Текст книги "Обрученная с вороном 1 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Слави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

И только Равена, которая пристально наблюдала за происходящим от начала до конца, видела, как, упав на колени, Яни камнем расплющил о мостовую орех, который прямо перед этим положил рядом. А тотчас вихрем налетевший на несчастную жертву Амир, откинув ногой в сторону разбитую ореховую скорлупу, и незаметным движением подобрав камень, уничтожил все улики.

Но самое худшее произошло дальше. Пока бриестцы гневно отчитывали ни в чем не повинного господина, и причитали над завывающим ребенком, а канрийские торговцы были увлечены разыгравшимся перед их глазами представлением, позабыв про свой товар, малышка Лини вприсядку подкралась к прилавку. Пользуясь шумихой, девочка хватала маленькой ручкой плоды шими и бросала в подол своей юбки. Как только подол был полон, она схватила платье за края и шмыгнула в сторону.

И тут к голосящим бриестцам присоединились громкие лающие крики на чужом языке. Кричали канрийцы – они обнаружили пропажу своего товара. К их прилавками уже спешили бриестские полицейские.

Равена в панике топталась на месте, не зная, что ей делать. Она потеряла из виду Лини – девочка затерялась в толпе людей, снующих между торговыми рядами. Амира и Яни тоже больше не было видно – похоже, они сбежали, воспользовавшись суматохой, возникшей из-за приближения полицейских.

Больше всего Равена волновалась за девочку – она даже не сомневалась, что с Амиром все будет в порядке, а Яни с ним. Бессмысленно потоптавшись еще немного, Равена наконец решилась и бросилась в ту сторону, куда должна была побежать Лини, однако, не успела сделать и трех шагов, как ее остановили, схватив за руку. Равена обернулась.

– Амир! – воскликнула она, увидев брата.

– Непослушная малышка Равена, – иронично усмехаясь, сказал Амир, – ты собиралась убежать?

– Где Яни? – встревожилась Равена, не увидев мальчишку вместе с братом.

Амир недоуменно приподнял бровь, словно не понимал, отчего она так беспокоится.

– Не волнуйся так, этот чертенок наверняка уже дома – он живет рядом с площадью. – И насмешливо добавил: – Видела бы ты, как он убегал – только пятки сверкали.

Равена выдернула запястье из руки брата.

– Как ты мог?! – накинулась она на Амира и, поняв, что кричит слишком громко, понизила голос до яростного шепота: – Ты втянул Лини и Яни в кражу! Они же дети бедняков! Если их поймают – будут прилюдно пороть на Тюремной площади розгами!

– Эй-эй! – подняв руки, словно сдаваясь, успокаивающим тоном произнес Амир, – не надо говорить такие страшные вещи. Не пугай меня. Яни уже дома, Лини наверняка в безопасности, она успела убежать. Мы сговорились встретиться с ней возле разрушенной Сторожевой башни – полиция не будет ее искать там. И между прочим, нам тоже лучше побыстрее уносить отсюда ноги. Пока ты меня отчитываешь…

Равена не успела узнать, что собирался сказать Амир, потому что рядом раздался крик:

– Этот парень был там! Он один из них, этих воришек, говорю вам, господин полицейский!

Брат и сестра обернулись одновременно – между крайними прилавками стоял тот самый дородный господин, которого Амир обвинил в том, что он травмировал Яни. На клич уже бежали полицейские.

– Они нарочно разыграли это представление, чтобы совершить кражу! – голосил толстяк. – Говорю вам, господин полицейский!

– Бежим! – глухо бросил Амир, снова схватил Равену за руку и потянул за собой в сторону арки, ведущей в переулок.

4. БЕЛЯВА

Равена едва поспевала за Амиром. Они бежали узкими улочками Бриеста – почти безлюдными, горожане сейчас собрались на базаре. Дома в этой части города тесно жались друг к другу, едва оставляя пространство для проезда кареты или повозки.

Один раз им под ноги бросился рыжий кот, и Амир, сумев вовремя приостановиться, тихо выругался. Такие ругательства Равена до сих пор слышала только от конюхов и сапожников, но после целого представления, разыгранного ради кражи, бранные слова из уст приемного сына дворянской семьи ее уже не удивляли. Она знала, что ее брат способен на всякого рода проделки ради собственного развлечения, но кража… Равена до сих пор не могла прийти в себя.

