Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
Я повернулась к Шэну. Тот стоял неподвижно, но по едва заметному прищуру глаз из-под маски я поняла: он уловил мою мысль без лишних слов.
– Шэн, – громко, чтобы слышали и чиновники, и собравшаяся у ворот толпа зевак, распорядилась я. – Проводи гостей. Выдели им самый дальний пустующий двор у задней стены усадьбы. Младшая сестра Ле-Ле, я правильно помню, что это западный двор, там еще раньше был дровяной склад. Ага, отлично. Вот туда их. И приставь к дверям двоих своих людей. Для их же безопасности, разумеется. Столица – город неспокойный, мало ли кто решит обидеть «законную наложницу» до приезда генерала.
Розовая мымра, уже успевшая победно расправить плечи и отряхнуть вычурное на грани приличия ханьфу от пыли, резко замерла. Ее наглая ухмылка слегка перекосилась.
– Что? – выдавила она, озираясь. – Меня с детьми в дровяной склад? Да как ты смеешь, девка! Я требую покоев в главном доме! У меня сын, наследник генерала!
– Покои в главном доме принадлежат законной супруге, – отрезала я, даже не глядя в ее сторону. – А ты, пока твоя подлинность и связь с уважаемым генералом не доказана, обычная просительница с улицы, которую приютили из милости, чтобы ты не выла под забором и не позорила семью Фу. Скажи спасибо, что кормить будут из генеральской кухни. Тем же, что едят дворовые слуги. По чину и чаша.
Судейские дознаватели во главе с Чжоу Сишеном, почуяв, что пахнет жареным, поспешно откланялись и буквально испарились за воротами, оставив розовую дуру один на один с новой реальностью. Тяжелые дубовые створки снова захлопнулись, отсекая гул толпы. Засов встал на место с глухим окончательным стуком.
Наложница попыталась было снова открыть рот, но двое угрюмых парней Шэна с тяжелыми палками, окованными железом, на поясах молча шагнули из тени, перекрывая ей дорогу к главному павильону. Пухлый мальчишка испуганно шмыгнул носом и вцепился в подол матери.
– Прошу пройти, госпожа, – хрипло и без малейшего почтения изрек один из стражников, указывая на боковую дорожку, ведущую к хозяйственным постройкам.
Шипя проклятия сквозь зубы и дергая за руки перепуганных детей, розовая потащилась, куда приказано. Вся ее спесь улетучилась, сменившись злобным загнанным шипением. Но пару словечек вполголоса она нам на прощание отвесила – как говорится, такому человеку нельзя облизываться, сам себя отравит.
Я проводила их взглядом и повернулась к Ле-Ле. Девушка тяжело дышала. Ее маленькие кулачки были сжаты так крепко, что побелели костяшки пальцев, а на нежном фарфоровом личике не осталось ни одной живой краски. Но страха в ее глазах больше не было. Там разгоралось что-то совсем другое – темное, острое, ледяное. То самое, что я слишком хорошо помнила по своей прошлой жизни.
– Старшая сестра Илинь, – тихо, сорванным от волнения голосом произнесла она, глядя вслед удаляющейся наложнице, – они ведь… они ведь заберут все, если папа не вернется? Да? Эта женщина займет место моей мамы?
Я подошла ближе, чувствуя, как с неба сорвались первые крупные холодные капли начинающегося дождя. Во дворе генеральского поместья запахло грозой и мокрой землей.
– Только если мы им позволим, сестричка Ле-Ле. – Я положила ладони ей на плечи, заставляя смотреть мне прямо в глаза. – Запомни: они в этом доме никто. Шэн и его люди подчиняются мне. Твоя мама – законная хозяйка. А эта дрянь сама залезла в ловушку, думая, что выиграла. Она заперта во флигеле, без документов, без поддержки судейских, под присмотром моих стражников.
Ле-Ле медленно кивнула, впитывая каждое мое слово как губка.
– Что мне делать? – спросила она, и в ее ангельском голоске прорезалась пугающая, совсем не детская жесткость.
– Иди к матери. Проследи, чтобы она успокоилась и не вздумала лить слезы. А наложницу… предоставь мне. Мы устроим ей такую «гостеприимную» неделю, что к моменту, когда придут вести с границы, она сама будет проклинать тот день, когда переступила этот порог.
