![](/files/books/160/oblozhka-knigi-65-metrov-si-378647.jpg)
Текст книги "65 метров (СИ)"
Автор книги: Елена Ахметова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 2.2
– Зато здесь никто не носится, как ошпаренный, – отметил он и вжался спиной в стену, ногой отодвинув в сторону внушительный пылесос.
В ответ на движение в кладовой вспыхнул свет, и стало очевидно, что самый пыльный предмет в гостинице, если не на всей платформе, – это, собственно, сам пылесос, оставивший на штанине дорогого гостя длинный сероватый след. Ростислав нагнулся, чтобы отряхнуться, и только чудом не вписался лбом в стеллаж с моющими средствами.
Жизнь в стеснённых обстоятельствах морской станции была определённо не для него. А уж как, наверное, весело человеку таких размеров в космическом корабле!..
– Почувствуй себя слоном в посудной лавке, – проворчал он, словно подслушав мои мысли, и отработанным жестом поймал пустую канистру, стоявшую слишком близко к краю.
Вероятно, во всем было виновато движение воздуха или едва заметный уклон пола, появившийся под человеческим весом, но первой моей мыслью было наличие у Ростислава собственного гравитационного поля.
К счастью, я не испытывала особых сложностей с тем, чтобы держать подобные ассоциации при себе.
– Минутка, – напомнила я и тоже шагнула в кладовку.
Внутри стало совсем тесно и несколько душновато – а людской поток в коридоре тут же захлопнул дверь и понёсся дальше, довольный собой.
– Или две, – усмехнулся Ростислав и выпрямился – кажется, для дополнительного психологического давления. – Я хотел переговорить насчёт воды.
Об этом я и так догадывалась.
– К сожалению, я никак не могу ускорить ремонтные работы, – отозвалась я, призвав на помощь все запасы терпения. – Ваша цистерна стоит первой в очереди, ее уже погрузили на рельсы и подогнали к выпускным трубам. Как только в опреснителе заменят фильтры, заполнение начнется автоматически.
– Это я понял, – легко согласился Ростислав. – Вообще-то я просто подумал, почему бы вам не позволить нам с ребятами провернуть то же самое, что вы сделали с цистерной для агростанции? В каждом номере гостиницы есть свой портативный опреснитель, мы можем собрать их и начать заполнение, не дожидаясь замены фильтров. Нужно только ваше разрешение на посещение отсека с цистерной.
– Вы на этом сэкономите минут пятнадцать, – озадаченно заметила я. – А ваше окно для вылета, боюсь, перенести на такой малый срок не выйдет.
– Ага, – подтвердил человек-скала и широко улыбнулся. – Зато ребята будут при деле, а не в баре, и кэп перестанет рвать и метать. – Он наморщил лоб и передёрнул плечами: – Ну, во всяком случае, метать. За рвать не поручусь.
Я постаралась не скрипнуть зубами. Бесплатная стоянка и пять комнат в гостинице, транспортировка цистерны, смещение очереди – а теперь они ещё и в бар не пойдут?! Да ещё в технические отсеки их пускай, не прошедших инструктаж…
– Давайте сделаем так, – хмуро предложила я. – Если ваш капитан так радеет за здоровый образ жизни, вы можете подать личный пример и устроить заплыв в огороженной зоне. Для постояльцев услуги пляжа бесплатны.
Ростислав с виноватым видом заломил брови.
– Боюсь, ребят будет сложновато выгнать куда-либо, где нет выпивки и женщин, без приказа капитана. А приказывать команде возрастных мужиков кататься с водных горок как-то… – он развел руками и едва не снёс многострадальный стеллаж.
Я покосилась на его ладони и подумала, что такой вес горки могут и не выдержать, но собралась с духом и честно призналась:
– К сожалению, больше ничем не могу помочь.
– Даже пойти на пляж и подать личный пример? – подначил Ростислав.
