.
Когда глаза привыкли к темноте, увидела его силуэт. Что-то зашипело, и несколько огоньков от свеч заплясали на столе. А следом зажегся желтым и кристалл под потолком. Стало уютно, светло – достаточно, чтобы оглядеться.
Жилье орка не было роскошным, но по сравнению с моей куцей каморкой на чердаке прядильни производило хорошее впечатление. На стенах висели пушистые, узорно вытканные ковры, уступая место луку со стрелами, мечу и еще какому-то предмету, назначение которого осталось неясным. На полу лежала шкура медведя. Из мебели имелась большая кровать, стол со стульями у окон, прикрытых деревянными ставнями, да сундуки вдоль стен – кованые, богатые, таких никогда не видала, они ж сами по себе на сокровища похожи. Чего в таких хранить-то?
Орк растопил камин – быстро и умело. Подкинул в него поленьев, и тот весело загудел, наполнив комнату смоляным ароматом.
– Не вздумай вставать, – велел Самайн и вышел из избы.
Я, конечно, тут же попробовала вскочить. Но куда там! Лишь шаг сделать успела. А на втором, когда наступила на ногу с ножом, тут же упала. Слезы прыснули из глаз от боли, что жгутом опоясала все тело. Когда Никифор сподличал, так не болело. А теперь, видать, пришло время все прелести от раны изведать.
Раздались тяжелые шаги. Орк выругался, поставил ведро с водой на пол, поднял меня и уложил обратно.
– Велено лежать было. Чего непонятного? – с укором глянул в лицо. – Не девка, а шилопопень мелкий!
Я промолчала. Сказать-то было нечего.
– Сбегать не рекомендую, – веско обронил мужчина. – По нашим законам ты – добыча. Если сбежишь, то любой сможет поймать и присвоить себе, а тебе это не понравится, поверь.
Он налил воды в котел, повесил над огнем и принялся что-то варить. Вскоре мой нос уловил аромат похлебки. Рот наполнился слюной. Желудок снова нетерпеливо напомнил о том, что пуст, как мой кошель.
– Сейчас дойдет варево, поешь, – накрыв котел крышкой, ответил ему Самайн и начал что-то делать на столе, повернувшись ко мне спиной. Запахло травами. – На, пей, – чуть погодя протянул мне кубок.
– Что это? – с недоверием взяла его в руки, принюхалась к содержимому.
– Для восстановления сил. Чтобы вылечилась.
– А потом что? – спросила прямо. – Ты меня домой отпустишь?
– В город хочешь вернуться? – его взгляд посуровел. – После того, как череп проломила тому парню, что тебя там ждет – темница или сразу виселица?
Я вновь промолчала, закусив губу. Да, так бывает, что и мне ответить нечего. Хоть и редко.
– Пей, – повторил орк. – Это обезболит рану.
Я начала пить отвар, но вздрогнула, когда почувствовала, что он трогает мою ногу. Теплые пальцы поползли по лодыжке вверх, разгоняя мурашки и стыд.
– Ты чего меня лапаешь, совсем совесть потерял, что ли? – возмутилась, когда руки коснулись нежной кожи бедра. – Чего под подол лезешь?
– Рану лечить надо, а не то загноится и придется тебе ногу отрезать, этого хочешь?
– Нет, но лучше лекаря позови.
– Лекаря нет, – отрезал он. – Сам сделаю, пей, – кивнул на кубок. – И помолчи.
Я допила отвар и закрыла рот. Было больно, особенно когда Самайн зашивал рану. Но страдания притупились, когда наложил на швы какую-то травяную мазь. Та пахла очень вкусно, я даже не удержалась и попробовала ее на вкус, подцепив немного пальчиком.
– Конфетка! – выдала, захихикав.
– Вовсе нет, – Самайн отнял у меня ступку с мазью. – Не балуйся.
– Я не виновата! – покачала головой и все поплыло. – Это все отвар твой. Что в нем было, признавайся! Чего намешал туда? Это что, веселящий напиток?
– Сонный отвар, – вздохнув, пояснил он. – Медведя с ног свалить может. Но не тебя, видимо. Ты угомонишься когда-нибудь?
– Никогда-нибудь! – заявила я и упала на подушки.
