Текст книги "Обрученная с вороном 1 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Слави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Равена даже мысли не допускала, рассказать родителям о том, что произошло вчера. Они ни в коем случае не должны об этом узнать. Сложно даже представить, как оба будут потрясены. Хорошо, что все обошлось.

Когда с переодеванием было покончено, матушка ушла заниматься домашними делами, а Равена спустилась вниз – она решила последовать совету своей матери. Отца, как и следовало ожидать, Равена нашла в библиотеке.

Окна здесь были открыты, впуская весенний воздух, насыщенный запахами цветущих в саду деревьев и кустарников. Было тепло, поэтому огонь в камине не горел, однако Равене было зябко – видимо, из-за того, что она до сих пор чувствовала слабость во всем теле. Неужели так ослабла только потому, что переволновалась вчера?

Отец сидел в кресле недалеко от окна – рядом с книжным шкафом.

– Доброе утро, папа, – произнесла она, вынуждая отца оторваться от книги, которую он читал в этот момент, и обратить на нее внимание.

– Дочь, – улыбнулся отец. – Хорошо, что ты уже в порядке. Мы с мамой переживали.

Равена не ответила, только скептически шевельнула бровью. Только что, сидя за чтением, папа выглядел слишком увлеченным для человека, который переживает за дочку. Впрочем, Равена не обижалась. Она давно привыкла к странностям и слабостям своего родителя.

Заметив в пустом кресле забытую матушкой шерстяную шаль, Равена тотчас накинула ее себе на плечи и села напротив отца.

– Тебе холодно? – забеспокоился он. – Хочешь, закрою окна?

– Нет, папа, спасибо, – ответила Равена и добавила: – Знаешь, мне тут стало интересно…

Она задумалась над тем, как бы начать разговор, и ничего другого почему-то в голову не пришло.

– Расскажи мне о Четырех Великих Кланах, – попросила она.

Отец округлил глаза.

– Но ты ведь и сама о них много знаешь, – удивился он.

– Тогда расскажи мне то, чего я не знаю, – настаивала Равена.

Отец выдохнул и помычал в затруднении.

– То, чего ты не знаешь, – задумчиво протянул он и, словно обнаружив в библиотеке своих знаний нужную полку, коротко тряхнул указательным пальцем.

– Ну, например… Ты знаешь, что люди из Четырех Кланов когда-то людьми не были? – спросил отец; Равена отрицательно качнула головой, этого она действительно не знала. – Духи леса и гор, существовавшие в этом мире испокон веков, еще до рождения человека, они пришли к людям и смешались с ними. Их потомки, рожденные от женщин из людского рода, имели два облика: человеческий и истинный. Они-то и создали Четыре Великих Клана.

– А Пятый Клан? – спросила Равена. – Клан Сапфиров.

– О! – удивился отец, – ты знаешь о Пятом Клане?

– Амир рассказал, – ответила Равена.

– Ах, понятно, – на секунду нахмурился отец, но его лицо почти сразу же просветлело. Он вздохнул задумчиво, покивал головой и произнес словно на распев: – Клан Сапфиров, да? Самый древний клан из великих. Самый могущественный.

– Могущественный? – удивилась Равена. – Но ведь он вымер!

– Вымер? – в свою очередь переспросил отец, загадочно улыбаясь. – Прежде чем вымрет Клан Сапфиров, в этом мире вымрет все остальное.

– Но Амир сказал… – начала Равена и сама себя перебила: – Если он не вымер, тогда почему ему не видно и не слышно? Почему никто о нем не знает? Где они?

– Ох, как много вопросов сразу, – пожаловался отец. – Кто же так спрашивает?

Он снова издал протяжный вздох и сказал:

– Да, в наше время считается, что Клан Сапфиров вымер. Однако есть и другое мнение.

– Какое? И, кстати, кто они? Откуда пришли? У них тоже два облика?

– Моя дочь неисправима, – улыбнулся отец.

– Прости, – улыбнувшись в ответ, извинилась Равена.