Первый ответ, просившийся на язык, я проглотила. И второй тоже. С третьей попытки мысли вернулись в конструктивное русло, и у меня наконец получилось удержать на лице нейтрально-прохладную гримасу.
– Моей команде не требуется личный пример, – спокойно произнесла я и даже сумела удержать при себе некорректное «в отличие от вашей». – Прошу прощения, у меня назначена встреча.
В полном соответствии с законами подлости свет в кладовой выбрал именно этот момент, чтобы погаснуть: мы слишком долго не двигались, и автоматика посчитала, что в помещении больше никого нет.
Разумеется, стоило мне сделать шаг, как диоды снова вспыхнули, но я уже вздрогнула от неожиданности и машинально отступила в сторону, как всегда делала, чтобы избежать столкновения.
Задетый плечом стеллаж предупреждающе скрипнул, и я вжала голову в плечи, ожидая удара.
Пустых канистр с краю оказалось три штуки, и при падении они загрохотали так, что заглушили все голоса из коридора и даже далёкий гул стартующей «Королевны». Только по голове досталось не мне, а Ростиславу – он успел шагнуть навстречу и нависнуть надо мной, упёршись руками в противоположную стену.
– Боже, вы в порядке? – всполошилась я: снизу было темно, жарко и вообще ничего не понятно.
– Поделом мне, – невнятно пробормотал непрошеный спаситель и оттолкнулся от стены, чтобы растереть загривок, и тут же заявил на правах пострадавшего: – Я не хотел вас обидеть, правда.
Ага-ага. Поэтому и поставил в один ряд с гипотетическими женщинами, которые должны были бы развлекать его команду и всячески перетягивать внимание от выпивки.
Мужчины!
– Я учту, – скупо сообщила я и, убедившись, что пара-тройка лёгких ударов по голове пошла человеку-скале исключительно на пользу, всё-таки улизнула к тете Алие.
Глава 3.1. Хлеб за солью не ходит
В особом люксе для дорогих гостей все было как обычно: панорамное остекление открывало вид на залитый солнцем балкон, под которым неустанно плескались беспокойные темные воды, – это хоть как-то компенсировало извечную нехватку площади и позволяло не обращать внимания на то, что обстановка комнаты, в общем-то, состояла из двух узковатых кроватей да пары тумбочек. Обеденный столик с плетеными креслами – и тот пришлось вынести на балкон.
Зато распорядитель предусмотрительно подал в номер сразу два комплимента от отеля – из них получился вполне пристойный завтрак, который тетя Алия поглощала с отменным аппетитом. Ее дочка Фая, напротив, сидела с идеально прямой спиной и напряженно вслушивалась в прибой, не притрагиваясь к еде, и на фоне матери казалась особенно тонкой и хрупкой, как тростинка.
– Доброе утро, – сдержанно произнесла я и сразу уселась на перильца.
Фая покосилась на меня, на волны внизу – и слегка позеленела, но вежливо поздоровалась в ответ. Больше ничего она говорить не стала. Я тоже, потому как мы обе имели весьма четкое представление о том, что будет дальше.
Тетя Алия была замечательной женщиной. Внимательной, чуткой и доброй. В каждой дружной семье есть такая: бесспорный матриарх, к которому тянутся неосознанно и непреодолимо – в поисках то ли мудрости, то ли душевного тепла. Это к ней за помощью бросались все родственники и друзья, когда что-то шло не так, за ее советом были готовы лететь хоть на Марс, а на столе у нее неизменно появлялось что-нибудь этакое, что не способен повторить ни один шеф-повар. У нее для всех и каждого находилась свободная минутка и слова поддержки.
Очень много слов поддержки.
