Текст книги "Вспомни обо мне"
Автор книги: Екатерина Вересова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
34
Два удара подряд
Кристина открыла глаза и увидела перед собой сгорбленную спину с выступающими, как маленькие орешки, позвонками. Антон по-турецки сидел на кровати и, пуская клубы сигаретного дыма, рассматривал альбом Дали.
Губы ее тронула нежная улыбка. «Господи, до чего же он милый… – подумала она, – я так его люблю… Кажется, мне уже ничего не надо в этой жизни, кроме него…»
Она даже ни капельки не расстроилась из-за скандала, который устроили ей в училище после премьеры. Руководитель курса Шатурин в присутствии нескольких человек кричал на нее, обзывал предательницей и дешевкой. «Кажется, где-то я уже слышала похожие выражения…» – думала про себя Кристина, смиренно выдерживая этот шквальный огонь.
– Ты же портишь себя, свое дарование! – широкими шагами расхаживая по деканату, гремел Шатурин. – Ты не умеешь еще и сотой доли того, что должна уметь настоящая актриса! Тебе еще зреть и зреть до настоящей игры!
В глубине души Кристина была согласна с ним. Однако она с детства терпеть не могла, когда на нее ругались. Внутри у нее все восставало, чтобы возразить и защититься от нападок. Когда Шатурин, не переставая выкрикивать обвинения, подошел и встал прямо перед ней, Кристина вдруг бросила взгляд на его брюки. Почему-то ей вспомнилось, как Марго хохотала над его вечно расстегнутой ширинкой…
– Скажите честно, Леонид Леонидович, вам не понравилось, как я сыграла Джульетту? – спросила она, дождавшись, когда он прервет свою речь, чтобы набрать новую порцию воздуха.
– Да! Да! Да! – с готовностью взвизгнул он. – Мне не понравилось! Потому что ты не могла хорошо играть, отучившись неполный первый курс! Принципиально не могла!
– А другим почему-то понравилось… – непонимающе пожала плечами Кристина и заметила, что методист и секретарша, которые присутствовали при разговоре, тихонько прыснули от смеха и переглянулись. Последовало некоторое замешательство, после чего Шатурин продолжал:
– Но самое главное не это! Ты обманула всех и прежде всего – меня! А таких вещей, моя милая, я не прощаю. Выбирай – либо ты едешь с труппой на конкурс в Лондон и будешь немедленно отчислена с курса, либо ты исправно посещаешь занятия и не помышляешь больше ни о каких постановках! Все, это мое последнее слово…
Кристина так до сих пор и не решила, что ей лучше выбрать. Антон своим появлением настолько ошарашил ее и сбил с толку, что она не хотела и не могла думать ни о чем другом. День премьеры она связывала теперь исключительно с его приездом.
Кристина снова бросила взгляд на стройную спину, на склоненную над книгой породистую голову. Вот уже неделю они жили вместе в квартире Марго. Антон перетащил сюда из гостиницы свои вещи. В огромном чемодане и двух сумках он привез с собой все, что поместилось: краски, холсты, этюдники, инструменты, всю коллекцию песочных часов, любимые книги и даже одну из гипсовых голов. Он собирался всерьез готовиться к поступлению.
Их прежние непринужденные отношения, которые раньше были для Кристины лишь призрачным обманом, постепенно возвращались – разумеется, в измененном виде. Кристине больше не приходилось притворяться, не нужно было страдать от мысли, что скоро ее контракт закончится – и вся их любовь испарится, будто ее и не было. Антон тоже успокоился, и только иногда Кристине казалось, что он смотрит на нее как-то не так – как если бы она была той, прежней – Наташей…
Кристина ловила себя на мысли, что совершенно не хочет ехать с труппой в Лондон на фестиваль шекспировских постановок. Вместо этого она бы согласилась остаться с Антоном – просто лежать рядом и впитывать телом его целебное тепло. Даже не заниматься любовью, это совсем не обязательно. А впрочем…
Она вытянула руку и, еле прикасаясь, провела пальцем по его позвоночнику. Антон вздрогнул и выгнул спину.
