Текст книги "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Екатерина Скибинских
Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Я повернулась к нему. Он стоял у двери, спокойный, непроницаемый, но я видела – его пальцы сжали рукоять меча так, что костяшки побелели.
– Откуда ты знаешь?
– Мои люди видели гонца из дома Нин. Он уехал в магистрат до рассвета. Я не знал с чем. Но сейчас я понял.
– И ты молчал?!
– Я не знал точно, госпожа. – Он поднял на меня тяжелый взгляд. – Я не хотел вас тревожить. Это была моя ошибка.
Ар-р-р! Дать бы ему в нос, так он маской закрыт. Или стукнуть в грудь, в ту самую, где зашивала рану месяц назад. Но вместо этого я просто выдохнула и посмотрела на отца.
Он неподвижно стоял у стола и смотрел на дверь.
– Спокойно, дети. Они сделали свой ход, – сказал он. – Мы найдем чем ответить.
– А я говорила, говорила в храме, надо было не ждать, а сразу совершить при поклона! – досаду не удалось сдержать. Ну ведь правда же! Да плевать на приличия, плевать на процедуру!
Хотя… это бы не сильно помогло. Семейство Нин просто потребовало бы признать этот брак недействительным, потому что не давало, мол, благословения.
Так, стоп. Погодите…
– …не давали благословения, девка похищена, жених вор, – лихорадочно забормотала я под нос, меряя шагами зал. – Да плевать им на поклоны. Они бы и женатых нас в суде затаскали.
– Илинь, уймись, – негромко, но весомо осадил отец. Он вернулся к столу, опустил ладони на деревянную столешницу и закрыл глаза. – Твоя паника сейчас делу не поможет.
Я осеклась. Посмотрела на Ваньцин – та уткнулась лбом в плечо Юханя, тихо всхлипывая, сам братец стоял серый как стена. Ситуация дерьмовая. Старая карга Нин Ши переиграла меня на моем же поле. Я-то думала, что напугаю их проверкой архивов, а они зашли с козырей общественного мнения и готовой кляузы. Насилие, похищение, угроза оружием… и заранее подготовили якобы свидетелей, скоты. Поди докажи, что они подкуплены! Для чиновника Судебного приказа, коим являлся мой отец, такое обвинение в адрес его семьи – это петля.
– Шэн, – я резко повернулась к телохранителю. Тот так и стоял у притолоки, монументальный и мрачный. – Гонец уехал до рассвета. А дознаватель тот самый, из магистрата? Он ведь крутился у дома генерала Фу?
– Крутился, госпожа, – глухо ответил варвар. – Но жалоба ушла в главный приказ, к старшему судье. Чжоу Сю мелкая сошка, он такое не решает.
– Значит, у них есть драконьи щупальца повыше, – я прикусила губу, чувствуя, как вскипает злой, упрямый азарт. В прошлой жизни я и не из таких передряг выкручивалась. А что поделать, жить хотелось, пусть даже в холодном дворце. – Так, стоп. Погодите…
В голове словно щелкнуло. Я замерла посреди комнаты, уставившись в пространство.
– Отец, – позвала я. – Первоначальная помолвка Ваньцин. Ее ведь заключили очень давно, когда Цин-Цин только родилась и наши матушки очень сдружились, помнишь? Они ведь заключали официальный договор с домом Ли?
Отец медленно открыл глаза. Тень понимания скользнула по его лицу, сменяясь чиновничьей придирчивостью.
– Заключали. Бумага была скреплена малой печатью уездного надзирателя. Но Нин Жулань прислал отказное письмо, вернув подарки. Именно на это они теперь будут напирать.
– Вернул подарки, верно, – я хищно усмехнулась, чувствуя, как почва под ногами снова становится твердой. – Но оригинал первой помолвки остался в архивах уездного ведомства? По законам Поднебесной, если первая помолвка была одобрена матерью невесты и зафиксирована до её смерти, отец не имеет права расторгнуть её в одностороннем порядке ради выгоды со второй женой, пока не доказано бесчестье жениха. А Юхань у нас чист как родниковая вода.
Юхань поднял голову, в его глазах блеснула робкая надежда:
– Илинь, ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, братец, что твоя суженая юридически была обручена с тобой задолго до того, как семейство Нин решило продать её клану Вэй. Это они нарушают закон, пытаясь забрать и выдать замуж дважды обрученную девицу! Это называется мошенничеством с приданым и оскорблением чести рода Ли.
