Текст книги "Дети Мира"

Автор книги: Екатерина Пекур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

И то, если подумать, если рядовой контрразведчик осведомлен о правдивости «сказки из Тер-Карела» – значит, не такая уж это большая тайна? По крайней мере, несколько сот человек в Мире об этом знают?

…пСлноте, Санда да Кун, одёрнула я себя. Ещё недавно знания «рядового контрразведчика» были для тебя чем-то вроде знаний Создателя – а на тебе, губы развесила!

Вернувшись, да Лигарра был ещё злее.

– Ну, – сказал он. Я сжато изложила ему свои размышления. Раз «сказка» известна Комитету и говорит правду, то это просто колоссально. Вкупе с наблюдениями за лже-да Ринном вывод один: современная биотехнология противника способна на что угодно. Более того, как теперь мы можем отличить засланцев от своих? Никак!

Второе – если лже-да Ринн что-то унёс в сумке – то как объяснить цепочку событий в Институте «Каурра»? Если допустить, что ему удалось снять копии с документов, то логично же допустить, что в сумке могли лежать эти копии. Тут есть вопрос – была ли возможность прибегнуть к копирующей аппаратуре на территории «Каурры»?

Примерно в этом месте Карун перестал беситься и начал меня слушать.

– Не мог он этого сделать, не переполошив всю охрану!

Я задумалась.

– А если он того… по воздуху..?

Карун помрачнел и надулся, словно икоту сдерживал.

– Не думаю. Нет. Всё равно.

Он подошел к окну, потирая виски.

– Совершенно очевидно, что никакого проникновения в ангар не было! Тревога была спровоцирована нарочно, чтобы заставить меня просмотреть плёнку.

– Но там же ничего не было? А… поняла…

– Вот именно – зато в это время и не велась запись! – да Лигарра был возбужден. То есть он конечно, не бегал по комнате, но в нём всё дрожало, – Тогда-то он и украл документы из сейфа. Была возможность провала, когда мы сутки стерегли восьмой бокс. Ведь о пропаже могли уже в эти сутки узнать люди из моей команды! Но никто не проверил, вот же Тень! Даже я не догадался проверить, всё ли бумаги на месте! Хотя подозрения мои насчёт да Ринна тогда уже почти оправдались. Когда же этот тип зашёл вернуть оригиналы, поднялась тревога. А мы решили, что их только что пытались украсть. Уже наутро кража могла быть замечена. Но наш поддельный да Ринн тихонько ушел бы с территории, передал бы кому надо копии проектной документации на риннолёт, а сам продолжил бы ходить по Институту. Случайно мы его спугнули.

– А ещё я не понимаю, чего он так в меня вцепился, – прошептала я смущенно, – Я-то тут причём? Что в моём лице такого..? Я же ему кого-то напоминала – ведь если человек в парке уже был подделкой, он же впервые меня увидел?

Да Лигарра остановился посреди комнаты и критически осмотрел меня.

– Санда. Вы рыжая, – спокойно сказал он.

Я застыла… На короткое мгновение от обиды у меня перехватило дыхание – обиды тем более горькой, что он сказал мне чистую правду. И это правда уже мало не стоила мне жизни!

– Я не рыжая… – пролепетала я. И уже с яростью, всё более и более громко, я начала кричать, – Если от какого-то Тени у моих Тенью трахнутых, проклятых волос – да чтоб они отсохли! – такой оттенок, так что же мне?! удавиться?! Что же, каждая засланная дрянь будет меня под третий отдел подставлять?! Да я всю жизнь из-за них мучаюсь! Чтоб вы знали, как меня дразнили, даже слуги, даже взрослые, даже коллеги – да вас, наверное, разорвало бы уже..! Вас разве кто-нибудь когда-нибудь подвергал таким унижениям..?!

Меня трясло, и я расплакалась. Да Лигарра выглядел смущенным – настолько, что по нему это даже стало заметно.