Все-таки она любила своего тихого, спокойного отца. Равена была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что их семья, наверное, не обеднела бы так, будь ее отец человеком деятельным, займись он, как и следовало главе семьи, делами их имения. Но папа больше любил сидеть с книгами, изучать древние фолианты и свитки. Равена даже не знала, что же он ищет в них, но часто заставала своего отца погруженным в чтение или в собственные мысли, когда он сидел с раскрытой книгой на коленях, но при этом отстраненным взглядом смотрел в окно.

– Знаешь, как называют сапфиры в Эфинии? – спросил отец.

Равена снова отрицательно качнула головой.

– Слезы неба, – сказал отец. – У эфинийцев есть легенда о возникновении сапфиров. В ней говорится о том времени, когда Эфиния была охвачена голодом и болезнями. Глядя, как люди умирают в страданиях, небо заплакало, и на землю посыпались ярко-синие прозрачные камешки – застывшие слезы неба. Поднимая их с земли, люди исцелялись, и вскоре болезни и голод ушли из Эфинии. Похожие легенды есть и у других народов.

Отец повернулся и посмотрел на дочь.

– Клан Сапфиров – это дети неба, – сказал он. – Поэтому, как некоторые считают, они не могут исчезнуть бесследно.

Он указал пальцем вверх и улыбнулся мечтательно.

– Пока небо находится над нашими головами, Клан Сапфиров всегда будет где-то здесь, среди нас.

«Твои глаза ярко-синие, как сапфиры…», – снова всплыли в ее сознании слова, сказанные кем-то в ее сне.

– Папа, – решила спросить прямо Равена. – А почему вы с мамой усыновили Амира? Ведь не может быть, чтобы у него больше не было других родственников, даже если его отец скончался.

Лицо отца вытянулось.

– Каким образом с разговора о великих Кланах мы перешли к родне Амира? – искренне удивился он.

Равена скосила глаза в сторону.

– Просто вдруг подумалось.

Отец выдохнул и улыбнулся.

– Я так и знал, что рано или поздно ты опять начнешь спрашивать.

– Конечно! – горячо воскликнула Равена. – Он же мой брат! Я хочу все о нем знать.

Отец снова вздохнул, но в этот раз тяжело и печально.

– После кончины отца, Амиру нельзя было оставаться среди своих родственников из-за внутрисемейных распрей. Ты уже знаешь, что отец Амира был моим другом. Еще при жизни он попросил меня позаботиться о его сыне, если с ним что-то случится. Я дал слово и сдержал его.

«Внутрисемейные распри», – задумалась над словами отца Равена.

Ей трудно было представить себе, как люди, принадлежащие к одной семье, могут враждовать друг с другом. Разве семья – это не тогда, когда все друг друга поддерживают и друг о друге заботятся?

– Но неужели его родственники никак не могут поладить между собой? – вслух удивилась Равена. – И разве это правильно, что он живет вдали от своей кровной родни?

Отец склонил голову набок и сказал задумчиво:

– Амир уже повзрослел. Скоро он сам решит, оставаться ему с нами или вернуться к людям, с которыми он связан кровными узами.

Глаза Равены широко открылись от удивления. Она и не подозревала, что такое может случиться.

– Амир может покинуть нас? – спросила она.

В груди потяжелело. За эти шесть лет, что Амир жил в их доме, она привязалась к нему. Несмотря на его дерзкий характер и поведение, которое она часто не одобряла, Равена знала, что ей будет не хватать брата, если он вдруг исчезнет из ее жизни.

– А ты будешь скучать без него, если это случится? – понимающе улыбнулся отец.

Равена смущенно нахмурилась.

– Еще чего, – отвернулась от проницательного взгляда родителя она. – Без него станет даже лучше. По крайней мере, никто не будет больше говорить, что у меня глаза цвета грязных голубиных перьев.

В этот момент в библиотеку заглянула служанка и, найдя взглядом Равену, сказала с улыбкой:

– Юная госпожа, ваша матушка распорядилась позвать вас к завтраку. Вы ведь голодны, крошки не было во рту со вчерашнего дня.

Равена внезапно почувствовала, что и впрямь проголодалась.

– Иди, – велел отец. – Эмилия… то есть твоя матушка не перестанет волноваться из-за твоего вчерашнего обморока, пока не увидит, что у тебя хороший аппетит.

