Текст книги "Обрученная с вороном 1 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Слави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Равена кивнула.

– Я понимаю. И все же… я хотела попросить вас отвезти меня к ним.

Неемия снова молчал какое-то время, потом поинтересовался:

– Почему вы не попросили господина Сирила отвезти вас? – спросил Неемия.

Равена решительно покачала головой.

– Нет. Я хочу увидеться с Руби наедине.

Неемия удивился, но ненадолго.

– Понимаю, – кивнул он. – Однако хорошо ли с вашей стороны просить меня о такой услуге?

Равена вскинула на него встревоженный взгляд.

– Если я помогу вам, у меня могут возникнуть проблемы. Вряд ли глава клана или господин Сирил будут довольны.

Равена нахмурилась.

– Рил… Сирил уверял меня, что я здесь не пленница, и если захочу покинуть клан – могу это сделать в любой момент.

Вскинув брови, Неемия хмыкнул.

– Что ж, в таком случае, я отвезу вас. Садитесь в карету.

Равена не ожидала, что он согласится так быстро, и продолжала неподвижно стоять и смотреть на него недоверчивым взглядом.

– Вы передумали, наш дорогой Сапфир? – поинтересовался Неемия, чуть насмешливо приподняв кустистую белую бровь.

– О… Нет, я не передумала! – пришла в себя Равена.

Хмыкнув, Неемия направился к карете, и Равена поспешила за ним.

Она чувствовала легкую вину из-за того, что не предупредила никого о намерении отлучиться с территории клана. Но встреча с Неемией была случайностью и в какой-то степени везением, поэтому она не хотела упускать такую возможность. Равена хотела успеть повидаться с Руби до возвращения Рила.

– Скажите, а все-таки… – неуверенно начала Равена, когда они ехали сквозь лес. – Почему вы решили мне помочь?

– Что за странный вопрос? – нахмурил белые брови Неемия. – Вы обманули меня, и на самом деле вам нельзя покидать земли клана?

Помедлив с ответом, Равена все-таки пояснила:

– Нет. Но я подумала, что кто-то другой бы на вашем месте, наверное, предпочел не помогать.

Неемия вздохнул с легкой досадой.

– Все из-за вашей матери.

Равена широко распахнула глаза и уставилась на своего спутника-лиса потрясенным взглядом. Последнее, что она ожидала услышать в ответ – это упоминание ее матушки.

– Простите? – высказала она вслух свое недоумение. – Вы хотите сказать, что были знакомы с моей матушкой?

– Был, – ответил Неемия, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. – А вот вы, дорогой наш Сапфир, похоже, не знали, что ваша мать родом из Тристоля.

Равена удивленно смотрела на мужчину напротив.

– Да, я… не знала, – растерянно ответила Равена. – Я думала, что она родилась в Бриесте, как и папа.

Неемия хмыкнул, чуть вскинул голову, словно что-то в ее словах вызвало у него досаду.

– Господин Сирил, наверное, сказал вам, что я недолюбливаю женщин? – спросил Неемия. – Это не совсем так.

Равена слушала затаив дыхание, уже догадываясь, что это как-то связано с ее родителями.

– Дело всего лишь в том, что я однолюб. Но женщина, которую я любил, выбрала другого мужчину. Вашего отца.

– О, – коротко отозвалась Равена; давно она не испытывала настолько сильного потрясения, а ведь ей казалось, что уже ничего не может ее удивить.

Неемия был знаком с ее матерью, более того – любил ее. Однако… жизнь иногда преподносит поистине удивительные сюрпризы, думала Равена. Внезапно вдали от дома, в Клане Лисов, встретить человека, который когда-то знал ее матушку… Равена чувствовала, как внутри ее все затрепетало от волнения. Сколько времени прошло с того дня, когда она покинула родной дом? С того дня, когда она стала свидетельницей гибели самых родных ей людей – отца и матери.