– Эй, не щекотись! – сердито пробубнил он. Кристина наморщила нос и тихо засмеялась – такой у него был недовольный вид. Тогда она приподнялась в постели и, обхватив Антона руками спереди за живот, прижалась к его спине острыми сосками грудей.
– Я тебя хочу… – прошептала она, слегка касаясь губами его гладкой смуглой кожи.
После этого она завалила его на постель рядом с собой. Антон захлопнул альбом и подсунул Кристине под голову свою руку.
– Я даже не ожидал, что настолько быстро к тебе привыкну, – сказал он. – Мне так хорошо с тобой, так легко. Кажется, век бы не расставался…
– Слушай, а может, мне действительно не ездить в Англию? – спросила Кристина. – Ты только скажи… Если ты не хочешь – я не поеду… Я уверена, они смогут найти мне замену…
Антон повернулся к Кристине и ласково боднул ее головой.
– Ну ты иногда как придумаешь… Ты хоть соображаешь немного, что говоришь? Как я могу не хотеть, чтобы ты поехала? Кто я вообще такой? Это же везение, шанс, упустить который – значит, отбросить себя на несколько шагов назад. Ради чего ты работала всю зиму?
– Но я не хочу никуда ехать, – жалобно сказала Кристина, – я хочу быть с тобой. Ты не представляешь, Тото, как я устала. Несколько месяцев подряд я была как зашоренная лошадь… Только теперь, когда ты приехал, я могу хоть немного отдышаться…
– Нет, ты меня просто удивляешь. Когда я думал о твоей сделке с матерью, ты представлялась мне весьма циничной и целеустремленной особой.
– Наверное, я и была такая… пока не увидела тебя, – честно призналась Кристина. – Если бы я не влюбилась в тебя, между нами, наверное, ничего бы и не было. Я бы придумала какие-нибудь причины, чтобы не доводить дело до постели… Скажи, а ты ни разу не подумал, что твоя… твоя Наташа ведет себя как-то неестественно, странно?
– Конечно! – отозвался Антон. – С самой первой встречи. Но я решил, что все это из-за аварии…
– Да-а, – вздохнула Кристина, – твоя мама и П.П. все точно рассчитали. План был идеальным. Если бы не я со своими глупыми сантиментами…
– И загадочными провалами в памяти… – вставил Антон.
– То твоя фальшивая пассия уехала бы в свой фальшивый Питер, а потом прислала бы тебе письмо о том, что вышла замуж за другого – или что-нибудь в этом роде.
– Моей маме надо было родиться в царскую эпоху, – нахмурился Антон, – из нее получилась бы блестящая придворная интриганка.
– Но, между прочим, именно она нашла меня и привезла к вам в дом. Так что, если бы не она, мы бы никогда не познакомились.
– Только постарайся никогда ей об этом не напоминать… – сказал Антон, и оба они рассмеялись.
– Сколько дней вы пробудете в Лондоне? – спросил он потом.
– Около недели… – со вздохом ответила Кристина.
– Всего-то! За это время я как раз успею закончить серию натюрмортов. А когда ты вернешься, я начну делать новую «Европу»… Все-таки я должен добить этот сюжет!
– Тото, – сказала Кристина, слегка потеревшись волосами об его плечо, – скажи, а ты не ревнуешь меня… например, к «Ромео»? Я же в спектакле с ним такое вытворяю…
Антон ненадолго задумался, продолжая поглаживать ее рукой по плечу.
– Нет. Пожалуй, нет, – сказал он, – ты так классно играешь, что я даже не воспринимаю тебя… как тебя. Когда ты на сцене – ты Джульетта. Все, что ты делаешь там, – это делаешь не ты сама. Это делает твоя Джульетта. – Он улыбнулся ей своей мальчишеской улыбкой.
– Неужели ты совсем, ну ни капельки не чувствуешь ревности? – не унималась Кристина. – Мы же целуемся с ним – по-настоящему целуемся.
– И что ты при этом испытываешь? – с неподдельным интересом спросил Антон, словно речь шла о каком-то научном эксперименте.
– Ну… думаю о том, как мы выглядим со стороны… – ответила Кристина. – Достаточно ли я наклонила голову, не заслоняет ли он мое лицо своим носом…
– Очень романтично, – усмехнулся Антон. – И к чему я тут должен ревновать?