Снимая шаль и вешая ее на спинку кресла, Равена скрыла улыбку в уголках губ. Отец всегда смущался, когда называл при ней маму по имени. Удивительно, но ее родители, несмотря на то, что прожили вместе уже долгие годы, до сих пор были трогательно влюблены друг в друга.

Когда Равена уже взялась за дверную ручку, чтобы выйти, ее остановил голос отца:

– И не обращай внимания, что говорит Амир, у тебя очень красивые глаза!

Равена недоверчиво скривилась.

– Папа, ну что ты говоришь, – возмутилась она явной отцовской лести. – Они же темно-серые. Что может быть красивого в глазах цвета грязи?

– Серые? – удивился отец и улыбнулся. – Какие глупости. У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза!

Равена остолбенела, перестав даже мигать – только продолжала смотреть на отца, будто ждала, что он скажет что-то еще. Но папа, похоже, уже не замечал ее присутствия. Опустив взгляд в книгу, он глубоко погрузился в чтение, и весь его вид говорил о том, что мыслями он уже не здесь.

Выйдя в коридор, Равена нащупала рукой стену и наконец, выйдя из оцепенения, смогла моргнуть.

– Что это сейчас было? – потрясенно прошептала она вслух.

7. НОЧЬ, ИЗМЕНИВШАЯ ВСЕ

Почему ее отец это сказал?

Этот вопрос весь день не давал покоя Равене. Слепая любовь отца, который видит своего ребенка краше, чем есть на самом деле? Но Равена прекрасно знала, что ее отец никогда не был одержимым родителем. Гидеон де Авизо безусловно любил дочь – Равена не сомневалась в этом, – но любовью разумной и спокойной. Где-то даже чересчур спокойной. Там, где матушка начинала волноваться о Равене – когда, будучи ребенком, та подхватывала какую-нибудь хворь, – отец всегда с безмятежной улыбкой говорил, что все уладится, и нет повода для волнений.

Если задуматься… Равена никогда не видела своего отца сильно взволнованным. Его спокойствие в любой ситуации кого-то постороннего удивило бы, но именно эта черта его характера всегда внушала Равене уверенность, что все их трудности не так уж значительны – с ними можно справиться. И она даже не сомневалась, что ее матушка чувствует то же самое.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза»…

В очередной раз заглядывая в зеркало, откуда на нее смотрела пара тускло-серых, совсем не выразительных глаз, Равена думала: вероятнее всего, отец просто пытался подбодрить дочь своими словами, считая, что насмешки Амира ее обижают. Подбадривание получилось весьма неуклюжим, но в этом папа был не силен – ничего не поделаешь.

Амир не появился дома к обеду. Матушка была недовольна, но поворчала, скорее, для порядка. Однако когда брат не вернулся и к ужину, ворчание его приемной матери было уже не притворным, а вполне настоящим.

Равена же не на шутку встревожилась. Вдруг Амира все-таки поймала полиция или канрийские маги? Ему не стоило идти в город ни сегодня, ни в ближайшие дни. Совсем скоро торговцы из Кан-Ри, распродав свой товар, покинут Бриест, и полиция забудет связанную с ними кражу. Неужели Амиру обязательно было так рисковать? О чем он только думает?!

Ей вспомнилась вчерашняя встреча со стариком, перевозившим беляву, и его слова: «Целый золотой нирах!». Да, верно, золотая монета, которую Амир с такой щедростью отдал старику, не шла у нее из головы. Не давало покоя и то, что слово ей явно знакомо.

Отправившись сразу после ужина в библиотеку, Равена нашла на одной из полок книгу, автор которой – опытный путешественник – рассказывал о тех странах, где он побывал. Когда-то, будучи ребенком, она взахлеб читала о его странствиях. Помимо прочего, в своей книге он рассказывал, какие деньги в ходу в той или иной стране. Взяв книгу, Равена отправилась к себе в комнату.

За окном сгущались сумерки, когда, оторвавшись от чтения, она услышала в коридоре твердые быстрые шаги. Принадлежали они, безусловно, Амиру – у отца шаг был мягкий и неторопливый.

