Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Запретный город красив всегда, но осенью он как невеста в свадебном покрывале, красный с золотом. Евнухи и служанки постарались на славу, украшая сады и дворики к празднику Циси. Фонарики из тонкой бумаги свисали с веток деревьев, освещая дорожки мягким золотистым светом. В воздухе пахло хризантемами – их поставили в огромные глиняные вазы вдоль всех аллей. Гости в праздничных одеждах неторопливо прогуливались, переговариваясь, смеясь, делая вид, что им легко и весело.

Так знакомо. Так… смешно и страшно? Нет, почему-то больше смешно. Как если бы я взрослая смотрела на игрушечный театр, который мы клеили с мамой из бумаги в мои девять лет.

Я ходила среди гостей, улыбалась, здоровалась, заводила ничего не значащие беседы и все время слышала мягкий шелест за спиной. Шепот не прекращался ни на секунду. Еще бы, после того как меня выставили отсюда при прежней власти после странного инцидента с призраками. Слухи ходили самые фантастические: то ли меня призраки сожрали, то ли я их, то ли вообще это именно мое проклятие привело к падению прежней династии.

Шэн вышагивал на несколько шагов позади, держась на расстоянии, которое не нарушало приличий, но позволяло ему видеть всё, что происходит вокруг. Мы прошли в главный двор, где уже собралось больше сотни гостей. Я заметила несколько знакомых лиц – министры, советники, старые генералы.

В одной из хризантемовых беседок было приготовлено место для императора и его ближайших слуг. Пока оно пустовало.

Я смотрела на это пустое кресло и чувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее.

Нет, ни разу не от страха. Чего бояться? Прежняя жизнь закончилась, а вместе с ней ушла и прежняя судьба. Мне было просто… интересно? Любопытно? Немного досадно? Сама не знаю.

Но думать долго не пришлось, свита императора показалась из-за колонн. Заиграла тихая, едва слышная музыка. Все гости опустились в приветственном поклоне, словно их, как тех кукол из бумажного театра, одновременно дернули за управляющую нить.

Император шел неспешно, почти лениво, как человек, которому некуда торопиться. На нем было подчеркнуто простое темно-синее ханьфу, вышитое золотыми нитями. Он улыбался гостям, кивал старшим чиновникам, обменивался короткими фразами с министрами. Когда он проходил мимо меня, я почувствовала на себе его взгляд. Одно короткое мгновение, когда Ван Июй чуть приостановился.

– Барышня Ли, – сказал он не оборачиваясь, – рад, что вы пришли.

И вот тут у меня все же перехватило дыхание. В прошлой жизни Ван Июй никогда не заговаривал со мной первым на публике, даже когда я была его императрицей. Но сейчас мы не были знакомы. Почему он заметил меня?

– Благодарю за приглашение, ваше величество. Эта недостойная постарается вас не разочаровать.

Император ничего не ответил, да и не должен был, мне и так досталось больше внимания, чем надо. И чем я бы хотела. Оставалось только ежиться от воткнутых в спину многочисленных взглядов. Всем было любопытно: а почему, собственно, этой Ли Илинь такая честь?

Шэн подошел ближе. Я слышала его шаги за спиной.

– Госпожа, – тихо сказал он, – все хорошо?

– Да, – соврала я. – Просто… он меня заметил.

– Это его работа – замечать людей, – чуть напряженно ответил Шэн.

Я не стала переспрашивать, что он имел в виду, просто смотрела в сторону хризантемового павильона, где император садился на свое место, поднимал чашу и произносил тост – приветствие гостям, пожелание мира и процветания. Его голос звучал спокойно, уверенно. Совсем как у Шэна, когда тот рассказывал о семействе Нин. Такая похожая интонация и та же манера держать паузу в определенном месте фразы. Что? Как это?

Я зажмурилась. Нет. Это просто совпадение. Мой варвар стоит у меня за спиной, о чем я вообще думаю?

Когда музыка заиграла громче, император поднялся и начал обходить гостей. Он остановился у каждого, обменялся парой слов. Гости кланялись, улыбались, старались угодить. Я стояла в стороне, надеясь, что он не заметит меня. Как бы не так.

– Барышня Ли, вы не против прогуляться по саду? Вам, кажется, здесь немного душно.

Я в панике невольно скосила глаза за плечо и застыла: Шэна рядом не было. Варвар как сквозь землю провалился. Исчез без единого звука в тот момент, когда мне больше всего требовалась хотя бы его непробиваемая спина!

– Если ваше величество считает, что мне нужен свежий воздух, – я опустила глаза, судорожно беря себя в руки и совершая идеальный глубокий поклон, – эта недостойная с радостью последует за вами.

