Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Сначала было тихо. Старейшины переваривали претензию, Фу Чжи настороженно подобрался, но потом хмыкнул и взглядом успокоил наложницу, это прямо заметно было, но только если знать, куда смотреть.

– Что ж, требование законно, – тут уже в дело вступила сама Пей Сы, явно уловив некую мысль-послание от сообщника. – Но только при одном условии! Если госпожа Фу выдвигает такие требования, то и мы имеем право чего-то хотеть в ответ. Если кровь рода признает моего сына, пусть госпожа уходит ни с чем, как жена, нарушившая добродетели! В таком случае род Фу имеет право оставить себе все ее приданое! И это по закону!

Вот же гадина какая, а! Прямо лапки у нее чешутся чужое заграбастать. И она уверена в себе, я даже знаю почему. Наверняка рассчитывает, что ее сынок, как бастард вот этого вот Фу Чжи, достаточно нужной крови имеет, чтобы пройти проверку.

– Пусть госпожа подпишет документ, что в случае подтверждения уйдет ни с чем!

– С какой стати? – возмутилась было Ле-Ле, но я перехватила ее за рукав и едва заметно покачала головой.

Это я на старейшин любовалась. И поняла, что этих сморчков тоже жадность затопила с головой. Отдавать приданое тетушке Фу они не хотели категорически. Если мы упремся, они будут тянуть, мурыжить, придумывать тысячу препятствий, а тем временем подсуетятся и придумают, как все обернуть в свою пользу, а то и вовсе попробуют решить проблему радикально: пришлют убийц, подсунут яд. И за всем не уследишь, у них может получиться.

Лучше сейчас сделать самые крупные ставки в этой игре. Сразу выставить заразу вон из дома, а потом спокойно разбираться, куда они дели генерала. Чем гуй не шутит, а вдруг бравый вояка еще жив?

– Пусть сын наложницы даст кровь, – провозгласил главный старец, когда с формальностями было покончено и договор о намерениях сторон составлен, подписан и даже скреплен отпечатками пальцев.

Пей Сы медленно подошла к серебряному подносу, ведя сына. Мальчик капризно взвизгнул, когда слуга перехватил его пухлую ручку и сделал быстрый аккуратный надрез на пальчике. Следом свою кровь в чашу капнул… ну кто бы сомневался, тот самый Фу Чжи как представитель рода. И рожа у него была… ну до того самодовольная, что я уже ни в чем не сомневалась, а меньше всего в том, кто стоит за госпожой наложницей и решил прикарманить достояние старшей ветви.

На мгновение в душном павильоне повисла звенящая тишина. Я не сводила глаз с фарфоровой чаши. Пей Сы шумно, судорожно выдохнула, подаваясь вперед. Ее губы уже были готовы растянуться в торжествующей ухмылке, когда прозрачная вода вдруг начала стремительно мутнеть.

Сначала от краев сосуда потянулись тонкие грязновато-серые нити. Затем они резко потемнели, закручиваясь в зловещие спирали. Прямо на глазах у онемевших старейшин кровь в чаше не просто не смешалась – она свернулась уродливыми черными хлопьями, похожими на сажу, и осела на дно, оставив воду мутной.

По рядам стариков и прихвостней из дальней родни прокатился единый испуганный вздох. Несколько младших родичей испуганно отшатнулись, шепча защитные мантры.

– Черная… – глухо, надтреснуто произнес главный старейшина, медленно поднимаясь с места. Его трость бухнула по полу, как колотушка в гонг справедливости. – Бесстыдство! Небеса отвергли эту кровь. Родовой камень осквернен.

Он перевел ледяной, полный брезгливости взгляд на застывшую Пей Сы:

– Твой сын не имеет отношения к роду Фу. Ты, бесстыжая потаскуха, притащила в этот дом чужого ублюдка, рожденного во грехе, и пыталась осквернить память павшего героя! За ложь, мошенничество и святотатство приказываю отправить эту женщину в далисы, и пусть там ее как следует допросят, чтобы выдала, кто ее надоумил. Этого ребенка… – старик на секунду запнулся, глядя на пухлого хнычущего А-Бао как на чумного, – его судьбу совет решит позже.