Я даже не пыталась вклиниться в их поток, немедленно извергнувшийся после приветствия. Только кивала, принимая к сведению, что у Фаи с мужем возникло некоторое недопонимание, и кузине нужно время, чтобы все обдумать. Ее муж, конечно, хороший человек, но даже у хороших людей бывают плохие дни. Немного времени порознь (может быть, несколько недель?) пойдет исключительно на пользу…
– Конечно, – легко согласилась я, уже понимая, к чему тетя клонит. – Вы можете провести отпуск на «Морской ступени», номер в вашем распоряжении на две недели. Хотя готова поспорить, что Назир одумается раньше.
– Не одумается, – тихо вздохнула Фая и понурилась.
Тетя Алия погладила ее по спине и адресовала мне длинный выразительный взгляд, который, очевидно, должен был продлить им номер до тех пор, пока Назир не осознает, какое сокровище упустил.
Насчёт сокровища я была, в общем-то, согласна. Насчёт гостиницы – уже нет.
– Что у вас случилось?
Тетя Алия поджала губы, всем видом намекая, что я могла бы проявить чуть больше такта, но тут Фая, просидевшая весь разговор бледной тенью себя самой, вдруг вскинула подбородок, выпалила:
– Я беременна! – и покраснела.
Кажется, я окончательно пала в глазах тети, когда вместо радостного взвизга и поздравлений автоматически выдала:
– И что думаешь делать?
– Как что?! – всплеснула руками Алия. – Это же ее ребенок!
Я пропустила ее слова мимо ушей.
– В любой поликлинике потребуется согласие отца на сохранение беременности. Иначе вам не выдадут сертификат на курсы воспитательной работы, а без их окончания разрешение на ребенка не получить.
Больше всех краткая справка по нововведениям Семейного кодекса задела тетю Алию: она, как ни крути, родилась и выросла в те времена, когда контроль за рождаемостью преследовал совершенно иные цели: сохранение нации, языка и культуры, поддержание численности армии и налогоплательщиков, – и современные поправки наверняка казались тете дикостью. Сама-то она ещё успела родить двоих детей и воспитать их по своему усмотрению, но Фая уже должна была ограничиться одним – и решать за Назира, от кого будет его единственный ребенок, не имела права.
А о сохранении национальной культуры и языка при такой тесноте и постоянных миграциях населения речи уже точно не шло. Сейчас все государства больше переживали о том, чем прокормить всю эту ораву и куда девать отходы. И выход видели всего один: снижение численности людей, даже если ради этого придётся наступить на старые грабли*.
Прим. авт.:
Зарина говорит о политике «одна семья – один ребёнок», проводившейся в Китае не так давно – в 1979–2015 гг. Политика сдержала рост населения, но привела к острой нехватке молодых женщин: оказавшись ограниченными в числе детей, люди предпочитали оставлять мальчиков, считая их наследниками и хранителями рода. На данный момент, если верить Википедии, в Китае разрешено иметь двух детей в семье.
– Это же варварство! – возмутилась тетя Алия. – Как ты можешь… – она осеклась и глубоко вздохнула, с заметным усилием успокаиваясь. – Тебе, наверное, сложно понять, но попробуй поставить себя на место Фаи. Этот ребенок – он уже есть. Он заслуживает шанса.
Я отвернулась. Равнодушное море несло свои волны одну за другой, размеренно и неспешно, и его никак не занимали людские дрязги и споры о вопросах, на которые не было правильных ответов.
Фая носила не просто ребенка – моего наследника, потому что своих детей у меня, похоже, никогда не будет. И, откровенно говоря, я тоже хотела увидеть, каким он станет, – черт, наверное, больше всего на свете! – но это не значило, что, если уж очень хочется, то можно лишить права свободного выбора и Назира, и саму Фаю.
– Я хочу его оставить, – твердо сказала кузина и с какой-то бессознательной щемящей нежностью прикрыла ладонью плоский ещё живот. – Но Назир…
Я потерла переносицу.
Глава 3.2
Назира я, пожалуй, тоже понимала. Ребенок, когда ты сам ещё не так чтобы особенно взрослый, – это тяжело и страшно.