– Ирония судьбы заключается в том, что они познакомились в моей лавке, – внезапно разговорился Неемия, и Равена внимала каждому слову, словно завороженная. – А точнее, тогда эта лавка принадлежала моему отцу и по наследству должна была перейти ко мне. Ваша мать любила читать, она часто заходила в лавку моего отца. Я был очарован ее красотой и умом. Вы, наверное, не знаете, наш дорогой Сапфир, но в Тристоле любая семья будет несказанно рада, если к ним посватаются из Клана Лисов. Такая семья непроизвольно попадает под защиту нашего клана – их положение становится очень выгодным. Поэтому, когда я посватался к родителям Эмилии, они сразу дали свое согласие на наш брак. Эмилия и сама была не против, она испытывала ко мне симпатию, однако… Однажды в моей лавке появился ваш отец, и украл у меня мою Эмилию. Наша книжная лавка была известна далеко за пределами Тристоля: много редких книг, старинных, на чужих языках – большинство из них невозможно было найти больше нигде. И даже после того, как ваш отец увез Эмилию в Бриест, он множество раз имел наглость приезжать в Тристоль и приходить в нашу лавку, чтобы купить какую-нибудь редкую книгу. Кажется, чувство такта этому человеку было незнакомо.

Равена невольно улыбнулась, слушая рассказ Неемии. Она точно знала, что он говорит правду. Если речь шла о книгах, все остальное для папы становилось незначительным. Он наверняка даже не задумывался, что его появление может злить Неемию. Ревность и обида – какой вес они имеют в этом мире по сравнению с книгами? Ровным счетом никакого.

Равена подумать не могла, что так далеко от дома встретит напоминание о ее любимом отце и матушке. Но когда взволнованность утихла, на смену ей пришло тревожное чувство, которому она не находила названия.

Однако. Если это совпадение, то очень уж удивительное. Впервые попав в лавку Неемии, она видела там человека, очень похожего на ее отца, и вот теперь оказывается, что папа бывал там прежде, и не раз.

Как это понимать?

– Значит, сейчас вы решили оказать мне услугу в память о моей матери? – спросила Равена.

Неемия поморщился и неохотно ответил:

– Вы слишком похожи на Эмилию. Мне трудно это игнорировать.

Равена замолчала. Она была уверена, что Неемия за что-то невзлюбил ее, но, похоже, дело было в другом. Своим сходством с матушкой, она бередила старые раны в сердце этого человека.

Как странно. Он прожил такую долгую жизнь, но так и не забыл женщину, которую любил в молодости. И больше никого не полюбил.

Всего один короткий и почти случайный разговор в карете, изменил ее отношение к этому немолодому напоказ недружелюбному лису. Пожалуй, сейчас Равена сочувствовала ему. Однако, невзирая на то, что ей вовсе не хотелось ранить его еще больше, ей все же необходимо было задать еще один вопрос.

– Скажите, а как давно вы видели моего отца в последний раз?

Неемия глянул на нее с легким удивлением, задумался и ответил:

– Кажется, лет шесть-семь назад. Да, пожалуй, именно столько времени прошло с тех пор, как ваш отец наведывался в мою книжную лавку в последний раз.

Равена внимательно смотрела в лицо Неемии и видела, что он не обманывает ее. Со вздохом, но при этом хмурясь, будто ему неприятно было это говорить, Неемия произнес:

– Я слышал, что ваши родители покинули этот мир, и именно поэтому вы здесь. Однако я не знаю подробностей.

Равена на миг сжала губы, потом заставила себе произнести:

– Их убил мой названый брат. У меня на глазах.

Устремленный на нее взгляд Неемии выражал недоверие и ужас.

– Как такое могло произойти? – внезапно осипшим голосом сказал он.

Равена закрыла глаза и со вздохом ответила:

– Я не знаю. До сих пор не знаю, почему тот, кого я любила, как брата, убил моих родителей. Для них он был сыном.

Неемия отвел взгляд, его лицо стало мрачнее тучи.

– Вашему отцу не следовало брать под свою крышу этого молодого дракона. Он не мог не знать, насколько жестоко их племя. Из-за него Эмилия…

Он осекся и замолчал. Равена понимала его чувства и в какой-то степени разделяла их. Даже она где-то в глубине души винила своего отца, что тот привел Амира в их семью. Почему отец так поступил?

Если бы только она могла спросить у него об этом…

У Равены была смутная надежда, что ее отец чудесным образом остался жив. Она готова была подвергнуть сомнению то, что видела собственными глазами. И если бы хоть на миг, ей показалось, что Неемия обманывает, говоря, что не видел ее отца уже много лет… Но чутье подсказывало ей, что он не солгал.