– Это ложь! Это проклятая вода! – безумно закричала Пей Сы, окончательно теряя человеческий облик. Она бросилась к столу, намереваясь опрокинуть сосуд, но Шэн среагировал мгновенно.

Мужская рука перехватила ее запястье у самого подноса. Сила варвара была такова, что наложница глухо взвыла от боли и осела на колени. Подбежавшие слуги клана мертвой хваткой вцепились в ее плечи, оттаскивая назад. Избалованный А-Бао, испуганный криками матери и грозным видом безмолвного великана в стальной маске, забился в угол, заливаясь истошным визгливым плачем.

– Это все она! – Пей Сы яростно ткнула пальцем в мою сторону, извиваясь в руках слуг. – Эта девка, дочь инспектора Ли! Она все подстроила! Она ведьма! Эта вода отравлена!

Я поднялась со своего места, неторопливо расправила складки ханьфу и посмотрела на бьющуюся в истерике женщину с бесконечным холодным презрением.

– Уважаемая госпожа, – мой голос прозвучал удивительно спокойно и властно, – вы поступаете бесчестно. Мы с матерью всего лишь пришли поддержать законную хозяйку этого дома. А вы уже обвиняете нас во всем на свете. И при том, что у вас нет доказательств. Зато все здесь своими глазами увидели, что вы лгунья и гулящая женщина. Советую вам уйти достойно, пока к вашим грехам не добавилось обвинение в клевете и оскорблении предков сразу двух уважаемых семейств.

– А вдруг и правда вода… – взмемекнул вдруг кто-то из задних рядов.

Я даже не стала разбираться, кто именно, просто подтолкнула Ле-ле в бок.

Та показательно тяжко вздохнула, будто поражаясь упертой тупости окружающих, демонстративно взяла чашу с черной водой и выплеснула на пол. Огляделась:

– Кто-нибудь из старейшин может приказать своим слугам принести той воды, которую сочтете годной?

Самый старый пень в ответ едва заметно дернул бороденкой, и один из торчавших рядом с ним амбалов со всех ног бросился прочь, чтобы вернуться через минуту с другой фарфоровой чашкой, явно первой попавшейся на кухне, и целым ведром воды.

Процедуру с пусканием крови повторили, все затаили дыхание, и… черные хлопья снова закружились в мутной жиже.

Еще бы, зря мы, что ли, с Ле-ле всю посуду в поместье перемыли заранее?! Тщательно, не пропуская даже треснутой собачьей миски у боковых дверей!

– Нет! Этого не может быть! Я уничтожу вас! Вы все ответите! – завопила змея, но ее уже никто не слушал. Под суровое сопение старейшин ее и завывающего А-Бао грубо поволокли к выходу. Дочь наложницы, ровесница Ле-Ле, всю дорогу помалкивавшая и стрелявшая глазками в разные стороны, тихо растворилась в толпе молодых парней из побочных ветвей. Видимо, решила, что вернее будет самой о себе позаботиться, захомутав кого подурнее. Что ж, ее проблемы.

В павильоне постепенно становилось тише. Старейшины, уязвленные и пристыженные собственной глупостью, спешно прощались с тетушкой Фу, бормоча неловкие извинения. Ни о каком изгнании законной хозяйки теперь не могло быть и речи – вдова, сохранившая за собой колоссальное приданое и разоблачившая заговор, теперь держала весь клан за горло. И да, именно ее дочь отныне могла выбрать себе мужа, согласного взять родовую фамилию Фу. И ее старший сын продолжит главную линию клана, будет ухаживать за домовым храмом, ставить ароматные палочки и жечь бумажные деньги в день поминовения предков.