С другой стороны, другого шанса у него могло и не быть. Если уж женщина способна сама забеременеть (да ещё незапланированно!) и выносить ребенка без врачебной помощи в наше-то время, когда под словом «экология» по умолчанию подразумевалась какая-нибудь очередная катастрофа, нужно ловить момент, не раздумывая. А то провозилась одна такая, просомневалась…
А теперь вот какого-то черта опять пытается принимать решения за других людей, у которых и своя голова есть.
– У вас есть время все обдумать и взвесить, – примирительно сказала я. – Это важный шаг для вас обоих. Оставайся и отдыхай. Поговори с Назиром, когда будешь готова.
– В наше время тебя бы уже выпороли, – проворчала тетя Алия, – если не физически, то словесно – точно.
Вероятно. Но времена меняются – и я не могла назвать ни одного случая, когда это было однозначно хорошо или стопроцентно плохо, но спорить с тетей Алией о том, что решать следовало отнюдь не нам с ней, точно не собиралась.
– На «Морской ступени» нет ни одного врача нужной специальности, – напомнила я ей вместо этого. – Это перевалочный пункт с базой отдыха, а не постоянное поселение. Фае так или иначе не удастся пересидеть здесь всю беременность. А уж не считаться с мнением отца было дикостью и до принятия поправок к Семейному кодексу.
Вероятно, у тети нашлось бы, что возразить (как и у всех противников поправок), но назревающих спор прервала звучная вибрация моего смартфона, и я машинально поднесла запястье к лицу.
Экран среагировал на движение и выбросил вверх новое сообщение с экстренной меткой: «На «Новой Кубани» авария. Лус не справилась с управлением. Хирургическая бригада уже здесь, но им не на чем лететь, «Королевна» нуждается в ремонте».
Я похолодела. Чёртовы компенсаторы! Мита их так и не заменила!
– Что там? – насторожилась тетя Алия.
– Вы на гидроплане или планетолете? – спросила я одновременно с ней и тут же мотнула головой, не дождавшись ответа: – А, «Звездный поток», точно… черт! Я потом объясню! – пообещала я и пулей вылетела из номера, на ходу набирая диспетчера.
В коридоре, как назло, было ещё больше народу, чем днём. Я воткнула гарнитуру в ухо и прижалась к стене, пробираясь в сторону доков.
– Срочно нужен список кораблей на стоянке! – выпалила я, едва диспетчер принял вызов, и тут же зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. – Нет, не так… нам нужен корабль для хирургической бригады. У каких грузовиков в доках есть шаттлы на семь-восемь человек для самостоятельного старта в космос на малые расстояния?
Диспетчер, похоже, тоже успел прийти к мысли, что шаттл придется арендовать, а потому ответил почти сразу:
– На восемь человек – только у «Фалкона», у остальных стандартные шаттлы на три и на пять человек. Разыскать капитана Соколова?
Я обречённо провела ладонью по лицу. Сегодня определённо не мой день…
– Вызови сразу в доки. Я буду ждать у администраторской стойки.
К чести капитана Соколова, в доки он прибыл без промедления. А что в мокрых плавках и с полотенцем на шее – так личный пример этим чреват.
Правда, я все равно успела известись и по самые гланды озадачить администратора, которому предлагалось сдирижировать срочный вылет в течение четверти часа. Капитан не избавил администратора от дикой задачки, но, по крайней мере, отвлёк меня – терпеливо выслушал, не меняя выражения лица, покивал – и тут же заработал себе сотню очков.
– Шаттл в вашем распоряжении, – сразу четко сообщил он и перекинул на мой смартфон коды доступа, не тратя время на торги и расспросы. – Но вам придется найти на него пилота.
– А… – я несколько растерялась: самой мне пассажирские шаттлы пилотировать не доводилось, и отличия в управлении я банально не представляла – а они наверняка были: шаттлы обычно дорабатывались под конкретный корабль и чаще всего представляли собой тех ещё монстров Франкенштейна. Разобраться с ними сходу было весьма нетривиальной задачей. – А ваши пилоты?
