Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Этот звук я не перепутала бы ни с чем на свете – звуки рогов степных налетчиков, предвестников дивизий князя Ланя! Запретный город погрузился в хаос за считаные секунды. Вдали, над центральным павильоном, вспыхнуло багровое пламя, в воздух взвились клубы черного дыма. Все тут же потонуло в испуганных криках гостей. Князь Лань не стал ждать чайной церемонии, ударив прямо сейчас, в самый разгар праздника.
Я неосознанно сделала шаг назад, но тут же уперлась спиной во что-то твердое. В следующую секунду мое запястье сжали чьи-то пальцы. В глазах Ван Июя не осталось ни капли вальяжной лености. Теперь там пылало дикое, беспощадное пламя правителя, ведающего войной.
– Не дергайтесь, – без тени прежнего наигранного тона приказал он. – Стойте за мной и не смейте отходить ни на шаг.
– Ваше величество! – Из кроны ив метнулись две тени в темно-синих одеждах – императорские гвардейцы Стражи Тайного Знака. Они упали на одно колено, обнажая изогнутые клинки. – Князь Лань перекрыл центральные ворота! Часть гвардии предала двор, мятежники прорвались к павильонам!
– Сколько их? – быстро спросил Ван Июй, не выпуская моего запястья. Его пальцы жгли кожу даже через плотную ткань рукава.
– Не меньше сотни во дворе, и около пятидесяти движутся сюда через хризантемовый сад!
– Отлично. – Ван Июй улыбнулся.
У меня внутри все похолодело от этой знакомой улыбки. На мгновение стало даже жаль князя Ланя, кочевников и всех тех, кто решился на предательство. Теперь их ничего не спасет.
Потому что император знал о том, что они нападут, ждал их и, я почти уверена, усиленно заманивал в ловушку. Это вполне в духе Ван Июя. Еще немного – и стальные челюсти гиганской крысоловки захлопнутся с оглушительным треском, разбрызгивая кровь и внутренности невезучих предателей по хризантемовым садам.
– От меня ни на шаг! – все так же резко и властно приказал его величество, стальными пальцами сжимая мое запястье и рывком задвигая меня себе за спину. – Молчать и делать, что прикажу. Поняла?
– Да, ваше величество. – Спорить у меня и мысли не было. Я же не дура!
Да хоть триста раз я его видеть не хочу, и вообще, шел бы он запретными садами прямиком к Желтой реке! Сейчас не тот момент, чтобы показывать характер.
Самое умное, что я могу сделать, – это выполнять четкие команды и не путаться под ногами. Раз Ван Июй заманил нападающих именно сюда именно сейчас, значит, ему это было нужно.
Мои все дома, я на все сто уверена, что они успеют забаррикадироваться, наше поместье за городом выдержит небольшую осаду без труда. Значит, за них пока волноваться не нужно. А за себя мне не очень-то и страшно. Меня больше волновало, где сейчас Шэн!
– Быстро, за мной! – рявкнул Ван Июй, все так же крепко сжимая мое запястье.
Вокруг творился настоящий ад. Праздничный сад за секунды превратился в кровавое месиво: вспыхивали павильоны, кричали девицы, а из бамбуковых рощ высыпали налетчики в степных доспехах.
Император двигался молниеносно. Выхватив из-под шелкового ханьфу гибкий клинок, он наотмашь снес голову первому подскочившему мятежнику, рывком увлекая меня к развалинам каменного грота у пруда. Он сражался жестоко и безупречно, закрывая меня собой от любого выпада.
– Ваше величество! Вдовствующая императрица в опасности! Мятежники прорвались к главному дворцу! – окликнул его окровавленный командир гвардейцев.
Ван Июй на мгновение замер, в его глазах промелькнул быстрый холодный расчет.
– В грот, живо! – приказал он мне, заталкивая в узкий темный проход между валунами. – Забейся в самый дальний угол и не отсвечивай, я вернусь за тобой.
– Но, ваше величество… – попыталась возразить я, но его темно-синее ханьфу уже мелькнуло снаружи.
Я слышала, как он отдает громкие приказы гвардейцам и уводит основной отряд мятежников за собой, прочь от грота. Шум битвы отдалился. Я осталась одна в полутьме, в голове творился полный кавардак. Где Шэн? Что с ним?! Если его заперли у внешних ворот, а там сейчас резня…
Вдруг у входа в грот раздался тяжелый торопливый шаг. Я сжалась в ком, готовая защищаться хоть шпилькой из прически, но из дыма вынырнула знакомая могучая фигура в маске с обнаженным степным мечом.