– Подожди, поешь, – орк наполнил плошку похлебкой из котла и дал мне.
Я схватила ложку и начала уплетать. М-м-м, картошечка, морковка, капуста и мяско – так вкусно, что пальцы откусишь по колено!
– Не торопись, обожжешься ведь, – Самайн улыбнулся, продолжив накладывать повязку.
– Спасибо, вкуснотища! – я мигом опустошила миску. – А теперь спи, – накрыл меня одеялом.
Я что-то пробормотала, но веки закрылись, будто были по весу не меньше ткацкого станка каждое, и сон утащил меня в свои неведомые дали, дав столь необходимый отдых. ******************** Мои хорошие, если книга Вам нравится, побалуйте нас с Музом, пожалуйста, лайками-сердечками! Нам будет очень-очень приятно и мы примемся творить для Вас с утроенной силой!))) Заранее всем огромное спасибо!)))
Глава 8 Чудище проснулось
Что за вонь? Не открывая глаз, сморщила нос. Опять, что ли, Рита какую-то пакость устроила? Она может. Крысу дохлую на подушку положить или паука. С нее станется. Ей идиотские шутки кажутся смешными.
Но пахнет гвоздикой. Странно. Я вдохнула резкий назойливый запах, открыла глаза и увидела…
Голый торс орка!
Не знаю, было ли обнажена остальная его часть, самая любопытная, это оставалось интригой – по фарватеру лежало одеяло, мне было не до этого – ведь явственно ощутила, что моя нога, которая здоровая, на него закинута!
Мамочки!!!
В голове злым роем голодных ос закружились вопросы. Отваром опоил, а сам воспользовался! В доверие втерся, порядочного изобразил, а потом… Да неужто мало мне Никифора гулящего, чтоб его в аду черти жарили на вертеле, так еще и зеленый попался распутный?!
Так, а ведь я одета. Ощупала себя. Уф. Тогда отменяем задушение зеленого распутника подушкой. Зря о нем плохо подумала. Хорошо, что он спит и понятия не имеет об этом.
Хотя нет, не спит.
Я уперлась взглядом в его открытые глаза и тут же с испугу перешла в атаку:
– Ты как посмел лечь ко мне в постель, охальник?
– Это ты приползла ночью! – Возмутился он. – Бормотала, что замерзла и вообще, до утра храпела, как первостатейный кабан.
– Неправда! – ахнула, густо покраснев.
– И это мой дом, моя постель, – логично заявил Самайн. – Где было спать? В хлеву? Я на край лег, чтобы ты не свалилась. Так ты приползла и греться об меня вздумала.
Я признала, что с его словами не поспоришь и перешла к другой теме:
– Чем так пахнет? – поинтересовалась, сморщив нос.
– Это мазь от комаров.
– Ты боишься комаров? – хихикнула. – Огромный орк боится мааааленьких комариков?
– А тебе приятно, когда спать не дают, кусают всю ночь? – огрызнулся, из зеленого став розовым.
Ага, так орки умеют краснеть. Занятненько!
– Меня они не кусали, – возразила ему.
– Вот именно, они такое не едят, – съехидничал он.
– Какое такое? – я выспалась, отдохнула и была готова к словесным баталиям.
Раз убивать и жрать не будут, так чего себе отказывать в небольшом скандале? Или большом – это уж как пойдет.
– А вот такое – немытое, вздорное чудовище, – рыкнул орк.
– Кто чудовище? Я?! – поперхнулась возмущением. – И почему немытое?
– Ты сутки не купалась.
– А ты сам-то?
– Я мылся вчера, когда ты уснула, – с превосходством пояснил Самайн. – Нагрел воды и вымылся. Нельзя же грязным ложиться.
– А мне даже не предложил, – пробурчала я.
– Тебе было малость не до того, – ухмыльнулся нахал. – Да и если бы ты вчера получила такое занятное предложение, боюсь, меня тоже лечить бы пришлось.
Опять не могу не согласиться. Что за мужик такой, во всем прав! Это же не дело. Как тут спорить-то?
– А вот теперь я не против помыться, – заявила, понимая, что даже стойкий и резкий аромат гвоздики не перебьет запах от меня. – Но без твоей помощи, – добавила торопливо на всякий случай, чтобы не поступало заботливых предложений.
