Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31
Мне было все равно! Пусть хоть весь этот проклятый мир сгорит дотла, если с Шэном что-то случится!
Ветер рвал капюшон плаща, брызги грязи из-под копыт летели прямо в лицо, а я глухо и надрывно рыдала, намотав кожаные вожжи на запястья. Лошади мчались во весь опор, разнося в щепки ограждения. Я гнала их с безумной, исступленной яростью, сворачивая в узкие темные переулки, лишь бы оторваться от преследователей.
Только когда позади наконец затихли крики и топот погони, наш экипаж съехал с дороги и под колесами зашуршала трава, я с силой натянула вожжи. Карета со скрипом и заносом остановилась в густой тени плакучих ив у какого-то заброшенного святилища. Я тут же бросилась внутрь экипажа.
– Шэн! Шэн, пожалуйста… – шептала я, падая на колени на залитый кровью пол.
Он лежал без движения. Из левой стороны груди, пробив кожаный доспех, торчало оперение черной арбалетной стрелы. Вокруг раны расплывалось темное липкое пятно. Я прижалась ухом к его груди – дышит! Прерывисто, тяжело, с глухим хрипом, но дышит!
– Живой… Боги, ты живой, – вырвалось у меня, из глаз брызнули слезы.
Я должна была собраться, кроме меня, Шэну некому помочь. Но я понятия не имела, что делать! Стрелу нельзя было просто так выдернуть – наконечник наверняка с зазубринами, она оставит рваную рану, и он истечет кровью за считаные минуты. Нужно было хотя бы расстегнуть доспех, ослабить ремни и прижать рану.
Я впилась пальцами в тугие кожаные пряжки на его плечах, судорожно пытаясь их распутать. Пальцы соскальзывали от его крови.
– Держись, слышишь? Ты не смеешь умереть! Ты обещал… ты обещал, что у меня есть ты! – твердила я, расстегивая заевший замок. – Ну пожалуйста, только не умирай! Слышишь? Все что угодно, только не умирай!
– Обещаешь? – Раздавшийся за моей спиной голос заставил меня вскрикнуть и обернуться, сжимая в руке нож, который я выдернула из ножен на поясе моего варвара.
Пожилой монах с большими печальными глазами, похожий на сову-сплюшку, спокойно смотрел на меня, стоя на пороге святилища. Значит, оно вовсе не заброшено, просто места тут малолюдные, паломников мало, зелени много, вот мне и показалось…
– Обещаю что? – вырвалось прежде, чем голова успела осмыслить происходящее.
– Ты обещаешь этому человеку все что угодно, если он не умрет? – с необычайной серьезностью переспросил монах, и в его руках тонко звякнули необычные четки из белого с золотом фарфора.
– Что… я? – Думать было некогда, Шэн вдруг хрипло застонал, задохнулся, и из уголка его губ потекла кровь.
Меня мгновенно и с головой накрыла волна дикой паники:
– Да! Да, я обещаю! Я сделаю для него все что угодно, только помогите ему!
В другой раз, будь я в ясном разуме, мне показалось бы очень странным это желание старого даоса требовать от меня «все что угодно» не для себя, не для великого дао и накопления добродетелей, а именно для Шэна. Логичнее было бы наоборот, правда?
Но в тот момент мне было так страшно, что я ни о чем не думала и ни в чем не сомневалась.
– Хорошо. – Седой монах погладил длинную белую бороду и как-то по-доброму усмехнулся. – Тогда не кричи и не плачь больше, займись делом. Чудес не обещаю, я всего лишь умею лечить раны, но в этом деле мне нужна помощь. Например, пойти в боковой зал, развести огонь в плите и поставить кипятиться большой котел воды. Справишься, юная госпожа?
– Конечно! – Я вскочила и со всех ног кинулась туда, куда указали. Плита, огонь, котел, вода – это все простые и понятные действия, которые очень помогают бороться со страхом.
Пока в котле закипала вода, даос, неторопливо сотворив краткую молитву, помог мне перетащить тяжело дышащего Шэна в прохладную глубину обители. И снова отправил за водой.