– А если бы мы занимались любовью?
– Ну, тогда бы я поднялся на сцену и набил твоему партнеру морду. Представляешь, какой был бы эффект? На следующий день в газетах только и писали бы, что об этом скандальном случае. «Любовник приревновал актрису к партнеру по сцене»… «Что важнее – искусство или любовь?»
– Значит, ты думаешь, что мне не стоит отказываться от поездки?
– Ни в коем случае.
– Даже если меня выгонят из училища?
– Даже если выгонят – хотя это вряд ли. Ты же талантище.
– Ты вправду так думаешь? – спросила Кристина, пытливо заглядывая ему в глаза.
Вместо ответа Антон обхватил ее руками и крепко стиснул в объятиях. Это было красноречивее всяких слов. Обоих их переполняла нежность, готовая в любую секунду обернуться страстью. Антон закрыл глаза и припал к губам нежным влажным поцелуем, который Кристина обожала больше всего. Тело ее мгновенно отозвалось каждой клеточкой на этот властный призыв, ей хотелось прижиматься к Антону все сильнее, врасти в него, стать с ним одним существом…
– Иди в меня, – прошептала она, как только он оторвал губы от ее рта. – Иди – я хочу, чтобы до конца… – Глаза ее были закрыты, она тяжело дышала.
– Подожди, не спеши… – уткнувшись ей в ухо, заклинал Антон. – Дай мне поцеловать тебя там… Ты так стонешь, когда я тебя там целую… Я только касаюсь тебя кончиком языка – и все твое тело прямо светится от наслаждения…
– Нет, я не выдержу! Я слишком сильно тебя хочу! Иди! – И Кристина сама направила его пылающий от возбуждения член в себя. Бедра ее взметнулись ему навстречу – и Антон, вскрикнув, притянул ее к себе.
Губы их снова слились в поцелуе, а тела слаженно задвигались в танце любви. Антон то приподнимал ее за ягодицы, то выпрямлял и сводил вместе ее ноги – и двигался в узкой и тесной щелке, которая при этом получалась. Потом он выскочил из нее и, шумно дыша, перевернул ее тело на живот. Кристина приподнялась, чтобы он мог войти в нее сзади. Теперь они напоминали двух красивых животных – неистовых в своем желании дойти до самых высот наслаждения… Антон был уже близок к апогею, как вдруг с губ его сорвалось:
– Наташа!
После этого в комнате повисла страшная тишина.
Антон, так и не кончив, повалился на кровать вниз лицом, и плечи его затряслись от рыданий.
Кристина вскочила и выбежала в соседнюю комнату. Сердце ее колотилось, руки и ноги дрожали. Ее возбуждение никуда не пропало – медленно, но верно оно перерастало в агрессию. Как он посмел назвать ее Наташей!.. Ведь они договорились… Он сам ей обещал! Ее буквально трясло от бешенства.
Накинув на себя первое, что попалось под руку, Кристина влетела в комнату и увидела Антона, который был уже одет и неподвижно стоял у окна.
– Уходи! – коротко бросила она ему. – Можешь считать, что у нас ничего не получилось!
Антон повернулся к ней и пожал плечами.
– Извини… – пробормотал он. – Я не хотел…
– Я понимаю, – мрачно отозвалась Кристина. – Это идет из подсознания – и тем хуже. Ты уже никогда не сможешь от этого избавиться. А я так не хочу. Поэтому уходи. Слышишь – немедленно! – Кристина почувствовала, что еще немного – и она заплачет.
– Но мне нужно собрать вещи…
– Потом соберешь. Я оставлю тебе ключ – приедешь, когда меня тут не будет, и соберешь! Ключ оставишь соседке. А сейчас, будь добр, оставь меня одну…
– Хорошо…
Через десять минут Кристина сидела на пустой кухне и, обжигая язык и губы, пила кофе. По щекам ее текли горячие слезы.
– Так я и знала… – шептала себе самой она. – Так я и знала, что так будет…
Ей ужасно хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своим горем. Но был выходной, и ей не нужно было никуда идти. Они с Антоном собирались провести весь день в постели и только вечером сходить поужинать в ближайший ресторан. Кристина взглянула на часы – было еще только одиннадцать утра.