– Оба в стельку, – таким ледяным тоном сообщил капитан Соколов, словно я лично спаивала его экипаж или, по крайней мере, была обязана найти на него управу.
– Черт, – беспомощно выдохнула я и махнула рукой. – Ладно, попробую сама. Спасибо.
Я уже подорвалась было к «Фалкону», чтобы сразу отстыковать шаттл от корабля – заодно бы хоть немного рассмотрела управление, пока для меня ищут «окошко» для вылета, – но тут капитан всё-таки снизошёл и велел со вздохом:
– Возьмите с собой Ростислава. У него нет лицензии пилота, но на этом шаттле он уже летал.
Я оставила при себе все комментарии касательно нелицензированных полетов и деловито кивнула:
– Спасибо, – и помчалась к кладовой со скафандрами, на ходу требуя у смартфона отправить хирургическую бригаду в доки и захватить с собой медикаменты: на орбите едва ли есть стабильно снабжаемые аптеки. Там и госпиталя-то как такового нет!
И думать об этом, наверное, пока не стоило. Сделать я что-либо не могла, а беспомощность только усиливала тихую истерику, в которую я скатывалась все глубже и глубже. Мне казалось, что с каждой минутой шансы спасти Лусине становятся ниже.
Хотя я, растяпа этакая, даже не спросила, насколько все плохо!
Глава 4.1. Солона рыба на своем блюде
Ростислав перехватил меня возле гидроплана скорой помощи, к которому я завернула больше для очистки совести: хирургическая бригада уже грузила оборудование и медикаменты в шаттл «Фалкона» и в моем содействии не нуждалась. Я показала большой палец техникам, облепившим гидроплан с большим красным крестом: формально от нас ничего не требовалось, но обслуживать транспорт скорой помощи, примчавшейся с материка в рекордные сроки, давно стало чем-то вроде хорошего тона, и я заглянула-то, по большей части, чтобы убедиться, что все идёт как надо…
Ну, и ещё немного – для того, чтобы хоть чем-то себя занять до старта, потому что бездействие выбивало из колеи. Но не признаваться же в этом!
– А у вас мания контроля, – одобрительно заметил Ростислав и приставил ладонь ко лбу козырьком, щурясь на покачивающийся на волнах гидроплан. – Недаром вы с кэпом так легко нашли общий язык!
Кажется, я боялась себе представить, как ведёт себя капитан Соколов, когда общий язык найти не может. Его дружелюбный настрой, по всей видимости, выражался исключительно в том, что капитан переставал чинить препятствия, скандалить и торговаться из-за каждой копейки.
– Ваша помощь очень своевременна, – нейтрально отозвалась я и без лишних слов махнула рукой в сторону стоянки космических кораблей. – Вам уже доводилось стартовать с морской платформы?
– Мне вообще не доводилось стартовать, – так жизнерадостно признался Ростислав, что до меня с изрядным опозданием дошло: он тоже в панике, только, в отличие от меня, предпочитает смеяться над этим, а не замыкаться в себе. – Предыдущий капитан меня как-то в открытом космосе отстыковал.
– Зачем? – не поняла я. Какой смысл тратить топливо в шаттле, если корабль уже в космосе и прекрасно долетит по инерции или, в крайнем случае, используя гравитацию ближайших небесных тел?
– Да достал я его, – невозмутимо сознался Ростислав. Я резко прониклась солидарностью, но промолчала. – А там… это как плавать: если тебя выбросили из лодки на середине реки, ты или поплывешь, или утонешь. Я решил, что первый вариант мне нравится больше.
Лично мне системы управления шаттлом не казались такими же интуитивно понятными, как плавание, но я снова промолчала: мы как раз добрались до выделенной нам ячейки, и разговор могла услышать хирургическая бригада. Едва ли врачам стало бы намного спокойнее, если бы они узнали, что на орбиту их намерены транспортировать усилиями девицы, которая впервые видит шаттл подобной конструкции изнутри, и амбала без пилотской лицензии.