Когда последняя карета скрылась за воротами усадьбы, тетушка Фу медленно сползла на ступени галереи и тихо, навзрыд заплакала. Это были слезы облегчения, еще бы, кошмар-то вроде закончился.

Ле-Ле опустилась рядом, крепко обняв мать за плечи. Я подошла ближе, чувствуя, как утренняя прохлада приятно студит лицо, и мягко положила руку на плечо подруги.

– Ты справилась, Ле-Ле.

Девочка подняла на меня глаза, в которых больше не было того злого затравленного блеска, только бесконечная благодарность.

– Спасибо, сестра Илинь, – прошептала она, утыкаясь лицом в мое плечо. – Я никогда этого не забуду! Только… что же с папой?!

Глава 23

Тетушка Фу перестала всхлипывать и медленно подняла голову. В ее покрасневших от слез глазах застыл тот же вопрос, что и у Ле-Ле. Вот только я не знала ответа.

И вот странно, первый, к кому я обернулась, будто в поисках ответа и поддержки, был Шэн, стоявший в тени под деревом. Он не сказал ни слова, но мне оказалось достаточно его спокойного уверенного взгляда. Паника отступила, мозги немного оттаяли. Ну правда, Илинь, подумать-то и сама можешь, верно?

– Письмо фальшивое, – твердо заявила я, погладив Ле-Ле по подрагивающим плечам. – Написано на скорую руку, чтобы успеть к совету. Да и печать выглядит странно… Шэн, ты ведь успел рассмотреть этого гонца?

– Лошадь под ним была взмыленная, госпожа, вот только сам он слишком чистый. На одежде ни капли дорожной грязи, лицо не обветренное, да и пахло от него дешевым трактирным вином из портовых кварталов. Такие гонцы дальше столичных пригородов не ездят.

Я невольно улыбнулась. Этот чудо-громила умел замечать детали не хуже заправского сыщика. С каких равнин он варвар, интересно? Или вовсе не с равнин? Или не варвар? Мм? Но это потом, потом…

– Слышали? – Я снова повернулась к тетушке Фу и опустилась перед ней на одно колено, беря ее холодные ладони в свои. – Этот человек не прискакал с северной границы. Его наняли здесь, в столице. Этот Фу Чжи, гаденыш, просто разыграл спектакль, чтобы запугать вас и заставить отступить. Им нужна была эта усадьба прямо сейчас, до того, как вскроется правда.

– Но где тогда отец? – Ле-Ле шмыгнула носом, ловя каждое мое слово. – Если письма нет и гонец фальшивый… где он? Почему не пишет?

– На границе сейчас неспокойно. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально уверенно, хотя в душе зрело неприятное предчувствие. – Почта оттуда идет неделями, а военные депеши гражданским не показывают. Но одно я знаю точно: если бы генерал погиб, его штабные офицеры первыми прислали бы официальное донесение в Военное министерство, а не его жене. С вами же попытались бы встретиться лично, чтобы сообщить трагическую весть. Так что ваш муж и отец еще жив. Но то, что заговорщики так торопятся объявить его мертвым, очень плохой знак. Что-то там, на севере, очень неладно…

– Мы пока не можем ничего этого узнать. – Мама наконец вмешалась, возвращая бешено скачущие события в более-менее нормальное русло.

Мама вообще так умела. Всякие битвы, кризисы, войны – это не для нее. Госпожа Ли прекрасно знала себя и свои способности и старалась сделать самое важное: не мешать тем, кто готов сражаться.

Но когда бой позади, тут наставало ее время. Чтобы тихо выйти из укрытия, всех успокоить, навести порядок там, где перевернуто вверх дном, приготовить куриный суп для уставших воителей и просто… просто показать им, за что они, собственно, воевали. Вот за это состояние тихого спокойствия, тепла и уюта.