Тогда кто же был тот человек, которого она видела в его лавке в день своего приезда в Тристоль? И почему он был так похож на ее отца?

34. ЛЮБОВЬ МАЛЕНЬКОЙ ЛИСИЧКИ

Неемия помог Равене выйти из кареты, остановившейся на знакомой дороге – именно сюда несколько дней назад привела их с Рилом Тропа Духов.

– Я чувствую себя ответственным за то, что вы покинули дворец Клана Лисов, – сказал Неемия. – И непременно должен доставить вас обратно самолично – в целости и сохранности. Вернусь сюда после обеда. Надеюсь, вам хватит времени, чтобы повидаться с этими людьми.

– Спасибо вам за помощь, – кивнула Равена и без лишних слов свернула на тропу, ведущую к дому Хэма и Руби.

Какое-то время она чувствовала провожающий ее взгляд Неемии, пока не углубилась в заросли лещины, где он уже никак не мог видеть ее.

Пробираться по заросшей кустарником тропе в платье было куда сложнее, чем в мужской одежде, в которую Равена была одета в прошлый раз. Ветки то и дело цепляли юбку, норовя порвать ткань. Равена несколько раз останавливалась, чтобы отцепить платье от сучков, и вот, наконец, впереди, над кронами деревьев, показалась знакомая крыша.

Сделав для храбрости глубокий вдох, Равена постучала в дверь колотушкой. Ждала недолго – в глубине дома послышались шаги и дверь отворилась.

– Молодая госпожа? – потрясенно моргая, смотрел на нее хозяин дома.

– Здравствуйте, Хэм, – улыбнулась Равена, радуясь, что он сразу узнал ее в женском платье. – Я пришла повидать вас.

И уточнила зачем-то:

– Вас и Руби.

– Ох, удивили вы меня, молодая госпожа, – приглашая ее в дом, приговаривал Хэм. – Вот уж не ждали мы с дочкой, что вы придете нас проведать.

Но тотчас словно опомнился:

– Не подумайте только! Мы вам очень рады! Всегда рады видеть в своем доме друзей господина Сирила! Да и Руби вас вспоминала намедни.

– Правда? – удивилась Равена и снова улыбнулась: – Я тоже о ней думала. Поэтому и пришла.

– Хорошо, что пришли, молодая госпожа, – кивнул Хэм, посмотрел на Равену взглядом, в котором застыли и печаль, и надежда, а потом заговорил тихо: – Она ведь одна всегда. Если только господин Сирил не приходит навещать. Со мной-то ей, поди, скучно. О чем со стариком говорить? А так одна все время, одинешенька… Вы же понимаете? Из-за хвори этой проклятущей, из-за белявы, люди дитя моего чураются.

Вместо ответа, Равена вздохнула и ответила понимающим кивком.

Хэм подошел к двери, которая вела в комнату Руби и толкнул ее, приглашая гостью внутрь.

– Она вам очень рада будет, молодая госпожа. Проходите. А я пока что-нибудь на стол соображу. Вы уж, сделайте милость, отобедайте вместе с нами.

Равена нашла Руби не в ее комнате, а на заднем дворе – на знакомой скамейке напротив небольшого цветника.

Девушка с блуждающей улыбкой на лице смотрела прямо перед собой «слепым» взглядом бесцветных глаз – похоже, то ли задумалась о чем-то, то ли замечталась. А может, вспоминала что-то приятное.

Заслышав шаги, она повернула голову. Улыбка сразу ожила, как будто ее хозяйка вернулась из своих мечтаний в реальность.

– Здравствуй, Равена, – произнес высокий девичий голос.

– Здравствуй, – улыбнулась та и, подойдя, села рядом на скамейку.

Руби посмотрела поверх головы Равены, потом спросила:

– А где Рил? – и тут же предположила: – С тятей говорит, небось?

«Так вот чему ты обрадовалась? – улыбнулась про себя Равена. – Решила, что я пришла с Рилом?»

– Я одна, – поспешила объяснить Равена, хоть ей и жаль было огорчать Руби, чьи глаза уже высматривали Рила, но никак не находили. – Рил в отъезде. Но сегодня уже должен приехать. Наверняка поспешит тебя навестить.

