Текст книги "Целуй, пока не поздно (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– А если вы умрёте?

– Если я умру раньше, долг переходит к Лире автоматически. Она станет его собственностью.

– И поэтому вы женитесь снова? – спросила я. – Чтобы родить другого ребёнка? Сына, который заменит Лиру?

– Это одна из причин, – признал он. – Но не главная. Главная – я не хочу, чтобы Лира жила в постоянном страхе. Если у неё будет отчим – или мачеха, которая сможет её защитить… возможно, король передумает.

– И вы решили сделать мачехой меня? – усмехнулась я. – Бездарную няню, которую наняли месяц назад?

– Я не планировал. Это вышло случайно. Но теперь, когда посол видел нас вместе, отступать поздно. Если я объявлю, что ты просто няня, он использует это.

– Использует как?

– Придёт с обыском. Найдёт предлог. Арестует тебя. И будет пытать, пока ты не расскажешь всё, что знаешь о Лире и обо мне.

– Я ничего не знаю.

– Он не поверит.

Я закрыла глаза.

«Ты вляпалась, Сайфер, – повторил внутренний голос. – Ты вляпалась по-крупному. Теперь ты не просто няня. Ты невеста опасного мага. И у тебя нет выхода».

– Сколько времени у нас есть? – спросила я.

– Месяц, – сказал Мэриус. – Через месяц король предъявит ультиматум: либо Лира едет ко двору, либо война.

– А что произойдёт через месяц?

– Либо мы найдём способ победить, – сказал он. – Либо я отдам жизнь, чтобы спасти её.

– А я?

– Ты – моя невеста. – Он посмотрел мне в глаза. – Если мы объявим о помолвке официально, у тебя появится иммунитет. Тебя нельзя тронуть без объявления войны моему дому. А война никому не нужна.

– Значит, я должна играть роль до конца месяца? – спросила я.

– Дольше, – сказал он. – До тех пор, пока Лира не станет совершеннолетней. Тринадцать лет.

Я рассмеялась. Горько, надрывно.

– Вы шутите?

– Ни капли, – ответил он. – Я предлагаю тебе сделку, Сайфер. Ты играешь роль моей невесты, а потом – жены – и помогаешь мне защищать Лиру. Я плачу тебе золотом, даю защиту, кров, еду. А когда Лира вырастет – ты свободна. С хорошим приданым и с хорошими рекомендациями.

– Или я умру раньше, – сказала я.

– Или ты умрёшь раньше, – согласился он. – Но шанс выжить здесь выше, чем в порту Кровавых скал. Ты сама это знаешь.

Я смотрела на него.

На его серебряные глаза, в которых застыла усталость. На его руки, которыми он нежно поправлял одеяло Лиры сегодня утром – я заметила, хотя он думал, что я не вижу. На его лицо, которое сейчас было открытым, без масок.

И я поняла, что у меня нет выбора.

– Хорошо, – сказала я. – Я согласна.

Он кивнул.

– Тогда завтра мы объявим о помолвке. А сегодня – иди спать. У тебя был долгий день.

Я встала и направилась к лестнице. Уже на ступеньках я обернулась.

– Мэриус?

– Да?

– Портрет. Вы сказали, что Серафина просила пощады в последние мгновения. Вы тоже просили?

Он не ответил. Только отвернулся к фонтану, и его силуэт в серебряном свете стал похож на памятник.

Я поднялась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок.

«Не верь его слезам, – шептал голос из дневника. – Он сам…»

Он сам что?

Убийца? Жертва? И то, и другое?

Я не знала.

Но я знала одно: я ввязалась в игру, правила которой не понимаю. И если хочу выжить, мне нужно научиться играть лучше, чем Мэриус.

И лучше, чем посол.

И лучше, чем король.

Я закрыла глаза.

Завтра я стану невестой.

Сегодня я просто выживу.

Глава 3

Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня.

Открыла глаза – в дверях стояла Лира. Босая, в ночной рубашке, с растрёпанными белыми волосами. В руках она держала кусок мела и свою неизменную доску – маленький грифельный планшет, на котором обычно рисовала.

– Доброе утро, – сказала я, садясь на кровати.

Она подошла и молча показала мне рисунок. На доске была нарисована я – в платье, с короной на голове, а рядом – Мэриус, и между нами – сердце, пронзённое стрелой.

Я невольно улыбнулась.

– Ты знаешь? – спросила я. – Про помолвку?