Как часто Амир развлекается подобным образом, когда уходит в город без нее? Если родители узнают, для них это будет ударом.

Завернув в очередной раз за угол, они столкнулись с молодой прачкой. Девушка громко вскрикнула и выронила из рук корзину – крышка отлетела, и постиранное белье выпало на пыльную брусчатку.

Видимо, крик указал направление преследователям, упустившим беглецов, потому что тотчас же Равена услышала громкие выкрики на канрийском языке. Амир потянул сестру за руку – и вот они уже бегут еще быстрее прежнего.

Равена чувствовала, что у нее заплетаются ноги. Поспевать за братом ей было не под силу: мешали юбки и тесные туфли, которые уже какое-то время назад стали ей немного малы, но купить новые не было денег.

Равена на бегу вырвала руку.

– Не могу, – задыхаясь, сказала она и припала плечом к стене ближайшего дома. – Не могу бежать так быстро, как ты.

Голоса канрийцев звучали все громче – погоня была все ближе. Амир нахмурился, словно усиленно пытался решить, что делать, и в этот самый момент из-за угла выехала небольшая крытая повозка: старая кляча в упряжке едва тянула ее, а тощий старик на козлах держал поводья дрожащими от старости руками.

– Сгодится! – снова потянул Равену за собой Амир; ее слабые возражения он не слушал.

Поравнявшись с повозкой, Амир крикнул:

– Эй, старик!

Человек на козлах потянул за поводья, и кляча остановилась.

Амир бросил ему что-то – взгляд Равены едва поспевал за полетом какого-то очень мелкого предмета, – но старик на удивление споро схватил брошенное в кулак, потом раскрыл ладонь. Глаза его тотчас широко раскрылись и загорелись жадным огнем, будто на него с неба упало сокровище.

– Спрячь ее в повозке! – велел старику Амир.

– Да, господин! – с трепетом опустив дарованный Амиром предмет в кармане, проблеял старик. – Как скажете, господин!

– Быстро! – подтолкнул Равену вперед Амир. – Прячься!

– Амир, что происходит? – Равена больше не была уверена, что задыхается от бега – она была напугана. – Что ты ему дал? И ты уверен, что мы можем спрятаться в этой повозке? Канрийцы скоро будут здесь, а этот старик…

– Помолчи, малышка Равена, – быстро заговорил Амир. – Во-первых, прятаться будем не мы, а ты. Во-вторых, старик тебя не выдаст, а полицейские в эту повозку не сунутся. Ты что, не видела знак на повозке?

– Какой знак? – совсем запуталась Равена, но голоса, кричащие что-то на канрийском языке, прозвучали совсем близко, и Амир, более не став ничего объяснять, поднял Равену вверх и втолкнул в повозку.

Когда полог повозки разделил их, Равена услышала сказанное второпях: «Встретимся у разрушенной Сторожевой башни», а следом – удаляющийся топот бегущих ног. Почти тот же час повозка тронулась с места.

Под стук колес, бьющихся о брусчатку дороги, Равена услышала хриплый кашель у себя за спиной. Резко обернувшись, она увидела, что в повозке, кроме нее, есть кто-то еще. Укутанная в темную накидку фигура находилась лишь в двух шагах от нее. Равена сидела на дне повозки, а ее невольный спутник – на сбитом из дерева ящике, поэтому девушке пришлось смотреть на него снизу вверх.

Каждый вдох и выдох незнакомца сопровождался сильными хрипами. Это вызывало в Равене смутную тревогу, но задуматься девушка не успела – в этот момент до ее ушей донесся громкий топот нескольких пар бегущих ног. Канрийцы и сопровождающие их полицейские в этот самый момент были совсем рядом!

Наверное, чтобы пропустить их, старик на козлах вынужден был заставить клячу сдвинуться в сторону. Повозку качнуло – полог, скрывающий находившихся в повозке людей, разошелся, и внутрь ворвался дневной свет. Он упал на лицо человека в накидке, и Равена, ахнув, невольно подалась назад.