– Санда, – тихо проговорил он, – не обижайтесь. Мне, возможно, не стоило говорить вам это напрямую – с учётом того стресса, который вы вчера пережили – но то, что я сказал вам – это правда. Именно поэтому двойник на вас и бросался.

Да Лигарра вытащил из кармана платок и протянул его мне.

– Подождите, я вам ещё кофе сделаю, – примирительно сказал он.

Меня оставили в одиночестве. Я сидела на диване в уголочке – напрочь забыв про его осквернённость – и в моей голове не было никаких мыслей, только опустошение. Я рыжая. Бриз принял меня за свою. Какую-то недоделанную свою, неведомо как живущую в Мире… Боги, за что я родилась на свет? Все на свете люди как люди. Мои братья. Мои родители. Мои соседи. Одна я… рыжая, с акалькулией, условно освобождённая, всем на свете нахамившая – даже спецоперу КСН.

У меня не было сил держаться. Я держалась целую жизнь.

Когда да Лигарра вернулся, мой нос уже подсох, но на душе было по-прежнему пусто и гадко.

– Меня другое беспокоит, – проговорил он, вручив мне чашку и усевшись в кресло напротив меня, – с какой радости он сказал вам, что ему никак нельзя обращаться в КСН?

– Ну после того, как вы за ним устроили погоню… – непонимающе проговорила я.

– По вашему рассказу у меня создалось впечатление, что дело чуток сложнее. И давность этого преследования больше той погони. Он ещё с кем-то контактировал помимо меня, раньше, возможно, в «Масийя Рунтай»? И этот кто-то ему угрожал? Дай-то Боги, чтоб это была моя паранойя.

– А вас он мог и не иметь ввиду?

– Кто знает… – да Лигарра был задумчив, а ещё еле заметно встревожен.

Я могла бы сказать, что он снова придирается к мелочам, но одной его «мелочи» (насчет подмены да Ринна) уже присвоили метку АУО. И ведь никто не верил – так это было дико.

– Что, если вы и впрямь переходите дорогу кому-то из своего высшего руководства… – предположила я.

Карун оскалился.

– Не лезьте не в своё дело, Санда. Только и всего.

Я умиротворенно кивнула, но на душе моей стало нехорошо – хотя куда уж гаже, казалось бы. Уж больно складно всё получалось. Все как один намекали мне, что у да Лигарры, возможно, проблемы. Из-за его чрезмерной внимательности. А он приковал меня к себе всей мощью закона. И уже не вырвешься – я под следствием, и то, на что он намекал мне в мобиле – чистая правда. Меня мог арестовать другой человек, и тогда я могла огрести по полной (притом абсолютно безневинно) за тот факт, что эта искусственная тварь почему-то пришла именно в мой дом. То есть меня бы сделали соучастником Проникновения. Вышла бы я тогда из бюро третьего отдела живой – крайне сомнительно. Так что да Лигарру мне и впрямь следовало благодарить. Он меня знал и прикрыл – хотя допускаю, что не без личных прагматичных соображений (например, чтоб я не выдала чужим, как он рассказал мне секретную информацию). Теперь у меня нет иного выхода, кроме как держаться за него зубами. Потому что если не он – кто иначе мной будет заниматься? Кто-нибудь такой, что я мгновенно пожалею про нынешнего контролёра. Оказавшись в очень плохих местах.

Меня обложили. Мне следовало думать о поиске нашего АУО и не переживать из-за КСН. Я ничего не могла с этим поделать.

Мы поехали в «Каурру».

Жаль, отец не увидел, как я переступала порог самого закрытого и высокоумного учреждения современности! Зная его тонкое чувство юмора, я не сомневаюсь, он бы соорудил некую двусмысленную и остроумную шутку про вход в науку с чёрного хода.