– Шэн! – всхлипнула я с облегчением.
Сорвавшись с места, практически влетела в него.
– Госпожа… цела? – выдохнул он, моментально хватая меня за плечо и задвигая себе за спину.
– Да! Да, я в порядке! Император спрятал меня здесь и ушел к главному дворцу!
– Он меня за вами и прислал, госпожа. Нам нужно уходить сейчас же. Внутренние сады станут смертельной ловушкой уже через полпалочки благовоний, – бросил Шэн, увлекая меня в глубь подземного лаза.
Забавно… А я в прошлой жизни не знала, что здесь есть подземный ход. И откуда у моего варвара специальная печать, открывающая потайную панель в самой глубине грота?
– Ваших родителей и брата успели предупредить. – Шэн вел меня по извилистому проходу в полной темноте. При том, что сам варвар ориентировался в ней без труда, мне пришлось двигаться на ощупь, полностью доверившись ему.
В этом было что-то странно будоражащее, хотя вот вообще не ко времени!
– О чем предупредить?
– О том, что вы погибли в результате попытки мятежа. – Где-то впереди слабо забрезжил свет. А я именно в этот момент споткнулась и врезалась в спину своего проводника:
– Что?! Что ты сказал?!
Шэн развернулся и бережно поддержал меня за талию.
– Ваше тело, госпожа, будет найдено и опознано вашим отцом. Чтобы разом убрать любой намек на угрозу вашему дому. Иначе опасно, вы привлекли слишком много внимания. Его величество проявил величайшую милость, согласившись подыграть нам в этом спектакле, тем более это ему самому оказалось выгодно: на приманку клюнуло несколько крупных рыб.
– Да какая из меня приманка?! – Голова кругом пошла в этой темноте.
– Отличная. Все вокруг уверены, что вы были шпионкой его величества еще тогда, во время отбора в императорский гарем. И помогли ему взойти на престол.
– Я?! Да вашу ж… да чтоб его гуй пожрал!
Нет, ну у меня другие слова кончились. И силы тоже! И камень какой-то подвернулся под ноги, снова чуть не упала.
– Не ругайтесь, госпожа, – виновато вздохнула над ухом темнота, и меня подхватили на руки. – Я вас донесу. Ваши родители теперь изобразят глубокий траур и полный отход от любых дел. Ваш отец подаст в отставку и тоже уедет в пригородное поместье. Горевать. Вся семья Ли сразу потеряет любую ценность для любых заговорщиков. А мы пока…
– А мы пока узнаем, что там с генералом Фу? – с надеждой спросила я, оставив всякие попытки вырваться из сильных рук. И подумала еще, что в жизни не признаюсь, насколько мне… нравится в них сидеть?
– Мы узнаем. – Я скорее угадала кивок, вокруг все еще было темно, хотя мы бодро двигались к выходу. – А вы сядете где посажу и будете тихо сидеть!
Я проглотила рвущиеся из груди возмущения этим требованием – не время и не место. Пышные шелка праздничного платья мешались, рубиновые подвески в прическе звякали при каждом его шаге, но Шэн нес меня так легко и уверенно, словно я ничего не весила. Мои же мысли невольно перескочили на императора.
Как же искусно Ван Июй продумал этот ход! Превратил меня в приманку, стравил своих врагов, да еще и моим родителям устроил идеальный предлог уйти в тень. Сын Неба, чтоб тебя…
– Слышите, госпожа? – вырвал меня из мыслей тихий голос Шэна.
Глава 29
Он остановился перед ярким пятном света, пробивающимся сквозь густые заросли плюща на выходе из подземного туннеля. Мы оказались на самом краю заброшенных императорских конюшен за восточной стеной Запретного города. Снаружи доносился тревожный гул: дворцовые колокола били тревогу, где-то вдалеке кричали люди, над золотыми крышами уже поднимались густые столбы черного дыма.
Шэн бережно опустил меня на землю, не выпуская, впрочем, моих плеч, пока не убедился, что я твердо стою на ногах.
– Дальше пешком, – отрывисто проговорил он, вытягивая из-за пазухи темный, пахнущий конским потом плащ с глубоким капюшоном. – Надевайте. Ваше платье видно за версту.
Я быстро накинула плащ, пряча яркий драгоценный шелк и прическу.
– А император? – не удержалась я от вопроса. – Он… он справляется?