Лира кивнула. Потом стёрла рисунок и нарисовала новый – три фигуры: она, я и Мэриус, держащиеся за руки. Вокруг – солнце, цветы, птицы.

– Ты хочешь этого? – спросила я.

Она кивнула с очень серьёзным лицом. Потом взяла меня за руку и прижала к своей груди – там, где сердце.

– Хорошо, – сказала я. – Я постараюсь быть хорошей… мачехой. Или кем я там буду.

Лира улыбнулась, развернулась и убежала.

Я сидела на кровати и смотрела ей вслед. Эта девочка, которая не говорила ни слова, умудрялась объяснять целые миры за несколько секунд. И она, кажется, действительно хотела, чтобы я стала частью их семьи.

Или это был её дар – заставлять людей чувствовать то, что нужно ей?

Я отогнала эту мысль. Лира была ребёнком. Просто ребёнком, который потерял мать и хотел, чтобы рядом с отцом снова появилась женщина.

После завтрака Мэриус позвал меня в свой кабинет. Он сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Его лицо было сосредоточенным, почти мрачным.

– Садись, – сказал он, указывая на стул.

Я села.

– Нам нужно поговорить о деталях, – начал он. – О нашем… соглашении.

– Фиктивной помолвке, – уточнила я.

– Назовём это временной стратегической необходимостью. – Он отложил бумаги и посмотрел на меня. – Ты уже знаешь, что Лира – цель для королевства. Но есть ещё кое-что, о чём я не сказал тебе вчера.

– Что именно?

– Лира – не просто наследница моего долга, – сказал он медленно. – Она – ключ к древнему оружию. Оружию, которое может уничтожить целые армии. Или – дать власть над всеми магами континента.

Я замерла.

– Какому оружию?

– Артефакт называется «Кубок Перерождения», – ответил Мэриус. – Он был создан тысячу лет назад, в эпоху войн между магами и людьми. Кубок может либо даровать магию тому, у кого её нет, либо забрать её у мага навсегда. Энергия кубка запечатана в крови моей семьи. И Лира – последняя, кто может его активировать.

– Поэтому король хочет её, – поняла я. – Не как невесту для наследника. А как ключ.

– Да. Брак – это только предлог. Им нужен Кубок. И они готовы убить любого, кто встанет на их пути.

– Кого – «они»?

– Король, его советники, посол Эстебан, – перечислил Мэриус. – И, возможно, кто-то из моего ближайшего окружения. Я не знаю, кому можно верить. Поэтому я держу Лиру здесь, на утёсе, вдали от всех.

– А почему вы не уедете? На другой континент, где никто вас не найдёт?

– Потому что Кубок привязан к этому месту. Ритуал активации может быть проведён только здесь, в старом храме под домом. Если мы уедем, король найдёт Кубок сам – без Лиры. И тогда он сможет использовать его как захочет.

– А если Лира умрёт?

Мэриус побледнел.

– Не говори так, – сказал он тихо. – Даже в шутку.

– Простите.

Он встал и подошёл к окну. Море за стеклом было спокойным, почти зеркальным.

– Я обещал тебе, что попытаюсь разблокировать твой дар, – сказал он, не оборачиваясь. – Я не забыл.

– И как вы это сделаете?

– Кубок, – ответил он. – Если Лира активирует его не для оружия, а для дарования силы… он может вернуть тебе магию. Не всю, не такую, как была. Но достаточную, чтобы ты могла защитить себя.

– Вы предлагаете использовать Лиру как инструмент для восстановления моего дара?

– Я предлагаю тебе сделку, – повернулся он ко мне. – Ты помогаешь мне защищать Лиру. Играешь роль моей невесты, отвлекаешь внимание, отводишь подозрения. Когда придёт время – я активирую Кубок и верну тебе магию.

– А если Кубок убьёт Лиру?

Он помолчал.

– Ритуал безопасен для носителя, – сказал он наконец. – Если его проводят правильно. А я знаю, как это делать.

– Откуда?

– Потому что я уже делал это, – сказал он. – С Серафиной. Она пришла ко мне без дара, как ты. И я дал ей магию. Не много, но достаточно, чтобы она могла жить в моём мире.

– А потом её убили, – заметила я.

– Потому что я не защитил её, – голос Мэриуса дрогнул. – Я не повторю эту ошибку с тобой.