– А-Сюй, – обратилась мама к тетушке Фу тем именем, каким привыкла называть подругу еще в юности. – Пойдем к тебе в комнату, надо прилечь. Если ты заболеешь, всем только хуже станет. Мой муж, господин Ли, уже послал своего человека на север, как минимум тот что-то разузнает. Может, не военные секреты, но общую обстановку опишет в письме и отправит с голубиной почтой. Со дня на день это послание прибудет, тогда и решим, что делать дальше. А пока всем следует успокоиться и заняться своими делами. Тебе, например, следует вспомнить о том, что ты главная хозяйка резиденции Фу и твоей дочери нужен достойный муж, способный в будущем войти в ваш род. Надо срочно собрать сведения обо всех подходящих молодых людях, сверить их гороскопы, узнать последние сплетни… ну ты понимаешь. Ведь помимо открытой репутации некоторые молодые люди могут втайне иметь нездоровые пристрастия. Вот что сейчас важно!

Ле-Ле, слушая мамину речь, закашлялась от неожиданности. Кажется, последние события заставили девочку забыть о каких-то там парнях и свадьбах, а тут мама напомнила.

Зато госпожа Фу прямо-таки воспрянула духом. И сразу стало ясно, что на поле битвы она, может, и беспомощная клуша, зато в задних покоях царит по праву.

– Да, конечно! Ох, простите, я позволила себе неподобающе раскиснуть! Линь-эр, Ле-эр, вы тоже пойдете с нами! Воевать и добывать сведения – не ваше девичье дело, этим займутся мужчины. Верно? – И тетушка Фу требовательно посмотрела на моего телохранителя. Куда только заплаканный вид делся, прямо настырно уставилась, четко ожидая ответных действий.

Шэн даже не шелохнулся. Из прорезей маски на тетушку Фу глянул холодный равнодушный взор наемника, которому глубоко плевать на чужие семейные драмы и матримониальные планы. Всем своим видом он показывал, что нанялся охранять исключительно дочь инспектора Ли, а проблемы генеральского дома его не касаются вовсе.

– Мой клинок принадлежит госпоже Илинь, – глухо и ровно отозвался он, слегка склонив голову. – А ее воля закон.

От такой степной прямоты тетушка Фу слегка растерялась, но матушка ловко перехватила инициативу. Она мягко увлекла подругу за собой в глубь галереи, продолжая негромко наставлять ее на путь истинный:

– Мужчины, А-Сюй, они ведь как гончие псы: пусти по следу – сами все добудут. Главное – правильно указать направление. Пойдем, я велю заварить ромашковый чай…

Когда шорох их шелковых юбок затих в переходе, ведущем к жилым покоям, Ле-Ле шумно выдохнула и смерила Шэна сердитым взглядом.

– Ну и сухарь же ты, Шэн, – буркнула она, скрестив руки на груди. – Мог бы и подыграть ради приличия. Но вообще, какая свадьба, когда у ворот едва ли не гуи болотные плясали пополам с шуйсяо?

– Женихи подождут. – Я усмехнулась, легонько щелкнув Ле-Ле по носу. – А вот наш «запыленный» вестник в амбаре нет. Сестрица, оставайся с матерями. Следи, чтобы тетушка снова не впала в панику, и делай вид, что тебя ужасно интересуют гороскопы столичных щеголей. Это лучшая маскировка.

– А ты? – Глаза девочки азартно блеснули.

– А я пойду послушаю, какие сказки поет птица, пойманная людьми Шэна.

– Придумали тоже, барышня, – тут же попытался отмазаться телохранитель, даже плечами передернул, словно норовистый конь.

Но кто бы стал его слушать? Точно не я.

– Придумала, да. А твоего мнения не спросила. Пошли. Или мне одной идти?

– Не вздумайте!

– Тогда показывай дорогу и не пререкайся.

