Текст книги "Обрученная с вороном 1 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Слави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

* * *

Проснувшись, Равена сначала поняла, что Тана рядом нет, и только потом осознала – наступило утро.

Рассвет уже разгорался над землями Клана Воронов. Солнце стояло высоко, и Равена наконец полностью пробудилась. Это утро вернуло ее в реальность.

Через силу поднимаясь на постели, Равена почувствовала, что ее трясет. Прошедшая ночь сейчас, при свете дня, казалась сном. Новый день все вернул на круги своя.

Дрожащими руками она оделась, сама расчесала волосы. Она понимала, что всего этого делать ей вовсе не нужно. Что с минуты на минуту придут служанки, чтобы приготовить ее к свадебному обряду: помогут надеть свадебное платье, правильно уложат волосы, наденут на нее украшения. Но ее волнение было так велико, что нужно было себя хоть чем-то отвлечь.

«Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет», – вспомнились ей слова Тана.

«Отказаться? – спросила себя Равена. – Еще не поздно отказаться».

Когда придут служанки, ей достаточно лишь сказать им, что она хочет видеть Натаниэля. Он поймет. Она была уверена, что он все поймет, и не станет упрекать ее. Вот только… Как быть с тем, что это будет означать для него?

Равену как будто разрывало на части. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, она подошла к окну. Взглядом окинула окрестности замка. Посмотрела вниз и увидела внизу людей. Нахмурилась.

Происходило что-то странное: люди во дворе замка казались взволнованными. Заметив, как кто-то из группки господ показал рукой в сторону ворот замка, Равена невольно устремила взгляд в указанном направлении. Ее глаза широко раскрылись, стоило только посмотреть туда, где за каменным основанием замка тянулся глубокий ров. Теперь она не могла оторвать взгляда от дерева, растущего перед рвом.

Безудержное, необузданное цветение охватило ветви. От яркого розового цвета было больно глазам, и сердце наполнялось радостью – упоительной, всеобъемлющей. Ветер срывал лепестки с дерева, и оно щедро отдавало их, позволяя разносить по округе самую добрую весть для Клана Воронов.

Карас расцвел.

Равена смотрела на цветущее дерево, и чувствовала, как внутри нее поднимается горячая волна. Ее губы дрожали, пальцы рук тряслись.

Что произошло? Как Карас мог расцвести?

Заметив едва уловимое движение, Равена подняла глаза. Откуда-то сверху, медленно, словно качаясь на воздушных качелях, падало большое черное перо. Равена следила за ним взглядом, и ее охватывало смутное узнавание.

Ее руки против воли потянулись к этому перу, но, наткнувшись на холодное стекло, остановились.

Взгляд Равены снова устремился вверх – туда, где покатая кровля загораживала небо. Она чувствовала, как лицо ее исказилось от необъяснимого предчувствия. Резко втянув воздух, так что это было похоже то ли на стон, то ли на плач, Равена подхватила полы платья и бросилась из комнаты.

Она пробежала по коридору, – ее шаги в тишине замка звучали словно предупреждение, – взбежала вверх по лестнице и оказалась на смотровом этаже.

То, что она увидела, на миг лишило ее слуха и голоса. Она могла только смотреть на два огромных вороньих крыла, чья чернота – такая яркая, что можно было ослепнуть, и такая чистая, что не жаль было утонуть в ней, – была для нее прекраснее всего на свете. Ни свежая голубизна неба, не ослепительное цветение Караса не могли соперничать с красотой этих крыльев.

Это были они – крылья, которые Равена всегда хранила в своей памяти. Самое восхитительное воспоминание из ее детства. Крылья, которые она любила больше всего на свете, на которые могла смотреть вечно.

Почувствовав, что к ней возвращается голос, Равена с трепетом и страхом одновременно позвала:

– Натаниэль?

22. КРЫЛЬЯ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Порыв ветра подхватил его длинные волосы и подбросил вверх. Они поднялись над парой вороньих крыльев, словно третье крыло, но тотчас упали вниз, и несколько прядей задержалось между крупными черными перьями.

– Натаниэль? – неуверенно позвала Равена.