Так оно и было. Да Лигарра сунул под нос коменданту некую бумагу – и тот больше не задавал вопросов. Если честно, комендант вообще съёжился, когда увидел да Лигарру на горизонте – мне было неясно, кто из них главнее. Отныне я была частью Каруна, таким себе бегающим глазастым приложением. А он здесь был фигурой весомой. Я убеждалась в этом всё сильнее.

– Итак, ищем что угодно. Я не знаю, как это может выглядеть, но мне нужна любая зацепка. Я неспроста приволок вас сюда, Санда. Люди, имеющие доступ в Институт прикладной физики, видят эти стены десятилетиями. Вы сейчас их увидите впервые. Свежий взгляд может найти что-то необычное.

– Да мне тут все необычно, – проворчала я.

Мне ужасно хотелось поглядеть на волшебную машину да Ринна. Но я стеснялась этой мысли, и уж точно скорее вырвала бы себе язык, чем попросила об этом да Лигарру. Это всё отец, думала я. Вот уж был неверующий гений! И меня этим наградил, почтенный родитель, вслед за чем покинул наш бренный Мир. Хупарское любопытство и неуважение к святыням – вот портрет Санды да Кун!

Машина, умеющая летать… Боги. И её можно потрогать – и руки не отвалятся! Что сказал бы отец? Я была почти уверена, что он изучил бы вопрос до самого донышка, но вот что бы он потом резюмировал, я представить не могла. При всем своём наплевательстве он казался мне человеком достаточно правильным. Возможно, это было ошибочным мнением, но ведь не спросишь уже. Руки не отвалятся? А вдруг таки отвалятся? Вот создал её да Ринн – и что, много хорошего ему принесло изобретение летания?

На пороге лаборатории номер восемь, о которой я уже столько слышала, нас встретил пухлый, благообразный человечек, на бейдже которого значилось имя «Ранго да Ругана» – как выяснилось – администратор лаборатории. Узрев рядом с да Лигаррой свежее лицо (а я изо всех сил напускала на себя важности), он немедленно вызвался показать мне подведомственое ему хозяйство. Я мельком подумала, вот ничего себе секретный объект! – но потом сообразила – человека без хорошего уровня допуска вряд ли провели бы в эти стены. И уж тем более не в проходку с начальником спецохраны. Да Лигарра милостивым жестом отпустил меня в вольное плавание, и я пошагала за Ранго да Руганой.

Вот ведь ирония! Я влипла в проблемы по самые уши – но именно это открыло передо мной настолько закрытые двери.

Лаборатория номер восемь и впрямь оказалась образцом уюта и функциональности – удобные кабинеты, хорошее освещение, кондиционированный воздух, кухонька, масса зелени, а уж про научную часть я и вовсе молчала – я не понимала назначения даже трети увиденных приборов, но всё это было страшно высокоумным и сложным. Само собой, кое-куда меня не повели – я отлично помнила оговорку да Лигарры о местах, куда были вхОжи, кроме да Ринна, только спецоперу и четверо его подчинённых. Но ведь очевидно, что заговор против да Ринна устраивали не там, а где-то в местах общего пользования.

Я смотрела на оснащение лаборатории, смотрела и на да Ругану. На его пухлом брюшке еле сходилось дорогое ларго жемчужно-серого цвета, круглая голова целиком занимала воротник, а редкие волосы торчали от пота. Вообще он был весь какой-то розовенький, лощённый, скользкий (так что на его фоне суровая безупречность Каруна начинала мне казаться верхом демократизма), и я изо всех сил боролась с ощущением, что да Ругана мне неприятен. Наверное, подумала я, это из-за его небольшого роста – у меня всегда вызывали предубеждение мелкие мужчинки – но ведь не виноват же он ни в чём из-за этого?