Глава 24

Подготовка к празднику Циси, или середины осени, была в полном разгаре. Все радовались и бегали как ужаленные, разрисовывая фонарики, запасаясь лунными пряниками с разными вкусами, покупая подарки и наряды.

Одна я уныло сидела в дальнем павильоне нашего загородного поместья и скрипела зубами. От злости!

Во-первых, гуев варвар совсем отбился от рук. И подключил к этому делу папу, маму и Юханя. Взял, предатель, и наябедничал им, что я активно пытаюсь влезть в военно-шпионские дела генерала Фу и прочих северных кочевников.

Довел семейство почти до припадков, зар-р-раза такая! Мама и папа так перепугались, что меня чуть не отправили обратно в монастырь под конвоем, могли бы – так вообще связали бы, упаковали в сундук и волокли галопом.

Спасло мою свободу только то, что его величество император, чтоб ему мандатом по лбу, собственноустно заявил, что желает видеть меня на дворцовом празднике Осеннего любования цветами. И прислал приглашение на лучшем няньгунском шелке с государственной печатью. В послании были перечислены все имена членов семейства Ли, и мое на первом месте.

Вот и гадай теперь, к добру это или к худу! Шелк приглашения жег мне пальцы даже сквозь шкатулку, куда я его спрятала подальше от глаз. Уже завтра этот парад фальшивых улыбок и шелковых удавок начнется прямо на глазах у Сына Неба, а я заперта в четырех стенах, пока настоящая буря зреет где-то на северных рубежах.

Шорох шагов у дверей заставил меня вскинуть голову. Шэн, ну кто ж еще? Я тут же подскочила с кушетки, позабыв про всякое девичье приличие, и коршуном нацелилась на него.

– Ну наконец-то! Есть новости?! Выяснили, кто стоит за фальшивым письмом? А генерал? Куда тянутся нити заговора? Говори сейчас же!

Шэн медленно закрыл за собой дверь и посмотрел на меня сверху вниз, как смотрят на не в меру разбушевавшегося ребенка.

– Все, что касается генерала Фу и заговорщиков, теперь под надежным присмотром. Вам же стоит отдохнуть перед завтрашним приемом, – глухо и веско произнес он, скрестив руки на груди.

– Под присмотром?! – Меня буквально подбросило от такой наглости. Ярость, копившаяся все эти дни взаперти, рванула наружу. – Ты… ты, неблагодарный гуев варвар! Мало того, что папу с мамой до инфаркта чуть не довел своим доносительством, так теперь еще и меня за дуру держишь?!

От переизбытка чувств я шагнула вплотную к нему и, не контролируя себя, принялась колотить кулаками по его широченной мускулистой груди. Разумеется, для его тренированного тела, привыкшего к ударам, мои кулаки были как если бы на хуньдуня муравей напал.

На его суровом обветренном лице с резкими скулами проступила… улыбка. Едва заметная, мягкая, с чертовой искрой превосходства в темных глазах. Он просто стоял и откровенно забавлялся моей вспышкой!

– Ах ты… смеешься?! – окончательно возмутилась я.

Чтобы прервать это издевательство, я резко вскинула руку и прижала ладонь к его губам, желая стереть вспышку веселья. И сама вздрогнула от ощущения неожиданно мягких губ, теплого дыхания. Секунда, другая… Я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение. Губы варвара едва заметно дрогнули, оставляя на моей коже мимолетный легкий поцелуй.

Меня точно молнией ударило. Я отдернула руку, как от раскаленного угля, и отступила на шаг, тяжело дыша. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, к щекам прилил густой обжигающий румянец.

А Шэн вел себя так, будто вообще ничего не произошло! Лицо снова сделал гранитной плитой, взгляд соорудил прямой и спокойный. Если бы не бешеная волна эмоций, от которой у меня внутри все перевернулось вверх дном, я бы решила, что мне все это просто померещилось от злости и напряжения. Но ладонь до сих пор покалывало.