Когда он повернулся и посмотрел на нее спокойным прямым взглядом, как смотрел всегда, сердце в груди сжалось, словно ему стало тесно. Голос, чистый, как музыка лютни, произнес:

– Я ждал этого, Равена.

Ее губы, которые еще помнили поцелуи этой ночи, шепнули:

– Тан…

Судорожно вздохнув, Равена мотнула головой.

– Нет… Эти крылья говорят больше, чем любое имя. Я никогда не сомневалась, что узнала бы их и через сотню лет. Ты Натаниэль. Я не знаю, кто тот, другой, но эти крылья – единственные в мире, других таких нет. Натаниэль, которого я помню, – ты. Зачем? Зачем был этот обман?

Равена вдруг вспомнила: ночью она видела на теле Тана рисунок – ворона, спрятавшего голову под крыло.

– Знак Сокрытия у тебя на плече… С его помощью ты скрывал свои крылья?..

– Нет, – решительным, но ровным и невозмутимым голосом перебил ее тот, кто стоял перед ней.

Он поднял руку, и Равена увидела на его пальце точно такое же кольцо, как и у нее – обручальное кольцо Клана Воронов.

– Знак Сокрытия нужен был только чтобы спрятать его. Ведь, как ты знаешь, это кольцо нельзя снять. А крылья… Крылья вернула мне ты. Этой ночью.

Равена смотрела растерянно. Она не успела больше ничего сказать, как позади нее вдруг раздались быстрые и громкие шаги. Обернувшись, она увидела, как по лестнице на смотровой этаж почти бегом поднялся тот, кого она все это время принимала за Натаниэля.

Он пронесся мимо Равены быстрым шагом, даже не глянув на нее. Стремительно приблизившись к Натаниэлю, опустился перед ним на одно колено и склонил голову.

– Подчиняюсь и служу вам, глава клана. Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас.

Натаниэль протянул ему руку.

– Встань, Габриэль.

«Габриэль?»

Равена, с трудом понимая, что происходит, наблюдала, как поддельный Натаниэль поднял голову, схватился за протянутую руку и широко улыбнулся настоящему:

– Я рад, что ты стал прежним. Честно говоря, невероятно утомительно быть тобой.

Мужчины негромко рассмеялись, словно прозвучала только им двоим понятная шутка.

– Что это значит? – нетвердым голосом произнесла Равена, переводя взгляд с одного на другого.

Натаниэль обратил на нее свой взгляд. Мгновенье смотрел неуверенно, словно не знал, с чего начать, потом сказал:

– Я многое должен объяснить тебе, Равена.

Переход на обращение по имени резанул слух. Непривычно. Тан обращался к ней на «вы» и называл своей госпожой. Но ведь перед ней больше не Тан…

– Но для начала… – Он бросил взгляд на того, кто стоял рядом с ним, и снова повернулся к Равене. – У моего отца был младший брат. Габриэль – его сын, а значит… мой двоюродный брат.

Равена смотрела на него, и все вопросы, которые рвались наружу, камнем застревали в горле, норовя задушить ее. И только одна мысль была пугающе ясной.

Ее обманывали. Все это время ее обманывали. И ей страшно было спросить себя – зачем? Потому что внутренний голос подсказывал: там, где есть одна ложь – ложью может оказаться все.

За стенами замка тем временем усиливался взволнованный гомон: радостный и тревожный одновременно. Цветущий Карас поднял волну людских эмоций, и эта волна расходилась во все стороны, охватывая все больше людей.

– Прости, – сказал Натаниэль Равене. – Я должен предстать перед кланом.

Он вновь отвернулся от нее. Два вороньих крыла широко раскинулись, и, поднявшись над ограждением, Натаниэль словно нырнул вниз. Тот, кого он назвал своим братом, последовал за ним, а Равена, оставшись одна, подбежала к перилам. Схватившись за них руками, она посмотрела вниз.

Собравшиеся во дворе замка сначала расступились, чтобы дать приземлиться Натаниэлю, но только лишь его ноги коснулись земли, все, кто был рядом, опустились перед ним на колени и склонили головы. Гомон смолк. Стало так тихо, что Равена могла слышать даже шелест листвы в ветвях Караса.