Она побродила по квартире и поняла, что пустоту, которая образовалась сразу, как только ушел Антон, ей совершенно нечем заполнить. Как же она жила раньше, всего еще неделю назад, когда его не было?
Кристина силилась и не могла вспомнить. Эти несколько дней совместной жизни с Антоном словно перенесли ее в другое измерение. Теперь она возвращалась к прежней жизни. Оглянувшись вокруг, Кристина обнаружила, что в квартире страшный беспорядок. Она даже не помнила, когда последний раз брала в руки пылесос.
Убраться – вот что ей нужно. Тогда все сразу встанет на свои места. Говорят, монотонная домашняя работа успокаивает нервы…
Однако стоило Кристине начать уборку, как она начала буквально на каждом шагу натыкаться на разбросанные тут и там вещи Антона. Разумеется, от этого нервы ее нисколько не успокаивались. «Господи, зачем я только его прогнала! – сокрушенно думала она. – Нам же так хорошо было вместе… Даже если у него случайно сорвалось это несчастное имя, он не виноват… Его тоже можно понять…» И вдруг раздался звонок в дверь.
Сердце Кристины едва не выпрыгнуло из груди. Вернулся! Сдерживая вновь подступившие слезы, она побежала открывать дверь. Но когда она распахнула ее, за порогом стоял совершенно незнакомый человек. Кристина даже слегка отпрянула от неожиданности. Это был мужчина лет сорока, высокий, подтянутый, в светлом элегантном плаще.
– Извинитэ, пошалуйста, я есть приехаль к Марго, – коверкая слова, сказал он.
У Кристины внутри все разом похолодело.
Это был Рихард. Это не мог быть никто, кроме Рихарда! Когда она пригляделась получше, она поняла, что он в точности такой, каким его описывала Марго. Некоторое время на лице незнакомца блуждала растерянная улыбка, а затем он с терпеливой вежливостью продолжил:
– Извинитэ, а где есть Марго? Я правильно попаль – Марго жить здэсь?
Только тогда Кристина вышла из оцепенения.
– Да-да! – спохватившись, ответила она и стала приглашать гостя пройти.
– Нет, нет, нет! – замахал руками он. – Я идти в гостиница. Вы толко подскажете мне, где искать Марго, и я идти в гостиница. Я долго много звониль на этот телефон, но никто не отвечаль.
– У нас телефон сломан… – пробормотала Кристина и неожиданно поняла, что не сможет рассказать этому улыбчивому голландцу правду о Марго.
– Марго куда-то уходить? Когда я теперь могу ее видеть?
Кристина почувствовала, как к лицу прилила кровь.
– Марго… – нерешительно начала она. – А Марго уже давно здесь не живет. Кажется, она вышла замуж месяц назад.
– Замуж? – переспросил он. – У нее есть муж?
– Да, теперь есть, – опустив глаза, сказала Кристина. – Она обвенчалась с ним навсегда.
Рихард потоптался с ноги на ногу, после чего слегка поклонился Кристине.
– Спасибо… – пробормотал он с вымученной улыбкой. – Спасибо и до звидания…
– До свидания! – выкрикнула Кристина и поспешно захлопнула за ним дверь.
Она чувствовала себя так, будто жестоко обманула ребенка. Этот Рихард выглядел таким беспомощным, когда она сообщила ему о замужестве Марго… Не озадаченным, не печальным, а именно беспомощным. Теперь он будет думать о Марго как о предательнице. И только потому, что у Кристины не хватило смелости сказать ему правду! Нет, так оставлять дело нельзя. И Кристина прямо в пеньюаре на голое тело бросилась вниз по лестнице…
Она сразу увидела стройную подтянутую фигуру Рихарда, удалявшегося по тротуару. Он шагал медленно и осторожно, будто нес на себе тяжелый груз. Кристине показалось, что он немного прихрамывает.
– Рихард! – во весь голос крикнула она. – Подождите, Рихард!
Он обернулся и стал близоруко вглядываться в пространство перед собой. Через несколько секунд Кристина была уже рядом с ним.
– Рихард, простите! Я сказала вам неправду. Почему, почему вы не искали ее раньше?
Брови Рихарда удивленно поползли вверх.