– На улице свежеет, госпожа, – как ни в чем не бывало ровным голосом произнес этот сухарь. – Следует закрыть окно. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Хотите, я принесу ромашковый чай из кухни госпожи Ли? Чтобы легче уснуть.

Внезапно вся моя злость куда-то испарилась, оставив после себя странную звенящую пустоту и глухую тревогу перед новым путешествием в Запретный город. Видимо, я много грешила в прошлых семи жизнях, если меня раз за разом туда тянет, как на веревке.

– Не надо чая, – тихо пробормотала я, глядя куда-то в район его воротника. – Лучше побудь со мной, пока я не усну.

Слова выскочили быстрее, чем я успела их обдумать. Пауза, повисшая в павильоне, показалась мне бесконечной. Двусмысленность сказанного дошла с опозданием в долю секунды. О небо, что я несу?! Одинокая девушка просит взрослого мужчину остаться в ее спальне на ночь!

Я растерялась, но все равно заметила, как Шэн тоже подобрался, а его кадык дернулся. Нужно было срочно спасать положение.

– Я… я имею в виду!.. – затараторила я, отводя взгляд к окну и отчаянно пытаясь вернуть себе прежний дерзкий тон. – Притащи стул, сядь у дверей и… расскажи мне какую-нибудь свою дурацкую степную сказку. Или колыбельную спой про твоих диких лошадей. В общем, развлекай хозяйку, раз уж взялся меня охранять.

– Я не знаю сказок, госпожа. – Шэн сел прямо на порог, но выглядел при этом растерянным. – И песен никогда не пел. Песни и сказки в степи – это удел женщин.

– Тогда городские сказки рассказывай! – Я улеглась на кровать прямо в одежде, только сапоги скинула. Укрылась толстым шелковым одеялом и вдруг под его защитой почувствовала себя гораздо увереннее. – Нечего строить из себя секрет на ножках! Не хочешь говорить про генерала Фу – рассказывай про семейство Нин. Как эти кровососы поживают?

Шэн поерзал, будто выискивая на деревянном порожке место помягче. Он явно тянул время, изверг, небось перебирал в голове, что можно сказать, а что лучше придержать.

– Семейство Нин, – наконец произнес он, и в голосе его проскользнула легкая усмешка, – сейчас в том положении, в котором оказался бы любой, кто решил тягаться с семьей, имеющей благосклонность самого императора.

– То есть? – Я приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо в сумраке комнаты.

– Судья Гао, как вы знаете, пошел под суд. Взяточничество, подлог, фабрикация дел – все всплыло, как де… дерево в проруби. Его лишили всех званий, приравняли к простолюдину и отправили в ссылку. Конвой недавно как раз ушел. А вот семейство Нин…

Изверг сделал эффектную паузу, и я уже хотела швырнуть в него подушкой, но он сам разродился:

– Нин Жулань был уволен со службы с запретом в будущем занимать любые должности. У него конфисковали половину оставшегося после возвращения приданого Нин Ваньцин имущества в счет судебных издержек. В том числе и городскую резиденцию.

– А госпожа Вэй?

– Вэй Сы-Сы, – в голосе Шэна явственно послышалась глумливая насмешка, – очень шустрая дамочка. После суда прихватила все ценности, какие смогла унести, и исчезла. Говорят, спуталась с одним из младших приказчиков из Министерства Налогов. Нин Жулань остался один с падчерицей, вы могли ее видеть, она приходила на суд. Такая же прыткая, как мамаша. Девица написала письмо старейшинам рода Вэй и объявила, что ее мать поступила бесчестно, а она, Вэй Лицзе, не имеет к этому никакого отношения. Письмо подкрепила остатками драгоценностей старухи, до которых Сы-Сы не добралась, так что старейшины позволили мелкой уховертке вернуться в род отца, подальше от отчима. Умная девочка, ничего не скажешь. Этим шагом бабку добила окончательно, старую Нин хватил удар. Со дня на день отправится к прародителям. Родной младший братец даже лекаря не вызвал, нечего, сказал, зазря деньги тратить.