Это было молчаливое признание господства Натаниэля над ними. Они преклонялись его крыльям – их совершенной красоте и мощи. Символу власти Клана Воронов.

Она видела, как слетаются с разных сторон к замку люди-вороны. Видела, как приземлились позади толпы Аласдер и его отец Сальман. Узнала старейшину Роха – деда Ули. Аласдер преклонил колена первым. С заминкой его примеру последовал старейшина Рох.

И только Сальман долго стоял, с недоверием и плохо скрываемой яростью взирая на Натаниэля, словно сопротивлялся покоряющей силе крыльев повелителя воронов. На миг Равене показалось, что она может читать в его сердце. Лицо Сальмана, его разочарованный и полный негодования взгляд, выдавали его – он жаждал, чтобы во главе клана стал его сын, считая того, кто до недавнего времени занимал это место, менее достойным. Но и этот гордый и честолюбивый старик в конце концов уступил. Он опустился на одно колено, и голова его в беспомощном смирении упала на грудь.

Двор перед замком и тропы почернели от вороньих крыльев, но клановцы продолжали прибывать. Они склонялись перед Натаниэлем все – знать, воины, слуги.

Тишину нарушил голос Аласдера. Он громогласно, так, что слышали все и каждый, воскликнул:

– Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

И тотчас огромное множество голосов подхватило его слова:

– Подчиняюсь и служу вам, глава клана! Пусть ваши крылья воцарятся над нами и защитят нас!

Руки Равены отпустили перила. Она попятилась. Сделала несколько шагов назад и, когда уже не могла видеть двор перед замком, остановилась.

Она вспомнила, как прошлой ночью в тот миг, когда она хотела отдать Тану всю себя, когда ее сердце и тело были едины в этом желании, мир вокруг окрасился в ярко-синий цвет – цвет вечернего неба, цвет сапфиров.

«Женщина Клана Сапфиров должна была отдать главе другого клана свое сердце и… кое-что еще, – вспомнились ей слова, сказанные Амиром. – Таким образом, через главу весь клан получал возрождающую силу Клана Сапфиров».

Сама того не ведая, она поделилась с Таном… с Натаниэлем магией возрождения исчезнувшего Клана Сапфиров, по какой-то необъяснимой причине живущей в ее теле. А через Натаниэля исцеляющая сила распространилась на весь клан. А это означало, что именно Натаниэль истинный глава клана.

Равена повернулась спиной к ограждению смотрового этажа и, почти не чувствуя ног, направилась к лестнице. Спустившись этажом ниже, подошла к своей комнате, постояла немного, но входить не стала.

Двигаясь по коридору, она дошла до комнаты Тана… Натаниэля. Ей приходилось каждый раз мысленно себя поправлять. Трудно было привыкнуть к мысли, что тот, кого она так хотела видеть все эти восемь лет, с момента их встречи притворялся чужим для нее человеком.

Равена не сомневалась, что дверь в комнату не заперта, и не ошиблась. Она свободно вошла, сделала несколько шагов и остановилась, чтобы оглядеться. Равена уже была здесь раньше, когда Тан был болен из-за яда, но тогда ей не приходило в голову рассматривать его комнату.

Здесь не было ничего лишнего и… ничего личного. Кровать, стулья, столик с лампой, оружие на стене: копья с наконечниками разной длины и формы, мечи, боевой серп с цепью и клинком в форме вороньего клюва, лук.

Равена видела только одно тренировочное сражение между Натаниэлем и его братом, и тогда Натаниэль легко одержал победу. По всей видимости, он прекрасно владел любым из этих оружий. Пожалуй, только это она и могла с уверенностью сказать после беглого осмотра его комнаты. Потому что здесь не было даже легкого отпечатка его личности.

Тан был слугой. Его жизнь была посвящена служению господину. В этом причина? В самоотречении?

Равена подошла к ближайшему стулу, села – лицом к двери, – и стала ждать. В какой-то момент она потеряла счет времени, поэтому, когда дверь открылась, не смогла бы сказать, сколько находилась в этой комнате.