– Я ждаль сначала. Она нэ приехаль неделю. Я звонить другой телефон, который дала Марго. Там говорят – нет Марго. Я волновался и хотель поехать Москва. Но я попаль больница. Как это по-русски? Перьелом… – Он показал рукой место на бедре. – Автомобиль… Инсидент…
– Вы попали в аварию? – спросила Кристина.
– Да-да! Авария! И теперь я приехаль за Марго. Она не замуж? Она не могла замуж…
Кристина опустила глаза и изо всех сил стиснула пальцы.
– Да, Марго не предавала вас, Рихард. – Она помолчала, собираясь с силами. – Марго умерла…
35
Привет из туманного Альбиона
Кристина представляла себе Лондон совершенно по-другому. С детства ей внушали, что Лондон – это город туманов и ветхозаветных устоев, а все англичане – сплошь чудаковатые Шерлоки Холмсы и чопорные миссис Хадсон. На деле все оказалось не так.
Думать так про Англию было равносильно тому, как если считать Россию страной медведей, которые бродят в зарослях развесистой клюквы и при этом непрерывно исполняют «Калинку-малинку», аккомпанируя себе на ложках.
Лондон оказался таким огромным и разнообразным городом, что к нему просто невозможно было придумать никакого определения. Просто – шумный европейский город, полный разноязыкой толпы, пестреющей всеми оттенками кожи. Если кто-то здесь и был чопорным и надменным, то, видимо, тщательно скрывал это от окружающих.
Здесь была бездна всяких музеев и музейчиков. От огромных лабиринтов, где в качестве экспонатов выставлялись целые храмы, вывезенные из Египта, и прочие богатства, которые англичане старательно свозили из всех своих колоний, до крохотных комнатенок, в которых болталось на плечиках какое-нибудь выцветшее платье с перьями и с табличкой внизу: «Концертный наряд Сары Бернар».
Петюня был в Лондоне уже не первый раз и взялся быть Кристининым гидом. В первый же день фестиваля они сбежали с просмотра конкурсной программы и отправились бродить по Лондону. Они обошли несколько залов Британского музея, погуляли перед королевским дворцом, осмотрели знаменитый Биг-Бен, который Петюня упорно называл Биг-маком.
Кристина совершенно не знала английского, так как в школе она изучала французский, а того, что ей удалось понахватать на занятиях в училище, было еще явно недостаточно, чтобы свободно изъясняться. Перед отъездом Петюня самолично купил ей русско-английский разговорник, и теперь она ни на минуту с ним не расставалась.
Они погуляли по Пиккадилли, где Петюня сфотографировал Кристину на «Полароид» на фоне бронзового амура со стрелами. Тут же торжественно вручил ей фотографию. На ней у Кристины было какое-то испуганное лицо – как будто она попала в темный лес и там заблудилась…
Потом они отправились путешествовать по маленьким запутанным улицам, где располагалась целая куча всяких магазинчиков. Некоторые из них умещались в комнате величиной с кухоньку «хрущевского» дома. В каждом продавалось что-то свое: в одном – старинные географические карты, в другом – китайский фарфор, в третьем – украшения и пряности из Индии. Когда они с Петюней заглянули в магазин часов, Кристина вдруг неожиданно помрачнела. Как только взгляд ее упал на небольшие песочные часы, сделанные в форме Биг-Бена, настроение ее, и без того отвратительное, стало еще хуже.
Петюня уже и не пытался выяснять у Кристины, в чем дело. С самого начала поездки она ходила как в воду опущенная и на все вопросы отвечала, что у нее дико болит голова. Петюне стоило огромных трудов вообще вытащить ее из гостиницы.
– В любом случае тебе не станет лучше, если ты будешь все время сидеть в помещении, – убеждал ее он.
Кристина страшно злилась на себя саму за то, что все время думает об Антоне. Перед отъездом она даже обзванивала гостиницы, чтобы его разыскать, но он как сквозь землю провалился. За вещами тоже никто не приходил. «А вдруг с ним что-нибудь случилось? – с ужасом думала Кристина. – Вдруг он переходил улицу и попал под машину?»
Теперь, глядя на песочные часы, Кристина едва сдерживала слезы. Неужели она больше никогда его не увидит?