Равена облегченно выдохнула: слава небесам, с этим негодником ничего не случилось! Однако же любопытно, где он был. Равена даже не сомневалась, что брат не сообщил родителям, какие дела зовут его в Бриест на весь день – иначе матушка не гневилась бы так за ужином. С каких пор у Амира появились секреты от семьи?

В коридоре хлопнула дверь, и шаги брата затихли – Амир закрылся в своей комнате. Равена прислушалась к себе – волнение, преследовавшее ее с ужина, и вызванное отсутствием Амира, почему-то не проходило, несмотря на то, что брат вернулся, и, похоже, ничего страшного с ним в городе не произошло.

Равена вернулась к книге. Она по памяти находила те места, где упоминались монеты других стран, но слово «нирах» ей ни разу не встретилось. Где же она могла его слышать?

Тщетно терзая свою память, Равена задремала. А когда очнулась от дремоты, внезапно осознала: загадочный «нирах» в ее сознании определенно был связан Амиром. Однако ко вчерашним событиям это не имело никакого отношения.

Раньше. Это было намного раньше. Возможно, в детстве.

Сумерки за окном все еще не уступали место ночи, а значит, Равена дремала совсем недолго. Папа в это время всегда сидел в библиотеке, забывая о матушкиных наставлениях экономить и не тратить свечи на вечернее чтение, когда можно читать днем, а значит, если Равена спустится сейчас вниз, она сможет задать ему волнующий ее вопрос. Читал он намного больше нее, и память у него была гораздо лучше. Главное, не говорить, что это как-то связано с Амиром.

Спускаясь по лестнице, Равена вдруг услышала короткий вскрик. Она невольно остановилась и прислушалась: звук не повторялся. Голос определенно был женский и шел с первого этажа. Наверное, служанка повстречалась в своей комнате с крысой. В подвал время от времени подсыпали крысиную отраву, но иногда эти твари проникали в хозяйственные помещения или комнаты для прислуги.

Равена продолжила спуск, и уже на нижних ступенях услышала голоса. Слов было не разобрать, но что-то вызвало в ней смутное чувство тревоги.

Голоса было два. Мужских. Один звучал низко и угрюмо, другой – слабо и безрадостно. Это было настолько непривычно – чтобы в их доме говорили с такими интонациями, – что оба голоса в первый момент показались Равене незнакомыми. Только одно она поняла сразу – что-то случилось.

Неужели, кто-то принес их семье плохие новости?

Равена и сама не понимала, почему старалась ступать на дощатый настил пола очень осторожно – так что едва слышала собственные шаги. Сквозь приоткрытую дверь библиотеки в коридор струился теплый оранжевый свет от свечей и огня в камине. Равена устремилась на этот свет, словно мотылек на пламя, которое непременно спалит его дотла, если он приблизится. Она слышала какие-то звуки, но с трудом распознавала их, и это беспокоило ее. Тревога внутри разрасталась и скручивалась, сворачивалась змейкой в груди.

Что это за звуки? Кашель? Хрип? Кто-то в доме заболел? Но ведь совсем недавно все были здоровы!

На этой мысли беспокойство взяло верх, и Равена, уже больше не медля, почти бегом преодолела расстояние до библиотеки. Широко раскрыла дверь и… застыла на пороге.

То, что увидели ее глаза, Равена осознала не сразу. Несколько долгих… нет, бесконечных мгновений, она смотрела перед собой, не мигая, и ей казалось, что остановилось даже время, безжалостно бросив ее в пустоту, где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего – нет ничего.

В мельтешении отблесков огня, полыхающего в камине, посреди библиотеки Амир одной рукой придерживал ее отца, словно обнимал его. Но вот он подался назад, и из груди отца вышло сверкнувшие серебром лезвие длинного кинжала. Амир отпустил Гидеона де Авизо, и тот рухнул к его ногам.

Равена издала какой-то звук – жалостливый и слабый, как будто внутри нее зародился, но так и не вырвался на волю крик.

– Папа… – пробормотала она одними губами и, тотчас, осознав, что происходит, воскликнула: – Папа!

Она бросилась к отцу и упала рядом с ним на колени, успев уловить взглядом его последний вздох.