– Чтобы это доказать, – папа выглядел озабоченным, но деловитым. – Нужно поднять архивы за семнадцать лет. И перенести слушание из той управы, в которую подали кляузу Нин. В той у них наверняка не только свидетели куплены.
– Верно, пап, – кивнула я. – Сомневаюсь, что про нюанс с помолвкой старая выжига просто так забыла. Наверняка расчет в том, что Цин-Цин еще не тронута, потому что мой брат нормальный благородный мужчина, а не кобель подзаборный.
Юхань при этих словах почему-то отчаянно покраснел и схватился за уши, которые буквально пылали алым. Что там у них? А, потом разберусь.
– Мерзкая бабка просто хочет выиграть время, заполучить Веньцин в свои лапы, а пока мы бегаем по судам и доказываем свое право, с ней что-нибудь случится на территории бывшего родного дома.
– Я сейчас пойду и перережу эту отвратительную семейку всех до одного, – неожиданно холодно и спокойно сказал брат, отцепляя от себя Цин-Цин и подталкивая ее ко мне. Уши у него, кстати, стали нормального цвета, а вот лицо побелело от ярости. – Мрази какие… этот вопрос надо решить раз и навсегда!
Глава 12
– Сиди ровно, мститель. – Я удержала брата за плечо, весомо навалившись сверху. – Перережешь их, а дальше что? Тебя на плаху, отца в отставку, а Ваньцин – в публичный дом как невесту государственного преступника? Головой думай, а не кулаками.
Юхань шумно, со свистом выдохнул сквозь зубы, но на циновку опустился. И тут же вцепился в свою невесту так, что ту клешнями от него стало не отодрать. Впрочем, Цин-Цин и сама схватилась за него так же крепко. Вот же парочка уток-мандаринок на мою голову.
– Отец, – я обернулась к родителю, – нам не дадут перенести заседание. Если кляуза у старшего судьи и там все смазано золотым маслом, они костьми лягут, но удержат дело в своей управе. Придется отбиваться прямо на их поле.
Папа мрачно кивнул, барабаня пальцами по столу.
– Судья Гао человек скользкий. С Нин Жуланем они вместе наложниц в чайных домах выгуливали, я помню. Надеяться на его справедливость – все равно что просить тигра поделиться мясом.
– Значит, сделаем так, чтобы судья Гао сам подавился этим мясом. – Я зло прищурилась. – Шэн, мне нужна твоя помощь.
– Все что угодно, госпожа.
– Повестка придет уже завтра к полудню, судья Гао не станет ждать. Шэн, у тебя же есть свои люди среди не самых законопослушных? Пусть прочешут все трактиры вокруг управы. Вэй Чжан не мог нанять благородных мужей, его «свидетели» – это местное отребье, которое за мелкое серебро родную мать шпионкой хунну объявит. Выясните, кто они, где пьют и сколько им пообещали.
Варвар коротко наклонил голову, и его маска зловеще блеснула в полумраке зала.
– Сделаем, госпожа. Некоторые из моих знакомых мастерски умеют развязывать языки пьяницам. К утру будем знать каждую кличку. Ни о чем не беспокойтесь.
– Пап, а ты займешься тем первоначальным договором, да? Мало иметь бумагу, что хранится в нашей семье, нужно найти ту копию, что лежит в архиве, или хотя бы регистрационную запись. Нам важна дата. Чтобы она хоть на день, но была раньше, чем мама Цин-Цин умерла.
Что ж, на этом собрание в центральном зале большого павильона закончилось, все разбежались по делам. Мне, например, пришлось весь день разрываться между мамой, оставшейся гостить у тетушки Фу, и нашей парочкой уточек. Вот же правильно говорят, что влюбленные – как рисовые быки в болоте: увязли по уши и даже не мычат!
Ладно, эти сутки мы как-то пережили. Повестку принесли ровно в полдень следующего дня, как я и думала. Наглый судебный курьер даже порог переступать не стал – швырнул бумагу нашему слуге и укатил.
В управу магистрата мы поехали полным составом. Отец в официальном инспекторском одеянии и в шапке чиновника третьего ранга, с прямой, как железный штырь, спиной. Юхань, бледный и собранный. Мы с Ваньцин, укутанные в плотные накидки. Немного тревожило, что Шэн так и не явился, хотя уже прислал письмо, в котором коротко перечислил всех «свидетелей» противной стороны и сообщил, сколько заплатили каждому. Пообещал, что появится вовремя с доказательствами. Я надеялась, что он сдержит слово и вот-вот прибудет, мы выиграем этот бой.