– Хей! Мисс Кристина! – тихонько окликнул ее Петюня. – На что это ты так пристально смотришь?
– Пожалуйста, спроси, сколько стоят вон те часы, – попросила она своего спутника.
Петюня спросил – и лицо его тут же вытянулось в смешную гримасу.
– Ну что? – заглянула ему в глаза Кристина.
– Ого-го… – только и сказал он.
– Так сколько они стоят?
– Лучше купи себе машинку для закатывания губ, – лаконично ответил Петюня.
Наконец настал день, когда их труппа играла спектакль. Это был предпоследний день фестиваля. Жюри уже настолько пресытилось постановками Шекспира, что с трудом сохраняло на лице дежурное выражение внимания и заинтересованности.
Кристина нисколько не волновалась перед выходом. Накануне, на генеральной репетиции, она так отвратительно играла, что большеротый Верстаков орал на нее не хуже покойника Гермесова. Она постоянно забывала слова, путала мизансцены – словом, по всем признакам была не в форме.
– Господи, месячные у тебя, что ли?! – с отвращением на лице восклицал режиссер. – Дайте вы ей что-нибудь выпить, сейчас же продаются лекарства…
Кончилось все тем, что под конец Кристина разревелась на глазах у всей труппы и убежала. Верстаков запретил ее догонять, и репетицию заканчивали без Джульетты.
– К сожалению, заменить мне ее некем. Но это будет ее последний выход на сцену… – мрачно сверкая глазами, заверил всех Стас, и слова его были точно переданы Кристине.
«Ну и пусть, – думала она, стоя за кулисами и дожидаясь своего выхода в день спектакля, – ну и пусть…»
Но вот спектакль начался – и члены жюри забыли обо всем. Они уже не думали о том, что находятся в зале, что идет конкурс, что они смотрят этот сюжет уже в тридцатый раз…
То ли от злости, то ли от отчаяния, но Кристина играла так, что временами зрители устраивали ей настоящие овации. Спектакль прошел с еще большим успехом, чем в Москве. Здешняя публика, состоящая в основном из иностранцев, вела себя даже более экзальтированно – топала ногами, свистела и выкрикивала слова одобрения на самых диковинных языках.
Кристину и Сашу – исполнителя роли Ромео – не отпускали со сцены дольше всех. Кристина уже даже не пыталась собрать цветы, которыми ее забрасывали.
– Juliet! Juliet! – кричали зрители. – Bravo, Juliet!
Кристина думала, что это самый счастливый миг в ее жизни. Но, оказывается, настоящий триумф был впереди…
Вечером все собрались на церемонию награждения победителей. Все было по высшему классу: мужчины в дорогих костюмах, дамы в бриллиантах, фуршет, витающий в толпе аромат духов… Сама Кристина была в том самом платье «цвета прелой брусники», в котором они с Марго когда-то давно отмечали начало ее сотрудничества с Гермесовым. Отросшие до плеч волосы она собрала в высокий хвост и заколола изящной заколкой в тон платью. Теперь ее плечи и шея, выступающие из твердого фигурного декольте, выглядели словно сияющий белизной цветок.
Премии присуждали в нескольких номинациях. Уже в начале церемонии члены труппы Гермесова огласили зал пионерскими криками «ура» – спектакль был награжден третьей премией «За лучшую режиссуру» и второй – «За художественное оформление спектакля». Помимо того, что это было почетно, это были еще и деньги – настоящие живые деньги. У этого фестиваля были богатые спонсоры – одна известная косметическая фирма, а также концерн, выпускающий прохладительные напитки.
И вдруг Кристина услышала свою фамилию. В исполнении английских актеров, ведущих этот вечер, она звучала странно, но перепутать ее было невозможно.
– Christina Bistrova… The best actress… (Кристина Быстрова… Лучшая актриса) – Безупречно накрашенная ведущая улыбнулась рекламной улыбкой. – Grand-prix for starring as Juliet!!! (Гран-При за исполнение роли Джульетты) – В этом месте ее певучий голос достиг самой высокой своей ноты.
Кристина словно прилипла к сиденью и не могла двинуться с места.
– Давай же! Давай! Иди! – стали толкать ее один за другим актеры их труппы.