Гидеон де Авизо закрыл глаза. Голова его упала набок.

– Папа!!! – кричала Равена, уже понимая в душе, что тщетно. – Папочка…

Рядом с ней, на пол, упал кинжал. Равена вздрогнула, но невольно остановила на нем взгляд – лезвие было в крови. В крови ее отца.

Она чувствовала, что рядом стоит Амир, но не могла заставить себя поднять глаза, и вместо этого посмотрела в другую сторону. Все это время краем сознания Равена осознавала – там, у камина, что-то лежит.

Расстелившиеся по полу юбки, уложенные в аккуратную прическу волосы, вытянутая вперед рука. И кровь. Кровь на дощатом полу.

– Матушка, – чужим неузнаваемым голосом произнесла Равена. – Ох, что же это…

Равену обуял ужас, от которого некуда было деться. Ужас был всюду: вокруг нее, внутри нее, он заполнил собою гостиную, он исходил от темной фигуры, которая сейчас возвышалась прямо над ней.

– Ты убил их… О, силы небесные, я не верю… Ты убил их! Амир, что же это… Как же…

Равена отчаянно вцепилась пальцами в сюртук отца и, задыхаясь от ужаса, сковавшего ее тело, леденящего ее кровь, проговорила:

– Папа… матушка…

«Пожалуйста, пусть это будет лишь сон», – мысленно молила она, но пробуждение не наступало.

Все было на самом деле. Матушка у камина с вытянутой рукой – умирая, она словно тянулась к своему мужу, умоляла не убивать его. Отец, неподвижно лежащий у ног Амира – того, кому он дал приют, дом, семью.

Они называли его сыном.

Реальность неотвратимо накрыла Равену с головой, и все, что она могла сделать, чтобы защититься от нее – закрыть глаза. Из ее груди вырвался крик – и ей самой стало страшно оттого, как горестно он звучал, как отчаянно. На несколько мгновений – всего лишь несколько коротких мгновений – исступление охватило ее рассудок, отгораживая от страшной реальности, в которую вернул ее голос Амира.

– Не пытайся вдохнуть в них жизнь, – неузнаваемо низким голосом сказал он. – Ты только потратишь свои силы впустую. Они оба мертвы. Даже для Сапфиров невозможно вернуть к жизни мертвое.

«Они оба мертвы», – заставляя ее трястись крупной дрожью, прозвучали в голове жестокие и такие равнодушные слова.

Кто это? Кто это рядом с ней сейчас стоит? Это не может быть Амир. Не может быть тот, кого она долгие годы считала братом. Доверяла ему. Была привязана. Дорожила теми узами, которые возникли между ними еще в детстве.

– Кто ты? – не слыша собственного голоса, произнесла Равена.

8. САПФИРОВАЯ СЛЕЗА

Она наконец нашла в себе силы поднять голову.

Амир смотрел на нее, и в зеленых глазах его, холодных, как камни, как драгоценные изумруды, отражались всполохи мечущегося в камине пламени. Как будто из этих глаз смотрела на Равену незнакомая, чужая сила – не знающая жалости, пожирающая все на своем пути.

– Я тот, кому ты должна была принадлежать с самого начала, Равена. – Брови Амира сошлись на переносице, на лице его проступил холодный гнев. – Но они совершили непростительное – отдали тебя другому.

Амир опустился рядом с ней, и она непроизвольно отшатнулась от него – названый брат, любимый брат внезапно стал живым воплощением ужаса. Даже смотреть на него было невыносимо, поэтому она зажмурилась, чувствуя, как искажается в приступе рыданий лицо.

– Твой отец знал, что ты моя, – словно вынося приговор, произнес Амир. – С самого твоего рождения знал. Но ему хватило смелости обманывать меня все это время. Открой глаза, Равена, и посмотри.

Рыдая, Равена потрясла головой. Отказываясь смотреть. Отказываясь видеть.

Тогда Амир схватил ее за подбородок и насильно заставил повернуться к нему.

– Смотри.

На раскрытой ладони его лежал крупный синий камень в форме капли. Капли или слезы. В нем, словно живые, двигались россыпью искры света.