Вошел Натаниэль, а следом его брат. Равена поднялась со стула, и они сразу заметили ее.

– Почему ты здесь, Равена? – спросил Натаниэль.

– Я ждала тебя, – коротко ответила она.

Габриэль кашлянул, словно его было неудобно, и произнес:

– Я оставлю вас.

– Постой, – попросила Равена.

Он остановился.

– Да?

– Кольцо, – произнесла Равена.

Брат Натаниэля сначала смотрел озадаченно, потом его рот округлился, словно Габриэль понял, о чем она говорит. Подняв руку, он сказал:

– Оно поддельное.

Второй рукой он легко снял кольцо с пальца и как-то неловко произнес:

– Вот.

Потом снова кашлянул и с кивком головы поспешил покинуть комнату, закрыв за собой дверь.

Равена подошла к Натаниэлю.

– Можно? – спросила она.

Он чуть склонил голову набок, будто не понимая, о чем она спрашивает. Тогда Равена взяла его руку – ту, на которой было обручальное кольцо, – и поднесла ближе к себе. Осторожно ухватилась пальцами за толстый ободок из золота и попыталась снять. Кольцо не сдвинулось ни на йоту, словно приросло к коже. Так же было и у нее.

Равена опустила его руку.

– Значит, все-таки ты настоящий.

– Да, Равена, – ровным голосом ответил он. – В этот раз обмана нет.

Она нахмурилась. Сжала губы.

– В этот раз… – с горечью произнесла она. – Зачем? Зачем ты обманул меня?

– Ты ошибаешься, – ответил Натаниэль. – Этот обман был устроен не для тебя.

Равена недоверчиво мотнула головой.

– Присядь, – предложил он. – Я буду долго говорить.

Она послушалась и вернулась к стулу. Села, положив руки на колени.

– Восемь лет назад меня пытались убить, – начал Натаниэль, опустившись на второй стул. – Магию, к которой для этого прибегли, не удалось распознать ни моему отцу, ни его приближенным. Неизвестная магия, которая не принадлежала ни одному из Пяти Кланов, включая исчезнувший Клан Сапфиров. Я выжил. Однако моя духовная сила ушла из меня почти вся. Мои крылья стали слабыми, даже внешность изменилась.

Равена смотрела на него и ясно видела разницу. Перед ней был все тот же Тан, который находился рядом последние дни: те же черты лица, тот же взгляд, но… сейчас он был так прекрасен, что на него было больно смотреть.

Его волосы, которые выросли всего за одну ночь, теперь казались удивительно яркими. Как и оперение его крыльев. Чернота, которая может ослеплять… В последний раз она любовалась ею в детстве. Сейчас весь облик Натаниэля источал красоту и силу, с которой ничто не могло сравниться.

Да, именно таким он был восемь лет назад – необыкновенное существо, на которое девятилетняя девочка взирала, как на чудо.

– Я не мог наделить магией даже в самый простой знак, – говорил Натаниэль.

– Но как же Знак Сокрытия на твоем плече? – напомнила Равена.

– Его каждый день наносил мне на тело Габриэль.

Он помолчал немного, глядя на Равену, словно хотел убедиться, что она ему верит, и продолжил:

– Я стал уязвим. Чтобы сохранить мне жизнь, отец решил спрятать меня. От всех. От семьи, от клана… от тебя и твоих родителей. До тех пор, пока не сможет найти способ вернуть мне мою духовную силу. Чтобы не чувствовать себя абсолютно бесполезным, я много практиковался в боевых искусствах, приучал свое тело к ядам. Отец приводил ко мне магов, которые пытались вернуть меня прежнего, но все было тщетно. Все это время рядом со мной был Габриэль.

Когда отцу пришло время умирать, он сказал, что в это тяжелое время, когда духовная сила предков иссякает, нельзя допустить междуусобицы в клане, поэтому во что бы то ни стало наша семья должна удерживать власть. Он возложил это на нас с Габриэлем. Мой двоюродный брат должен был стать во главе клана, назвавшись моим именем – до тех пор, пока я не найду возможность вернуть свои силы. Или же, если этого не случится – до конца дней своих быть мной.