– Хорошо бы, – улыбнулась Руби, снова отводя пустой взгляд к цветнику. – Тоскливо без него.

Потом вдруг догадалась спросить:

– Но если ты не с Рилом, то почему пришла? – Ее глаза раскрылись чуть шире, словно от понимания чего-то важного. – Может быть, тебе тоже грустно от того, что Рил уехал? Не грусти – он вернется. Рил всегда возвращается.

Равена улыбнулась: Руби ее сейчас утешает?

– Я не грущу, не беспокойся обо мне, – сказала она. – Хотя…

Руби мгновенно уловила перемену в ее настроении.

– Что-то случилось?

– Я чувствую себя виноватой перед Рилом, – призналась Равена.

– Виноватой? – переспросила Руби. – Ты обидела его?

Равена задумалась.

– Он был добр ко мне, – наконец ответила она. – И очень помог. А я не смогла ответить ему тем же.

Руби помолчала, потом спросила:

– Почему не смогла?

– Потому что… – Равена запнулась, не зная, как ответить на этот вопрос.

Вряд ли Руби обрадуется, если узнает, что Рил предложил Равене стать его женой. И ни к чему ей знать, решила Равена. Ни к чему лишние страдания.

– Сложно объяснить, – улыбнулась она беляве. – Но не будем обо мне. Я ведь на самом деле просто пришла тебя проведать.

– Ради меня пришла? – удивилась Руби.

Равена кивнула. Пусть сейчас она была не совсем искренна, и пришла вовсе не ради белявы, но иногда маленькая ложь добрее никому не нужной правды.

– Я так рада! – воскликнула, оживившись, Руби.

Глядя, как улыбаются бескровные губы девушки, Равена чувствовала, что ее сердце невольно сжимается от жалости.

Может быть, Рил рядом с ней чувствовал то же самое? Жалел Руби, а потому хотел защитить ее? Но ведь Руби не всегда была больна. Белява съедала человека зачастую очень быстро – за несколько месяцев. В лучшем случае она позволяла своей жертве жить года два-три. А Рил рассказывал, что с Руби они дружат с детства.

– А как так получилось, что вы с Рилом стали друзьями? – спросила Равена. – Прости, что спрашиваю, но не могу унять интереса. Ваше с ним положение очень разное, и все же он сильно привязан к тебе и твоему отцу. Как так вышло?

– Не извиняйся, все хорошо, – уверила ее Руби. – Конечно, любому покажется необычным, что сын Главы Клана Лисов заботится о такой простой девушке, как я. Если хочешь, я расскажу тебе.

Равена кивнула.

– Очень хочу.

Руби снова улыбнулась.

– Я люблю об этом вспоминать, – сказала она. – Каждый раз вспоминаю – и радостно становится. Теперь трудно представить, что Рила могло не быть в моей жизни…

– Ребенком я заблудилась в лесу, зашла слишком далеко, – начала рассказ Руби. – Я была неосторожна и не заметила яму. Провалилась в нее, а выбраться не могла – глубокая яма попалась. Помню, была так напугана, что стала плакать. Долго плакала. И все смотрела вверх – на островок голубого неба над головой, который казался очень далеким.

Помню, сама себя пугала, вспоминая рассказы соседей о людях, чьи кости находили на дне таких лесных ям. Представляла себе, как мой отец будет долго меня искать, а потом найдет эту яму и мои кости на дне – и начинала плакать еще сильнее. И так измаялась от рыданий, что уснула. А когда проснулась и подняла голову вверх – на меня смотрели удивительные желтые глаза. Яркие, как солнце. Это было первое, что я увидела, и только потом осознала, что на краю ямы стоит белый лис с семью хвостами.

Он был очень молодой, я это сразу поняла. Я однажды видела больших белых лисиц – отец объяснил мне, что это Клан Лисов. Но этот был намного меньше, хотя с обычным лесным лисенком ни за что не спутаешь.

Я не успела ничего сказать, просто смотрела на него, как он вдруг прыгнул прямо в яму – на меня.

Руби тихонько рассмеялась.

– Как я испугалась тогда! А он налетел на меня белым вихрем, поддел носом и каким-то чудом закинул себе на спину. Его пушистые хвосты вскинулись вокруг меня, окружили, словно оберегали, чтобы не упала. И со мною на спине он взлетел вверх, резво выскочив из ямы.