– Туда ей и дорога, старой выдре, – мстительно усмехнулась я, натягивая одеяло повыше. – Кто там у нас еще остался? А! Вэй Чжан! Тот наглый племянник, за которого они нашу Цин-Цин отдать хотели!

– Вэй Чжан, – Шэн чуть наклонил голову, и в его голосе проскользнула едва заметная жестокость, – в настоящий момент находится в тюремном подвале. Он пытался подкупить стражу, чтобы те дали ему возможность сбежать. Теперь идиоту грозит не просто обвинение в подлоге и попытке изнасиловать благородную девицу. Сам себе добавил проблем: подкуп должностного лица карается даже строже. Если его не казнят, он отправится на каторгу в медные рудники, где люди живут в среднем два-три года. Дольше там не выдерживают.

Я чуть ли не мурлыкнула в подушку. Так его, подонка! В прошлой жизни Вэй Чжан не только Цин-Цин нагадил, он много где отметился. Например, именно через его руки Ле-Ле попала в бордель. Вот уж казалось бы, разные семьи, разные судьбы у девушек, а обе споткнулись об этот вонючий камень.

– А Ваньцин? – спросила я, хотя знала, что она вне опасности. – Семья Нин ее больше не достанет?

– Нет, госпожа. Нин Жулань отрекся от нее официально. Документ, подписанный в суде, признан действительным. Ваньцин теперь юридически не имеет отношения к дому Нин. Она – член семьи Ли, даже если официально брак с вашим братом еще не заключен.

Я выдохнула с облегчением и сильнее вжалась в подушку. Одной бедой меньше, но мысль о заговорщиках все равно не давала покоя.

– А кто им помогал? Кто давал деньги на взятки судьям и чиновникам?

Шэн чуть прищурился. В его взгляде снова мелькнула та непонятная эмоция, что и после суда. Мой варвар что-то скрывает? Или же на фоне всего происходящего я паранойю на пустом месте? Ха! Да ничего подобного, я еще слишком мало подозреваю! Наверняка!

– Всё те же люди, госпожа, кто метит в самую высь. Вэнь Хао из Министерства Чинов – лишь одно из звеньев. За ним стоят куда более крупные фигуры.

– Князь Лань, – прямо сказала я.

Варвар даже не удивился.

– Вы быстро все складываете. Да, князь Лань. Этот лис не смирился с тем, что его оттерли от власти после переворота. Наследником он считает себя, а не юного Ван Июя. При императрице он крутил казенными деньгами как хотел, и падение до сих пор болит у него в груди.

Я прикрыла глаза. В прошлой жизни князь Лань был скользкой тенью. Сам никогда к грязи не прикасался – все чужими руками, через третьих лиц. Даже когда его силой упекли под домашний арест, он все равно умудрялся оттуда плести нити.

– Опасный человек, – прошептала я.

– Опасный, – не стал спорить Шэн. – Но и на него найдется управа. Император о его шашнях знает. Ждут только, когда он совсем потеряет берега и сделает один неверный шаг.

– Шэн, – пробормотала я, чувствуя, как веки становятся свинцовыми, – скажи честно… ты правда думаешь, что завтра все пройдет хорошо?

– Не знаю, что там будет во дворце, госпожа, – тихо, почти шепотом отозвался он. – Но я буду стоять за вашей спиной, что бы ни случилось.

Усталость и страх переплелись в ком и растаяли. Шэн придвинул стул ближе к дверям и низким размеренным голосом стал рассказывать, как Нин Жулань теперь сам таскает ведра с водой из городского колодца, потому что всех слуг у него забрали, а пить хочется.

Под этот его размеренный голос я и провалилась в сон, окончательно забыв про страх перед завтрашним днем.