Я смотрела на него и не знала, верить ли. В его словах было слишком много выгоды – для меня, для него, для Лиры. И слишком много риска.

– Хорошо, – сказала я. – Я согласна на сделку. Но при одном условии.

– Каком?

– Вы расскажете мне всё. Не по частям, не урывками. Всё. Кто вы, кто ваша семья, кто убил Серафину, что такое Кубок на самом деле, и почему Лира рисует символы, которых не знают даже магистры Академии.

Мэриус долго смотрел на меня. Его серебряные глаза, казалось, видели насквозь – мои страхи, мои надежды, мою готовность предать, если он солжёт.

– Хорошо, – сказал он. – Но не сегодня. Сегодня у нас подготовка к балу.

– К какому балу?

– Завтра в порту состоится ежегодный приём. Все аристократы и магистры с побережья будут там. Нам нужно показаться вместе, чтобы слухи о нашей помолвке распространились.

– Я не умею танцевать, – сказала я. – Не училась. В Академии нас учили убивать, а не вальсировать.

– Я научу, – ответил он. – У нас есть день.

День, как оказалось, был адом.

Мэриус пригласил для меня учителя танцев – пожилую женщину с ледяными глазами и железной спиной. Её звали мадам Вальмон. Она прибыла из столицы на портале, бросила на меня один взгляд и сказала:

– Боже мой, Мэриус, где ты нашёл это чучело?

– В порту, – невозмутимо ответил он. – Наёмная няня. Теперь моя невеста. Сделай из неё леди.

Мадам Вальмон вздохнула так, будто ей предложили вылепить статую из навоза.

– У нас мало времени, – сказала она. – Раздевайся.

– Что?

– Я сказала – раздевайся. Я должна увидеть, с чем работаю.

Я посмотрела на Мэриуса. Он отвернулся к окну.

– Иди в мою комнату, – сказал я. – Там есть ширма.

Я разделась за ширмой, чувствуя себя идиоткой. Мадам Вальмон подошла, ощупала мои плечи, спину, бёдра.

– Мышцы, – сказала она с отвращением. – У леди не должно быть мышц.

– Я была солдатом, – огрызнулась я.

– Солдатом? Замечательно. Значит, ты умеешь подчиняться приказам. Слушай мои команды. Спина прямая. Плечи назад. Подбородок вверх. Живот втянуть. Попу сжать.

Я повторила.

– Ужасно, – сказала она. – Но лучше, чем ничего.

Следующие шесть часов я училась ходить. Не шагать, не маршировать – ходить. Плавно, как по воде. Ставя ногу с пятки на носок. Держа руки так, словно под мышками зажаты драгоценные яйца.

Я ненавидела каждый момент.

Но к вечеру мадам Вальмон кивнула:

– Сносно. Теперь – этикет.

Этикет оказался ещё хуже. Кому кланяться, кому не кланяться, как обращаться к герцогу, а как к барону, какими вилками есть рыбу, а какими – мясо, как пить вино, не поперхнувшись, как улыбаться врагу, а как – другу (но оказалось, что улыбка должна быть одинаковой – фальшивой).

– В свете нет друзей, – наставляла мадам Вальмон. – Есть союзники и враги. И те, и другие хотят твоей смерти. Просто союзники хотят её позже.

– Оптимистично, – заметила я.

– Реалистично, – поправила она.

Мэриус зашёл в комнату, когда мадам Вальмон уже собиралась уходить.

– Как успехи? – спросил он.

– Если бы мне платили за каждый её промах, я бы купила остров, – ответила старуха. – Но в целом… терпимо. Леди из неё не выйдет, но леди никто и не ждёт. Сойдёт за экзотическую северную варварку.

– Это комплимент? – спросила я.

– Это реальность, – ответила мадам Вальмон и ушла, громко стуча каблуками.

Я осталась одна с Мэриусом.

– Танцы, – сказал он. – Их нельзя выучить за один день. Но хотя бы основы…

Он подошёл ко мне, взял за талию и за руку. Я напряглась.

– Расслабься, – сказал он. – Я не укушу.

– Я знаю, что вы не укусите, – ответила я. – Я просто… не люблю, когда ко мне прикасаются, не предупредив.

Он отпустил меня.

– Извини. – Искренне, без насмешки. – Я должен был спросить.

– Спросил бы – я отказалась бы.

– Поэтому я и не спросил.

Он снова взял меня за талию – осторожно, как будто я была из стекла. Мы сделали несколько шагов. Я сбилась. Ещё раз. Снова сбилась.