Обман совершить было несложно. Так как наши с Габриэлем отцы были родными братьями, наши черты похожи. К тому же, мы оба жили вдали от клана восемь лет – многие успели забыть нас, да и сами мы за эти годы изменились. На смертном одре отец завещал, что его наследником должен стать тот, кто одной крови с ним, и носит имя Натаниэль. Это позволяло стать главой клана мне или Габриэлю, назвавшемуся моим именем.

Равена кивнула. Это объясняло необходимость притворяться перед кланом. Но не перед ней.

– Почему ты не сказал мне, кто ты на самом деле? – спросила она.

– Потому что я не был в тебе уверен, – ответил Натаниэль, глядя ей в глаза.

– Что это значит? – нахмурилась Равена.

Он все так же не отводил от нее пристального взгляда, но медлил с ответом.

– Ты не узнала меня, – наконец сказал Натаниэль. – В тот вечер, когда я пришел за тобой в дом твоих родителей, ты не узнала меня – я увидел это в твоих глазах. Но все же я ждал – я надеялся, что ты поймешь, что вспомнишь меня. Однако этого так и не случилось. До сегодняшнего дня.

– Ты изменился, – словно оправдываясь, сказала Равена. – Прошло восемь лет, я была ребенком, а ты изменился! Я помнила только твои крылья, но…

– Но, конечно, ты не могла узнать их, когда они стали такими слабыми, – договорил за нее Натаниэль. – Я понимаю.

– Но я не понимаю, – голос Равены дрогнул. – Как это связано с тем, что ты скрыл от меня, кто ты?

– Ты любила прежнего Натаниэля, – сказал он. – Но из-за того, что ты не узнала меня, я не мог быть уверен, что ты полюбишь меня таким, каким я стал.

Равена тряхнула головой.

– Я все еще не понимаю. Ты говоришь так, как будто…

– Ты единственная женщина-сапфир, других нет, – перебил ее Натаниэль. – Это значит, что ты была последней надеждой для моего клана. Только твоя любовь могла спасти нас. А Габриэль… он был похож на прежнего меня сильнее, чем я сам.

Равена почувствовала, как ее глаза раскрываются все шире и шире.

– Ты говоришь, что… Я должна была…

Пальцы Равены непроизвольно сжали ткань платья под ладонями.

– Ты должна была полюбить, – сказал Натаниэль вместо нее; в его голосе она не слышала ни оправдания, ни чувства вины перед ней. – Клан Воронов нуждался в твоей возрождающей магии, поэтому ты должна была полюбить.

– Отдать главе клана свое сердце и… тело, – глухо произнесла Равена; ее брови изогнулись в болезненной гримасе. – А если бы я полюбила не тебя, а твоего брата? Ведь из-за кольца я верила, что он – это ты.

В этот раз Натаниэль молчал долго. Когда он ответил, слова его проникали в сердце Равены отравленными шипами.

– Я смиренно принял бы это. Если бы ты выбрала Габриэля, он навсегда отрекся бы от своего имени, а я от своего. Он стал бы настоящим главой клана, это не противоречило бы завещанию моего отца. Я навсегда остался бы его слугой, а ты… стала бы его женой. Не существенно, кого из нас ты выбрала бы – в обоих случаях это принесло бы возрождение клану. Только это имеет значение.

Равена была рада, что сидит – ее тело вдруг стало очень слабым. Она упала бы, если бы осталась стоять.

– Но не для меня, – сказала она слабым голосом. – Для меня не только это имеет значение. Разве не ты говорил, что мы принадлежим друг другу? Разве не ты сказал мне восемь лет назад, что мы два крыла одной птицы, поэтому лететь нам суждено вместе? Но сейчас ты говоришь, что вместо тебя рядом со мной мог быть другой, лишь бы это вернуло силу Клану Воронов.

Натаниэль издал тяжелый вздох.

– Ты женщина и не сможешь этого понять, – сказал он. – Для мужчины долг превыше всего. Если мне нужно отказаться от своих чувств ради клана – я сделаю это, не колеблясь.

Равена на миг закрыла глаза.

«Этот мужчина совсем не любит меня», – подумала она.