Ле-Ле коротко, хищно улыбнулась – точь-в-точь как в моих кошмарах, но теперь эта улыбка была направлена не на меня. И от этого по спине пробежал странный удовлетворенный холодок. История уже ломалась, крошилась под моими пальцами, и мелкая куколка Ле-Ле прямо сейчас делала свой первый шаг по совершенно другой дороге.
– Ле-Ле все сделает правильно, старшая сестра! – шепнула она и быстро побежала к дому.
Я осталась одна посреди двора. Дождь припустил сильнее, стуча по камням и мгновенно пропитывая мой плащ тяжелой влагой.
– Рискованно играть с таким огнем, госпожа, – раздался за спиной негромкий хрипловатый голос.
Шэн подошел незаметно, как всегда. Он стоял так близко, что закрывал меня от порывов холодного ветра.
– Ты про наложницу или про Ле-Ле? – спросила я, не оборачиваясь и подставляя лицо прохладным каплям.
– Про девочку, – ответил он, и я услышала, как скрипнула кожа его перчаток, когда он скрестил руки на груди. – В ее глазах сейчас было слишком много волчьего. Такие, как она, быстро учатся кусаться. Не боитесь, что однажды она обернется против вас?
Я криво усмехнулась, смахнув каплю дождя с ресниц, и наконец повернулась к своему телохранителю. На его маске блестели водяные дорожки, делая его похожим на какого-то древнего безжалостного духа воды.
– Не обернется, Шэн, – тихо сказала я, глядя в темные прорези для глаз. – Идем в дом. Нам нужно отправить гонца к моему отцу. Пусть проверит, что на самом деле происходит на северных заставах генерала Фу. У нас слишком мало времени.
И да, я точно знала, что Ле-Ле никогда мне не навредит. Не в этой жизни. Эта девочка могла быть жестокой, как загнанный зверь. Но она никогда не была неблагодарной.
В прошлый раз именно Ван Июй спас ее из публичного дома, она стала его «любимой наложницей» в пику мне и чтобы следить за делами гарема для своего императора, получила власть и возможность мучить императрицу вовсе не просто так и не за постельные забавы с Сыном Неба.
Ван Июй ее вообще не трогал в этом смысле, девочка после довольно тяжелого опыта скитаний и продажи в бордель ненавидела мужские прикосновения. Но она была по-собачьи или, как правильно сказал Шэн, скорее по-волчьи беззаветно предана тому, кто ее спас.
Ле-Ле обладала феноменальной памятью на тех, кто сделал ей добро, а кто зло. Для первых она была готова броситься в огонь, вторых уничтожала любыми, даже самыми подлыми и жестокими методами.
В прошлой жизни, увы, эта девочка вслед за Ван Июем видела во мне предательницу и делала все, чтобы вывести меня на чистую воду. Сломать, выпытать то, что я «скрывала».
Ле-Ле была очень умна и изобретательна. Именно поэтому ее ненависть далась мне так тяжело.
Но в этой жизни все будет иначе. Я не буду спасать ее из большой беды. Я просто не дам этой беде случиться. И Ле-Ле уже сейчас это понимает.
Глава 8
Мы вернулись в наше поместье далеко после полудня, оставив маму с госпожой Фу – мама сама так захотела. Шэн ушел отдавать распоряжения своим людям, а я, наскоро переодевшись в домашнее ханьфу, направилась прямиком к отцу.
Папин кабинет выглядел, конечно, попроще и победнее, чем в столичной резиденции, но в нем так же привычно и уютно пахло санчаньской бумагой, дорогой ореховой тушью и жасминовым чаем, который он пил, когда готовился к тяжелым докладам в министерстве.
Отец сидел за низким столом, заваленным свитками, и аккуратно выводил иероглифы на длинной узкой полоске бумаги. Услышав мои шаги, он не поднял головы, лишь мягко опустил кисть на подставку.
– Ты выглядишь уставшей, Линь-эр, – негромко заметил он, разглаживая рукав своего чиновничьего халата. – Снова улаживала дела у госпожи Фу?