– А вот тут велись наши самые серьёзные разработки, – печально проговорил да Ругана, приоткрывая передо мной очередную дверь. Он явно не знал, могу ли я сюда входить, но я молча отодвинула его плечом и вошла. Карун – отличный пример для подражания. Эдак я и теней бояться (что я, по своему обыкновению, любила делать) перестану. На мой взгляд, в помещении не было ничего секретного или жуткого. Обычная лабораторная комната – с чертёжными столами, аппаратной стойкой и заурядными шкафами вдоль стен. За одним из столов работал субтильный мальчик лет семнадцати, с выпуклыми рассеянными глазами и беспорядком на голове. Он немедленно вскочил и кивнул администратору. Я прочитала на его нагрудной карте «Дино да Ниготта, младший научный сотрудник».

Не обращая внимания на нервно семенящего за мной да Ругану, я прошлась по лаборатории. На одном из столов, у самого окна, не было ни одного листа бумаги. Даже канцелярских принадлежностей не лежало, и оттого стол казался осиротевшим и голым. Рядом стоял опечатанный сейф, а стену занимала пустая полка.

– Господин да Ринн работал здесь? – полуутвердительно сказала я.

Лицо да Руганы сменило ряд выражений – озадаченность, тревогу и, наконец, облегчение – кажется, мой вопрос показал ему, что я нахожусь тут на законных основаниях, и ему не надо срочно искать да Лигарру, чтобы уточнить мои полномочия.

Администратор с готовностью кивнул, теперь не сводя с меня подобострастного взгляда.

– Я осмотрюсь, – заявила я, пускаясь в обход помещения.

– Чаю? Кофе? – тут же предложил да Ругана, расплываясь в почти искренней улыбке, – Может, пройдёте в комнату отдыха?

Вот же противно. Как только я доказала ему, что я каким-то боком отношусь к третьему отделу, он заюлил, как хупара на разносе. А приди он с геморроем в «Масийю Рунтай», была бы я «врачишкой из этой конторы», и посылали бы меня заниматься клизмами. Не то чтоб меня комплексы мучили, но мучило меня осознание глубокой несправедливости Мира. Вот вроде бы и Порядок соблюдается, и все люди (уж кто во что горазд) могут занять своё, полностю им подходящее, место. Будь то чистильщика канализации или директора научного Института или гуарро. Но на практике отношение в обществе ко всем этим людям разное. Одних презирают даже свои по расе. Перед другими заискивают. Интересно, а как это у нелюдей устроено (очередная моя дурацкая мысль)?

В общем, я пожелала кофе, причём непременно с корицей, но дала ему понять, что никуда из этой лаборатории уходить не собираюсь. Да Рагиро почему-то заметался, а потом, смирившись, ушёл. Что ж, сам нарвался. А я пока с мальчиком познакомлюсь. Поговорю о том о сём. Я протянула да Ниготте руку и сказала:

– Санда. Можно по имени. Вы давно тут работаете?

Молодой ученый кивнул.

– Я трудился с господином Лапарси. Ну… до того… как всё это… о чём говорят… если это правда, – пробормотал он рассеянно и тревожно.

– Вы помогали в его разработках?

– Частично, – застенчиво улыбнулся мальчик. – Надеюсь, когда всё уляжется, мне всё-таки дадут допуск «два», и я продолжу его работу. А то ведь жалко, весь восьмой блок стоит, ну да вы же знаете, наверное… о чём же это я, – снова улыбнулся он.

Конечно, да Ниготта знал, что проектировал да Ринн. И то сказать – не в одиночку же да Ринн строил свой аппарат?! Не из-за того ли так нервничал да Ругана? – что я, не приведи Боги, расспрошу этого да Ниготту? А сам-то администратор в курсе того, что стоит в ангаре восьмого блока? Любопытно. У кого же тут ещё имеется упомянутый допуск «два»?

Я прошлась по лаборатории. Помимо окна возле стола да Ринна, в комнате было ещё два, и все подоконники были заставлены растениями. Я ощутила что-то вроде зависти – моих «талантов» хватало только на то, чтобы засушить кактусы, и, поскольку я жила без служанки, в моём доме не было ни травинки зелёной.