– Ладно, пришлю к тебе помощницу, – кивнул и откинул одеяло. – Что так смотришь? – покосился на меня, в один прыжок встав с постели. – Думала, голый сплю?
– Еще чего, – фыркнула пренебрежительно.
– Обычно, кстати, да, без одежды, – он потянулся, потом вскинул руки вверх и начал разминаться.
Как ладно у него выходит, даже загляделась. Мышцы перекатываются, как у хищника мощного, что вот-вот на свою жертву прыгнет, играют под атласной кожей легкого изумрудного цвета, с оттенком бирюзы из-за света, что просачивается сквозь ставни. И пушок на ней так нежно и забавно подсвечивается хулиганистыми лучиками…
Ой! Мой взгляд, без зазрения совести скользящий по орку, натолкнулся на его глаза – чуть прищуренные, опушенные густыми ресничками, через которые он и взирал на меня с усмешкой.
– Что? – заерзала, снова краснея. Я тут в свеклу скоро превращусь. За всю жизнь столько не краснела. Хотя особо не от чего и некогда было.
– Налюбовалась? – осведомился Самайн.
– Я просто… – забормотала смущенно. – Просто…
– Что? – упер руки в талию.
– Просто знакомилась! – выпалила в ответ. – Никогда еще орков не видела, любопытно же. А почему вы… ну…
– Чего?
– Почему вы зеленые?
Мое чудище зависло, нахмурилось, хмыкнуло. Потом развело руками:
– Понятия не имею. Пойду плавать. – Мужчина достал из сундука полотенце и одежду. – Лежать просить не буду, все равно вскочишь, – вздохнул. – Но хотя бы будь осторожнее, хорошо?
– Постараюсь.
– С трудом верится, – орк с сомнением покачал головой. – Постарайся себя не угробить и избу мою не разнести, она мне очень нравится – сам строил.
– Сделаю все возможное, – щедро пообещала.
Надо же, он еще и хозяйственный, и рукастый, работы не чурается. Меня вчера вон каким рагу накормил, ничего вкуснее уже много лет не едала. А тут еще выяснилось, что и дом свой он сам поставил. Ну просто идеальный мужчина!
Просто чуток зелененький. А кто без изъяна?
Глава 9 Оладушки
Проводила его взглядом, села на кровати, спустила ноги на пол. Пошевелила пальчиками, коснулась ими пола осторожненько. Надо же, почти не больно. Рана хоть и заныла предупреждающе, но после побоев тетки для меня это были семечки. Встав, заправила постель, прибралась немного, пылюку протерла, веником, что в углу нашла, быстренько пробежалась по полу, пауку в углу пригрозила, но трогать не стала, вдруг это любимец Самайна, почем я знаю, кто у орков в домашних животных ходит?
Доковыляв до окна, распахнула ставни, полюбовалась на мужчину, плавающего в реке, что вилась вдалеке, ослепляя своими серебристыми чешуйками. Ишь, карась какой, плещется, фырчит довольно. Ни дать, ни взять, огромная лягуха. Хихикнула, решив, что непременно надо ему об этом рассказать, пусть повозмущается, он так смешно бровями шевелит. А пока что поищу туалет.
Следом нашла умывальник, привела себя в порядок – хотя бы относительно. На глаза попался гребень, расчесалась и косу переплела, вытащив из нее ветки да листики с травинками. Та еще, поди, кикимора я была: немытая, лохматая да злая. Даже комары и то побоялись кусать такую раскрасавицу. Бедный Самайн!
А вот и кухня. Я нашла закуток с дровяной печкой, растопила ее и замесила оладушки – благо все нужное оказалось под рукой. Зашворчало масло, тесто зашипело на старой сковороде, я себе под нос замурлыкала песенку. А что, уютненько, жрать меня не стали, невинности под тихую не лишили, красота же! После теткиного дома, где жила, как в казарме, и работала, не покладая рук, не слыша и «спасибо», да ни гроша ломаного не получая, так и вовсе сказка.