– Император изобразил героическое ранение и тоже при смерти, – спокойно пояснил Шэн, отодвигая от одной из стен занавесь плюща, чем-то щелкая и начиная возиться с какой-то конструкцией, которая в полумраке выглядела как много зубчатых колес вперемешку с веревками. – Все, проход закрыт… Так вот. Император будет лежать раненый, и на запах его крови рано или поздно вылезут крупные хищники, поскольку мелких уже покрошили во время первого нападения.
– Думаете, господин Лань лично явится в Запретный город, чтобы захватить власть? – догадалась я.
– Очень надеюсь, – пожал плечами Шэн. – Госпожа, натяните капюшон поглубже. Вот так, хорошо. Нам надо дойти до экипажа, после чего я переправлю вас в другое предместье, где приготовлен дом.
– А почему не домой? Сидела бы тихонько во внутреннем дворе, и внешний траур ничуть не пострадал бы! – Я попыталась вывернуться из странных перспектив и чужих планов. Что-то мне в них смутно не нравилось.
– Уже сейчас к вашему поместью приковано слишком пристальное внимание, – покачал головой варвар, подхватывая меня под локоть и направляя к плавно выехавшему из-за угла экипажу. – Не стоит так рисковать. Ко всему прочему невозможно насквозь просветить каждого слугу в вашем поместье, да и семейство Фу с их людьми все время поблизости.
– Это надолго? – Я влезла в карету, но задавать вопросы не прекратила.
– Пока князь Лань не протянет ноги или не сложит голову на плахе, – глухо отозвался Шэн, залезая следом и затворяя тяжелую дверцу.
Экипаж тут же сорвался с места. Внутри пахло старым деревом, сушеной мятой и тем самым знакомым запахом кочевой полыни, от которого у меня каждый раз почему-то сладко екало в груди.
– День, два, максимум неделя, – продолжал варвар, усаживаясь напротив меня. Его огромная фигура в темном плаще поверх доспехов занимала почти все свободное пространство. – Дороги в столице перекрыты, на всех воротах досмотр. Но если Лань проведает, что вы живы, ваш дом сожгут дотла вместе со всей дворней.
Я судорожно втянула воздух, прижав ладони к горящим щекам. А ведь он прав. Если для всего двора я «погибла», защита семьи держится только на этом призрачном ложном трауре. Появись я на пороге – и на моих близких тут же обрушится весь гнев проигравших или отчаявшихся бунтовщиков.
– А ты? Ты останешься со мной? Или вернешься во дворец помогать своему любимому императору дорезать оставшихся хищников?
В последней фразе против воли проскользнула ядовитая шпилька. Ну не могла я, просто физически не могла говорить о Ван Июе без застарелой боли, смешанной с глупым раздражением!
Шэн на мгновение замер. В полутьме кареты мне показалось, что он едва заметно наклонил голову, разглядывая меня с легкой затаенной грустью.
– Мое место там, где я нужен больше всего, госпожа, – тихо произнес он. И это прозвучало странно интимно, отзываясь вибрацией где-то у меня под ребрами. – У императора есть полки тайной гвардии, армия и весь Запретный город. А у вас только я.
Ван Июй
Платить по счетам всегда неприятно. У меня долгов, увы, накопилось перед Илинь столько, что жизни не хватит по всем расплатиться.
Одна ревность чего стоит. Я ревновал сам к себе. Император – к тупому варвару-охраннику со шрамами на лице, тупой варвар – к недосягаемому Сыну Неба. С ума сойти только от этой путаницы можно, а Илинь ко всему прочему научилась бить без промаха в больное место, даже если сама этого не хотела.
Эта ее фраза про больной хилый вид, эта точно скопированная интонация…
Меня как ледяной водой окатило, мгновенно возвращая в то время, в тот тронный зал, в те мысли.
Как же я бесился! Меня до дрожи злило ее болезненно бледное лицо, сохранявшее маску гордого безразличия. Ее хрупкость, переходящая в откровенную худобу. И ее нежелание признаться! Покаяться!
Я ждал, что она упадет мне в ноги, будет плакать и умолять, каяться, говорить, что у нее помутился разум, и пусть бы я дал ей еще один, всего один шанс, она бы больше никогда… Да что там, я этого жаждал! Я об этом мечтал! И я простил бы. С ограничениями, под строгим контролем, с упоением снизошедшего до грешницы божества.
Но Илинь не собиралась умолять и каяться в том, чего не делала. А я, идиот последний, недоумок и подлец, не верил и вместо того, чтобы разобраться как следует, ярился и ломал ее, ломал побольнее. Хотя самому от этой ломки было больно до кровавых пузырей на губах.