– Взлетел, – повторила Руби с мечтательной улыбкой, – для меня это тогда выглядело именно так. Мне эта яма казалась такой глубокой – не выбраться. А он поднял меня на поверхность мгновенно и легко – словно он был ветром, а я маленьким тополиным листком.

А когда я соскользнула с его спины на землю, он вдруг превратился в мальчика. Необыкновенного мальчика – с волосами цвета снега и глазами цвета солнца. Он присел прямо передо мною и подался вперед. Сейчас я думаю, что он просто хотел убедиться, что со мной все хорошо, но я подумала: а вдруг он сейчас опять превратится в лиса и съест меня – и опять заплакала. А успокоившись, обнаружила, что мальчик исчез. Я озиралась вокруг, на этот раз испугавшись, что снова осталась одна, как он вдруг спрыгнул откуда-то сверху прямо передо мной. Снова присел напротив меня и протянул в сложенных лодочкой ладонях целую пригоршню земляники.

Руби улыбнулась еще шире – бескровное лицо ее в этот миг казалось Равене по-настоящему счастливым.

– Я набросилась на землянику и жадно ела ягоды прямо из его рук. Они казались такими сладкими, что я совсем не старалась есть аккуратно. А мальчик вдруг, глядя на мое испачканное соком ягод лицо, засмеялся – вот уж от души его развеселила, – и сказал: «Ты такая смешная». А потом добавил: «У лисиц из нашего клана шерсть белая, а у лесных лисиц рыжая, но Клан Лисов очень благоволит этому зверю. Они всегда были под нашей защитой, как младшие братья. Ты похожа на маленькую лисичку, поэтому теперь я буду тебя всегда защищать».

Руби, не переставая улыбаться, сомкнула веки, спрятав от взгляда Равены белые яблоки глаз.

– И Рил ни разу не нарушил слова, – сказала она. – Всегда заботился обо мне, оберегал. Никогда не позволял долго грустить, всегда умел заставить меня улыбнуться. А если исчезал на время, всегда-всегда возвращался.

Равена слушала завороженно и думала:

«Как же ты не видишь этого, Рил? Ведь твоя привязанность к Руби куда глубже, чем ты говоришь. Кого ты пытался обмануть: меня или себя – когда делал мне предложение стать твоей женой? Может быть, ты и сам не понимаешь, как много она для тебя значит?»

– В детстве, – продолжала тем временем Руби, – имя Сирил казалось мне сложным. Я была привыкшей к простым именам – у всех в округе были такие. Поэтому называла Рила по-простому. Когда я стала старше, его имя перестало казаться мне таким сложным, но он всегда говорил, что только я называю его Рилом – больше никто. Это делало меня счастливой, потому что я могла думать: «Я особенная для него».

Руби повернулась к Равене и доверительно заглянула в лицо своим «слепым» взглядом абсолютно белых глаз.

– Но я заметила: ты тоже называешь его Рилом.

Равена почувствовала легкое замешательство.

– Так вышло случайно. Когда мы встретились, он притворялся другим человеком и не мог выдать себя, поэтому назвался Рилом. Я уже здесь, в Тристоле, узнала, кто он. А называть Рилом просто привыкла.

Руби кивнула, словно с чем-то соглашаясь, а потом вдруг несмело, как будто не была уверена, что имеет на это право, взяла в руки ладонь Равены.

– Знаешь, я думаю, это не случайность, – произнесла она тихо. – Мне кажется, ты для Рила тоже особенная. Поэтому он и сказал тебе, что ты можешь называть его Рилом, даже после того, как ты узнала, кто он на самом деле. Ведь сказал же?

Равена, не понимая еще, о чем говорит Руби, кивнула.

– Да, – улыбнулась белява, – я так и думала. Знаешь… я хочу тебя попросить.

У Равены вдруг защемило в груди – ей словно стало не по себе от того, что собиралась сказать ей Руби.

– О чем?

Белява сделала глубокий вдох.