– Без лишнего церемониала, барышня Ли. – Тихий голос императора прозвучал совсем близко. – Сегодня праздник Циси, а не заседание Военного министерства.

Ван Июй развернулся и неторопливо пошел по вымощенной нефритом дорожке вглубь сада, подальше от шумной толпы, музыки и звона чаш. Я двинулась следом, держась на положенном расстоянии в три шага. Спину жгло от десятков ядовитых взглядов – столичные знатные девицы явно мечтали удавить меня прямо в этих хризантемах.

Мы вышли к небольшому пруду, где в тихой воде отражались золотистые бумажные фонарики. Здесь шум праздника затихал, оставаясь лишь далеким гулом.

– Вы выглядите так, будто ждете нападения, – произнес император, останавливаясь у резного мостика. – Разве загородное поместье семьи Ли не славится своей тишиной? Или жизнь в столице успела вас утомить?

Я осторожно подняла взгляд. Вблизи Ван Июй казался моложе, чем в моих воспоминаниях, но в его повадках уже проглядывала та самая железная хватка правителя, пережившего не один заговор.

– Жизнь в столице полна неожиданностей, ваше величество, – ровно ответила я.

Император тихо усмехнулся. И от этой усмешки у меня снова внутри все похолодело – пауза, движение губ, легкий наклон головы… Боги, почему мне везде мерещится Шэн? Я сошла с ума?

Наверное, я слишком сильно нервничала. Именно поэтому толком не запомнила, где мы с императором гуляли и о чем он меня спрашивал. Я все время ловила себя на том, что меня накрывает воспоминаниями, как волнами, и я в них тону.

Тону, потому что эти волны несут не просто картинки из прошлого, но и те чувства, что одолевали меня в то время. То я вдруг засматривалась на такой знакомый жест, которым Ван Июй поправлял упавшую на плечо прядь. То застывала, услышав знакомую интонацию.

Самое странное, что я прекрасно осознавала, где я и кто мы. Это другая жизнь. Ничего общего у нас с императором нет и быть не может. Даже если бы я вдруг сошла с ума и снова чего-то захотела.

Ха! Я девица, которая участвовала в отборе в гарем прежнего императора. И вылетела с этого отбора после скандала. Захоти сам император заполучить меня в свой гарем – и то столкнется с серьезными трудностями. Особенно теперь, когда его власть еще шаткая, заговорщики на каждом шагу, неизвестно, что творится на северной границе, и князь Лань маячит на горизонте.

Императору нужна жена из сильного клана, чтобы ее семья могла стать для него надежной опорой. И это точно не я.

Тем хуже для меня, кстати, если судить по тому, как все сильнее горят спина и уши. И гадать не хочу, сколько девиц, матрон и даже солидных господ, рассчитывавших пристроить дочь под бок к Сыну Неба, мысленно послали мне самые страшные проклятия.

Даже не сомневаюсь, что мне это аукнется прямо сейчас, на этом празднике Осеннего любования цветами. И как назло, император вцепился в меня как клещ, не собирается, судя по его виду, распрощаться и отпустить. А Шэн куда-то исчез. Как назло!

Глава 26

Ван Июй

Это был сложный трюк – поменяться магическими масками с Сань Шибо, игравшим роль императора до определенного момента. Но мне удалось.

Я видел, как она паникует, хотя внешне Ли Илинь держалась с безупречным изяществом.

Каждый ее шаг за две жизни отмечен тем ледяным самообладанием, за которое я когда-то так ценил ее. Но сейчас я слышал учащенное дыхание, замечал, как тревожно вздрагивают ее плечи каждый раз, когда я делал паузу или слегка поворачивал голову.

Она разговаривала со мной, а взглядом все время искала Шэна. Своего угрюмого, верного варвара, который еще вчера стоял у ее дверей и слушал ее детские страхи перед поездкой во дворец.

Ей и в голову не могло прийти, что ее варвар – это и есть тот самый Сын Неба, от которого она так отчаянно пыталась отгородиться.

Мы остановились у резного мостика, где неумолчный гул праздника терялся в шелесте ив. Я смотрел на темную воду, в которой дрожали отражения золотых фонариков, но боковым зрением ловил каждый ее жест. Илинь выглядела растерянной. В ее глазах мешались настороженность и глубокое, почти болезненное недоумение.

Боги, как же мне хотелось в эту секунду сбросить к черту этот императорский пафос, шагнуть к ней и просто прижать к себе. Уткнуться лицом в ее темные, пахнущие жасмином волосы и не отпускать. Глухая тоска сжала горло.