– Сапфир, – произнес Амир. – Этот камень возник, когда ты высвободила магию воскрешения, чтобы оживить девчонку, которая была в шаге от смерти. Вчера.

Равена слушала – и не слышала. В словах Амира для нее не было никакого смысла. Только одно в этот момент имело значение: ее родители мертвы. Амир убил их. Ее дорогой брат убил их доброго безобидного отца и нежную заботливую матушку.

Разум Равены отказывался принять это: слезы застилали глаза, рыдания душили.

– Ты – Сапфир, Равена, – продолжал Амир. – Твой отец знал. Знал, и скрыл от меня. Но больше никто не станет у меня на пути.

Равена дернула головой, вырываясь, подалась назад, проползла немного по полу – дальше, дальше от этого страшного чужака в теле брата, – но Амир схватил ее за руку.

Охнув от боли – насколько безжалостно впились пальцы Амира в ее кожу, – Равена заметила, как его взгляд остановился на тыльной стороне ее ладони, а зеленые глаза налились темнотой.

– Это кольцо, – с тихим гневом произнес Амир. – Оно связывает тебя с другим мужчиной.

Обручальное кольцо Клана Воронов, сделавшее ее невестой Натаниэля, – Равена лишь смутно понимала, что Амир сейчас говорит о нем. Кольцо, которое росло вместе с ней. Кольцо, которое нельзя было снять.

Амир сплел ее пальцы со своими и приник губами к внутренней стороне ее ладони. Равена дернулась от горячего прикосновения, но Амир не позволил вырваться. Глядя ей в глаза взглядом, в котором все сильнее разгоралось пожирающее пламя, он сказал:

– Все, что мне нужно, это отрубить тебе этот палец. И ты больше не будешь связана с главой Клана Воронов. Ты станешь моей, Равена. Только моей.

От его слов, от его голоса кровь стыла в жилах Равены. Она смотрела на него, и к своему ужасу понимала, что это не просто слова. Не угроза – намерение. Амир сделает, как обещает.

Ее взгляд остановился на руках Амира, и Равену затрясло. Его ладони и пальцы были испачканы кровью – кровью ее отца и матери.

В сознании Равены вдруг начал разгораться пожар. Всего лишь миг – и вот он уже бушует внутри нее. Она чувствовала жар, почти слышала треск огненных искр и могла поклясться, что ноздрей касается запах дыма.

Почему это произошло? Почему это случилось с ней? Еще сегодня утром она была счастлива. У нее была нежная матушка и добрый отец. У нее был дорогой брат, который всегда защищал ее и так часто заставлял смеяться…

Амир. В один миг он отобрал у нее все.

Горе словно отошло в сторону, уступая место другому чувству, которое сейчас сжигало ее изнутри. Боль и ярость смешались, вырвавшись на волю ненавистью. Равена с силой дернулась, высвобождая ладонь из пальцев Амира, и всем телом бросилась к кинжалу.

Амир стремительно рванулся следом, пытаясь перехватить ее, но пальцы Равены успели ухватить рукоять. Ее тело двигалось, словно подчиняясь внутренней силе, о существовании которой Равена даже не подозревала. Сжимая рукоять кинжала обеими руками, она наугад полоснула им перед собой, и ахнула, когда на ее ладонь и лоб брызнули горячие капли крови.

Пожар внутри нее вмиг утих, словно и не было. Вспышка ярости длилась лишь несколько мгновений и быстро рассеялась. Равену вновь охватил ужас, а руки, тотчас ослабевшие, отпустили кинжал – с глухим стуком он упал на пол.

Она смотрела в удивленные глаза Амира. Он держался за щеку, и сквозь пальцы его текли струйки крови.

– Ты ранила меня, Равена, – сказал Амир, и несмотря на то, что в голосе его не было гнева, Равена почувствовала, как ледяной волной на нее накатывает страх.

Она ранила Амира. А он убил ее родителей. Их родителей.

Страшный сон, от которого нет пробуждения.

Губы Равены дрожали. Пальцы дрожали. Все тело трясло. Ею снова владел ужас: исходящий от чужих глаз Амира, рожденный собственной слабостью.