Мысль о позабытом побеге обиженно напомнила о себе. Я вздохнула. А куда бежать-то? В прядильню обратно? Даже если в лесу не заплутаю, что сильно вряд ли, и все же сыщу путь в город, что меня там ждет? Через несколько дней срок, Люсьеной данный, истекает. Сунут мне в руку котомку и выставят за дверь, ступай на все четыре стороны, пропади пропадом, мы о тебе и не вспомним. Лишь ручкой вслед помашут. Или каменюкой запустят – с них станется.
А еще Никифор есть. Моя рука с половником, полным теста, задрожала над раскаленной сковородой. Неужели и правда, я его того?.. Ведь не хотела, честное слово же! Он хоть и гнус первостатейный, но все ж живая тварь. Что тварь – это уж точно. А вот живая ли…
По спине пробежал мерзкий холодок. Я смахнула слезы со щек. Натворила дел, дурында. Ладно, о таком лучше не думать. Что сделано, то сделано. Уж не отвертишься. Прошлое всегда за каждым хвостом тянется, не убежать. Как будет, так будет.
Раз-раз-раз – в тарелку с щербатыми краями полетели золотистые ароматные оладушки. Когда хлопнула дверь и тяжелые шаги, под которыми жалобно заскрипели, прогибаясь, половицы, зазвучали за спиной, я уже с горкой напекла вкусностей. Руки-то привычные, работу помнят.
– Садись, завтракать будем, – обернувшись, выдохнула с улыбкой.
Но это был не Самайн.
Улыбка тут же сбежала с губ.
– Спасибо за приглашение, уж больно дивный аромат, – сказал гость – высокий зеленый громила с коротким ежиком рыжих волос, толстенной шеей и маленькими, глубоко посаженными глазами. – Не откажусь. Давай, мечи на стол вкусняхи, красавица.
Он сел на лавку, уставился на меня.
– Чего замерла-то, как кузнечик? – крошечные черные глаза буравчиками впились в лицо. – Тащи хавать, голодный я. А где Принц-то?
– Принц? – уставилась на него, не понимая.
– Ну, хозяин твой, в хате этой живет, – пояснил гость. – Кличут его так – Принц. Не знала, что ль?
– Купается, – пробормотала, и начала накрывать на стол.
Ну, а что делать-то? Не гнать же его. Почем я знаю, что это за гусь? Только бы побыстрее мой орк вернулся. Неуютно как-то с незнакомцем наедине. Да еще с таким – зыркает на меня, взгляда прям не сводит, да уминает вон за обе щеки. По два оладушка в свою пасть закидывает. Челюсти квадратные ходят ходуном – такими и камни, поди, разгрызть не проблема. Отменный аппетит, однако. Этак Самайну только тарелку облизать останется, когда он явится, заплывы свои закончив.
Вздохнув, начала снова тесто замешивать.
Может, у этого рыжего привычка такая? По утру прошелся по гостям, везде поокусывался, брюхо свое бездонное набил угощением и готовить не надобно. А что, удобненько.
– Как пахнет, – раздалось из сеней. – Слюнки аж текут! – в дом вошел Самайн.
Наконец-то! Я облегченно улыбнулась.
– Это добыча твоя расстаралась, – ответил ему рыжий, продолжая прытко уминать оладьи. – Видать, порадовал ты ее ночкой темной, – сальный взгляд скользнул по мне, гость хохотнул.
Вот охламон наглый, кочан капусты с одной грядки с Никифором, только срамота на уме! Я густо покраснела – казалось, даже коса до кончика порозовела от стыда.
Глава 10 Пузырик
– Язык придержи, не то огребешь, – одернул его Самайн.
– Да ладно, уж слово сказать нельзя, – пробурчал тот.
– Ты чего пришел, Бык? – мой орк сел на соседнюю лавку.
Как имя-то подходит гостю, подивилась, занимаясь оладьями. Бык он и есть. Шея так точно бычья. Рогов только не хватает на башке.
– Так все по тому же вопросу.
– И прямо дождаться не мог, сюда явился, – Самайн усмехнулся. – Ступай, после поговорим. Только день начался, не торопи.
– Чего тянуть-то то? – тот пожал плечами, но встал. – Ладно, пойду. Жду на поговорить, не забывай.
Посмотрел на меня, подмигнул и утопал.
– Прости, я не знала, пускать его или нет, – поставила перед Самайном тарелку с оладушками. – Он как к себе домой ввалился и все съел.