В прошлой жизни я был слеп и растоптал ее доверие, превратив любовь в лед. Сам отравил то единственное чистое, что было в нашей общей жизни.

А теперь она стояла здесь, в трех шагах от меня, такая хрупкая в этом праздничном наряде цвета цин и такая трогательная в своем упрямом стремлении казаться сильной. Это гордое подрагивание подбородка, скрытый блеск в глазах, когда она плетет свои интриги… Мне хотелось сжать ее, заразу такую, в объятиях и укрыть от всего мира, от этих ядовитых взглядов, от заговоров, от моей собственной проклятой короны.

Но я мог только смотреть на нее. Ловить каждый ее взгляд и умиляться тому, как отчаянно ее острый ум пытается сложить нескладываемое.

– Барышня Ли, – я неторопливо повернулся к ней, заложив руки за спину, чтобы скрыть, как едва заметно дрожат мои собственные пальцы от желания коснуться ее щеки, – вы смотрите на меня с таким видом, будто пытаетесь сложить сложную головоломку. Или столица научила вас видеть подвох абсолютно во всем?

Илинь вздрогнула, в глубине ее глаз на миг проскользнула та самая гордая девчонка, что вчера колотила меня ладошками по груди.

– Простите мою дерзость, ваше величество, – пробормотала она, опуская взгляд, но я видел, как сжались ее губы. – Эта недостойная лишь поражена тем, как много внимания вы уделяете скромной дочери инспектора. В столице быстро рождаются слухи.

Я только коротко усмехнулся. В искусстве тонких намеков и ядовитых уколов Линь-эр поднаторела еще в прошлой жизни. И сейчас почти прямо говорила мне: «Отстань, твое внимание опасно для меня!»

Самое паршивое, что моя маленькая колючка была права. Внимание императора к скромной дочери какого-то инспектора второго ранга, конечно, честь для девушки, но и огромная опасность. Слишком много желающих оказаться на ее месте.

А еще слишком много тех, кто пристально следит за каждым шагом нового императора. Ищет его слабости. И, заметив девочку, первым делом попытается ее использовать против нового Сына Неба.

– Вы, по крайней мере, не набиваетесь ко мне в гарем и не спотыкаетесь через каждые три шага, чтобы картинно упасть то ли мне на руки, то ли мне под ноги, – вздохнул я, все еще вглядываясь в сумрачную глубину садов Запретного города. – Выбор у меня небольшой, знаете ли.

Илинь резко втянула воздух и удивленно заморгала на меня. Не ожидала такой прямоты и спокойной почти фамильярности. Но не испугалась, что примечательно. Скорее…

Да, как всегда. Ей стало любопытно, а еще досадно, судя по тому, как Илинь через долю мгновения едва заметно склонила голову к плечу и шевельнула губами, будто повторяя за мной последние слова.

– Ваше величество, из меня плохое пугало. Ненадежное, – ответила она пару секунд спустя. – Лучше бы вам выбрать подходящих девушек, наполнить гарем, и тогда пропадет нужда шарахаться от каждой юбки. Простите этой недостойной ее дерзость, но я должна была это сказать. Эта дочь семьи Ли слишком труслива и незначительна, чтобы хорошо служить вам в качестве отвлекающего фактора.

Я резко обернулся и успел поймать последнюю сердитую искру под опустившимися ресницами. Разозлилась… наконец-то. Пусть злится, только бы не отворачивалась с равнодушием во взгляде.

Я все поверить не мог: неужели она просто взяла и… разлюбила? После того как отдала за меня жизнь? Ли Илинь имела право злиться, ругать, да пусть хоть побила бы. Но вот так подчеркнуто отвергать…

Хотелось шагнуть вперед, встряхнуть ее за плечи и спросить: «Неужели там, внутри, совсем ничего не осталось?» Но я не имел на это права. Сначала я должен доказать, что в этот раз смогу ее защитить, а не брошу на алтарь своих амбиций. Поэтому я заставил себя расслабить плечи и снисходительно улыбнуться.

– Вы слишком скромничаете, барышня Ли. – Я сделал медленный шаг к ней. Запах жасмина от ее волос смешался с горьковатым ароматом осенних цветов, ударив мне в голову. – Плохое пугало? А мне донесли, что вы весьма ловко управляетесь с зарвавшимися старейшинами клана Фу. Согласитесь, для робкой дочери инспектора, которая якобы только и делает, что молится в загородном поместье, это весьма недурные навыки.

Илинь застыла. Я с упоением наблюдал, как расширяются ее зрачки, как она судорожно втягивает воздух, пытаясь сохранить лицо.