Амир шагнул к ней. В голове Равены прозвучали его слова: «Все, что мне нужно, это отрубить тебе этот палец». В ужасе она отшатнулась и, сорвавшись с места, бросилась к двери.

Бежать! Прочь! Только не позволить ему коснуться себя! Все ее существо на миг скрутило в узел от мысли, что там, в библиотеке, остались ее родители, но Равена не могла остановиться. Страх заставлял ее мчаться изо всех сил.

Ей казалось, Амир вот-вот схватит ее, но в какой-то момент она осознала, что он не гонится за ней. Единственным ее преследователем была жгучая, истязающая ее невыносимой пыткой мысль: «Зачем? Почему Амир убил родителей? Как смог он отнять жизнь у тех, кто долгие годы был его семьей?».

Наваждение. Это просто какое-то злое наваждение. Это не может быть правдой.

Тяжело дыша, Равена добежала до конца коридора, повернула за угол, пронеслась мимо двери в столовую и, с трудом удерживая ослабевшими руками тяжелые юбки, устремилась к двери, ведущей во двор.

Когда она была уже в нескольких шагах от нее, широкие створки двери внезапно распахнулись настежь, и на пороге возник человек.

Равена ахнула и отпрянула назад, запутавшись в юбках и едва не упав. Незнакомец, преградив ей дорогу, смотрел на Равену такими же изумрудными глазами, как у Амира. Его холодный и жесткий взгляд на миг словно пригвоздил ее к полу. Она не рассмотрела его лицо и одежду, но сразу заметила отделанную золотом накидку – местное дворянство не носило накидки такого покроя, а богатые торговцы не посмели бы – золото в одежде было привилегией знати.

Этот человек был чужаком. Недолго думая, Равена бросилась обратно. В лицо ей ударил голос Амира:

– Идрус, не дай ей убежать! Но не смей навредить!

У Равены было не так много вариантов. Забежав в столовую, она устремилась к двери в кухню. В голове промелькнула мысль: кухарка и единственная оставшаяся в доме служанка, наверное, сейчас крепко спят в своих комнатах и даже не знают, что их хозяева уже мертвы.

Равена всхлипнула, глаза снова заволокло слезами, и только небеса знали, чего ей стоило в этот миг не позволить горю взять верх над ней. В этот раз ее преследовали – задыхаясь на бегу, она слышала быстрые и тяжелые шаги у себя за спиной. Человек, только что возникший на пороге дома и преградивший ей путь, был не знаком ей, но Амир не только обращался к нему по имени, но и отдавал приказы.

«Кто ты, Амир?»

Ворвавшись в кухонные помещения, Равена бросилась к маленькой узкой лестнице, ведущей на задний двор. Как часто она пряталась здесь, когда они с Амиром в детстве играли в прятки, будучи детьми? Кухарка всегда говорила Амиру: «Равены здесь не было. Нет-нет, не забегала, ищи в другом месте!», пока девочка, обняв колени, сидела мышонком на нижних ступенях. И Амир послушно уходил – то ли верил в этот маленький обман, то ли притворялся, что поверил – чтобы Равена могла гордиться тем, как хорошо она спряталась.

Теперь эта лестница была ее единственным спасеньем.

Ох, какое счастье, что дверь оказалась не заперта! Равена выбежала в ночь, залитую серебристым светом луны, и устремилась по тропе, ведущей через сад. Дальше, в ограде, был тайный лаз. Когда-то они с Амиром, используя этот лаз, убегали играть в лес, нарушая строгие запреты матушки. У Равены была только одна надежда – что ей удастся спрятаться в лесу. Затаиться в каком-нибудь овраге и переждать. Что будет дальше – об этом она думать не могла.

Об этом она подумает потом.

Равена услышала шум за спиной, но не стала оборачиваться. Сжала зубы, подняла юбки настолько высоко, насколько смогла, и продолжала бежать. Нет смысла смотреть – она и так знала, угадывала в тех звуках, которые доносились до ее ушей, что чужак, отправленный за ней Амиром, движется куда стремительнее ее и вот-вот настигнет.