– Будь рядом с ним, – мягко, но решительно попросила она. – Будь рядом с ним, когда я уже не смогу. Ведь, знаешь, он… все время заставляет всех улыбаться. Вот и меня тоже – всегда заставлял улыбаться. Но ему тоже нужен кто-то, рядом с кем он сможет улыбаться. Пожалуйста… если ты пришла сюда ради меня, то… может быть, ты сможешь выполнить мою просьбу? Это, наверное, самое важное, что я могу у тебя попросить.

Равена смотрела на Руби широко распахнутыми глазами. Сердце сжималось, а к глазам подступала горячая волна.

Она могла и не скрывать, что Рил просил ее стать его женой – Руби как будто все знала. Догадывалась? Подозревала? Или ее «слепые» глаза были способны заглянуть глубоко в душу – Равены, а может быть, Рила?

Но сейчас Равена видела, что в сердце белявы нет обиды, нет боли – только желание подарить тому, кого она любила, последний подарок. Улыбку. Не свою улыбку – его улыбку. Сделать так, чтобы он улыбался – как когда-то в детстве, когда они были детьми.

– Прости, Руби, – сказала Равена. – Я не могу исполнить твое желание.

Она высвободила свою кисть из рук белявы, и взамен задержала в своих ладонях ее бескровные пальцы.

– Заставлять Рила улыбаться должна ты, а не я. И я только что это очень хорошо поняла.

Она видела на лице белявы удивление и даже протест, как будто девушка хотела возразить ей, но это уже ничего не могло изменить.

Улыбаясь, Равена уже чувствовала, как внутри нее поднимается волна. Горячая, как слезы на глазах. Нежная, как прикосновение любящих рук. Дарующая защиту, как небо над головой.

Эта волна сначала заполнила ее целиком, а потом вмиг хлынула наружу.

До ее ушей донесся звук – звякнул, падая на каменный пол, маленький камешек.

Последним, что видела Равена, были с тревогой глядящие на нее глаза цвета лесного ореха и ярко-рыжие волосы, выбившиеся из косы.

Равена улыбнулась:

«Так вот, почему… Руби и впрямь похожа на рыжую лесную лисичку. Какой же ты глупый, Рил. Как же ты не видишь?..»

Она не успела додумать мысль до конца, как силы покинули ее тело, а сознание упало в глубокую темную яму.

35. ПО ДОРОГЕ ИЗ ТРИСТОЛЯ

Сознание возвращалось к Равене медленно: тянулось к свету, тотчас пряталось обратно во тьму и снова устремлялось на свет – как больной пес, который хочет гулять под солнцем, но яркие лучи причиняют боль глазам, и он снова прячется под лавку, продолжая между тем с тоской смотреть во двор…

Когда Равена сумела раскрыть потяжелевшие веки, первым, что она увидела, было лицо Хэма.

– Слава небесам, госпожа! – воскликнул он, не скрывая облегчения в голосе. – Наконец вы очнулись! Я уж готов был принять любое наказание от руки господина Сирила за то, что недоглядел… Да что же это я говорю? – растерялся внезапно он. – Я б сам себя казнил, случись с вами беда. Вы ведь чудо такое сотворили! Уж не знаю, как такое возможно, но своими глазами вижу, что чудо. Никогда мне с вами не расплатиться за него, госпожа…

– Не надо, Хэм, – слабо улыбнулась Равена. – Я не жду платы. Я только хотела отблагодарить Рила за его заботу обо мне.

Она попыталась приподняться на постели и почувствовала головокружение, но тотчас рядом с ней очутилась Руби, чтобы помочь.

Широко раскрытые глаза цвета лесного ореха смотрели на Равену по-новому: с бескрайней благодарностью и благоговейным изумлением. Равена не знала, что о ней сейчас думала Руби. Наверное, спрашивала себя, кто она – спасительница, излечившая ее от белявы.

Хэм вдруг упал на колени перед Равеной и склонил голову.

– Вы вернули мне дочь, молодая госпожа, – дрогнувшим от слез голосом, произнес он; то были слезы счастья, а не горя. – Кровинушку мою, токмо ради нее живу. До конца дней моих я теперь ваш должник, хотите вы того или нет. Ежели случится когда такое, что нужна вам будет помощь старого Хэма – вы уж сделайте милость, не погнушайтесь. Что скажете – все для вас сделаю.

Равена почувствовала себя неловко.

– Ну, перестань, Хэм, – сказала она. – Не стой на коленях, мне не по себе. Не привыкла я к такому.