– Да, папа. Там всё непросто. – Я опустилась на циновку напротив него, поджав под себя ноги. – Эта так называемая наложница генерала заявилась скандалить, сразу с детьми. И верещала про письмо на всю улицу. Кричала, что письмо подлинное, заверено личной печатью. Я забрала бумагу. Сказала магистратским чинушам, что мы подозреваем подделку и шпионаж в пользу хунну.
Отец наконец поднял на меня глаза. В его спокойном мудром взгляде промелькнула едва заметная тень удивления, которая тут же сменилась мягкой понимающей усмешкой.
– Шпионаж? Хунну? Ты бьешь без промаха, дочка. Младший дознаватель Чжоу, должно быть, до сих пор икает от страха в своем приказе.
– Пришлось нажать, пап. Иначе они бы скандалили перед воротами генеральского поместья до сих пор и собрали толпу ненужных зрителей. Слухи пошли бы один жутче другого, как потом тетушке сохранить лицо? Ле-Ле еще замуж выходить, опять же. Нам нужно узнать, что на самом деле происходит на северной границе. Генерал Фу жив?
Отец вздохнул, его пальцы привычно коснулись нефритовой подвески на поясе. Так всегда бывало в моменты особо важных раздумий и сомнений.
– Еще недавно был жив. Три дня назад из пограничья пришел тайный императорский соглядатай, он утверждает, что дела на заставах скверные, Линь-эр. В том числе и поэтому я решился забрать вас из монастыря поближе к столице, здесь безопаснее. Кочевники притихли, и это пугает больше всего. Генерал Фу заперся в крепости, и его никто не видел уже вторую неделю. Родовая печать… могла попасть в чужие руки. Ты правильно сделала, что изъяла письмо. Дай его мне, я отправлю в архивы Канцелярии, пусть мастера сличат оттиск.
Я молча достала свиток из рукава и положила на стол. Отец придвинул его к себе, но разворачивать не стал. Он смотрел на меня как-то иначе – пристально, словно пытался разглядеть во мне кого-то другого.
– Линь-эр, ты в последнее время слишком сильно интересуешься чужими делами, – тихо произнес он. – Это не дело для молодой барышни, которой скоро предстоит Осенний прием во дворце. Может, пусть мама поддерживает свою подругу во всем, а ты не мелькай там? Да еще так открыто?
При упоминании приема мое сердце пропустило удар. Ван Июй. Весь этот хаос вертелся вокруг его амбиций. В прошлый раз. А как будет теперь – только богам известно.
– Папа, мир меняется. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. – Новый император еще толком не укрепился на троне, но уже издал несколько очень нужных и справедливых законов. Простой народ пока робко, но начинает хвалить его даже в повседневных разговорах. И для женщин молодой Сын Неба тоже сделал послабление, даровав им право голоса при получении наследства, право требовать развода, если муж возвышает наложницу, ущемляя законную жену, право уйти из такого дома, забрав все свое приданое. Наконец он разрешил женщинам быть целителями, сделал так, чтобы надутые жабы в чиновничьих шапках прекратили преследовать знахарок и травниц в угоду спесивым лекарям из академии. Я не могу не волноваться, что все эти права отберут у нас, если молодой император не удержится на троне. А между тем на рынках болтают разное, мы ехали почти через всю Поднебесную, много слышали. Скажи мне честно… Его величеству что-то угрожает?
И ведь ни слова не соврала. Ван Июй и в прошлой жизни принял такие законы, и в этой не подвел. И да, меня заботит только это! А вовсе не его драгоценная жизнь!
Отец нахмурился, встал и подошел к окну, за которым начался дождь. Он долго молчал, проверяя, нет ли кого лишнего в коридоре, хотя знал, что Шэн лично охраняет подступы к кабинету.
– Император молод, но слишком самонадеян, – наконец глухо заговорил отец, спиной ко мне. – Переворот совершить легче, чем удержать власть. Особенно когда со всех сторон скалятся волки. Простой народ почувствовал улучшения, но многие сановники недовольны новой политикой. Казна пуста из-за прошлых войн, южные провинции задерживают налоги. Но самое паршивое не это. Самое паршивое то, что князь Лань успел сбежать до того, как его арестовали.