– Ты… меня использовал, – сдавленно произнесла Равена. – Ты просто использовал меня.

Натаниэль чуть склонил голову, будто раздумывая, потом снова поднял глаза и, глядя прямо в лицо Равене, спокойно сказал:

– Ты вправе упрекать меня. Но я ни о чем не сожалею. И поверь, я безмерно благодарен тебе. И не только я – весь клан. Ты спасла нас.

Равена не хотела этого слышать. Она едва не закрыла уши руками.

Что ей благодарность клана, когда она чувствует себя преданной? Она поверила ему. Полюбила его. Второй раз в жизни полюбила. Его одного и любила… Но он расчетливо, не обременяя себя даже чувством вины перед ней, манипулировал ее чувствами. Равена была для него лишь средством вернуть силу клану.

Она поднялась.

– Равена, – позвал Натаниэль.

– Мне надо побыть одной, – сказала она, стараясь не смотреть на него.

– Я понимаю, – ответил он и добавил: – На многих проходах в земли клана ослабли Знаки Сокрытия, и я должен наложить новые. На то, чтобы объехать границы наших земель, уйдет дня два, поэтому какое-то время меня не будет в замке. Когда я вернусь…

– Да? – вынуждена была спросить Равена, когда пауза затянулась.

– Надеюсь, что к моему возвращению, твоя обида стихнет, и мы сможем поговорить еще раз, – договорил Натаниэль.

«Обида?» – горько подумала Равена.

– О чем? – вслух спросила она.

– Например, о том, что мы все еще обручены.

Равена сглотнула подступивший к горлу комок, но в этот раз ничего не сказала. Кивнула в знак согласия и вышла в коридор.

23. СТАРЫЙ ВОРОН

Равена просидела в своих покоях несколько часов. Она не подняла глаза, когда к ней, постучавшись, вошла девушка из прислуги и предложила отобедать. Равена ответила, что не голодна, и добавила, что плохо себя чувствует. После этих слов она была уверена, что какое-то время ее не будут беспокоить.

Сейчас она всей душой ненавидела свой дар, открывшийся в ней так внезапно. Равена была гораздо счастливее, пока не знала, что в ее жилах течет кровь Клана Сапфиров. Сейчас она скучала по своим некрасивым темно-серым глазам – «цвета грязных голубиных крыльев», как шутил Амир. И не желала видеть свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрели глаза-сапфиры. Быть женщиной-сапфиром – проклятие.

Но насмешка судьбы в том, что, будь Равена обычной девушкой, похоже, Натаниэлю она не нужна была бы даже на одну ночь. Ей было горько от этих мыслей и от слез, стекающих по губам.

Близились сумерки, когда Равена решила выйти из своих покоев. Натаниэль уже должен был покинуть замок, чтобы объехать границы земель клана, и она могла быть спокойна, что не увидится с ним сейчас.

Выйдя за ворота замка, она бесцельно побрела по одной из выложенных камнем тропинок. Увидев беседку под раскидистой кроной софоры, Равена подошла к ней и положила ладонь на резной деревянный столбик беседки. Она уже собиралась ступить внутрь, как раздался знакомый голос:

– Надо же, мы снова встретились и снова совершенно случайно. Это неспроста. Ты так не считаешь?

Равена узнала Рила, но не стала даже поворачивать голову, подозревая, что тот устроился где-то на нижних ветвях софоры. Она не хотела никого видеть. Оставив его вопрос без ответа, Равена отвернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.

– Кто бы мог подумать… – подивился Рил. – Скромный слуга оказался истинным главой клана. К слову, ты неважно выглядишь.

Равена поджала губы. Она и раньше была недовольна, но сейчас это отчего-то особенно злило ее. Почему Рил разговаривает с ней в такой непочтительной манере? Ведь он ей даже не ровня, разве нет?

– Что ты теперь собираешься делать?

– О чем ты говоришь?

Рил издал протяжный вздох.

– Не думаешь, что тебе опасно оставаться здесь?

Равена нахмурилась.

– Почему?

– Это же очевидно, – ответил Рил. – Кто-то пытался убить тебя, помнишь? Но до сих пор тебя оберегал Тан. Или мне стоит называть его Натаниэлем?