Всего секунду – она смотрела на это лицо всего секунду, но ей хватило. Белые яблоки глаз, ссохшаяся и потрескавшаяся кожа – бледная, почти обескровленная, похожая на бумагу, такие же обескровленные губы.

Женщина. Старуха. Белява.

Равена много слышала об этой болезни. Говорили, что кровь тех, кто заразился ею, становилась бесцветной, как вода, и негодной. Сначала белели глаза, кожа и волосы, потом начинали сгнивать внутренности. Вот о каком знаке говорил Амир! Каждый, кто перевозил белявых, должен был поставить на повозке специальный знак – белый круг. Его обычно рисовали от руки мелом. И на этой повозке он наверняка был – Равена просто не заметила.

Она готова была убить Амира. Пусть он знал, что Равена и ее родители относились к тем счастливчикам, для которых эта болезнь была не страшна – когда-то отец и мать Равены, будучи совсем молодыми, во время эпидемии белявы помогали врачевателям в приюте для зараженных, и болезнь не тронула их, а в Равене текла их кровь, – но даже несмотря на это… Страшно. Страшно от хрипов старухи всего в двух шагах, от ее бесцветных глаз, от обескровленной кожи.

«Я убью тебя, Амир!» – мысленно пообещала себе Равена.

В одном он был прав – никто в своем уме не сунется в эту повозку.

Как только топот преследователей стих где-то на соседней улице, Равена потянулась к пологу, собираясь откинуть его и выпрыгнуть на мостовую, как вдруг кто-то схватил ее за руку.

Обернулась и вскрикнула Равена одновременно. Не удивилась, когда увидела, что за руку ее держит белоглазая старуха, но от страха сердце ушло в пятки, а воздух камнем застрял в горле. Равена попыталась вырваться, но старческая рука, обтянутая потрескавшейся белой кожей держала ее мертвой хваткой.

– Отпустите, – глухо, едва слыша свой собственный дрожащий голос, попросила Равена.

– До этой проклятой болезни я была гадалкой, – прохрипела ей в лицо старуха. – Хорошей гадалкой. Людям правду пророчила, а они мне за правду платили. Хорошо платили.

– Пусти… те, – едва выдавила из себя Равена, с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить от ужаса, но канрийцы все еще могли ее услышать.

– А теперь ко мне никто не подойдет, – продолжала старуха. – Никто не попросит погадать на судьбу. Но тебе, дитя, я, так уж и быть, даром твою судьбу расскажу.

– Пожалуйста, отпу… – от отвращения слова застряли в гортани Равены, когда покрытое множеством трещин белое лицо с бескровными губами придвинулось к ней совсем близко, а пустые глаза как будто заглянули прямо ей в душу.

– Трижды ты познаешь предательство, – просипела старуха. – Трижды предашь сама. Но только один простит тебя. Только одного простишь ты. Много будет боли в твоей жизни. Много страданий. Закроешь ты свое сердце. Но кого впустишь в него снова – того вмиг потеряешь.

Сухая и шершавая рука старухи ослабила хватку, и Равена, не став медлить, вырвалась. Часто дыша от испуга, перекинулась через край повозки и мешком с картошкой упала на мостовую. Локти и колени вспыхнули болью, но Равена, не обращая на это внимания, поднялась на ноги и обернулась, словно боялась, что старуха будет ее преследовать.

– Передайте нашу благодарность молодому господину, юная госпожа! – крикнул со своего места на козлах старик, словно спиной даже через повозку видел, что девушка выпрыгнула. – Золотой нирах! Целый золотой нирах!

Не став вникать в смысл его слов, Равена подобрала платье, чтобы удобнее было бежать, и поспешила к разрушенной Сторожевой башне, где должна была ждать малышка Лини.

5. ЛИНИ

Спрятав Равену, Амир увел погоню за собой, и тем самым дал сестре возможность убежать. Упускать этот шанс Равена не собиралась.

Она догадывалась, что Амир не остался вместе с ней не только из благородных побуждений. В отличие от нее, он, скорее всего, не знал и не мог знать, опасна для него белява или нет. А в таком случае, уж конечно, разъяренные канрийцы и полицейские предпочтительнее неизлечимой заразы.