– Ваше величество… должно быть, кто-то ввел вас в заблуждение. – Ее голос дрогнул, но подбородок упрямо вздернулся. – Это было сугубо семейное дело клана Фу. Я лишь скромно стояла рядом с матушкой.

– Разумеется, – мягко согласился я, наслаждаясь этой игрой. – Просто стояли. Как и в прочих делах, где слишком уж вовремя всплывают нужные бумаги, сведения и люди. Моя тайная служба докладывает обо всем, что касается заговоров и поддельных армейских печатей. Включая то, какую роль в разоблачении лжегонца сыграла одна весьма проницательная барышня.

Ее взгляд, до этого колкий и прямой, заметался по сторонам, вглядываясь в тени за раскидистыми ивами. Она искала Шэна. Искала защиту от меня во мне же. От этого осознания внутри стало одновременно до одури тепло и невыносимо горько.

– Где мой телохранитель? – выпалила Илинь, на мгновение забыв про весь дворцовый этикет. И тут же прикусила губу, поняв, что выдала себя. – Он меня никогда не оставляет. Вы… вы что-то с ним сделали?

– Ваш варвар жив и здоров, – спокойно прервал я ее панику, заложив руки за спину. Главное сейчас – контролировать голос, держать императорскую выправку и не давать волю интонациям наемника, иначе ее цепкий ум мигом сложит два и два. – Я лишь распорядился, чтобы дворцовая стража вывела его за первые ворота. Внутренние сады Запретного города не место для степняков с сомнительным прошлым и тяжелыми мечами. К тому же здесь вам ничто не угрожает.

Она поджала губы. Я видел, как в ней борются облегчение оттого, что с ее цепным псом все в порядке, и жгучее, почти осязаемое возмущение моей самоуверенностью.

– А как же те, кто следит за каждым вашим шагом, ваше величество? – ядовито парировала она, чуть склонившись в мнимо почтительном поклоне. – Разве ваше общество само по себе не главная угроза для той, кого вы лишили телохранителя?

Зараза маленькая. Бьет без промаха, прямо в уязвимое место.

– Именно поэтому вам лучше держаться ко мне поближе, барышня Ли. – Я позволил себе легкую открытую улыбку, которая так редко появлялась на моем лице в прошлой жизни. – В тени дракона, конечно, неспокойно. Но всяко безопаснее, чем одной в поле среди шакалов. Идемте. Раз уж ваш грозный страж ждет за воротами, сегодня мне придется лично следить за тем, чтобы вы не упали в пруд с карпами.

Глава 27

Илинь

Да чтоб его тот самый карп за задницу покусал! Прямо сквозь императорскую мантию!

Честно говоря, сначала я боялась и осторожничала, но чем дальше, тем больше во мне закипала злость, даже ярость. И вместе с тем… боль. Я ведь не притворялась в прошлой жизни. Я любила его так сильно, что ни разу не пожалела о том, что умерла за него.

Пока Ван Июй был где-то далеко за стенами Запретного города, захватывал власть, раскрывал заговоры мятежников, правил Поднебесной, было легче просто не думать о нем. Не вспоминать, не тосковать о том коротком времени, когда мы еще не стали мужем и женой, когда он тайно носил мне кувшинки из большого императорского пруда и прятал среди других цветов, которыми украшали мой павильон.

Не вспоминать, как мы могли разговаривать часами обо всем на свете, как сладко и больно замирало сердце, когда он клал свою ладонь на перила мостика рядом с моей на расстоянии тепла, еще не смея коснуться, но уже чувствуя близость…

Как же я его любила, самой страшно. Даже когда наш хрупкий мир уже разрушился подозрениями и ложью. Когда он раз за разом разбивал меня в осколки, я собирала их окровавленными пальцами и снова несла к его ногам.

И что мне делать теперь, когда вот он, рядом, снова так близко, но теперь совсем чужой? Ни любви, ни ненависти нет между нами. Только его практичный расчет загородиться мной от слишком назойливого внимания других девиц и простое любопытство к слишком шустрой подданной.

У меня внутри все дрожало от обиды и страха. Обида была дурацкая, из разряда девичьих глупостей: как так он посмел меня забыть, это после того, что я для него сделала?! А страх уже поумнее: не дай бог, вспомнит или просто почувствует прежний интерес. Я… я больше не хочу его любви, я не выдержу ее. Мне и так сложно стоять рядом и не вспоминать все время, как мы в первый раз поцеловались у пруда с зимними лотосами.

– Барышня Ли, вы так пристально смотрите в воду, что я начинаю опасаться, не планируете ли столкнуть меня туда, – раздался над самым ухом его спокойный, слегка насмешливый голос.