– Госпожа… – Я подался вперед и, не удержавшись, положил руку на подлокотник совсем близко от ее дрожащих пальцев. Едва касаясь, на расстоянии тепла. – Не думайте об императоре. Он… он не стоит ваших слез.
Илинь горько усмехнулась и круто повернулась ко мне. В ее глазах вспыхнул злой огонь.
– Слез? – переспросила она, и от ее ледяного смешка мое сердце сжалось в тиски. – С чего бы мне плакать по человеку, который за пять минут беседы успел сделать из меня мертвую приманку? Я не плачу, Шэн, я просто злюсь. На себя в том числе за то, что на секунду поверила его красивым речам и позволила ему дергать за ниточки и решать, жить моей семье или изображать траур!
Каждое ее слово впивалось в меня раскаленной иглой. Она думала, что злится на сегодняшнюю ловушку в саду, на эту циничную дворцовую рокировку. Илинь понятия не имела, что именно я слышу за ее словами. Ей казалось, что она отвергает его сегодняшнее самодурство, а для меня это был приговор за всю прошлую жизнь. За тот холодный дворец, за ее гибель, за каждую слезу, которую она действительно выплакала тогда – в той жизни, где я растоптал ее и осознал это слишком поздно.
Мне хотелось сорвать с себя эту проклятую маску, упасть перед ней на колени прямо здесь, на грязный пол кареты, уткнуться лицом в ее колени и выть. От раскаяния, от беспомощности, от понимания, что даже сейчас я снова заставил ее ненавидеть меня.
Я сам превратил ее доверие в этот выжженный пепел. И теперь, глядя на то, как она упрямо поджимает губы, понимал: я буду мостить ей дорогу своими костями. Стану для нее кем угодно – безымянным варваром, верным псом, щитом от любых стрел. Лишь бы только она жила.
– Он совершил ошибку, – тихо, на пределе слышимости проговорил я и, не выдержав, слегка накрыл ее судорожно сжатые ладони. – Страшную ошибку, госпожа. И поверьте мне… он расплачивается за нее прямо сейчас.
Илинь вздрогнула от прикосновения, но руку не отняла. Она медленно вскинула голову, с немым удивлением вглядываясь в темные прорези моей маски.
– Откуда тебе знать, Шэн? – тихо спросила она. – Правители не умеют раскаиваться. Они способны лишь подсчитывать выгоду и использовать людей.
Глава 30
Ли Илинь
На самом деле я была даже благодарна его величеству. Он избавил меня от многих хлопот и от своего общества. Слишком тяжко было находиться рядом с ним.
А пришлось бы, я слишком много мелькала в делах, простой дочке инспектора невместных, даже в доме генерала Фу засветилась как фонарик на празднике середины осени. Те, кто стоял за разными нехорошими делами, не могли меня не заметить.
Северные варвары не зря говорят: дерево лучше прятать в лесу. Вот и Ван Июй, не знаю уж по чьей просьбе (на самом деле знаю и удивляюсь: неужели Шэн оказал императору и его соратникам настолько большую услугу?), сделал очень умную вещь: сначала выдернул меня на всеобщее обозрение, повертел у всего Запретного города перед носом, обозначил, что да, вот есть такая Ли Илинь, непростая девушка.
А потом, как уличный артист из тех, что рукотворные чудеса зевакам показывают одной ловкостью рук, без магии и какого-либо мошенничества, – раз! И заставил меня исчезнуть. И все те шпионы, заговорщики, прочие злодеи попались в широко раскрытые пустые ладони императора, которые вмиг сжались стальным капканом.
Но любить Ван Июя за его чудеса я больше не стала. И злиться на него меньше не стала. Но мысленно все равно поблагодарила за новый расклад. Чем дальше мы друг от друга, тем нам обоим лучше.
– Шэн? – Последние полчаса варвар каменно молчал, а я погрузилась в свои мысли и не донимала его. Экипаж катился прочь от центра столицы, вот уже ровный перещелк каменной мостовой под колесами сменился на мягкую тряску проселочной дороги. – Далеко еще?
– Мы почти на месте, госпожа. – Голос Шэна прозвучал низко и сухо, без единой лишней интонации. – Переедем мост через Черную реку и будем на месте. В предместьях тихо, люди князя сюда еще не дотянулись.
Я приподняла край тяжелой занавеси, приникая к узкой щели. Снаружи проплывали лишь темные силуэты придорожных ив да густой осенний туман, стелющийся по рисовым полям. Столичный набат и рокот степных рогов остались где-то далеко позади, огненное набатное марево над Запретным городом превратилось в еле заметное багровое пятно у самого горизонта.