«Золотой нирах! Целый золотой нирах!», – вспомнилось ей ликование старика.

Сразу она не придала значения услышанному – могла думать только о том, как быстрее убежать от пугающей ее старухи-гадалки, от белявы, пусть даже эта хворь не могла навредить ей, и, конечно, от погони. Но сейчас, когда в тишине бриестских улочек она торопилась на условленное место встречи, Равена задумалась. Она не знала, что означает слово «нирах», хотя оно казалось знакомым – будто когда-то прежде уже встречалось ей, но забылось. Однако в отношении слова «золотой» нельзя было ошибиться.

Речь шла о золотых монетах. Откуда? Откуда у Амира золото? Которое, к тому же, было в ходу в другой стране. Все-таки «нирах» – явно иноземное слово.

«Чем больше я повторяю его, – думала Равена, выходя на широкую улицу, где на нее сразу набросился людской гомон, цокот лошадиных копыт и стук колес проезжающих мимо карет, – тем сильнее уверенность, что где-то оно мне уже попадалось».

Но почти сразу ее мысли вернулись к монете.

«Неужели он украл ее у кого-то?» – беспокоилась Равена.

Что еще она могла думать после увиденного на базаре?

Миновав цирюльню и книжную лавку, Равена вздрогнула от громкого выкрика поблизости, но, поняв, что это был всего лишь разносчик газет, а не полиция, выдохнула. Решив, что долго задерживаться на людной улице не стоит, Равена снова свернула в переулок – до башни можно было дойти разными путями, и лучше выбрать тот, где меньше людей.

Бедные родители, думала на ходу Равена. Что бы они сказали, если бы знали, что их дочь сейчас убегает от полицейских? Она уже мысленно представила себе осуждение в глазах матери и хмурое разочарованное лицо отца, словно в наказание не удостаивающего дочь даже взгляда.

Нет уж, твердо сказала себе Равена, лучше им об этом не знать. И лучше бы Амиру не попасться в руки полиции. А если все обойдется, она обязательно заставит брата пообещать, что он больше не будет устраивать такие проделки, и уж конечно, не станет втягивать в них детей бедняков.

До старой башни Равена добралась без приключений. Когда над домами показался сохранившийся осколок верхней части башенной стены, она ускорила шаг.

«Надеюсь, Лини не поймали», – тревожилась Равена.

Обойдя башню и увидев девочку – Лини сидела, прислонившись спиной к стене, – Равена в первый момент обрадовалась и облегченно выдохнула.

– Лини! – негромко позвала она, но девочка почему-то не повернулась на зов – словно не услышала ее.

Внутри Равены шевельнулось смутное беспокойство. Подняв повыше юбки, Равена подбежала к девочке, но стоило ей увидеть личико ребенка, как она резко остановилась.

– Лини?

Малышка выглядела так, будто спит: глаза закрыты, тело расслаблено. И Равена бы, наверное, так и решила, что девочка в ожидании просто заснула, если бы не рассыпавшиеся из подола плоды шими, безвольно лежащие по бокам ладошками вверх руки и странное темное пятно на лбу в обрамлении кудрявых светлых прядей.

Сделав неуверенный шаг вперед, Равена присмотрелась получше – темное пятно имело форму серпа, повернутого острыми краями вверх.

Лини сама нарисовала этот знак у себя на лбу? Нет, она не могла – слишком ровные линии, слишком идеальный рисунок.

– Лини? – снова позвала Равена.

Наклонившись над девочкой, она осторожно пошевелила ее плечо.

– Просыпайся, Лини.

Девочка никак не отреагировала. Равена, словно зачарованная рисунком на лбу малышки, потянулась к нему, но пальцы ее замерли на полпути, когда за спиной раздался голос:

– Канрийские маги.

Обернувшись, Равена увидела Амира. Волосы растрепаны, на жилетке и рукавах рубашки грязные пятна – похоже, ему пришлось прятаться от полиции в каком-то очень пыльном месте.

Амир смотрел на Лини.