– Принесла! – выдохнула я, вбегая в небольшую келью с двумя кувшинами кипятка и кипой чистых полотен, найденных в сундуке, на который указал даос.
Монах уже разрезал плотный кафтан варвара и бережно обработал рану какими-то пахучими травами. Стрела торчала глубоко, но, к счастью, прошла заметно выше сердца. И даже легкое, кажется, не задела.
– Держи его за плечи, госпожа, и не отпускай, что бы ни произошло, – строго распорядился старик, доставая из кожаного скрутка изогнутый серебряный нож и каленые щипцы. – Ему будет очень больно.
Я припала к изголовью, сжимая мощные широченные плечи. Маска все еще закрывала его лицо, удерживаемая тугими ремнями на затылке. В пылу страха я даже не подумала сорвать ее, а монах, казалось, вовсе не обращал внимания на странный вид моего защитника.
– Я здесь, Шэн… Я с тобой, – шептала я, уткнувшись лбом в его холодный висок. – Пожалуйста, держись…
Даос сделал глубокий надрез. Шэн выгнулся дугой, из-под металла вырвался глухой страшный рык, его пальцы с безумной силой впились в мои запястья. Я зашипела от боли, но не отстранилась – наоборот, прижалась еще крепче, отдавая ему все свое тепло.
– Вот и все, – спустя бесконечную вечность произнес монах, со звоном бросая окровавленный стальной наконечник в медный таз. – Теперь промыть, зашить и перевязать. Напои его вот этим отваром, теперь можно. Будет спать до завтра, ему нужно. Сиди здесь с ним, следи. Если начнется лихорадка или ему станет по-другому хуже, сразу зови меня, я буду в том самом боковом зале, где ты грела воду.
Старик еще раз осмотрел раненого, удовлетворенно кивнул и вышел. В келье установилась тишина, лишь трещала одинокая свеча да сопел тяжело, но уже ровно засыпающий варвар.
Я опустилась на колени подле его ложа, чувствуя, как с уходящим адреналином тело накрывает свинцовая слабость. Проклятая стальная маска все так же скрывала его лицо. Из-за нее он казался чужим, неживым, будто вытесанным из холодного камня.
– Ты, придурок! Ты едва не погиб ради меня, – тихо прошептала я, прижимаясь лбом к его плечу. – Почему, Шэн? Кто я для тебя?
Дыхание проклятого непонятного варвара изменилось. Он едва слышно простонал:
– Моя госпожа… моя… любимая…
Если бы в меня еще раз попала стрела, я не вскрикнула бы громче. И не испугалась бы так сильно. А тут просто отпрянула от раненого тела в другой угол комнаты, где прижалась спиной к стенке и сползла по ней на пол.
Сжала голову ладонями в ужасе. Нет! Неужели… это правда?! Но я же… а я сама?! Шэн любит меня?! Правда? А я его?
Я готова на все, лишь бы он жил. Разве это не то же самое, что было с Ван Июем в прошлой жизни? А его я ведь любила. Значит, и Шэна?..
Но я же не хотела! Я сама себе дала клятву, что никогда больше не полюблю ни одного мужчину, это слишком больно! И верить им нельзя!
Почему же, почему так хочется поверить именно этому дурацкому варвару?
Глава 32
«Любимая…»
Это простое тихое слово, произнесенное в бреду человеком, который только что заслонил меня от смерти, звучало страшнее любого приговора. В прошлой жизни я любила безоглядно, до исступления, отдавая всю себя без остатка – и каков итог? Холодный дворец, предательство и разрывающий грудь ледяной одинокий ужас. Я клялась себе, что больше никогда, ни за что не пущу никого в свое сердце! Никому не доверюсь! Любовь – это болезнь, это слабость, это петля, которую ты сам накидываешь себе на шею и отдаешь конец веревки в чужие руки! А сейчас я готова была отдать все, совершить любую глупость, пойти на сделку с кем угодно, только бы этот варвар дышал.