У меня внутри всё опустилось. Пальцы до боли впились в ткань верхнего ханьфу. Князь Лань. Главный советник прежнего императора, фаворит вдовствующей императрицы, хитрый безжалостный кукловод с лицом порочной куклы, который в прошлой жизни едва не отправил всю мою семью на плаху еще до того, как Ван Июй успел войти в силу.
– Как сбежал? – Я постаралась, чтобы голос не дрогнул. – Его же должны были схватить первым и держать в подвалах Дали Сы под тройным замком!
– Должны были. – Отец обернулся, его лицо в серых сумерках дождливого дня показалось мне старым и уставшим. – Но у этого человека слишком много должников среди императорской стражи и чиновников. Его вывезли из столицы в бочке из-под солонины за три часа до того, как люди нового императора выломали двери его усадьбы. Сейчас он где-то прячется. Императорские ищейки землю носом роют, но след обрывается на границе с землями хунну. Понимаешь, что это значит? А тут еще генерал Фу со своими наложницами и печатями неизвестно в чьих руках… Все неладно. Пока князь Лань на свободе, трон под Ван Июем будет ходить ходуном.
Я молчала, переваривая услышанное. Расклад сил менялся слишком быстро. В прошлой жизни Ван Июй взял князя Ланя тепленьким прямо в постели и обезглавил на рассвете. В этой жизни ядовитый змей остался на свободе и явно готовит ответный удар.
– Именно поэтому, дочка, – закончил отец, возвращаясь за стол, – я сам не рвусь в первые помощники императора и никак не раскрываю, насколько сильно мои люди ему помогли. И тебя очень прошу быть как можно тише и незаметнее. В дело с генеральским поместьем мы, конечно, не могли не вмешаться, твоя мама не бросит подругу юности. Но заклинаю, Линь-эр, будьте осторожнее.
Глава 9
На следующее утро дождь утих, оставив после себя тяжелый, пахнущий сырой глиной туман. Солнце едва пробивалось сквозь сизую пелену, когда у ворот нашего поместья послышался наглый требовательный стук.
Я как раз пила чай в открытом павильоне возле пионового пруда, когда слуги суетливо распахнули створки. Во двор въехал грузный экипаж, покрытый слоем дорожной грязи. Дверца распахнулась, и оттуда, отдуваясь и подбирая полы дорогого шелкового халата, выбрался… кто бы вы подумали? Вот уж кого здесь и близко не ждали! Нин Жулань.
Собственной персоной. Отец Ваньцин. Тот самый, который подписал отказ от дочери и не отдал даже ее приданое. Точнее, отдал нам саму Ваньцин с условием, что мы заберем ее как есть, без единого таэля. И это при том, что сам господин Нин когда-то женился на дочери богатого купца, закончил учебу и сдал экзамены только пользуясь поддержкой жены, а потом и в чиновники попал не без того же рычага.
Зато когда богатая жена умерла, через месяц привел в дом новую.
Я даже чашку с чаем поставила обратно на столик – медленно, чтобы не расплескать. Хотя внутри всё взвилось пружиной. Ох, не к добру заявился этот червяк, ох, не к добру. А мы-то о нем и думать забыли, жили себе спокойно.
За господином Нин из экипажа вылезла госпожа Вэй Сы-Сы – та самая вторая жена, вошедшая в дома через месяц после смерти первой. Лицо у дамы было напудренное до синевы, губы подведены кармином, взгляд цепкий, оценивающий, как у купчихи на рынке. Она осматривала наш двор с таким видом, будто уже прикидывала, что тут можно продать.
Следом выпрыгнул молодой мужчина – лет двадцати пяти, смазливый, с наглой улыбочкой и масляными глазами. Он поправил пояс с богатой пряжкой и присвистнул, оглядывая поместье.
– Недурно тут, – сказал громко, на весь двор. – Тётушка, а ведь мы правы были, что решили наведаться.
– Вэй Чжан, не позорься, – сквозь зубы процедила госпожа Вэй Сы-Сы. – Мы здесь по делу. Лучше подай руку старшей сестре.