– Почему ты спрашиваешь у меня, как тебе называть главу твоего клана? – тихо злилась Равена.

– Тебя оберегал твой жених, который притворялся простым слугой, – сказал Рил.

Равена недоумевала: почему с каждым словом он все сильнее раздражает ее? Раньше Рил казался ей, пусть и наглецом, но в сущности безобидным и даже забавным наглецом, теперь же он вел себя поистине несносно.

– Думаю, ты и сама это уже почувствовала: сейчас все изменилось, – продолжал Рил. – Он получил то, что хотел, и ты ему больше не нужна.

Слова вонзились в сердце Равены множеством острых клинков.

– Получил, что хотел? – Ее хватило только на шепот.

Рил помолчал. Наверное, смотрел на нее, решая, стоит ли продолжать.

– Карас расцвел, глава клана вернул свою силу – все это признаки возрождения, которое дать можешь только ты. Думаю, ни для кого в клане не секрет, что произошло. Этой ночью ты отдала главе клана свою любовь и… себя.

Равена закрыла глаза. Ее трясло.

«Ни для кого в клане не секрет…»

Получается, все знают, что случилось ночью между ней и Натаниэлем? Все. Каждый.

– Все даже хуже, – даже не собираясь щадить ее чувства, продолжал Рил. – Тогда Натаниэль был простым слугой, и как слуга готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти тебя. Тебя – единственную надежду на возрождение клана. Но он больше не слуга. Ты вернула ему крылья, и теперь любому ворону достаточно одного лишь взгляда на них, чтобы ни на миг не усомниться – перед ним истинный глава клана. Слуга может пожертвовать собой, но глава клана не принадлежит себе – он воплощает в себе силу воронов, на нем ответственность за весь клан, поэтому он больше не может рисковать, защищая тебя. А тем временем тот, кто пытался убить тебя, может попытаться сделать это снова.

Равена молчала.

– Ты знаешь, что служанку, которая подала тебе на пиру отравленную чашу, нашли мертвой в лесу?

Равена кивнула.

– Хм, – удивился Рил. – Не думаю, что тебе об этом сказал твой жених или его брат, изображавший из себя главу.

– Я услышала об этом случайно.

Рил усмехнулся.

– Я так и думал. Но дело не в этом. Суть в том, что человек, покушавшийся на твою жизнь, действительно способен на убийство. Возможно, та девушка польстилась на вознаграждение, которое ей обещали, возможно, была слишком предана тому, кто велел ей тебя убить, но в конечном итоге за это она заплатила своей жизнью. Любой в клане может оказаться тем, кто стоит за этой историей с ядом. Сможешь ли ты остаться здесь, зная об этом? Ты никому не можешь здесь доверять. Любой – любой, с кем ты заговоришь, – возможно, является убийцей. А тебя больше некому защитить. Ты выполнила свое предназначение – подарила клану воронов возрождение. Ты больше не представляешь ценности.

К глазам Равены прилила горячая волна. Прямо сейчас она чувствовала себя униженной и растоптанной. Хотелось осесть на землю и плакать, пока слезы не иссушат ее тело. Хотелось бежать прочь без оглядки, чтобы не слышать этих безжалостных слов. Но вместо этого она взяла себя в руки и с ледяным недовольством произнесла:

– С самого начала меня удивлял твой непочтительный тон и манеры. Но я закрывала на это глаза, пытаясь быть терпимой и снисходительной. Почему ты говоришь со мной, будто ты ровня мне? И почему ведешь себя так, будто имеешь на это право? Отвечай.

Равена повернулась и нашла взглядом Рила. Он и впрямь сидел на нижней ветке софоры: прислонившись спиной к стволу, согнув одну ногу в колене, а другую свесив вниз. Равена с достоинством посмотрела ему прямо в лицо – твердо и хмуро, взглядом требуя ответа.

Рил в первый миг опешил – глядел на нее широко расставленными от удивления глазами. Потом вдруг лицо его дрогнуло, и он рассмеялся.