– Куда? – глупо спрашивала она, отбиваясь от их рук. – Куда идти?
– На сцену, дура, быстрей!
И Кристина, не чувствуя под собой ног, поплыла к сцене. Ее путь буквально утопал в аплодисментах. «Только не заплакать… Только не заплакать…» – твердила она себе. Ей не хотелось выглядеть, как глупые смазливые девицы с конкурса красоты, на которых надевают блестящие короны и шубы. Нет, она должна пройти с достоинством – как и подобает настоящей актрисе.
Ей вручили маленькую статуэтку – копию здания Шекспировского театра, который собирались открыть после реставрации в будущем году. А еще ей дали конверт – в нем лежал чек, по которому она должна была получить премиальные деньги. Это было грандиозно!
После церемонии вручения призов Кристина выдержала целый налет со стороны журналистов и желающих получить автограф.
– Что вы намереваетесь делать дальше? – спрашивали они, суя ей под нос микрофоны. – Связываете ли вы ваши творческие планы с Россией?
– Извините, я не знаю… – отбивалась от них Кристина. – Я пока не готова ответить…
«Будет здорово, если этот репортаж увидит Веня, – усмехнулась она про себя. – Вот когда он пожалеет, что называл меня дешевкой… Будет пихать свою жену в толстую задницу и кричать: «Маш, а Маш! Гляди, тут девицу показывают – так я с ней знаком! Прямо лично здоровался… Она и у Кончаловского в кино снималась…»
Вообще сегодняшний день словно подбрасывал Кристину куда-то ввысь, в бесконечность. Ей казалось, что теперь для нее будут открыты все границы, распахнуты все двери. Даже разрыв с Антоном казался ей пустяком по сравнению с триумфом, который она переживала.
Степенно прогуливаясь по фойе рядом со своим неизменным спутником Сивожелезовым, Кристина исподтишка следила за тем, какое впечатление она производит на людей. Некоторые откровенно глазели на нее, как на редкое животное в зоопарке… Другие смотрели с одобрительной улыбкой – словно благодаря за хорошую игру в спектакле… Некоторые особы женского пола бросали на нее недобрые взгляды из-под приклеенных ресниц и демонстративно отворачивались с видом: «Подумаешь! Видали мы и получше!»
– Кристина! – вдруг окликнул ее какой-то мужской голос, который показался ей до странности знакомым.
Кристина обернулась и вдруг увидела… Игоря – режиссера эротического кино. Он был в элегантном костюме цвета зеленки и ослепительно белой шелковой рубашке.
Первой реакцией Кристины было убежать куда-нибудь и спрятаться. Она вспомнила, как коварно она смылась тогда со съемок, оставив всех с носом… Но потом она представила, как она будет выглядеть в своем потрясающем платье, если рванет с места через сверкающий огнями вестибюль, прямо мимо добропорядочных и чопорных англичан во фраках. Поэтому она вежливо и грациозно склонила голову.
– Ах, Игорь! Это вы… – рассеянно сказала она. – Добрый вечер. Какими судьбами? А где же ваша… милая жена?
Игорь прекрасно уловил издевку в ее словах, но ответил со своей неизменной улыбкой записного красавчика:
– Спасибо. Лада тоже здесь, но она сейчас занята. Мы приехали сюда по делам фирмы и были рады увидеть тебя… вас в таком прекрасном спектакле. – Игорь бросил взгляд на Сивожелезова и слегка кивнул ему, давая понять, что узнал в нем «брата Лоренцо».
Кристина перехватила его взгляд и сказала, сохраняя все тот же светский тон:
– Разрешите мне представить вам своего коллегу, актера нашей труппы Петра Сивожелезова.
– Очень приятно, – расшаркался Игорь, – был счастлив наблюдать вчера вашу игру. Блестяще!
– Благодарю, польщен, – пожал плечами Петюня, – а собственно, с кем имею честь?
– А это мой знакомый режиссер кино, – с мнимой гордостью ответила за Игоря Кристина и хотела было продолжить, но Игорь поспешно перебил ее.
– Игорь Вольский, – скромно представился он и протянул Петюне руку.