– Смотри мне в глаза, – сказал он. – Не на ноги. В глаза.

Я подняла взгляд. Его серебряные глаза были близко – слишком близко. Я видела в них своё отражение – бледное, испуганное.

– Не бойся, – прошептал он. – Я не позволю тебе упасть.

– Я не боюсь упасть, – ответила я. – Я боюсь, что вы меня обманете.

Он промолчал. Мы продолжали танцевать – медленно, неуклюже, но у меня начало получаться.

– Ты была солдатом, – сказал он через несколько минут. – Ты убивала?

– Только на учениях, – ответила я. – Ни одного настоящего убийства.

– А чувствуешь себя так, будто убивала, – заметил он. – У тебя тяжёлый взгляд.

– Вы тоже не выглядите невинным.

– Я не невинен, – сказал он. – Я убивал много раз. И каждый раз это было легче предыдущего. Но последний…

Он замолчал.

– Что – последний?

– Неважно. Танцуй.

Бал в порту состоялся на следующий день.

Мадам Вальмон привезла мне платье – тёмно-синее, из тяжёлого шёлка, с открытыми плечами и длинными рукавами. Оно было красивым и неудобным, как доспехи. Я чувствовала себя рыцарем, которого нарядили в женскую одежду.

– Волосы распустить, – командовала мадам. – Косы только для деревенщин. Леди носят волосы свободно или укладывают в сложные причёски. У нас нет времени на сложную причёску, так что просто распусти.

– Это не практично.

– В свете никто не думает о практичности, – отрезала она. – Твоя задача – выглядеть так, чтобы мужчины хотели тебя защитить, а женщины – завидовать.

– Я могу защитить себя сама.

– Не с таким взглядом, – заметила мадам. – Постарайся выглядеть более… беззащитной.

– Я не умею притворяться.

– Научись. Иначе тебя сожрут.

Перед выходом я зашла попрощаться с Лирой. Девочка сидела на кровати, обняв колени. Увидев меня в платье, она широко раскрыла глаза.

– Нравится? – спросила я.

Она кивнула. Потом взяла мел и нарисовала на стене руну – ту самую, «защита». Обвела её три раза и показала на меня.

– Ты хочешь, чтобы я была в безопасности?

Она кивнула и показала на сердце – «не забывай, кто ты есть».

– Я не забуду, – пообещала я.

Мы отправились в порт в карете Мэриуса. Чёрные стёкла, магические светильники, лошади с огненными гривами – он не скупился на представление.

– Ты нервничаешь, – заметил он, когда карета тронулась.

– А вы нет?

– Я всегда нервничаю перед выходом в свет, – сказал он. – Это нормально. Главное – не показывать.

– Как вы это делаете?

– Думаю о Лире, – ответил он. – О том, что я делаю это ради неё. И перестаю бояться.

Я посмотрела на него. В полумраке кареты его лицо казалось высеченным из камня – прекрасным и безжизненным. Только глаза жили – серебряные, холодные, но под ними – что-то тёплое, спрятанное глубоко.

«Не верь его слезам, – вспомнила я. – Он сам…»

Я всё ещё не знала окончания этой фразы. Но я знала, что Мэриус не тот, кем кажется.

И я была права.

Бал проходил в портовой ратуше – огромном здании из серого камня, украшенном флагами цветов побережья. Внутри было шумно, людно, душно. Сотни свечей горели в люстрах, музыка играла негромко, но навязчиво.

Когда мы вошли, все обернулись.

Мэриус был известной фигурой – загадочный маг, живущий на утёсе, вдовец, чья жена умерла при странных обстоятельствах. И теперь он явился с неизвестной женщиной на руке.

– Лорд Мэриус! – к нам бросился маленький толстый мужчина в расшитом золотом камзоле. – Какая честь! Мы думали, вы не придёте.

– Мы решили сделать исключение, – ответил Мэриус холодно. – Позвольте представить вам мою невесту, Сайфер из северных племён.

– Невесту! – толстяк вытаращил глаза. – Но как же… Серафина…

– Серафина умерла, – перебил Мэриус. – Жизнь продолжается. Сайфер – моя избранница. Я прошу любить и жаловать.

Он сказал это так, будто речь была заучена. И, скорее всего, так и было.

Толстяк неловко поклонился мне – слишком низко для моей роли. Я кивнула, как учила мадам Вальмон – чуть наклонив голову, но не кланяясь в ответ.