Какая потрясающая идея, жаль, пришла в голову не мне… И все равно не воплотить.

– Что вы, ваше величество! – Я моментально склонила голову, пряча взгляд. – Эта недостойная лишь восхищалась тем, как царственные рыбы плещутся в лунном свете. И обдумывала… величайшую милость вашего внимания.

– У вас невероятно выразительный затылок, Линь-эр, – хмыкнул Ван Июй, неторопливо проходя вперед и останавливаясь у самого края резного мостика. – Он прямо-таки лучится благоговением.

У меня аж глаз дернулся. Линь-эр?! Сердце сделало какое-то дикое сальто-мортале и ухнуло куда-то в район печенок. Я вскинула голову, судорожно ловя воздух. Он… как он меня назвал?! В этой жизни он не мог знать этого имени! Так меня называл только отец… и он. В прошлой жизни, когда кувшинки пахли счастьем, а не предательством.

– Ваше величество… – Голос предательски осип. – Я…

– Не переживайте, я умею читать отчеты инспекторов. – Он даже не повернулся, лениво перебирая пальцами нефритовые четки. – Ваш отец в каждом донесении пишет: «Моя младшая дочь Линь-эр то, моя младшая дочь Линь-эр сё». Так что не нужно смотреть на меня с таким ужасом. Я просто обладаю хорошей памятью.

Я медленно выдохнула. Черт бы побрал эти его отчеты! Черт бы побрал его самого с этой его невыносимой, вальяжной грацией! На мгновение мне показалось… да нет, бред. Он просто дергает за ниточки, проверяет на прочность.

– Вы слишком много думаете, барышня Ли. И слишком сильно скучаете по своему варвару. Неужели этот хмурый степняк настолько хорош, что вы теряете лицо в присутствии императора?

Внутри все закипело с новой силой. Какая же сволочь! Самодовольная, сытая, царственная сволочь!

– Шэн честно исполняет свой долг, ваше величество, – отчеканила я, уже не особо заботясь об идеале дворцового этикета. – С вашего позволения. У меня неожиданно разболелась голова, не смею больше надоедать вашему величеству своим болезненным и кислым видом.

Мне показалось, что Ван Июй как-то слишком резко дернулся и обернулся от этих моих слов. Да нет, точно показалось! Потому что он никак не мог их помнить.

А вот я помнила прекрасно. И то, каким тоном он их когда-то говорил и по какому поводу. Тогда я уже не жила в роскошном восточном дворце, обители всех императриц, меня сослали в холодный дворец. Место, где ненужные женщины просто умирали от голода и холода, потому что им не давали ни достаточно еды, ни дров, ни других простых вещей, без которых очень сложно выжить, если ты избалованная, изнеженная наложница, отродясь не державшая в руках ничего тяжелее и грубее кисти для каллиграфии и пипы для музицирования.

Я такой не была, мы с Гусян даже там умудрились сами сложить печь из глины и гальки, что-то готовили из дикой зелени и того, что вырастили на маленькой грядке в углу двора, приправляя скудный паек бурого риса, положенный преступницам.

Мы справлялись, но… понятное дело, цвести на такой диете сложно. А если прибавить к ней вечные сырость и холод, пренебрежение слуг и евнухов, постоянные допросы и подозрения, боль оттого, что любимый человек так с тобой поступает… в общем, когда меня вызывали пред очи Сына Неба, он каждый раз морщился. И после того как в очередной раз потопчется сапогами по истекающей кровью душе, отправлял прочь именно этими словами: «Нечего портить мне настроение своим болезненным и кислым видом, не надейся, что получится меня разжалобить».

Я и не надеялась. И сейчас не хочу.

– Можете идти, – суховато бросил Ван Июй, отвечая коротким кивком на мой почтительный прощальный поклон. – Езжайте домой, если заболели, госпожа Ли. Я прикажу своим людям проводить вас и пришлю лекаря.

– Большое спасибо, ваше величество, я не смею утруждать императорского лекаря. Это всего лишь головная боль, – попыталась отказаться я.

– Вы хотите поспорить с моим распоряжением?

– Не смею, ваше величество. – Я еще раз поклонилась. – Желаю сто тысяч лет жизни и сто тысяч лет здоровья вашему величеству.

Произнеся эту традиционную форму прощания, я уже было попятилась, прикидывая, за каким поворотом можно будет скрыться, чтобы развернуться и уйти нормально, но вдруг со стороны центрального павильона послышался какой-то слишком резкий и неправильный шум.

Там что-то с грохотом взорвалось, послышался лязг оружия, крики и странный вой, будто варвары с севера принялись дуть в свои огромные трубы, сделанные из рогов снежного быка.