– Говорят, канрийские маги несколько веков назад выкрали секреты магии у драконов, и в придачу к ней получили беспощадность драконьего клана.

– Что? – растерялась Равена. – О чем ты… говоришь?

Зеленые глаза Амира остановились на ее лице.

– Я говорю, что канрийские маги очень жестоки. Они не знают жалости. Точно так же, как и люди из Клана Драконов.

Равена тяжело задышала от нехорошего предчувствия. Слова Амира насторожили ее. Он как будто пытался сказать ей что-то. Однако она была уверена, что не хочет этого слышать.

– Нам надо разбудить Лини, – сказала Равена, вновь поворачиваясь к девочке.

Снова потрясла малышку за плечо, но и в этот раз тщетно.

– Она не просыпается, – сказала взволнованно. – Амир, почему она не просыпается?

Брат вдруг оказался рядом и взял ее за руку, чуть потянув назад – будто не хотел, чтобы Равена приближалась к ребенку.

– Она не проснется, Равена. Видишь этот знак у нее на лбу? Полумесяц. Тех, кто испытал на себе магию канрийцев, всегда находят с таким полумесяцем на теле. Говорят, что канрийские маги и сами не очень-то рады, что на их жертвах остается эта отметина, но ничего не могут поделать с этим – магия драконов оставляет ее сама.

– Постой… – Дышать Равене стало тяжелее – тревога сдавливала грудь. – Я не понимаю… Амир, я не понимаю. Почему Лини не просыпается?

Амир какое-то время смотрел на Равену пристально, даже не мигая, будто не хотел отпускать ее взгляд. Его рука зачем-то крепче сжала ее руку.

– Потому что Лини повстречалась с канрийскими магами. Она больше не проснется.

Равена широко раскрыла глаза. Что он говорит? Лини мертва? Но это неправда! Выдернув руку, Равена посмотрела на брата с негодованием.

– Что ты такое говоришь? Она дышит! Смотри!

Она присела на колени перед Лини. Грудь девочки тихонько поднималась и опускалась.

– Видишь?!

Амир посмотрел на сестру с жалостью.

– Да, – понизив голос, глухо произнес он. – Она пока еще дышит. Но ее уже не спасти.

У Равены задрожали губы, а глаза наполнились горячей влагой.

Разбросанные под ногами плоды шими. Безвольные руки ладошками вверх – на них фиолетовые пятна от сока заморских фруктов. Спящее лицо девочки. Темный силуэт перевернутого полумесяца на ее лбу в облаке светлых прядей.

Всего лишь глупая кража…

– Это ты виноват, – прошептала Равена, не сдержав слезы, которые тотчас обожгли ей щеки. – Это все ты виноват… Кому нужны эти шими?

Амир опустился рядом с ней на одно колено и тыльной стороной пальцев нежно провел по ее щеке, вынуждая Равену посмотреть на него. Его взгляд выражал что-то такое, чего Равена прямо сейчас не желала понимать.

– Я хотел порадовать тебя, малышка Равена, – заглядывая ей прямо в глаза, произнес Амир. – Ведь ты достойна большего, чем эта нищета. У тебя должно быть все, что ты захочешь.

Он сказал это так просто, будто и не было рядом умирающей девочки. Чувства Равены пришли в смятение. Она вдруг испугалась. С каких пор Амир стал смотреть на нее так, как сейчас? И почему она этого не замечала?

– Нам надо уходить, – вставая, Амир потянул за собой Равену. – Канрийцы могут вернуться.

Как будто в каком-то помрачении Равена, ведомая братом, сделала два шага, но потом, придя в себя, вырвалась.

– Нет! – отчаянно возразила она. – Нужно помочь Лини – отнести ее к врачевателям!

– Равена…

– Это мы виноваты, – не дала ему договорить Равена; она не хотела больше обвинять Амира, потому что понимала: он и предположить не мог, чем обернется его несомненно дерзкий, но не злой поступок. – Я должна была тебя остановить. Если бы я это сделала, с Лини все было бы хорошо. Я сама понесу ее.