– Идиот… Проклятый глупый варвар… – шептала я, стирая слезы дрожащей ладонью. – Зачем ты все усложняешь? Зачем?..
Мысли путались, сменяя одна другую с безумной скоростью. На краткий сладкий миг в голове проскользнула отчаянная мысль: а что, если с ним все будет иначе? У него нет трона, нет гарема, нет императорского долга и бесконечной лжи. Он просто степной воин, готовый закрыть меня грудью от арбалетной стрелы, не требуя ничего взамен. С ним… с ним могло бы быть все по-другому?
Но тут же накатывала холодная волна страха. Страха снова ошибиться, снова поверить в сказку и проснуться с клинком между лопаток.
Шэн в этот момент опять застонал, и я мгновенно забыла все свои страхи, кинулась к нему, с тревогой вгляделась в бледное лицо, прижала ладонь ко лбу. Показалось или он стал горячее? Небо, только не это, даос ведь говорил, что если начнется лихорадка, то все будет очень плохо!
Страх за его жизнь вытеснил все другие страхи, я заметалась было, потом вспомнила, что еще в холодном дворце, когда меня нарочно запирали, не давая даже выйти во дворик, чтобы погреться на солнце и покопаться в грядках, я находила утешение в старых книгах, в том числе и по медицине.
Там не было каких-то особых секретов, к тому же научиться лечить людей, просто читая старинные свитки, невозможно. Но все же кое-что я запомнила.
Например, что сбивать температуру можно несколькими способами. И сейчас мне проще всего будет Шэна раздеть, приготовить полотенца, холодную воду и крепкое рисовое вино, которое в эту воду следует добавить в определенной пропорции.
Быстро принеся из сеней кувшины, оставленные там монахом, я смешала жидкости в широком глиняном тазу так, как учили старые медицинские свитки. Запах алкоголя и свежести остро ударил в нос, на миг проясняя отуманенную страхом голову.
Присев на край деревянного ложа, я принялась осторожно раздвигать остатки его окровавленного нижнего ханьфу. Руки дрожали, пальцы путались в завязках, но я заставляла себя действовать быстро. Сбросив с Шэна тяжелые, пахнущие копотью и кровью одежды, я смочила льняную ткань в винном растворе и приложила ее к его пылающему лбу, протерла шею и ключицы, стараясь не задевать рану. Он вздрогнул от холода, хрипло вдохнул и потянулся ко мне в забытье.
– Тихо, тихо, Шэн… Я здесь, – шептала я, обтирая влажной тканью широкие плечи и сжатые в кулаки руки.
Его бледное лицо, с которого я сняла маску, покрытое шрамами и капельками испарины, казалось совсем молодым и беззащитным без привычной угрюмой суровости. Я смотрела на его заострившиеся скулы, на темные растрепавшиеся волосы, и грудь разрывало от дикой, неописуемой смеси чувств. Вся моя прежняя решимость быть ледяной и неприступной рушилась с каждым его тяжелым вдохом.
– Ты ведь не Сын Неба, – едва различимо шептала я, зная, что он все равно не слышит. Аккуратно смыла выступивший пот с его груди, снова обойдя свежую льняную повязку на ране. – У тебя нет подданных, нет тысяч коронованных предков за спиной и великой империи, ради которой можно с легкостью растоптать одну наивную девчонку. Ты просто Шэн, мой телохранитель, мой глупый, верный варвар…
И от этого осознания становилось только страшнее. Потому что если он уйдет, если злая судьба отнимет его у меня, то я просто не выдержу. Второго такого разрушения моя душа не переживет.
Шэн в бреду снова простонал, его пальцы судорожно нащупали край моего рукава и сжали мертвой хваткой.
– Не уходи… – вырвалась из его искусанных сухих губ едва слышная мучительная просьба. – Линь-эр… не оставляй меня…
Я замерла, сжимая в руках мокрое полотенце. Из глаз вопреки всей моей гордости снова брызнули злые беспомощные слезы. Я опустилась на колени у самого его изголовья, накрыла его крупную ладонь своей и прижалась холодным лбом к его горячей щеке.