– Кто за всем этим ухаживает? – полюбопытствовала я.

– Мы же сами, – застенчиво улыбнулся да Ниготта, – Это в «Каурре» вид соревнования. У кого цветочки больше выростут. Опять же, расслабление от работы. Ну, так повелось… – пробормотал он.

– Здорово, – кивнула я, – И кто побеждает?

– Сейчас десятый бокс. Говорят, – хихикнул он, – Но у меня туда допуска нет, и я ещё не видел.

– Так как же вы судите? – удивилась я.

– Ясное дело – «контора» всех судит. Кураторы везде ходят, они и фотографии передают, – заговорщицки подмигнул да Ниготта, – Это, говорят, повелось ещё лет пятдесять назад. Прошлый куратор соревнование временно пресёк – ну это ещё до меня был и даже до господина Лапарси – а он решил, что это забавно.

Он, сообразила я, в быту откликался на Каруна да Лигарру. Мне захотелось улыбнуться. Я как воочию увидела рождение еле уловимой, лукавой искры в деревянных глазах спецоперу, когда он давал добро на соревнование по цветоводству среди физиков. Есть у него чувство юмора – и это почему-то наполняло меня спокойствием. Было бы куда хуже, если бы это совершенное комитетское существо не умело смеяться – в том числе над собой. А если человек умеет смеяться – он и всё другое, наверное, сможет.

Я кивнула, медленно обходя комнату.

– А тут что, горшок упал? – полюбопытствовала я. На паркете у окна виднелся на тёмный след в виде полукруга. Ни один из нынешних экспонатов подоконника не мог оставить такой вмятины. Присев, я ощупала её, а ещё заметила немного грязи под стенкой – ученые были слишком рассеяны, чтобы за этим следить.

– Да, ерунда, – отмахнулся да Ниготта, – Вроде и хороший был цветок, но мы с господином Лапарси его не любили. Так что когда он разбился, я с чистой совестью позволил его в мусор выкинуть.

– Не любили? А что же так? У вас же тут соревнование, – напомнила я.

Да Ниготта повёл плечами.

– Он кашлял.

– Цветок?!

– Да нет, господин Лапарси.

– Что же тут росло? – уточнила я.

– Розоцветка. Большая такая, я таких сроду не видел. Даже не знал, что они такие растут.

Ерунда, наверное..? Да и разве дотошный господин да Лигарра уже не выпытал эти детали..? Я на миг задумалась. Но выходило, что не выпытал – если я правильно помнила его реплики и размышления. Он это пропустил мимо ушей. Не может человек всего знать, правда? Но если так… ой-ой… кажется, я что-то нашла.

– Скажите мне, Дино, а когда именно растение упало?

Да Ниготта задумался.

– Да почти сразу, как шум поднялся, что господин Лапарси исчез из клиники, – нахмурился он.

Я шевельнула носом.

– Вы не помните точно? Это было до или после того, как господин да Лигарра начал расследование о пропаже господина да Ринна?

Легкость, с которой я помянула его, привела да Ниготту в священный трепет (если бы бедняга знал, что я его по имени зову, а ночь он провёл, стыдно сказать, на моём диване – мне захотелось хихикнуть). Но я тут же привела себя в серьёзное настроение.

– Мне кажется, до, – неуверенно проговорил да Ниготта, – Впрочем, нет, именно что до.

Я подробно расспросила паренька, ощущая себя так, словно в меня медленно наливали горячую воду. Вот же Тень, Боги мне помогите… но мне критически не хватало Каруна, чтобы всё это разложить по местам. В открывавшейся передо мной картине явно не хватало каких-то деталей – а он мог их знать.

– А когда цветочек появился?