– Очарован, – пробормотал он и отступил.

Сразу же нас окружили другие. Графья, бароны, купцы, магистры. Все хотели посмотреть на меня, поговорить со мной, попробовать на вкус.

– Сайфер – необычное имя, – заметила одна дама в зелёном платье, окинув меня взглядом, полным презрения. – Вы говорите, вы с севера? У них там, кажется, принято есть сырое мясо и спать с собаками?

Я сжала зубы.

– Мы спим с теми, кто нас согревает, – ответила я. – А собаки часто оказываются теплее людей.

Дама замерла, не зная, обижаться или смеяться. Мэриус сжал мою руку – предупреждающе.

– Сайфер любит шутить, – сказал он. – Северный юмор.

– Ах да, – дама кисло улыбнулась и отошла.

Но на её место пришли другие. И каждые следующие полчаса я чувствовала себя так, будто меня раздели и выставили на всеобщее обозрение.

– У неё нет дара, – шептались вокруг. – Совсем. Она ноль.

– Как Мэриус мог выбрать ноля? Он же маг.

– Может быть, он её жалеет?

– Или использует для каких-то тёмных ритуалов.

– У неё руки как у грузчика. И кожа как у доходяги.

– Она не умеет себя вести. Посмотрите, как она держит бокал.

– Позор для дома Мэриусов.

Я слышала каждое слово, но не отвечала. Мэриус предупредил: «Молчи, улыбайся и делай вид, что ты выше этого. Чем больше они говорят, тем глупее выглядят».

Я улыбалась.

Я улыбалась так широко, что болели скулы.

Я улыбалась, когда какая-то девица в розовом платье пролила вино мне на юбку – «случайно».

Я улыбалась, когда мужчина в золотых очках спросил, не торгую ли я телом, потому что «у таких, как вы, других способов заработать нет».

Я улыбалась, когда кто-то тронул мою грудь – «проходя мимо».

А потом я улыбнулась, когда увидела Лиру.

Она стояла в дверях бального зала, держа за руку одного из слуг Мэриуса. На ней было белое платье, волосы заплетены в косу, глаза – огромные, серые, испуганные.

– Лира? – Мэриус отпустил мою руку и бросился к дочери. – Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя…

Она показала на меня. Потом нарисовала в воздухе пальцем круг и показала на сердце – «я хочу быть с ней».

– Девочка привязалась к няне, – усмехнулся кто-то рядом. – Смешно. Обычно дети ненавидят нянь.

– Она не няня, – поправил Мэриус, возвращаясь ко мне и беря Лиру за руку. – Она моя невеста.

Лира подняла на него глаза, и я увидела в них ужас.

Не потому, что она боялась отца. А потому, что она видела что-то – там, где мы не видели.

Внезапно она вырвала руку и побежала в центр зала, к дальней стене.

– Лира! – крикнул Мэриус, но она не слушалась.

Она подбежала к белой мраморной стене, рядом с которой стоял стол с закусками. Достала из кармана платья кусок мела – откуда он взялся? – и начала рисовать.

– Что она делает? – спросила дама в зелёном.

– Это дочь Мэриуса? Говорят, она ненормальная.

– Кто пустил ребёнка на бал?

Лира рисовала быстро – так быстро, что я едва успевала следить. Символы, руны, линии, круги. Она покрывала стену письменами, которых не знала даже я.

– Остановите её! – закричал кто-то.

Мэриус бросился к дочери, но Лира уже закончила. Она отступила на шаг, посмотрела на стену, потом на меня, потом на отца.

И разбила палец о край стола.

Кровь брызнула.

Лира макнула палец в кровь и провела по стене – прямо по рисунку мелом.

Символы засветились.

Алым.

– Что это? – прошептал кто-то.

Лира повернулась к залу. Её серые глаза горели – не магией, чем-то другим. Она вытянула руку и указала на стену.

Там, среди рун, проступило имя.

Написанное кровью.

«ЭСТЕБАН».

Посол Эстебан, который стоял в другом конце зала и потягивал вино, замер. Все повернулись к нему.

– Это… это шутка? – спросил он, но его лицо было белым как бумага.

Лира повернулась и посмотрела на него. И кивнула. Один раз. Медленно, уверенно.

– Она… она назвала убийцу? – раздался чей-то голос.