Зал судебного управления встретил нас тяжелой духотой и дешевыми благовониями. За длинным столом, лениво обмахиваясь веером, восседал сам судья Гао – жирный лоснящийся боров с крошечными заплывшими глазками. Семейство Нин уже было на месте. Старуха Нин Ши сидела в кресле, победно опираясь на свою трость, рядом с ней лопалась от собственной важности госпожа Вэй. Ее племянничек Вэй Чжан бросал на нас сальные торжествующие взгляды.
– Итак, – Гао даже не соизволил подняться, когда вошел мой отец, лишь небрежно махнул пухлой рукой, – дело о похищении девицы Нин Ваньцин из родного дома, угрозе оружием почтенным гражданам и соучастии чиновника Высшего судебного приказа Ли. Стороны на месте. Начнем.
С первой же минуты стало ясно: нас пришли не судить, нас пришли уничтожать.
– Уважаемый суд! – картинно заголосил Нин Жулань, выходя на середину зала. – Моя дочь была коварно обманом вывезена из усадьбы! Этот наглый Ли Юхань забыл заветы предков, пользуясь доверчивостью девицы, заманил ее в свой дом, где и удерживает под замком ради удовлетворения своих грязных похотей! Он совершенно заморочил голову бедной дурочке, но сам на ней, заметьте, даже не подумал жениться! А когда мы пришли вернуть несчастную, дочь инспектора Ли приказала своему дикому варвару зарубить нас прямо на пороге!
– Ложь! – не выдержал Юхань, шагнув вперед, но Гао с грохотом стукнул судейским молотком об стол.
– Молчать! Слово подсудимому не давалось! – рявкнул он. – Истец, у вас есть доказательства? Свидетели?
– Разумеется, господин судья! – Вэй Чжан выступил вперед, довольно скалясь. – Это весьма почтенные люди, лавочники с нашей улицы. Они все видели. Прикажите пригласить их, господин судья! Взываю к вашей справедливости!
Боров в судейской шапке важно кивнул, даже не глядя на нас. На отца вообще не смотрел, будто чиновника, равного рангом судье, вообще не было в зале заседаний.
Между тем через боковой проход завели троих. Вид у них был тот еще – несмотря на новые, еще толком не обмятые и довольно дорогие ханьфу, рожи нормальному человеку доверия точно не внушали: бегающие полупьяные глазки, от одного разило чесночным перегаром на три шага. Но стоило первому открыть рот, как он без запинки запел:
– Истинно так, господин судья! Сам видел! Варвар этот, что девица Ли за собой таскает, ни предков, ни людской молвы не стесняясь, огромный такой, страшенный, в маске, выскочил с тесаком, орал, что кишки всем выпустит, если господа Нин не уберутся! А молодая барышня Ли кричала, что ее отец – большой начальник и он всех в тюрьме сгноит, но девку не отдадут!
Второй и третий закивали, как ярмарочные болванчики, в один голос подтверждая каждое слово. Еще и предками клялись, забулдыги кабацкие. М-да, дословно же – мать родную продали и пропили.
Я краем глаза глянула на судью Гао. Тот довольно ухмылялся, кивал на то, как секретарь аккуратно записывал показания. Папа все это время сидел неподвижно, но я видела, как побелели его пальцы, сжимающие край стола. Судья явно вел дело к немедленному аресту Юханя и выдаче Ваньцин под опеку родного отца. Свидетели врали как по писаному, и никакие наши доводы про неправомерно расторгнутую помолвку, свидетельства из архива и благородство брата этот жирный боров слушать не собирался. Плохо… а ведь мы нашли все нужные бумаги. Но если их не получится предъявить в судебном порядке на этом заседании, будет плохо. Нет, потом мы подадим жалобу, решение пересмотрят, Юханя освободят, Цин-Цин… а вот для Цин-Цин будет слишком поздно, я просто уверена. Что же делать?
– Все ясно. – Гао отложил кисть и сыто отдулся. – Факт насилия и похищения налицо. На основании показаний свидетелей приказываю: девицу Нин Ваньцин немедленно вернуть в лоно семьи. Ли Юханя взять под стражу до вынесения окончательного приговора по статье о похищении и насилии. Стража!
Глава 13
Собственно, к этому все и шло, и мы в целом были готовы к такому развитию событий. Но я ждала Шэна. Он, когда вчера уходил, сказал, что не только найдет всю подноготную на «свидетелей», но и воспользуется связями, появившимися, когда он защищал одного из союзников Ван Июя.
И я рассчитывала на эти связи. И на его помощь. Потому что на самом деле мы не требовали ничего противозаконного, совсем наоборот.