Вопрос поставил да Ниготту в тупик. Он не помнил, ибо в те дни он был по уши в работе. Лапарси да Ринн, как я поняла, был невменяемым гением, задававшим всей команде бешенный темп. С его пропажей в лаборатории наступил коллапс. Сотрудники, конечно, начали замечать окружающий мир, но про события минувших дней имели по-прежнему смутное представление… Мне срочно нужен был да Лигарра – единственный человек, сохранявший хладнокровие к этом научном дурдоме.

Я поспешно встала с корточек и уселась за стол да Ниготты. В это время пришёл да Ругана – он был какой-то взмыленный, тревожно оглядел комнату, но всё было до тошнотиков мирно. Меня напоили кофе – справедливости ради, неплохим – но я испытывала всё большее нетерпение. Как бы найти Каруна в этом гиганском комплексе?

– Покажите, что у вас тут ещё, – проговорила я, обращаясь к да Ругане. Однозначно – это человек вызывал у меня неприязнь – может, оттого, что, вынуждено оставив меня в лаборатории, он теперь глядел на меня, как на врага. То есть лицо да Руганы было по-прежнему розовощёким и благодушным, но глаза администратора заледенели. Во-первых, я не люблю таких явных лицемеров. Во-вторых, я могла случайно сунуться в вопросы, о которых не имела понятия, но они могли дорого мне обойтись – например, да Ругана мог стучать в КСН поверх головы да Лигарры. А он явно подозревал меня в каком-то умысле или тайных действиях – я не сомневалась, что после моего ухода да Ниготту расспросят.

Да Ругана оказался как минимум мстительной сволочью. Он вытаскал меня по каким-то унылым переходам, щебеча, как соловей, а затем бросил в пустынном холле восьмого блока.

Я посидела в кресле, полистала какие-то журналы на стенде – все они оказались слишком сложными для моего восприятия. Ощущение неприятностей летело на меня, как цунами. Пытаясь унять волнение, я меряла шагами просторное помещение.

Вот же хрень… Розоцветка. Само по себе худо, а с учётом размеров… Кто мог это сделать? Кто-то из сотрудников «Каурры». Любой из тех, кто сегодня попадался мне на глаза. Любой. От нетерпения у меня ныло в животе. Хоть бы Карун скорее вернулся. Что он так долго? Где он?

Тем не менее, когда дверь и впрямь распахнулась и в помещение реактивным снарядом влетел да Лигарра, я оказалась неготова к следующему повороту событий.

– Вот вы где. Я да Ругане уже шею намылил, что он бросил вас тут.

Я подпрыгнула ему навстречу, но мне и слова не дали сказать. Да Лигарра схватил меня за локоть и пинками выволок в коридор.

– Идите за мной – и быстро! – деревянным голосом проговорил он.

Ого. Что-то серьёзное.

На деле я бежала как раз впереди него, потому что он так и не ослабил хватки на моей руке. А хватка у него была вполне стальная.

– Санда, у вас есть деньги?

– Немного… – пробормотала я на ходу.

Он был встревожен. Не останавливаясь, да Лигарра вынул из кармана несколько крупных купюр и сунул их мне в руку. Быстро преодолев коридор, он толкнул железную дверь, и мы оказались на крыльце заднего дворика.

– Там впереди, по дорожке, калитка. В дежурной сидит молодой парень в гражданском – он вас выпустит без вопросов. Едьте домой. Немедленно. Но в квартиру заходить не смейте. Вас никто не должен видеть. Ждите меня у Куркиса. Зайдёте с чёрного хода. Позовёте бармена и напомните ему про мешок дерьма. Когда он вспомнит, попросите его приютить вас в подсобке. Никуда не выходить. Ни с кем не разговаривать. Вам всё ясно?

– Нет, – сказала я твёрдо, – В чём дело?!

Глухо зарычав сквозь зубы, да Лигарра столкнул меня с крыльца, так что я чуть не пропахала носом асфальт.

– Я сказал – немедленно вперёд!!!