Присев рядом с девочкой, Равена осторожно просунула руки ей под мышки и попыталась поднять. Малышка Лини оказалась неожиданно тяжелой для нее, но Равена не сдавалась. Тяжело дыша, она сделала еще одну попытку поднять девочку, но вместо этого позволила безвольному телу Лини потянуть ее вниз, и чуть не упала на нее сверху.

– Помоги мне, – дрожащим голосом попросила она Амира.

– Равена…

Не сдержавшись, Равена заплакала, продолжая обнимать Лини. Еще утром эта малышка смотрела на нее широко раскрытыми от любопытства глазами, слушая истории о Четырех Кланах. Смеялась вместе с другими детьми, убегая от разъяренного в шутку Амира… Почему он не понимает, что она не может бросить Лини? Даже если заклинания канрийских магов необратимы… Девочка ведь еще дышит!

Равена вмиг перестала плакать – она вдруг почувствовала, что дыхание Лини стало ослабевать. Амир был прав, осознала Равена, каждый вдох малышки может стать последним.

Прижав к себе покрепче детское тельце, Равена заплакала еще сильнее. В этот миг ей казалось, что она готова поделиться своим собственным дыханием, лишь бы только этот ребенок не умер у нее на руках. Как же так? Всего лишь глупая кража… Ведь это была всего лишь глупая кража! Никогда, никогда она не сможет себе этого простить.

«Пожалуйста, – умоляла она мысленно девочку, словно та могла ее услышать. – Не умирай! Только живи! Прошу тебя, только живи!»

До ушей Равены донесся тонкий звук – будто совсем рядом на брусчатку упал маленький камешек. Ей показалось, что в этот миг все другие звуки исчезли. И почти тот же час она ясно почувствовала, что девочка в ее объятьях сделала глубокий вдох.

– Лини! – воскликнула Равена, отстраняя от себя ребенка и вглядываясь ей в лицо.

Она потрясенно ахнула, заметив, что темное пятно в виде серпа на лбу девочки словно бы стало таять, пока совсем не исчезло. Лини коротко простонала и чуть приоткрыла веки.

– Ах! – облегченно и одновременно обрадовано засмеялась Равена и снова крепко обняла девочку. – Ты просто спала! Ты так напугала меня, Лини!

– Амир! – оглядываясь на брата, ликовала Равена. – Видишь? Ты ошибся, Лини просто спала! Канрийцы наложили на нее сонное заклинание – вот и все!

Лини в ее руках вдруг заерзала и, всхлипывая, стала издавать ноющие звуки.

– Лини, что с тобой? – попыталась заглянуть в лицо девочки Равена, но внезапно увидев ужас в глазах ребенка, не на шутку растерялась.

Девочка начала вырываться из ее рук.

– Лини, не бойся. Уже все в порядке. Все хорошо, – успокаивая девочку, Равена снова попыталась прижать ее к себе, но малышка вдруг завизжала и, резко оттолкнув Равену, вырвалась.

В первый момент она упала, но, вновь высвободившись из рук Равены, которая хотела помочь ей подняться, почти сразу вскочила на ноги и с криками бросилась прочь.

– Лини! – хотела бежать следом за ней Равена, но, сделав всего пару шагов, почувствовала странную слабость в коленях, и остановилась.

Поворачиваясь к Амиру, заметила, как брат поднял что-то с брусчатки. Яркая и короткая вспышка ударила в воспаленные от слез глаза Равены, и, почувствовав резкую боль, она на миг зажмурилась. А когда вновь раскрыла веки, Амир уже вынимал руку из кармана.

«Что он спрятал там?» – подумала Равена, но вслух спросила совсем другое:

– Амир, почему Лини смотрела на меня с таким ужасом? Я не хотела напугать ее…

– Тихо-тихо, малышка Равена. – Успокаивая, Амир убрал растрепавшиеся пряди с ее лица. – Она испугалась не тебя. Скорее всего, она даже не узнала нас с тобой, думала, что канрийские маги все еще здесь.

Равена бросила взгляд через плечо – в ту сторону, куда убежала Лини.

– Наверное, ты прав, – сказала она, поворачиваясь обратно, и тут почувствовала, как перед глазами стало темно-темно, будто кто-то накинул на солнце толстое покрывало.