Равена смотрела, как он заливается смехом, и грудь ее от возмущения вздымалась все чаще. Если бы не привитое отцом и матерью воспитание, пожалуй, прямо сейчас она схватила бы его за шею и придушила бы.

Рил приподнял обе руки ладонями вперед, словно моля о пощаде.

– Прошу, не смотри на меня так! Ты сейчас испепелишь меня взглядом!

Отсмеявшись, он выдохнул и, сказал почти восхищенно:

– Ты великолепна. Нет, правда. Ты мне и впрямь нравишься все больше. Наверное, даже твой жених не видел тебя такой. Все это время здесь ты была такой несчастной и кроткой, такой слабой – хрупкий цветок, который нужно оберегать. Но я так и знал, что у тебя есть характер. Тебе действительно нравится быть жертвой, которую использовали и отбросили за ненадобностью? О, умоляю… Как говорят легенды, женщины-сапфиры никогда не приносили себя в жертву. Они не вручали себя мужчинам – главам, тех кланов, которые нуждались в них. Они одаривали. Одаривали силой Клана Сапфиров, сравниться с которой не может ни один из Четырех Кланов. Твой жених предпочел свой клан тебе. Ты действительно собираешься горевать из-за этого?

Рил скорчил разочарованную гримасу.

– Ну-у-у, это скучно.

Равена смотрела на него, часто моргая. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, от его слов ей почему-то стало легче, а с другой… его поведение по-прежнему злило.

– А я, помнится, уже говорила тебе, что ты мне нравишься все меньше, – недружелюбно сощурив глаза, напомнила она. – И ты не ответил на мои вопросы.

Брови Рила взлетели на лоб.

– Почему я говорю с тобой, будто я тебе ровня, и почему веду себя так, будто имею на это право? – переспросил он.

– Именно.

Рил хмыкнул и многозначительно улыбнулся.

– Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?

– Ты? – недоверчиво воззрилась на него Равена и вскинула подбородок: – Не ты ли сказал, что я не могу доверять никому в Клане Воронов? Чем ты отличаешься от остальных?

Улыбка Рила стала еще шире. Он спрыгнул с дерева, подскочил к Равене и, наклонившись, сказал ей на ухо:

– Приходи этой ночью к купальням – узнаешь. Я буду ждать тебя там.

Тихо усмехнулся и добавил:

– Если не боишься.

Шорох одежды и порыв ветра, скользнувший по лицу Равены слева, дали ей понять, что Рил стремительно скользнул мимо нее. Она ожидала услышать звуки удаляющихся шагов, но их не было. Равена резко повернулась назад, огляделась…

Рил и впрямь умел исчезать мгновенно и беззвучно.

Над ее головой, где-то в кронах соседних деревьев, протяжно каркнул ворон – голосом сиплым и надсадным, словно старик. Вспышкой прозвучал шум листвы, и, подняв голову, Равена увидела улетающую прочь птицу.

«Кто-то из клана?» – подумала Равена, провожая ее взглядом.

Ворон летел прочь от замка.

* * *

Второй раз за день Равена покинула свои покои, когда на небе показалась луна. Выйдя за ворота, она зачем-то оглянулась на замок. Подсвеченный лунным сиянием, он возвышался над ней словно огромный черный ворон. Две башни по обеим сторонам – не до конца расправленные крылья. Этот ворон словно не мог решить, сорваться ему с места и броситься за ней или остаться на страже своих владений.

Равена отвернулась и устремилась на условленное место встречи.

Самшитовая тропа вывела ее к купальням. Она огляделась в поисках Рила, но его не было. Ее не оставляли мысли, что она пошла у него на поводу зря, и ничем хорошим для нее это не закончится. Равена понимала, что Рилу она не может доверять так же, как и любому другому ворону в клане. Кто знает, что у него на уме? Если подумать, не слишком ли это странно, что все эти дни здесь он то и дело оказывался рядом с ней – якобы случайно? Возможно, больше всего ей стоит опасаться именно его.

Но тогда почему она здесь?

«Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?», – прозвучали в ее голове сказанные Рилом слова.

Да, наверное, не нужно было слушать его, думала Равена. Но тяжело быть рассудительной, когда ты совсем одна и не знаешь, что тебе делать.