– Но посол? Посол не мог…

– Дочь Мэриуса известна своими видениями. Я слышал, она видит будущее.

– Она немая, а написала кровью имя.

– Это колдовство! Чёрная магия!

Шум нарастал. Мэриус схватил Лиру на руки, прижал к себе. Посол Эстебан отставил бокал и направился к выходу, но его остановили двое местных магистров.

– Прошу простить меня, лорд Эстебан, – сказал один из них. – Но мы должны задать вам несколько вопросов.

– Я ничего не делал! – закричал посол. – Это провокация! Эта девочка – марионетка! Её научили!

– Тогда вы легко докажете свою невиновность, – ответил магистр. – Пойдёмте.

Они увели его. Бал замер. Все смотрели на нас – на Мэриуса, на Лиру, на меня.

Мэриус повернулся к залу.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказал он ледяным голосом. – Моя дочь не всегда может контролировать свой дар. Мы уезжаем.

Он подхватил меня под локоть и вывел из зала, не дав никому опомниться.

В карете Лира дрожала. Мэриус держал её на руках, укачивал, что-то шептал. Я смотрела на них и не знала, что делать.

– Кровь? – спросил Мэриус у дочери. – Ты должна была использовать кровь?

Лира кивнула и показала на своё сердце – «иначе бы не поверили».

– Ты уже видела это? – спросил он. – Значит, имя появилось не сейчас?

Она снова кивнула и показала на меня – «я увидела, когда она пришла».

– Ты знала, что Эстебан убил твою мать?

Лира закрыла глаза. Одна слеза скатилась по её щеке. Она кивнула.

Я сидела напротив и чувствовала, как мир рушится. Посол – убийца. Лира знала – и молчала. Мэриус не знал – но догадывался.

А я была в центре всего этого, без магии, без защиты, без права на ошибку.

Когда мы вернулись домой, Мэриус уложил Лиру спать. Девочка была измотана – и физически, и магически. Её палец мы перевязали, но он всё ещё сочился кровью.

– Она не должна была этого делать, – сказал Мэриус, закрывая дверь в детскую. – Это опасно. Писать кровью – значит, отдавать часть жизни.

– Она сделала это, чтобы защитить вас, – ответила я. – Или себя.

– Или тебя, – добавил он. – Ты заметила, что она указала на тебя, когда говорила, что увидела имя после твоего прихода?

Я не заметила. Но теперь поняла.

– Она ждала тебя, – продолжал Мэриус. – Ждала, когда появится человек, которому можно доверять. Чтобы раскрыть имя убийцы. Потому что я… я был слишком ослеплён горем, чтобы увидеть правду.

– Вы не могли знать.

– Я должен был знать. – Он ударил кулаком по стене. – Я маг. Я могу читать мысли, видеть прошлое, управлять судьбой. Но я не видел, что убийца моей жены был у меня под носом три года.

Он прислонился лбом к холодной стене и замер.

– Что теперь будет? – спросила я.

– Посла арестуют. Будут допрашивать. Но у него дипломатический иммунитет. Если король потребует его выдачи – отдадут. И тогда… тогда мы узнаем правду. Но я не верю, что Эстебан действовал один.

– Он из ближайшего окружения, – сказала я. – Вы говорили.

– Да. – Мэриус повернулся ко мне. – Он один из моих советников. Он бывал в этом доме сотни раз. Он играл с Лирой, когда она была младенцем. И он убил Серафину.

– Зачем?

– Чтобы получить доступ к Кубку. Наверное. Или чтобы ослабить меня. Без неё я… я стал уязвим.

Он замолчал. Я ждала.

– Ты должна быть осторожна, Сайфер, – сказал он. – Если Эстебан был не один – а он был не один – то те, кто с ним, знают, что ты не моя невеста.

– Откуда они могут это знать?

– Потому что они следили за мной, – ответил он. – Они знают, что я не женился бы на бездарной няне из порта. Им достаточно посмотреть на тебя – и они поймут.

– И что тогда?

– Тогда ты станешь мишенью. Как Дора. Как предыдущие няни.

– Меня не сотрут память, – сказала я. – Я не дамся.

– Ты без магии, – напомнил он. – А они – маги. Серьёзные.

– Я была солдатом.

– Ты была солдатом, у которого была магия, – поправил он. – Теперь ты просто женщина с кинжалом.

Он ушёл в кабинет, оставив меня одну в коридоре.

Я поднялась в свою комнату, разделась, легла в кровать.