Равена почему-то перестала чувствовать собственные ноги и землю под ними. Она пошатнулась и наверняка упала бы, если бы Амир не удержал ее в крепких объятьях.

– Ты слишком много отдала, малышка Равена, – то ли с укором, то ли с сочувствием глухо произнес он над ее ухом, а в следующий момент Равена почувствовала, как Амир подхватил ее на руки.

Она смутно осознавала, как собственное тело становится каким-то чужим, как все звуки тонут в тихом гуле, так похожем на шум моря, как темнеет мир вокруг нее. Остался только голос Амира, прошептавший с заботой и лаской, какой она прежде никогда не от него не слышала:

– Никто в этом мире не стоит твоих слез, глупышка Равена. Только я могу заставлять тебя плакать. Ты забыла?

Равена помнила. Даже в этот момент, падая в темноту, где не было совсем ничего, она помнила…

* * *

Кажется, ей тогда было одиннадцать. Амир появился в их доме не так давно, и Равена поначалу невзлюбила его. Ее родители привели в дом чужого мальчика и называли его своим сыном. Тогда она еще очень скучала по Натаниэлю, который не появлялся в их доме уже почти два года, а тут еще внимание мамы и отца доставалось кому-то, помимо нее.

Амира ее недоброжелательность обижала, и поэтому он никогда не упускал случая досадить ей. Обманом уговорил ее нарвать листья крапивы – руки Равены тогда покрылись волдырями, она плакала от ужасной боли. Нарочно пролил ей на платье чернила во время домашнего урока правописания. Платье было безнадежно испорчено, а их семья уже тогда была стеснена в средствах, и обновками Равену баловали редко – на новое можно было надеяться нескоро.

А однажды он подложил ей прямо в постель живую рыбешку. Она была мелкая, но изгибалась под одеялом всем телом и била хвостом. Проснувшись и обнаружив ее, Равена визжала так, что на крик примчались и родители, и слуги. В комнате потом очень долго стоял запах рыбы.

Но однажды к ним с визитом приехал богатый господин из новых дворян. С ним был его сын. Пока взрослые что-то обсуждали в гостиной, детей оставили в детской комнате вместе. Мальчик вел себя высокомерно и, посмеявшись над простым платьем Равены, сказал, что скоро и она, и ее родители должны будут убраться из этого дома, потому что его отец решил купить эту землю.

Равена так испугалась, поверив в слова этого злобного мальчишки, что расплакалась прямо перед ним и Амиром. А Амир неожиданно заявил, что только рад будет уйти из этого дома, потому что здесь живет привидение. Сын богача ему, конечно, не поверил, но Амир уже тогда умел убедительно обманывать.

Гости остались в их доме на ночь. В полночь, прихватив с собой Равену, Амир обрядился в белую простыню и в темноте набросился на мальчишку, когда тот спал в своей постели. Мальчишка спросонок перепугался так, что обмочился прямо в постель и долго визжал на весь дом.

Амир был доволен местью и строго сказал Равене, что она никому не должна позволять доводить ее до слез. Равена заметила ему, что он тоже все время доводит ее до слез. А Амир тогда ответил: «Значит, с этих пор ты будешь плакать только из-за меня, и больше не из-за кого, поняла? Обещай». И Равена пообещала.

Тогда она даже не догадывалась, насколько пророческим станет ее обещание.

6. ПЕРЕД БУРЕЙ

«Твои глаза, как сапфиры, – ярко-синие. Их синева – чистое колдовство, оно затягивает так, что можно утонуть. Твои глаза прекрасны, моя милая Равена…»

Пробуждение давалось Равене с трудом – объятья сна держали ее крепко и не хотели отпускать. Она делала попытки высвободиться из них, но ее словно тянула обратно непреодолимая сила.

«Почему так трудно проснуться?» – окутанная паутиной сна, спрашивала себя Равена.

В беспросветной темноте возникло вдруг лицо маленькой Лини – темный серп на лбу в обрамлении белесых прядей.

«Она спит», – убеждала себя Равена.

«Она умерла», – шепнула темнота.

Равена перестала дышать и… проснулась. А проснувшись, поняла, что дышит часто-часто – как тогда, когда они с Амиром убегали от полиции.