– Не уйду, – тихо всхлипнув, пообещала я в тишину кельи. – Слышишь, Шэн? Я всегда буду рядом. Все что хочешь… обещала же, помнишь?
Именно в этот момент мне вдруг показалось, что я произнесла клятву не просто перед старым даосом, а перед чем-то большим. Ну и ладно, я ведь и не собиралась ее нарушать.
Сама не знаю, сколько времени так сидела возле своего варвара, аккуратно обтирая его холодными тряпками. И что на самом деле лучше подействовало: мои примочки, то зелье, которым даос напоил Шэна, перед тем как выйти, или могучее тело само справилось со всеми бедами. Но когда дверной проем из непроглядно-черного стал серовато-розовым, жар у раненого прошел, будто его не было.
Шэн спокойно спал, уже не стонал, не метался в бреду, просто отдыхал. Тогда и я вдруг почувствовала, что устала просто до мурашек перед глазами, поэтому отбросила все предрассудки, все представления о девичьей части и законы, гласящие, что мужчина и женщина не должны касаться друг друга.
Где я его уже не касалась-то? Ну… не везде, конечно. Но все равно, поздно думать о добродетели. Слишком хочется спать. Так что я просто легла рядом со своим варваром, скрутилась в клубочек, положила голову ему на здоровое плечо и будто в пропасть провалилась, мгновенно и глубоко.
Глава 33
Ван Июй
Я приходил в себя мелкими болезненными толчками. Сначала вернулась тяжелая тупая боль в левой стороне груди – рана горела, как от раскаленного железа. Но следом за болью пришло нечто такое, что у меня перехватило дыхание. Живое, мягкое, теплое тело у моего правого плеча.
Я боялся открыть глаза. Боялся, что это лишь очередной лихорадочный бред, игра моего затуманенного разума, пытающегося сбежать от кошмара. Но легкое мерное дыхание, щекочущее кожу на моей шее, и тонкий запах коричного мыла были слишком настоящими. Илинь.
Она лежала рядом, свернувшись калачиком, положив голову мне на плечо. Ее тонкая рука во сне все еще цеплялась за ткань моего ханьфу. На ее щеках застыли дорожки от высохших слез, длинные ресницы едва заметно подрагивали во сне.
Боги… Я смотрел на нее сквозь полусомкнутые веки, и мое сердце разрывалось от дикой, неподъемной смеси восторга и выжигающего раскаяния. Она осталась.
«Ты ведь не Сын Неба… Ты просто Шэн, мой глупый, верный варвар…»
Ее слова, сквозь марево бреда пробивавшиеся к моему сознанию ночью, ранили глубже любой степной стали. Как же невыносимо, как отчаянно сладко было слышать это! И с какой страшной, ядовитой ясностью я понимал: она дарит это тепло, эту нежность и свои слезы не императору Поднебесной. Не Ван Июю, который причинил ей столько зла и чье имя она проклинает. Она отдает все это безымянному слуге в стальной маске. Мне… но не мне.
Я ревновал ее к самому себе с такой безумной исступленной яростью, что на лбу снова выступил холодный пот. Но следом накатывал другой, куда более жуткий страх.
Что будет, когда она узнает? Что произойдет с этой хрупкой, только-только начинающей оттаивать верой, когда маска окончательно спадет и перед ней снова окажется ее мучитель? Она ведь не простит.
А что делать?! Я не могу перестать притворяться варваром с окраин, не могу просто уйти и оставить ее, не могу! В прошлой жизни ради империи и власти я пренебрегал ею, потом подозревал ее в покушении на эту самую власть. Надо было потерять ее и самому умереть, чтобы понять, насколько же эта искренняя, сильная, упрямая и чистая девочка мне дороже, чем все богатства Поднебесной…
Зачем мне власть? Зачем Запретный город и сотни каких-то полузнакомых женщин в гареме, переполненных жаждой выслужиться, пробраться через меня к высшей власти? Готовых льстить напропалую, предавать, продавать и убивать. Зачем они мне?