– Батюшка, – зашептала отцу Руби, – встаньте с колен, вы ее смущаете!

– Ох! – тотчас принялся подниматься Хэм. – Простите сердешно! Не подумал.

И, уже встав на ноги, снова низко поклонился.

– Токмо от слов своих я отказываться не буду, молодая госпожа, – сказал он с неожиданным упрямством. – Ежели чем смогу быть полезен – только покличьте.

– Спасибо тебе, Хэм, – улыбнулась Равена. – За гостеприимство и твою доброту.

Хэм, распрямив спину, сделал удивленные глаза и явно собирался что-то возразить, но сказать ему не дали. В комнате раздалось покашливание.

– Прошу прощения, что прерываю, – произнес грудной низкий голос.

Повернув голову, Равена увидела стоящего в дверях комнаты Неемию. Золотисто-желтые лисьи глаза под кустистыми белыми бровями смотрели прямо на нее.

– Однако вынужден напомнить, что нам пора возвращаться. Как и обещал, я здесь, чтобы отвезти вас обратно.

Равена кивнула и поднялась с постели, куда ее, видимо, уложил Хэм, после того как она упала в обморок.

Повернувшись к Руби, Равена взяла руку девушки в свои и сказала с улыбкой:

– Теперь у тебя все должно быть хорошо. И я очень надеюсь, что ты будешь счастлива.

С этими словами она двинулась к выходу, но Руби вдруг ухватила ее руку и сжала в своих ладонях точно так же, как только что это сделала Равена.

– И ты тоже! – произнесла она пылко и искренне. – Я знаю, что-то терзает твое сердце. Я видела это в твоих глазах. И я очень-очень хочу, чтобы тот, кто занимает твои мысли, пришел к тебе.

Равена смотрела на девушку удивленно несколько мгновений, потом вздохнула и ответила с горькой улыбкой:

– Ты ошиблась. В моих мыслях никого нет. И я никого не жду.

Видя растерянность на лице Руби, Равена поспешила сгладить впечатление от произнесенных слов:

– Если ты не против, можно я еще приду к тебе?

– Конечно! – оживилась Руби. – Приходи, когда захочешь! Я буду очень рада! Ох, постой!

Она вдруг полезла в карман юбки и достала что-то оттуда, а когда раскрыла ладонь, Равена увидела камень густого синего, как вечернее небо, цвета.

– Я нашла это на полу, – сказала Руби. – Наверное, выпало у тебя, когда ты потеряла сознание.

Равена уже собиралась было сказать, что Руби может оставить камень себе, ведь этот сапфир возник в момент ее исцеления. Однако передумала.

«Я отдам его Рилу», – решила Равена, и эта мысль ей понравилась – она представила, как Рил сначала удивится, а потом обрадуется, когда все поймет.

– Спасибо, – принимая из рук Руби сапфир, кивнула Равена и направилась к ожидающему ее Неемии.

* * *

– Предполагаю, вы сейчас улыбаетесь, потому что представляете, как ваша новость осчастливит господина Сирила, – немного ворчливым тоном сказал Неемия, когда карета выезжала из Тристоля.

«Долго же он ждал, прежде чем заговорить об этом», – мысленно улыбнулась Равена.

Ее настроение было приподнятым, и она ничего не могла с этим поделать. Равена даже не подозревала, что улыбается, однако Неемия не ошибся – всю дорогу она представляла, как расскажет Рилу о Руби. Рисовала в воображении, каким будет его лицо в этот момент. И даже слабость во всем теле, вызванная потерей жизненных сил, отданных на исцеление, не могли испортить Равене настроение.

– Насколько я понимаю, вы использовали магию возрождения Сапфиров, чтобы излечить от белявы эту девушку, – видя, что Равена не отвечает, продолжал Неемия. – Ошибки быть не может. Цвет ее волос и глаз, здоровый румянец на щеках, а так же сапфир, который она вручила вам, даже не понимая, что держит в руках, – все указывает на это.

– Чем вы недовольны, Неемия? – мягко спросила Равена. – Вы же знаете, как Сирил привязан к Руби и Хэму. Разве вы не рады за него?

Глядя в окно, а не на Равену, Неемия чуть приподнял недовольно одну бровь.