Равена посмотрела вперед – туда, где обрывалась тропа, – и на миг в ее сознании словно воскрес образ из ее снов: в конце тропы стоит Натаниэль и, услышав, как она зовет его, оборачивается на зов.

Споткнувшись, Равена ахнула и упала, больно ударившись коленями и стесав кожу на ладонях. Чужие шаги уже были прямо у нее за спиной. Равена оглянулась – изумрудные глаза чужака смотрели на нее бесстрастно, а в жестком изгибе рта она легко могла прочесть, что он приволочет ее обратно к Амиру, чего бы это ему ни стоило.

Мужчина резким движением отбросил в сторону правую полу накидки, чтобы продемонстрировать ей кинжал в ножнах у него на бедре. Наверное, это было сделано для устрашения, чтобы она не вздумала сопротивляться, но эффект возымело противоположный.

Равена вскрикнула, подалась назад, пытаясь одновременно встать на ноги, но не смогла – лишь уперлась руками в холодную землю, чтобы не упасть навзничь. Из ее горла вырвался прерывистый звук, похожий на жалостливый стон, и Равена зажмурила глаза.

Она не хотела, чтобы этот человек схватил ее. Не хотела, чтобы он вернул ее Амиру – убийце, который пообещал покалечить ее. Но, о небо, почему она такая слабая?! Она не знает, как ей спастись!

Именно в этот момент, когда отчаяние почти завладело Равеной целиком, тишину ночи со свистом вспорол громкий шелест, на миг оглушивший ее. От удивления Равена распахнула глаза и…

Перед ней, заслонив собой весь мир, раскинулись два больших черных крыла.

9. ПОД КРЫЛОМ ВОРОНА

– Натаниэль, – внезапно почувствовав, как все плывет перед глазами, прошептала Равена.

До сих пор она изо всех сил старалась противостоять безумию происходящего, но сейчас все силы словно разом покинули ее: тело стало ватным, голова наполнилась пустотой. Единственное, что имело значение – Натаниэль пришел за ней. Он вернулся. Он спасет ее.

Равена могла только смотреть завороженным взглядом, как лунный свет струится по черному оперенью. Как касаются земли темные с замысловатой искусной вышивкой одежды Клана Воронов. Как развеваются от ночного ветра смолянистые, словно воплощение самой ночи, волосы.

– Мы забираем ее, – произнес чистый и звучный голос – словно прекрасная музыка лютни коснулась ушей Равены. – Наследница рода де Авизо – невеста главы Клана Воронов, обрученная с ним магией клана и связанная клятвой крови. Ваш клан не вправе претендовать на нее.

Что-то в прозвучавших словах впилось под кожу Равены, словно пчелиное жало. Она заставила себя посмотреть еще раз на того, кто стоял спиной к ней, и губы ее дрогнули. Как она могла спутать?

Короткие волосы едва касались лопаток, тогда как глянцевое полотно черных волос Натаниэля ниспадало ниже бедер. И крылья… Тусклое оперенье, малый размах – лишь жалкое подобие тех, что она помнила.

Люди из Клана Воронов пришли за ней. Натаниэля здесь не было.

Тот, кто стоял перед ней, повернулся, и на миг их с Равеной взгляды встретились. Его глаза цвета черной смородины несколько мгновений смотрели на нее, словно изучая, тогда как Равена с неугасающей надеждой вглядывалась в его лицо, силясь найти знакомые черты. Однако тщетно. Она не помнила – не могла вспомнить лица Натаниэля. Слишком давно он исчез из ее жизни. Память девятилетней девочки не сохранила дорогой образ.

Сейчас Равена не знала, кто перед ней. И только крылья, раскинувшиеся у него за спиной, крылья, в которых не было той пронзительной колдовской черноты, запечатлевшейся в ее сердце, говорили, что этот человек – не тот, кого она ждала.

Он наклонился к ней так легко и стремительно, что Равена не успела даже ахнуть, когда ее подхватили его руки. И пусть он был незнакомцем, пусть не руки Натаниэля держали ее, но Равена вдруг почувствовала себя в безопасности, прижатая к его груди.

– Я не позволю вам забрать ее! – раздался рядом громкий, вибрирующий от ярости голос.