– Слушайте, если вы до сих пор на меня обижены из-за…
– Я не обижена, – отмахнулась я – как-то крайне неубедительно, потому как устраивавшиеся по своим местам врачи замерли с ремнями безопасности в руках, настороженно прислушиваясь. Пришлось сознаваться: – Я очень переживаю из-за Лусине. Сломанные компенсаторы при таких перегрузках – это не шутки, – я виновато пожала плечами и, спохватившись, поднесла запястье со смартфоном к лицу. – Диспетчер, Мита нашлась? Нет? Как объявится, узнайте, почему «Королевну» не отремонтировали перед стартом!
Ростислав пробормотал себе под нос что-то про контрол фриков – кажется, с прежней нездорово одобрительной интонацией – и, втиснувшись в скафандр, без лишних вопросов уселся в кресло второго пилота. Кресло пискнуло о перегрузке, но все равно выстрелило фиксаторами и ремнями, приковывая скафандр к спинке.
Я устроилась рядом, растерянно обозревая переливы виртуальных клавиш на панели управления. Из реальных инструментов имелся только штурвал – вещь незаменимая, но при вертикальном старте совершенно бесполезная. А клавиши занимали все свободное пространство – сверкали гирляндами по всей рубке, карабкаясь даже на стены. Ещё десяток злорадно подмигивал с недосягаемого потолка.
«Это как плавать»?! Да в «Королевне» панель управления втрое меньше! Как во всем этом разобрался человек без лицензии?!
– Без паники, – твердо произнес Ростислав то ли для себя, то ли для меня лично. – Старый кэп тут поразвлекался, но основная часть управления шаттлом совпадает с тем, что установлено непосредственно на корабле. Все обозначения стандартны.
К этому моменту я как раз успела разыскать кнопку со значком градусника и, выслушав краткую справку о капитанских загонах, уверенно в нее ткнула. Шаттл отозвался низким гулом и вибрацией: где-то под нами начали разогреваться двигатели.
Стоило разобраться с первым действием, как остальные стали вырисовываться сами собой. Главный блок управления действительно ничем не отличался от стандартного и располагался, как положено, перед носом у пилотов. Даже порядок кнопок совпадал с тем, к которому я привыкла на «Королевне». Но остальное…
– А это зачем? – всё-таки поинтересовалась я у Ростислава, указав на сверкающий десятком кнопок потолок.
«Специалист по связям с общественностью» послушно запрокинул голову.
– Вон та – включает массажёр в кресле. Остальные – управляют вентиляцией в рубке и в пассажирском отсеке.
– Вентиляцией? Мы же в скафандрах!
– Это сейчас, – хохотнул Ростислав и на всякий случай отодвинулся подальше от штурвала. – А команда обычно уходит в шаттл, когда их все достает во время долгих рейсов. В открытом космосе это единственный способ отдохнуть друг от друга. Да у нас сюда очередь выстраивается!
– Охотно верю, – пробормотала я, вспомнив о далёкой и, увы, недосягаемой «Королевне».
Кажется, Ростислав собирался сказать что-то ещё (а ведь на связях с общественностью парень, кажется, и в самом деле был на своем месте!), но тут виртуальный градусник на панели управления мигнул, меняя цвет с синего на красный, и я подала диспетчеру сигнал о готовности.
– Шаттл «Фалкон-I», старт через десять, девять… – принялся мерно отсчитывать голос диспетчера в наушниках.
Я дождалась окончания отсчёта и ткнула пальцем в кнопку с перевёрнутым ядерным грибом. Шаттл взревел всеми двигателями, и стартовая перегрузка намертво впечатала нас в кресла.
Оставалось только надеяться, что медикаменты догадались запаковать понадежнее, потому что этот вопрос я проконтролировать позорно забыла.