После этих слов, действительно опираясь на руку Вей Чжана, из экипажа выбралась сухопарая старуха в тёмно-синем ханьфу. Опиралась на резную трость из чёрного дерева, выглядела сущей развалиной но в глазах светилась тусклая вороненая сталь, а не возраст. Нин Ши. Та самая старая дева, что вершила судьбы рода Нин, настоящая глава этого гнилого рода. Старая ведьма. Она не смотрела по сторонам. Смотрела только на меня. Сквозь меня.
– Где твой отец, девочка? – спросила она, даже не поздоровавшись.
Я не шевельнулась.
– Доброе утро, госпожа Нин, – сказала я ровно. – И вам, госпожа Вэй, и вам, господин Нин. И вам, – я перевела взгляд на Вэй Чжана, – молодой господин, которого я не имею чести знать.
Смазливый сопляк усмехнулся, поклонился с ленцой, почти не сгибая спины.
– Вэй Чжан, к вашим услугам, юная госпожа. Племянник госпожи Вэй. Наслышан, наслышан о дочке инспектора Ли. Слухов о вас в городе ходит много.
И мерзенько так ухмыльнулся при этих словах, явно намекая, что слухи не самые лестные.
Шэн шагнул из тени бесшумно. Просто встал у меня за спиной – без слов, без жестов. Вэй Чжан перестал улыбаться. Перевел взгляд с меня на Шэна, потом обратно. Улыбка стала натянутой.
– Шэн, – негромко сказала я, – проводи гостей в главный павильон. И попроси отца, скажи, что у нас посетители.
– Слушаюсь, госпожа. – Мой телохранитель не шевельнулся, пока я не поднялась. Только когда я встала, он сместился ровно на полшага, открывая мне дорогу и одновременно закрывая от гостей.
Центральный павильон пионового поместья всегда был просторным, но сегодняшние гости умудрились заполнить его собой так, что воздуха почти не осталось. Я вошла следом и оценила картину.
Отец сидел на своём тае, широкой лакированной лежанке у дальней стены, с подушками под спину и локти. Перед ним на низком столике уже стоял чайник. Он не встал, когда гости вошли, не по чину им. Только поднял глаза от кисти, которую всё ещё держал в руках.
– Нин Жулань, – сказал он негромко, без приветствия, – какая неожиданность. Вы решили проведать дочь?
Справа от отца, на почтительном расстоянии, стояло низкое деревянное кресло с подлокотниками. Это для старшей гостьи, наши расторопные слуги уже застелили его тёмно-синей подушкой. Бабка Нин Ши, не дожидаясь приглашения, опустилась в него, опираясь на трость, – тяжело, но с достоинством.
– Садитесь, – бросил отец, указывая рукой на циновки перед собой. Госпожа Вэй и Нин Жулань опустились на них – неловко, с шуршанием шелка. Вэй Чжан, как младший, пристроился у самого входа, на жесткой циновке.
Я села слева от отца, на свою обычную низкую скамеечку с подушечкой. Сзади, у самой двери молчаливой тенью застыл Шэн.
– Господин Ли, – Нин Жулань поклонился, запоздало и неловко, – мы приехали по важному семейному делу.
– Семейному? – переспросил отец, разглаживая рукав. – Я полагал, что этот вопрос уже решен, вы сами отреклись от дочери. Сами подписали договор о полном разрыве отношений. И мы зарегистрировали его в магистрате, вы забыли?
– Договор был подписан раньше и под давлением, – вмешалась госпожа Вэй, и голос у неё оказался звонкий, как у торговки на рынке. – При старой власти. А при новой и дела все по-новому. Мы имеем право его пересмотреть.
– Имеете, – кивнул отец, и я поняла: он уже всё знает. Он никогда не играет без подготовки. – Пересмотрите. В суде. У нас есть свидетели, что договор подписан добровольно. Без угроз. Без оружия. Мой человек, – он кивнул в сторону Шэна, который стоял у двери, – подтвердит.
Вэй Чжан нагло усмехнулся:
– Вы приведете в суд своего раба? Серьезно? Интересно, кто будет его слушать.
Я не сдержалась:
– Шен не раб. Он мой телохранитель. И если вы ещё раз назовете его рабом, я вас вышвырну отсюда, Вэй Чжан, вместе с вашей наглой рожей.