Странное, практически сюрреалистичное чувство. В той жизни я билась в золотой клетке до последнего вздоха, а в этой, благодаря дикому союзу императора и степного наемника, просто уезжаю в ночь под чужим именем. Без шума, без погони, без клейма изменницы.
– Ты… уверен, что с моим братом и отцом действительно все будет в порядке? – не удержалась я, опустив шторку и поворачиваясь к нему. – Отец подаст в отставку, они уедут… Но ведь князь Лань – жестокий человек. Если он заподозрит фальшь…
– Не заподозрит, – отрезал Шэн. В его тоне мелькнула стальная непреклонная уверенность, от которой у меня по спине пробежал мороз. – Император лично позаботится о том, чтобы «опознание» прошло безупречно. Вашему отцу предъявят тело при свидетелях, передадут шкатулку с вашими украшениями и… кое-какие другие доказательства. Траур семьи Ли будет настоящим для всего двора. У князя Ланя не останется поводов искать мертвеца.
Опять эта странная осведомленность о личных планах Сына Неба!
– Ты говоришь о нем так, будто висишь у него на плече во время каждого тайного совета, – с легким подозрением пробормотала я, обнимая себя за плечи от набежавшего холода. – Что за услугу ты ему оказал, Шэн? Почему император Поднебесной вообще стал слушать какого-то степного воина и крутить целую комбинацию ради спасения дочери рядового инспектора?
– Можно сказать, его величество обязан мне жизнью, – со странной интонацией ответил телохранитель.
От таких новостей я едва не вывалилась из кареты, она как раз въехала во двор какого-то поместья средней руки и остановилась, а возница, спрыгнув со своего места, разложил ступеньки и протянул мне руку, чтобы я могла спуститься.
Вот я и попыталась, а тут Шэн с его откровениями. Так и убиться можно…
– Что?! Что ты сказал?!
– Не обращайте внимания, госпожа. – Гадкий варвар тут же сделал вид, что вообще ни слова не произносил. – Осторожнее! Смотрите под ноги.
Я очень хотела ответить как-нибудь ядовито, вот прямо как змеюка ужалить, и чтобы до костей проело, но… не придумала подходящую колкость.
Только злобно фыркнула, оттолкнула руку варвара, которой он пытался меня поддержать, и сама вылезла из экипажа. Посмотрела в сторону медленно закрывающихся ворот, потом обернулась к темному дому, в котором предстояло прятаться какое-то время, и тут вдруг в одном из окон мелькнул короткий отблеск огня, и оттуда вылетела стрела.
Все случилось так быстро, что я не успела среагировать, но вместе с тем время тянулось так медленно, что я почти видела, как воздух расходится волнами, когда его разрезает боевой наконечник летящей в меня смерти.
И вдруг смерть исчезла, потому что ее заслонила широкая спина. Шэн дернулся от удара в грудь и стал медленно падать назад, прямо мне на руки.
– Шэн! Нет! – Всего два слова, а я сорвала голос, так отчаянно и громко закричала.
Подхватила его, сама не знаю как, с неизвестно откуда взявшейся силой дернула на себя, на приступку, в карету… краем глаза заметила шарахнувшегося куда-то в сторону возницу, поняла, кто именно нас предал, и…
Ворота еще не успели закрыться, а лошади так и стояли в упряжи. Управлять экипажем я никогда специально не училась, но в прошлой жизни Ван Июй несколько раз катал меня на боевой колеснице и даже зачем-то требовал, чтобы я сама взялась за вожжи.
Вот и пригодилось… Ворота с грохотом распахнулись, когда испуганные моим криком и ударом хлыста лошади снесли с дороги каких-то непонятных людей в темных одеяниях, пытавшихся заблокировать нам пути отступления.
Шэн лежал там, внутри экипажа, я даже не могла посмотреть, жив ли он еще, но с отчаянием смертницы держалась за вожжи, направляя бешено несущихся испуганных лошадей в путаницу дорог предместья. Скорее, скорее! Уйти, ускакать подальше, увезти Шэна от опасности, а потом… потом разберемся!
Крики за спиной не умолкали, тихий район загородных домов, где испокон веков селились богатые купцы и вышедшие в отставку чиновники не ниже пятого ранга, превратился вдруг в запутанную ловушку и поле битвы одновременно. Потому что я не колеблясь направила несущуюся во весь опор карету прямо на людей, пытавшихся наспех перегородить нам дорогу, и даже не оглянулась, когда их снесло прочь под крики боли.