Мне нужна только она. Одна-единственная женщина под этим небом. Именно та, которая с каждой секундой моего императорства все дальше, все недоступнее.
Я могу ее увезти, запереть, заставить. Я император. И что? Ни секунды не сомневаюсь, что Илинь не просто возненавидит в ответ, она найдет способ сбежать, если не на свободу, то за Желтую реку, сколько бы евнухов, служанок и соглядатаев я к ней ни приставил.
От одной мысли об этом мне становится так плохо, что хоть волком вой.
– Шэн? – Илинь заворочалась у меня под боком и спросонья потерлась носом о мое плечо, так доверчиво, словно маленький ребенок.
У меня чуть сердце не остановилось в этот момент.
Но не остановилось. Я заставил его биться дальше усилием воли.
– Моя госпожа? Вы не замерзли? Вам удобно?
Илинь сладко потянулась, все еще находясь на грани сна и бодрствования, и неожиданно для нас обоих уткнулась лбом в мою шею.
– Удобно… – пробормотала она тихим, сдавленным со сна голосом и лишь через пару мгновений окончательно осознала, где находится и на ком лежит.
Я чувствовал, как ее тело мгновенно напряглось. Она резко распахнула глаза, вспыхнула густым румянцем и в испуге отпрянула от меня, едва не соскользнув с края деревянной тахты.
– Шэн! Ты… ты очнулся?! Как ты себя чувствуешь?! Рана… рана не болит? Небо, у тебя снова жар?!
Ее прохладная ладонь мгновенно прилегла к моему лбу. Она замерла, с тревогой вглядываясь в мое лицо, и в ее карих глазах отражался такой чистый, ничем не замутненный страх за мою жизнь, какого я не видел ни у одного человека за все годы своего правления.
Ван Июй для нее был далеким тираном, источником боли и разрухи. А я ее Шэн, ее защита. Вот чего нам не хватило в прошлой жизни.
Чтобы просто я и она, и никакой империи между нами. Мужчина и женщина. В каком-то… сарае? Так, где мы вообще и почему? Как тут оказались?
– Что произошло? – Память путалась в тумане, ускользала в темноту. – Где мы?
Илинь вздохнула и… доверчиво прилегла обратно мне на плечо. Вздохнула еще раз и начала рассказывать:
– В том поместье нас ждали, там была засада. Кто-то предал. Возница точно знал про западню, я успела заметить его реакцию. В меня стреляли, и… ты идиот! Как ты мог поймать стрелу собственным телом?! А если бы тебя убили?!
Я моргнул в потолок. Ее слова сдернули смутную завесу с воспоминаний, после чего в груди тут же начало припекать от злости.
Кто?! Посмел?! Предать меня?! Кто посмел стрелять в мою женщину?!
– Госпожа, не ругайтесь. Как, по-вашему, я еще мог поступить? Ваша жизнь…
– Моя жизнь закончилась бы вслед за твоей очень скоро, – злобно фыркнул маленький хищный зверек, в которого вдруг превратилась свернувшаяся у меня под боком девушка. – Головой надо думать, а не… не знаю чем! Если бы тебя убили, моя участь была бы хуже смерти, ты это понимаешь?
– Понимаю, – медленно продираясь сквозь пламя ярости, кивнул я. – И что было дальше, госпожа?
А сам мысленно уже выл и грыз камни, вопрошая в пространство: какого гуя?! Где были мои люди?! Почему проморгали засаду?! Кто именно предал?!
– А дальше я очень испугалась, и мы убежали.
– Э?!
– Я направила на них лошадей, сбила всех и ускакала, увозя тебя.
Я замер. Сын Неба, правитель великой империи, чьи отряды Тайной Службы считались самой неотвратимой и безжалостной силой от северных степей до южных морей, был спасен с поля боя хрупкой девчонкой. Во мне сцепились два абсолютно несовместимых чувства. Первым был жгучий, парализующий стыд за моих начальников стражи и разведчиков, которых я лично при первой же возможности отправлю на границу десять тысяч раз отрабатывать взаимодействия. Мои прославленные «Тени» проморгали предательство во внешнем круге, оставив нас без прикрытия!