В это время Кристина увидела, что издалека своей виляющей походочкой к ним приближается Лада. Она сразу узнала ее, хотя та изменила прическу и цвет волос. Теперь она носила на голове коротенький ежик, выкрашенный в ярко-красный цвет. В сочетании с ядовито-зеленым блестящим платьем «вторая кожа» это выглядело более чем экстравагантно, но в целом привлекательно.
Во всяком случае, Петюня при виде такой женщины тут же сделал стойку. Когда же она приблизилась и стала со всеми по очереди ласково здороваться своим детским голоском и выражать восторг по поводу спектакля, бедняга и вовсе разомлел.
– Ладушка, – обратился к ней муж, после того как они понимающе переглянулись, – я бы хотел с Кристиной кое-что обсудить с глазу на глаз. Не могла бы ты на это время занять ее спутника – если он, конечно, не против.
– Ну что вы! – поспешно опроверг это предположение Петюня. – Как я могу быть против!
После этого пары разошлись в разные стороны, договорившись через полчаса встретиться на этом же месте.
Игорь повел Кристину в небольшой пивной ресторанчик, отделанный в английском стиле. Он располагался здесь же, в здании театра, и оказался вполне уютным местечком. Обитые шелком стены были украшены неброскими эстампами, изображающими сцены из охотничьей жизни.
Дождавшись, когда полный достоинства официант принесет им по большой кружке пива и к нему блюдо с маслинами, Игорь придал своему лицу благостное выражение и заговорил:
– Мне бы не хотелось возвращаться к тому, что ты устроила нам летом, моя радость… Но, к сожалению, придется. Если ты помнишь, с твоей помощью мы отсняли достаточно большое количество материала. Была потрачена пленка, также услуги оператора, работа актеров и массовки. Очень многое из этого, как ты понимаешь, пошло коту под хвост. Все сцены с твоим участием пришлось переснимать. А посему…
– Но вы же не заплатили мне ни копейки гонорара, – спокойно перебила его Кристина, отпивая прохладное пиво.
– Но и не получили с тебя ни копейки прибыли – одни только убытки. И это я не включаю еще моральный ущерб…
– Короче, к чему ты мне все это говоришь? – снова перебила его Кристина.
– Да вот, пытаюсь подвести тебя к нужной мысли… но что-то не очень получается.
– А ты не подводи – скажи лучше прямо.
– Что ж, как вам будет угодно… – Игорь достал из широкого кармана небольшую видеокассету. – Знаешь, что это такое? – ласково спросил он.
– Неужели ты думаешь, я поверю, что ты приехал сюда специально, чтобы меня шантажировать? – насмешливо сказала Кристина. – И кассету тут же припас… Прямо рояль в кустах получается…
Игорь усмехнулся и бросил кассету на стол.
– Угадала. Это действительно не та кассета. Та лежит в Москве и дожидается, когда ее пустят в дело. Там заботливо собрано все, что содержит хоть какую-то часть твоего драгоценного обнаженного тела – теперь уже тела звезды.
– И что дальше? – прищурилась на него Кристина.
– Да так, ничего, – пожал плечами Игорь. В глазах его светилось неприкрытое торжество.
– Зачем ты тогда меня сюда позвал? Я, знаешь ли, догадывалась, что у тебя остались эти материалы. Могу тебя только поздравить.
– Но ты сознаешь, насколько возрастет их ценность после того, как ты получила гран-при за лучшую Джульетту?
– Еще раз повторяю: прими мои поздравления. – Кристина спокойно смотрела ему в глаза и прихлебывала пиво.
– И тебя совершенно не беспокоит, что кто-то увидит тебя в таком, мягко говоря, неприличном виде?
– А я не нахожу, что это неприличный вид, – сказала Кристина. – Заметь: я не делала ничего того, за что мне было бы потом стыдно. Я не стала сниматься в вашем свальном бардаке и, как видишь, правильно сделала. Мой папа всегда говорил мне: «Дочка, никогда не лезь в дерьмо. Даже если тебе скажут, что там зарыт клад, все равно не лезь, потом не отмоешься…» А то, что вы наснимали на берегу, – продавай, раздавай сколько хочешь. Хоть по Центральному телевидению показывай… Только имей в виду: если ты не заключишь со мной договор, я тебя по судам затаскаю. Понял?