– С чего вы взяли, наш дорогой Сапфир, что я недоволен?

Равена улыбнулась.

– Потому что вы ворчите, как старик.

Неемия насупился и открыл рот, чтобы возразить, но тотчас закрыл его. Прочистил горло.

– Я и есть старик, мой дорогой Сапфир.

Равена тихо рассмеялась.

– Заметили? Вы только что назвали меня «мой дорогой Сапфир», хотя еще минуту назад я была «нашим дорогим Сапфиром». Это верный признак сближения. Думаю, мы все-таки поладим, хотя до сих пор вы были не очень дружелюбны со мной, и, признаюсь, меня это немного обижало.

Неемия уставился на Равену полным удивления взглядом, потом покачал головой и вздохнул.

– Говорят, телесная слабость сродни опьянению. Вы ослабли, исцеляя эту девушку, – вот чем объясняется ваше внезапное веселье.

Равена, склонив голову, улыбнулась.

– Я просто рада. Мне искренне хотелось сделать для Рила что-нибудь хорошее – в последние дни перед отъездом он был расстроен. И в этом была моя вина. Но, как только он узнает, что с Руби теперь все хорошо, он обязательно снова повеселеет.

Неемия хмыкнул и с интересом спросил:

– И чем же вы провинились перед господином Сирилом?

Равена задумалась на миг, потом ответила:

– Нельзя отдать человеку сердце, когда оно тебе уже не принадлежит. – И добавила, толком не зная, зачем: – Не держите обиды на мою матушку. Я уверена, что она не переставала в глубине души корить себя, что ранила вас. Но ее сердце уже не принадлежало ей.

Какое-то время Неемия задумчиво смотрел на Равену, потом вздохнул и сказал:

– Кажется, я догадываюсь, что произошло между вами и господином Сирилом.

Он немного помолчал, потом отвернулся к окну и добавил:

– Я никогда не держал обиды на Эмилию. – Чуть прищурив глаза, он упрямо сказал: – Но даже не надейтесь, что я прощу человека, который отнял ее у меня. Есть вещи, которые женщинам не понять.

Глядя на мужественный и немного грубоватый профиль сидящего напротив нее лиса, Равена неожиданно для самой себя подумала: интересно, как сложилась бы жизнь ее матушки, выйди она замуж не за Гидеона де Авизо, а за Неемию.

Внезапно снаружи послышались чьи-то голоса, цокот копыт, и карета остановилась.

– Что там стряслось? – хмуро спросил вслух Неемия; открыв дверцу кареты, он спрыгнул на землю.

Равена слышала его низкий грудной голос, кто-то отвечал ему – кажется, кучер. А потом вдруг совсем рядом знакомый голос произнес:

– Не извиняйся, Неемия. Ты не сделал ничего дурного, не волнуйся. Главное, что мы вас нашли.

«Рил?» – удивилась Равена.

Она уже вставала с намерением последовать за Неемией, как дверца кареты широко раскрылась, и перед ней возник Рил. Его глаза осмотрели Равену сверху донизу, словно он хотел убедиться, что с ней все хорошо.

– Не злись на Неемию, пожалуйста, – быстро заговорила она. – Я очень просила его отвезти меня в Тристоль, и он был так любезен, что выполнил мою просьбу.

На лице Рила появилась сдержанная улыбка.

– Ну что ты, я не буду злиться на Неемию, Равена. Все хорошо. Я лишь беспокоился о тебе, ведь ты никого не предупредила о своем отъезде. Однако теперь, когда я тебя нашел, Неемии вовсе не обязательно везти тебя обратно в земли клана – это неблизкий путь. Он вернется в Тристоль, а мы дальше поедем в моей карете. Ты не против?

Выражение лица Рила отчего-то казалось Равене непривычным – неискренним. Он всегда многое скрывал от нее – видимо, такова уж плутовская натура лисов, – но до сих пор ей всегда казалось, что если не в мыслях, то по крайней мере в своих чувствах он не обманывает ее. Похоже, Рил все-таки разозлился из-за ее отъезда, но сейчас не хотел этого признавать.

– Хорошо, – отозвалась Равена. – Разумеется, я поеду в твоей карете. И ты прав, это очень кстати, что Неемия может вернуться, пока мы недалеко уехали от Тристоля.