Она была дома, в своей комнате. В окно били солнечные лучи – это случалось только в первой половине дня. К своему удивлению Равена осознала, что сейчас утро, а значит, с тех пор, как она потеряла сознание возле разрушенной Сторожевой башни, прошел почти целый день.

Оглядев себя, Равена обнаружила, что одета в ночную сорочку. Ее переодели? Наверное, матушка или служанка. Но почему она ничего не помнит? Как можно было столь крепко уснуть? Разве так бывает?

Равена вдруг вспомнила: во сне она слышала чей-то голос. Кто-то был здесь?

«Твои глаза ярко-синие, как сапфиры…»

Равена откинула покрывало и вскочила с постели. Подбежала к овальному зеркалу на стене и с тревогой вгляделась в свое отражение.

– Они не синие, – вслух произнесла она, заглядывая самой себе в глаза. – Они обычные.

Темно-серые, как размытые дождем дороги.

– Просто приснилось? – озадаченно нахмурилась Равена.

Услышав легкие шаги за дверью, она обернулась, и в этот самый момент в комнату без стука вошли.

– Девочка моя, ты проснулась наконец?! – воскликнула матушка, глядя с тревогой на Равену.

Она подошла к дочери быстрым шагом и потрогала лоб. От прикосновения нежной и прохладной ладони матери Равена, расслабившись, на секунду прикрыла глаза.

– Амир принес тебя вчера днем. Сказал, что ты упала без чувств, скорее всего, от солнечного удара. Ты так долго не приходила в себя – я уже собиралась посылать служанку за врачевателем. Как ты себя чувствуешь, родная?

– Хорошо, матушка, спасибо.

Ответом ей был обеспокоенный вздох.

– Сейчас и впрямь стоит жаркая погода, – сказала матушка. – Старайся держаться в тени, особенно в полдень, хорошо?

Равена послушно кивнула.

– Хорошо, матушка.

Ее мать с улыбкой покачала головой, словно хотела сказать: «Сколько же беспокойства приносят эти дети».

– Давай помогу переодеться.

Пока матушка помогала ей надеть платье, Равена вспомнила про брата.

– Где Амир? Он дома? – спросила она.

– Какой там! – застегивая сзади пуговицы на платье, возмутилась матушка. – В город ушел. Не сидится ему на месте.

И тотчас же недовольно добавила:

– Ох, слишком много свободы мы вам даем. Это все влияние Гидеона. Сколько раз я говорила твоему отцу, что с детьми нужно быть строже. Да не умеет он, характер таков: улыбнется так, будто хочет сказать, что не стоит ни о чем волноваться, и снова окунается в свои книги с головой.

Вполуха слушая матушку, Равена думала о вчерашнем дне. Слава богу, Лини оказалась жива и здорова. Однако Равена успела изрядно испугаться. Если бы только Амир не задумал эту глупую кражу… Откуда это в нем, хотелось бы знать.

Из рассказов родителей Равена знала, что Амир – сын старого друга семьи. Когда он скончался, родители взяли мальчика к себе, потому что других родственников у него не было. Прежде Равена пыталась спрашивать, где мать Амира и отчего умер его отец, но родители всегда уходили от ответа. Стоит ли спросить еще раз?

– Матушка, – осторожно начала Равена, – неужели у Амира действительно нет никакой родни?

Пальцы матери на миг замерли на застежках, но почти тот же час вновь пришли в движение.

– Ох, родная, это тебе лучше у твоего отца спросить. Амир – сын его старого друга, а ты знаешь, что твой отец очень добр, конечно, он не мог оставить мальчика одного.

Равена задумалась.

– Матушка, а когда папа привел Амира в дом шесть лет назад, неужели ты совсем не была против?

– Теперь-то уж что говорить об этом? – с улыбкой в голосе сказала ее мать. – Амир нам давно как родной сын, ты же знаешь.

Равена знала. Знала, что и ее мать, и отец любили Амира – никогда не делали и не говорили ничего, что заставило бы его почувствовать себя чужим в их доме.

«Они его разбаловали, – хмуро подумала она по себя. – Вот, почему он таким вырос, как будто ему все дозволено».