– Ничего, – орк кинул в рот угощение. – Вкусно. Но ты села бы. С раненой ногой не дело скакать дикой козой по избе. Натрудишь, проблемы будут.
– Так разлеживаться-то не привычная, – села. – У тебя сметанки или вареньица нету? Вкуснее с ними будет.
– В хладнике. Сиди, сам достану, – встал, поставил на стол кувшин и банку. – Давай, тоже кушай. А потом кой-куда тебя отправим.
– Это куда же? – замерла, глядя на него.
А вдруг в котел общий, чтобы потом вечером все поселение мной поужинало? Ой, мамочки! А ежели домой? Это еще хуже будет! Там под белы рученьки цапнут стражи порядка, да в темницу и определят – за Никифора. Только обрадоваться успела, как жизнь опять не самым гостеприимным местом поворачивается. Что за напасть!
– Так куда… меня? – повторила дрожащим голосом.
– Все тебе скажи, – Самайн поставил на стол плошки со сметаной и вареньем. – Сама скоро все увидишь. А пока ешь, силы скоро понадобятся. – Он усмехнулся.
– А ты пока купался, на лягуху был похож! – брякнула от обиды. – Интриган! Поквакал и в тину, да? А я голову ломай!
– Ага, – орк продолжил невозмутимо подъедать оладушки, как довольный кот. – Вон даже слышно, как у тебя извилины скрипят. Не смазывала, поди, давно.
Я плотно сжала зубы. Вот взять бы сковородку, да попробовать достучаться до мозгов этого зеленого наглеца! Устроить им встряску. Говорят, массаж чугунный весьма полезен.
– Не зыркай так, – прервал мои фантазии орк. – Я отвратительно испепеляюсь по утрам, не старайся. Завтракай давай.
– Надеюсь, это не последняя моя трапеза, – пробурчала, взяв оладушку.
– Да кто ж знает, – тут же ответил зловредный зеленый жук – все так же посмеиваясь. – Приятного аппетита!
Не дав помыть посуду, Самайн выставил меня, протестующую против такого самоуправства, из дому сразу после завтрака, наказав пройти в избу около пруда. Сказал, там уже ждут. Больше ничего из вредного орка выжать не смогла. Молчал да улыбался. Смирившись, потопала прочь со двора.
Солнышко тут же дружелюбно расцеловало в щеки. Видимо, соскучилось. Нечасто ведь видела его раньше. Поднималась затемно, весь день трудилась, не покладая ноющих рук, а потом, задремывая на ходу, поднималась в каморку и засыпала еще до того, как голова коснется подушки, предусмотрительно храпя на подлете.
Я спустилась по тропинке с холма, где наша изба красовалась, будто приглядывая за остальными, что в низинке стояли, и не спеша пошла по деревенской улочке, любуясь ладными домами, вокруг которых цвели пышные сады да самодовольные красавицы-клумбы. Воздух был густой и теплый, пахло мятой, кедром и дымком от соседних изб.
Деревня дышала своим ритмом: куры деловито кудахтали возле колодца, подъедая рассыпанное кем-то просо, кузнец разогревал печь, женщины вязали на лавке и шептались о погоде. Орки-мужчины здесь занимались повседневной работой: один чинил лопату у сарая, другой перегонял коз, третий мастерил ловушки из прутьев и веревок. Детишки гонялись за жеребенком, что весело взбрыкивал, убегая от них. Все при деле.
Я ловила на себе любопытные взгляды, но никто из них ничего не спрашивал. Что было странно, но меня устраивало. Для самой ведь будущее было темным-темно. Как сложится оно, что ждет – никто не скажет. Только время покажет.
Тропинка привела к той самой избе, около которой разлился огромный пруд, больше похожий на озеро, но едва свернула к ней, как в ноги ударился зеленый шар. Испугаться не успела, все произошло быстро. А потом выяснилось, что ничего страшного и не было.
Оказалось, что это ребятенок с забавным рыжим хохолком на голове, веселый, улыбающийся, упитанный, щекастый – настоящий Колобок да и только. Бежал куда-то, дороги не разбирая, торопился по важному мальчишескому делу, очевидно, а тут я ковыляла не вовремя. Да еще и с пониженной прыгучестью вследствие раны в бедре.