– Я заявляю протест. – Папа встал со своего места, готовый задействовать тот план, что мы приготовили. – Вы превышаете свои полномочия, судья Гао. Семья Ли просит выслушать свидетелей с нашей стороны.
– Выведите его из зала! – пренебрежительно фыркнул судья Гао. – Арестовать за неуважение к императорскому судье! Заявлять свои протесты будете в далисе! Стража!
– Всем стоять! Его величество прибыл! – Высокий протяжный голос императорского евнуха разнесся по всей улице, и павильон справедливости вдруг начал стремительно заполняться императорской стражей.
У меня внутри все замерло. Я ждала Шэна, но вовсе не ждала Ван Июя. Как он тут вообще оказался?! Почему?
Нет, я помню, что в прошлый раз после восшествия на престол император тоже проводил инспекции в судах, причем спонтанно и выборочно, так, чтобы его появление было полной неожиданностью для судей и подсудимых. Но сегодня? Сейчас? Именно этот суд? Подозрительное совпадение, мне же не кажется?!
Император вошел неспешно, без суеты, как человек, которому некуда торопиться. За ним, чуть приотстав, семенил перепуганный главный писарь управы, утирая потный лоб. Ван Июй был в простом темном ханьфу без вышивки, без знаков отличия, но каждый в зале знал, кто перед ним. Чиновники, стоявшие у стен, разом бухнулись на колени. Судья Гао, только что важный и неподвижный, вдруг стал похож на сдувшийся пузырь.
Император мазнул взглядом по залу. По съежившемуся Нин Жуланю, по побледневшей госпоже Вэй, по старухе Нин Ши, которая молча пучила глаза, открывая и закрывая рот, как карп, вынутый из пруда.
Взгляд Сына Неба скользнул по нашей стороне. На отце остановился чуть дольше, император едва заметно кивнул, будто узнал одного из своих чиновников. На мне задержался лишь на мгновение. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, как внутри все обрывается и переворачивается.
Его глаза, такие знакомые, темные, властные и жаркие, будто где-то в глубине горят взятые штурмом вражеские города, меня словно парализовали на миг. А ведь думала уже, что забыла.
Я отвела взгляд. Заставила себя это сделать: хищнику нельзя смотреть в глаза. Не стоит.
Император, слава всем богам, вроде бы не обратил на меня никакого особого внимания. Спокойно обошел судейский стол, подождал, когда толстый Гао на карачках выберется из-за него, беспрестанно кланяясь, и сел на судейское место.
– Продолжайте, – сказал Ван Июй, с ленивым интересом вороша свитки перед собой и щурясь на письменные показания «свидетелей». – Этот император, получив Мандат Неба, решил посмотреть, как вершится правосудие в его империи. Сегодня особая честь выпала этому судебному павильону.
Я смотрела на него и не могла дышать. Он был тем же, что и в прошлой жизни, но все равно будто иным. В прошлый раз мы пережили так много вместе – опасность, восстание, победу, любовь. А потом ненависть, подозрения, предательство, даже смерть. Я видела своего императора разным, но сейчас… Сейчас он казался даже более опасным в своем доброжелательном спокойствии.
– Истец, – сказал Ван Июй негромко, – изложите суть дела.
Нин Жулань дернулся, но не смог выдавить ни слова. Госпожа Вэй попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Заговорила старуха Нин Ши. Она медленно поднялась с кресла и, опираясь на трость, вышла вперед, чтобы, как положено по этикету, пасть перед Сыном Неба на колени.
– Ваше величество, – голос ее дрожал, но она старалась держаться с достоинством, – мы просим защиты закона. Моя племянница, Нин Ваньцин, была похищена из родного дома семьей Ли. У нас есть свидетели…
Она говорила долго, сбивчиво, но Ван Июй не перебивал. Слушал, опустив глаза к столу, будто разглядывал узор на деревянной столешнице. Когда она закончила, он поднял взгляд на отца.
– Это правда? У вас есть что сказать, господин Ли?
Отец в свою очередь коснулся лбом пола, затем поднялся и с достоинством ответил:
– Ваше величество, семья Ли не похищала Нин Ваньцин. Девушка пришла в наш дом сама, когда ее собственный отец хотел выдать ее замуж насильно и подделал документы о расторжении помолвки. Наша семья дала ей кров и защиту, поскольку мы считаем, что женщина имеет право выбирать свою судьбу. Именно так велит новый закон, принятый вами.