– Дерзкая невоспитанная девчонка, – презрительно скривилась старуха Нин Ши. – Помолчи, когда старшие разговаривают. В любом случае, мы приехали не для того, чтобы ссориться. Мы приехали забрать Нин Ваньцин домой и вы не имеете никакого права нам в этом препятствовать.
– Нин Ваньцин? – «удивился» отец, не теряя при этом спокойного выражения лица. – Вот как. Удивительно. И на каком основании вы хотите забрать мою невестку?
– Она дочь моего брата, – старуха поджала губы. – Пока она не замужем, она под властью отца, какими бы глупыми бумажками вы тут не размахивали. Закон есть закон.
Глава 10
– Новый закон, принятый Сыном Неба, – напомнила я, – дает женщине право голоса. Ваньцин совершеннолетняя. Она может сказать «нет».
Госпожа Вэй неприятно рассмеялась.
– Права? Девочка, ты в самом деле веришь, что какой-то кусок пергамента с императорской печатью переломит волю предков? Пока девица не замужем, ее судьбой распоряжается отец. Или ты предлагаешь нам пойти в управу? Давай. Соседи увидят, зеваки сбегутся, завтра об этом весь пригород трещать будет. Тебе это надо? Твоему отцу-инспектору?
Она била точно. Скандал сейчас – последнее, что нужно нашей семье. Но если я сделаю шаг назад, эта гиена сожрет нас целиком.
Отец шумно откашлялся, привлекая к себе внимание.
– Вы правы, шум поднимать ни к чему, – весомо произнес он, разглаживая складки на рукаве. – Поэтому поступим так: вы уходите сейчас, без глупостей, и мы забываем этот разговор. Ваньцин остается у нас. Мы не станем требовать ее приданое – забирайте себе. Считайте это платой за то, что оставите девчонку в покое.
Нин Жулань дернулся, в его глазах блеснула жадность, он уже готов был кивнуть, но госпожа Вэй одернула мужа взглядом и обернулась к нам:
– Исключено. Девчонка поедет с нами прямо сейчас.
– Зачем она вам? – Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние. – У вас есть поместье, лавки, статус. Зачем вам девчонка, на которую вам годами было плевать?
– Она наследница! – зло выплюнула госпожа Вэй, и по ее осекшемуся лицу я поняла: попалась, дура. – Дочь первой жены. По новому уложению она имеет право на…
Она резко прикусила язык, но слово не воробей. В зале сделалось так тихо, что стало слышно, как на улице возится у коновязи лошадь.
Нин Жулань замер, втянув голову в плечи. Вэй Чжан перестал криво ухмыляться и заметно подобрался.
– Ах вот оно что, – выговорила я почти ласково. – Вы просто боитесь, что она выйдет замуж, чуть повзрослеет, получит статус и вес, чтобы потом пустить вас по миру.
– Мы ничего не боимся, – прошипела бабка Нин, но ее пальцы судорожно впились в шелк собственного халата.
– Боитесь. И правильно делаете. – Я улыбнулась, глядя на ее бледнеющее лицо. – Потому что, если вы сейчас развернетесь и уберетесь отсюда, я пальцем не шевельну, чтобы помочь ей забрать золото ее матери. Я скажу ей, что эти деньги испачканы вашей подлостью так, что не стоят того, чтобы пачкать руки. Пусть живет спокойно. – Я перевела тяжелый взгляд на притихшего Нин Жуланя. – И вы останетесь при своих. Но если вы попытаетесь утащить Ваньцин силой… Я выверну наизнанку все архивы. Найду каждого свидетеля, который видел поддельное письмо о разрыве помолвки. И вы потеряете не только приданое, но и чин, и дом, и остатки чести. Ваш племянничек, Вэй Чжан, будет в канаве пустой кипяток пить. Понятно вам?
Вэй Чжан шумно сглотнул. Госпожа Вэй открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
– Ваньцин, – позвала я, не поворачивая головы, – выходи.
Дверь за моей спиной глухо скрипнула. Невеста моего брата стояла там с самого начала, с того момента, как их карета въехала во двор. Лицо у бедолаги было белое, губы сжаты в ниточку, но в глазах ни капли прежнего страха. Юхань стоял рядом, крепко держал ее за руку. Они вошли в зал плечом к плечу.