Но вторым был безумный, восторженный, распирающий грудь предмет гордости. Моя Илинь. Нежная, фарфоровая, утонченная дочь инспектора Ли, несравненная гуйфэй. Да она же настоящая львица! Она не билась в истерике, не упала без чувств, а пробила себе путь сквозь смерть, защищая своего раненого варвара.
– Вы… вы сами правили каретой? – хрипло вырвалось у меня.
– А у меня был выбор? – Она снова фыркнула, но в этом фырканье слышалась глухая дрожь перенесенного ужаса. – Я намотала вожжи на руки, ударила хлыстом и направила лошадей прямо на тех, кто стоял в воротах. Если бы я замешкалась хоть на секунду…
Она замолчала. Ее пальцы крепче сжали ткань моего ханьфу, а плечи мелко задрожали. Я не выдержал. Забыв про рану, забыв про то, что должен изображать лишь сурового наемника, я медленно поднял здоровую руку и накрыл ее судорожно сжатые ладони своей широкой горячей ладонью.
– Вы спасли меня, госпожа, – тихо, со сдавленной нежностью проговорил я, почувствовав, как в горле встал тяжелый ком. – Вы совершили невозможное.
– Я спасала себя! – упрямо выкрикнула она, уткнувшись носом обратно в мое плечо, чтобы спрятать выступающие слезы. – Понимаешь? Спасала единственного человека, который не пытался сделать из меня фигуру на своей проклятой шахматной доске! Если бы ты умер… я бы осталась совсем одна в этом змеином гнезде.
Каждое ее слово резало по живому. «На своей проклятой шахматной доске…» Она думала о Ван Июе. Обо мне-императоре, который расставил ловушки и двигал фигуры. И как же жгло осознание, что она права! Я действительно считал себя великим стратегом, а в итоге едва не угробил ее снова, доверившись дворцовой охране, в которой завелась гниль.
Я полный идиот. Бесповоротный.
Глава 34
– Ваше желание исполнено, барышня, – безмятежно проговорил старый даос, поднимаясь с подстилки, на которой он сидел во время осмотра. – Проще говоря, этого молодого жеребца лопатой не убьешь, не то что какой-то там стрелой, на которой даже яда не было. Заживет как на собаке.
– Желание? – пробормотала я, напрягая память. Честно сказать, после всех этих приключений больше всего мне сейчас хотелось есть и спать. Но беспокойство не давало сделать ни того ни другого.
– Вы пожелали, чтобы этот человек выжил, и пообещали ему сделать все что угодно, если это желание исполнится, – тонко ухмыльнулся старый пройдоха. – Думаю, барышня, небеса вас услышали. Так что вам придется так или иначе исполнить обещание, иначе кто знает… Небеса дарят щедро, но могут и отобрать то, чем одарили, если сочтут вас недостойной.
Ну здорово, конечно. А главное, гуев варвар все эти наши переговоры с даосом прекрасно слышал, я видела, как у него самым натуральным образом дернулось ухо, когда он узнал про мои обещания.
– Я… я была в таком отчаянии, болтала что попало. Разве это считается?
– Что я могу сказать, барышня? Небеса выполнили ваше желание, стало быть, и вы должны держать слово.
Старик неторопливо поправил фарфоровые четки и, одарив меня напоследок донельзя довольной улыбкой, выскользнул из кельи.
Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как лицо заливает румянец. Небеса! Держи слово! Выполняй обещание! Да что этот старый пройдоха о себе возомнил?! Устроила тут, понимаешь, торг со вселенной в пылу паники… Но самое ужасное ждало меня на деревянной тахте.
– Вращать я хотела такие небесные расчеты, – с чувством прошипела я, нервно подхватывая с пола таз с уже остывшей водой. – И вообще, ухо у тебя дергалось совершенно осознанно! Прекрати притворяться спящим, Шэн, я же вижу, что ты все слышал!