Ван Июй чуть повернул голову. Я почувствовала, как его взгляд снова находит меня – скользит по лицу, задерживается на сжатых кулаках. Он видел, что я стараюсь не смотреть. Что я боюсь. Но это ведь естественно? Я слабая юная девушка, а он Сын Неба, мне правильнее всего бояться и не сметь поднять глаза.
– Вы готовы доказать свои слова? – спросил Ван Июй.
– Да, ваше величество. У нас есть копия первоначального брачного договора, подписанного матерью Нин Ваньцин до ее смерти. Этот договор зарегистрирован по всем правилам, его можно найти в архиве. Есть показания, что Нин Жулань подделал отпечаток пальца дочери на документе о расторжении помолвки. И мы знаем, что «свидетели», которых привела семья Нин, – купленные лжецы. Судья Гао не дал нам высказать свои аргументы, поскольку, подозреваю, был подкуплен семьей Нин. Семья Ли просит справедливости у вашего величества. Пожалуйста, расследуйте это дело.
Ван Июй чуть улыбнулся. И снова повернулся к старухе Нин.
– А у вас есть что добавить, госпожа Нин?
– У нас тоже есть документы! – почти выкрикнула старуха. – Письменное согласие отца! Свидетели!
Ван Июй молчал. Потом поднял руку, и один из его людей шагнул вперед.
Знакомые все лица. Сань Шибо. Ну кто бы сомневался. Он и в прошлой жизни взлетел высоко при новом императоре. И в этой не остался в стороне. Надеюсь, что его жена и ребенок в порядке, я ведь не получала о них вестей с тех самых пор, как ушла с отбора. Может быть, теперь он не станет одержимым «псом императора» и будет чуть более… сдержанным? Будет тщательнее проверять выдвинутые обвинения?.. Лучше бы, конечно, он вообще держался от нас подальше, но именно сегодня и именно здесь его одержимость справедливостью как нельзя кстати.
Сейчас Сань Шибо склонился перед императором в глубоком поклоне, бросил всего один нечитаемый взгляд на притихшее семейство Нин и положил на судейский стол несколько свитков.
– Ваше величество, – сказал он, – в рамках выборочной инспекционной проверки всех судов столицы мы проверили свидетелей, которых привела семья Нин. Трое из них – профессиональные лжесвидетели. Двое – пьяницы, согласившиеся за тридцать лянов оклеветать семью Ли. Один – разыскиваемый уголовным приказом преступник, скрывающийся под чужим именем. Осужден за мелкое мошенничество.
В зале повисла тишина. Госпожа Вэй стала белой, как фарфоровая тарелка. Нин Жулань начал мелко дрожать. Вэй Чжан попытался выскользнуть к двери, но стража преградила ему путь.
Ван Июй взял со стола один из свитков. Развернул, бегло просмотрел и посмотрел на Нин Жуланя.
– Это копия первоначального договора о помолвке между домом Ли и домом Нин. Подписанная вашей покойной женой, – сказал он. Голос его стал жестче. – Императорский указ гласит, что отец не имеет права расторгать брачный договор, заключенный при жизни матери, без согласия самой дочери. Нин Ваньцин своего согласия, как следует из представленных документов, не давала. На каком же основании вы обвинили семью Ли в ее похищении, если девушка сама рвется выйти замуж так, как завещала ее мать?
Он обвел взглядом притихший зал и закончил:
– Вы не только нарушили закон, господин Нин. Вы оскорбили память своей покойной жены и попытались продать дочь как вещь. Судья Гао принял ложные показания, даже не проверив их. С его стороны это тоже преступление.
Судья Гао снова рухнул на колени, его лицо стало землисто-серым. Старый пройдоха принялся биться лбом об пол, лихорадочно выкрикивая:
– Ваше величество, простите, на меня нашло временное помутнение, я виноват! Помилуйте, ваше величество!
– В далисе объясните все про свое помутнение разума, – холодно оборвал его Ван Июй. – Все дела судьи Гао за последние несколько лет должны быть перепроверены. Если вскроется, что вы и раньше брали взятки, то не вините этого императора в жестокости.
Судью Гао подняли под локти двое императорских гвардейцев и вывели из зала под аккомпанемент его жалобных завываний. Семейство Нин стояло бледное, раздавленное. Ваньцин, наоборот, перестала дрожать. Но все равно держалась за моего брата как утопающий за последнюю соломинку.
Ван Июй оставил на столе все нужные свитки, поднялся и направился к выходу. Но по пути остановился возле моего отца, что-то тихо сказал ему – я не расслышала, но папа поклонился, и его лицо прямо на глазах разгладилось. На нем было большими иероглифами написано огромное облегчение.
А потом император перевел взгляд на меня.