– Отец, – Ваньцин посмотрела прямо на Нин Жуланя, – ты продал меня. Отказался от меня в тот день, когда подписал бумаги. Я больше не твоя дочь. Никогда ей не была, так, вещь на продажу, кусок мяса для выгодной сделки. У меня теперь другая семья. И если ты сделаешь хотя бы шаг ко мне, я сама пойду к судебному исполнителю. Расскажу про мамино золото. Про подделку. Про то, как ты совал меня в постель к человеку, который мне противен.
– Ваньцин! – Нин Жулань рванулся было к ней, но Шэн бесшумно перекрыл дорогу, просто качнувшись корпусом вперед. – Я твой отец, бесстыжая ты девка!
– Ты предатель. Ты обманул мою мать, воспользовался ее деньгами, свел ее в могилу и позволил своей новой жене издеваться надо мной. Я тебя не знаю и знать не хочу!
После этих слов старуха Нин Ши поднялась с места, стукнув об пол тростью. Опираясь на нее тяжело, она подошла к Ваньцин. Посмотрела ей в глаза. Долго. Я уже приготовилась вмешаться, но бабка вдруг сказала:
– Умная девочка. Жаль, что не наша. Пока не наша.
Она повернулась к Нин Жуланю и коротко кивнула. Тот кивнул в ответ, поднялся, поправил пояс и двинулся к двери, подхватив старшую сестру под руку. Госпожа Вэй прилипла с другого боку, но еще успела бросить на всех нас злой многообещающий взгляд через плечо. Ее мерзкий племянничек без единого слова пристроился в хвост процессии.
Я выдохнула. Все. Они уходят. Мы выиграли.
Но в дверях госпожа Нин Ши остановилась. Обернулась, и улыбка у нее была такая, что у меня внутри все оборвалось.
– Вы думаете, мы уйдем просто так? – сказала она негромко. – Думаете, мы боимся ваших угроз? Мы уже подали жалобу в магистрат. Сегодня утром, до того, как приехали сюда. Копия договора лежит у судьи. И там, в жалобе, сказано, что мы приехали к вам с миром, а вы держите мою падчерицу силой, под замком, не даете нам даже увидеться с ней.
Я похолодела. Это что еще за фокусы? Куда-то все совсем не так пошло, как в прошлой жизни. Но это же не повод опускать лапки, верно?
– Ты, – старуха ткнула в меня пальцем, – дочь инспектора, угрожала нам оружием. Или ты думаешь, я не заметила твоего выродка с мечом?
Вэй Чжан усмехнулся, уже стоя на пороге:
– Только не надо говорить, что ты этого не делала. Мы заранее позаботились, знаешь ли, о свидетелях. И вы ни за что не сможете доказать, что они врут. Все они своими глазами видели, как твой стражник загораживал нам дорогу. Как ты кричала на нас. Как твой отец грозился судом. У нас есть письменные показания. А у вас? Один договор, подписанный под угрозой? Это незаконно. Это насилие. Более того, это вопиющее неуважение к устоям общества! Вы похитили чужую дочь, задурили молодой девчонке голову и злостно препятствуете родной семье ее спасти!
Я открыла рот, чтобы возразить, но госпожа Нин Ши уже развернулась к нам спиной и, величественно прихрамывая, вышла из зала. Нин Жулань, тоже прихрамывая, поспешил за ней.
У порога старуха остановилась, повернула голову и посмотрела на Ваньцин. Сказала тихо, но так, что все услышали:
– Завтра магистрат пришлет повестку. Ты поедешь с нами, девочка. Или твой жених, Ли Юхань, будет отвечать за похищение и попытку изнасилования чужой дочери. Выбирай.
Двери павильона с грохотом захлопнулись.
Я стояла посреди зала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. В ушах звенело.
Отец молчал. Шэн молчал. Юхань прижимал к себе Ваньцин, которая дрожала, прижимая руки к лицу.
– Она лжет, – сказала я. Голос не дрожал. Я не позволила ему дрожать. – Это ложь. Они не успели бы подать жалобу сегодня утром. Мы бы знали.
– Успели, – тихо сказал Шэн.