И увидела записку.

Она лежала на подушке – маленький клочок бумаги, сложенный вчетверо. Я развернула его дрожащими пальцами.

Там было написано:

«Ты следующая, фальшивка».

Кровь застыла в жилах.

Я выбежала в коридор, проверила дверь Лиры – заперта, внутри тихо. Спустилась на первый этаж, заглянула в кабинет – Мэриус сидел за столом, перебирая бумаги.

– Мэриус, – позвала я.

Он поднял голову. Увидел моё лицо и встал.

– Что случилось?

– Записка, – сказала я, протягивая ему клочок. – На подушке. Кто-то был в моей комнате. Пока мы были на балу. Или пока я спала? Я не знаю. Но они знают. Они знают, что я фальшивка.

Мэриус прочитал записку. Его лицо стало каменным.

– Я обыщу дом, – сказал он. – Ты оставайся здесь. Запрись и никого не впускай.

– А если это вы?

Он замер.

– Что?

– Если записку подложили вы? Чтобы напугать меня? Чтобы я не расслаблялась?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Если бы я хотел напугать тебя, я бы нашёл способ получше, – сказал он. – А теперь – сиди здесь и не выходи, пока я не вернусь.

Он вышел.

Я заперла дверь, достала из-под подушки кинжал и села на пол, прислонившись спиной к стене.

Напротив – дверь. С другой стороны – возможно, убийца. Или пособник убийцы. Или кто-то, кто хочет моей смерти.

«Ты следующая, фальшивка».

Я сжала кинжал и ждала.

Мэриус вернулся через час.

– Никого, – сказал он, открывая дверь магией – замок щёлкнул сам собой. – Магический след не читается. Либо очень сильный маг, либо кто-то из домочадцев.

– Вы доверяете вашим слугам?

– Я никому не доверяю, – ответил он. – С сегодняшнего дня и тебе советую.

Он сел рядом со мной – на пол, подогнув ноги. В его руках был тот же магический кристалл, что и в подвале, но сейчас он светился тускло.

– Ты можешь переехать в комнату этажом выше, – сказал он. – Там дверь запирается на три засова и на магическую печать.

– А что там?

– Комната Серафины, – ответил он. – Я никому не позволял входить туда после её смерти. Ты будешь первой.

– Вы предлагаете мне спать в комнате вашей мёртвой жены?

– Я предлагаю тебе спать в безопасном месте, – поправил он. – А комната Серафины – самое безопасное место в этом доме. Потому что я наложил на неё столько защитных заклинаний, что даже армия магов не пробьётся.

– А вы сами будете туда входить?

– Только с твоего разрешения, – сказал он.

Я подумала. Но недолго.

– Хорошо, – сказала я. – Я перееду.

Он помог мне встать. Я взяла кинжал, мешок с вещами и пошла за ним на третий этаж.

Комната Серафины была большой, светлой, с окнами на море. Всё в ней говорило о женщине, которая жила здесь – книги, вышивки, музыкальные инструменты. В углу стояла кроватка – детская, для Лиры.

– Она спала с Лирой, когда та была младенцем, – сказал Мэриус тихо. – Потом девочка переехала в свою комнату, но Серафина каждую ночь приходила проведать её.

Я поставила мешок на пол.

– Мэриус? – позвала я.

– Да?

– Кто убил Серафину на самом деле?

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость тысячелетнего существа, хотя ему было, наверное, лет тридцать пять.

– Я думал, это Эстебан, – сказал он. – Но теперь я не уверен. Имя, которое написала Лира, может быть правдой. А может быть – только частью правды.

– Она не стала бы врать.

– Она ребёнок, – возразил он. – Она могла ошибиться. Или её дар мог показать не полную картину.

– Вы не верите собственной дочери?

– Я верю ей больше, чем кому-либо, – ответил он. – Но я не верю магии. Особенно такой, которой она владеет.

Он вышел и закрыл дверь. Я слышала, как щёлкнули три засова и как в воздухе загудела невидимая печать.

Я осталась одна в комнате мёртвой женщины, с кинжалом в руках и запиской в кармане.

«Ты следующая, фальшивка».

Я не спала всю ночь.

Под утро я услышала шаги в коридоре – мягкие, крадущиеся. Кто-то прошёл мимо двери, остановился, замер.

Я сжала кинжал.

Шаги удалились.

Я выдохнула.

Но знала, что это только начало.