Варвар медленно разлепил веки. В его темных глазах плясали самые настоящие бесстыжие чертенята.
– Слышал что, госпожа? – хрипло, с преувеличенной слабостью протянул он, чуть качнув головой. – Про «все что угодно»? Или про то, что я молодой жеребец, которого и лопатой не убьешь?
– Шэн! – От возмущения у меня перехватило дыхание, и я с грохотом поставила таз на скамью. – Ты… ты просто невозможен! Я из-за него с ума сходила, руки в крови пачкала, ночей недосыпала, а он тут над даосскими бреднями потешается!
– Я не потешаюсь. – Его голос мгновенно потерял насмешливый тон. Шэн попытался немного приподняться, но тут же поморщился от вспыхнувшей боли в груди и остался лежать, не спуская с меня тяжелого пристального взгляда. – Напротив, госпожа Ли. Я очень серьезно отношусь к воле небес. Особенно когда дело касается ваших обещаний.
– И чего ты хочешь? – злобно прищурилась я, останавливаясь над ним с тазиком холодной воды. В воде плавала тряпка, которой я собиралась обтирать варвара.
– Госпожа, я не смею. – Гаденыш прикрыл глаза самым бессовестным образом. – Вы спасли мне жизнь, как я могу еще и какие-то желания с вас просить?
– Врешь ты все. – Я всерьез раздумывала, уронить таз ему на голову или не надо. И так же всерьез подозревала, что варварская скромность из этого самого тазика проистекает. Проще говоря, Шэн не хочет ледяного душа и удара по голове посудиной. – Или просто вознамерился приберечь желание на потом, чтобы потребовать в самый неожиданный момент!
– А так можно? – осторожно переспросил наглый тип, умильно глядя на меня снизу вверх.
– Лучше бы ты попросил у меня засахаренный боярышник прямо сейчас и успокоился, – поджала я губы.
– А у вас есть засахаренный боярышник?! – заморгал Шэн. – Что, здесь и сейчас?
– Нету, – угрюмо нахмурилась я, поставила таз на край постели и принялась за дело: начала обтирать широкую грудь тряпкой. Стараясь не чувствовать сквозь нее, какой он теплый, упругий и… приятный на ощупь.
– Жаль, – искренне вздохнул варвар, хотя в его темных глазах снова плясали бесстыжие искры. – За боярышник я бы, пожалуй, согласился считаться полностью рассчитанным.
– Мечтай больше, – проворчала я, нажимая на мокрую ткань чуть сильнее, чем требовалось.
Шэн даже не поморщился. Напротив, расслабился под моими пальцами, тихо выдохнул и прикрыл глаза, отдаваясь прохладе мокрой ветоши. В келье снова воцарилась тишина, наполненная только плеском воды, шуршанием ткани да нашим неровным дыханием.
Но чем дольше я возилась с его грудью, смывая остатки лихорадочного пота и запекшейся крови вокруг свежей даосской повязки, тем труднее становилось дышать.
Через проклятую тонкую тряпку я до мельчайшей точки ощущала, какой у него горячий поджарый торс, как перекатываются крепкие мышцы под гладкой кожей, как ритмично и мощно вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Каждое прикосновение отзывалось во мне странной, опасной дрожью.
Не то чтобы я не знала, что она означает. Небеса, да я замужем была! И не один год…
Но гуй тому замужеству в чашу со свадебным вином, теперь-то что? Я правда опять влюбилась? Это плохо… это опасно… От этого надо со всех ног бежать!
Жаль, что бежать некуда. И бросать этого гада, после того как сама спасала, как-то неправильно.
– Почему нас ждали в том доме, который считался безопасным? – спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься, и неожиданно поняла, что это уже не просто вопрос ради вопроса.
Сердце глухо стукнуло в груди, снова вернулся страх, тот, настоящий, когда угроза жизни реальна. Я боялась любви? Чушь это по сравнению с тем, что почувствовала, подумав, что…
– Шэн! Если в доме была засада, значит, был и предатель, значит, кто-то знает, что я не умерла, и моя семья в опасности!
