Текст книги "Целуй, пока не поздно (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Теперь я смотрела на звёзды и думала: «Какая же ты дура, Сайфер. Ты была лучшей, а стала никем. Ты верила в дружбу, а получила нож в спину. Ты думала, что магия – это всё, а теперь у тебя нет даже этого».

Я достала из кармана объявление. Луна светила достаточно ярко, чтобы я могла прочитать его снова.

«Богатому магу-вдовцу требуется няня для дочери…»

Магу. Вдовцу. Стеклянный дом на утёсе.

Я представила себе этот дом. Чёрное стекло и белый камень. Окна, выходящие на море. Ветер, который дует с такой силой, что хочется распахнуть руки и полететь.

А потом представила свою каморку. Крыс. Тётушку Мару, которая скоро вышвырнет меня на улицу. Склад, где через месяц меня заменят более сильной грузчицей. Голод. Холод. Одиночество.

«Если ты пойдёшь туда, – сказал внутренний голос, – ты можешь умереть».

«Если я останусь здесь, – ответила я, – я точно умру. Только медленно и мучительно».

Я доела яблоко, бросила огрызок в воду и встала.

Решение пришло не как вспышка озарения. Не как глас божий. Оно пришло как холодный, расчётливый итог долгих размышлений. Как шахматный ход, который ты делаешь, потому что все остальные ведут к мату.

Я иду к этому магу.

Но не как наивная дурочка, которая верит в доброту незнакомцев. Я иду как солдат. Я буду наблюдать, анализировать, искать слабые места. Если он окажется опасным – я сбегу. Если окажется просто странным – я отработаю своё, получу золото и уеду. На юг. Туда, где нет магии, нет Академии, нет Райны. Туда, где я могу начать новую жизнь.

Там, где никто не знает, что я была Жницей.

К одиночеству я привыкла.

На следующее утро я оделась в свои лучшие вещи – что, впрочем, не означало ничего хорошего. Чистая рубашка (относительно), штаны без дырок (зашитые), плащ (выстиранный вчера вечером в холодной воде, так что он съёжился и теперь едва доходил до колен). Волосы я зачесала назад и туго завязала кожаным шнурком, чтобы не лезли в глаза.

В зеркале – мутном, треснутом, которое висело в общем зале таверны – на меня смотрела чужая женщина. Худая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Скулы торчали так остро, что, казалось, могли порезать бумагу. Губы потрескались. Взгляд – тяжелый, настороженный, как у загнанного зверя.

Я не узнавала себя.

– Ты похожа на привидение, – сказала тётушка Мара, подавая мне кружку горячего отвара – бесплатно, впервые за месяц. – Тебя примут за покойницу.

– Спасибо за комплимент, – буркнула я.

– Я серьёзно. Нормальная няня должна выглядеть уютно. Добро. Как пирожок с мясом. А ты – как жердь с глазами.

– У меня нет выбора, – ответила я и отхлебнула отвар. Травяной, горький, но горячий. Тепло разлилось по груди, и на секунду я почувствовала себя почти человеком.

– Выбор есть всегда, – сказала старуха. – Просто не все хотят его видеть.

Я не стала спорить.

Я вышла из таверны и направилась к причалам. До поместья «Стеклянный дом на утёсе» нужно было идти около часа – сначала по набережной, потом вверх по извилистой тропе, вырезанной в скале. Я никогда не была на том утёсе. Никто из портовых не ходил туда без дела.

Тропа начиналась за старым маяком, который давно не работал. Её почти не было видно – узкая, каменистая, местами осыпающаяся. Море внизу грохотало так, что камни дрожали под ногами.

Я шла и думала.

Если бы у меня была магия, я бы просто перелетела на вершину за десять секунд. Или открыла портал. Или хотя бы создала воздушную подушку, чтобы идти мягче. Но магии не было. Были только мои ноги – уставшие, в стоптанных ботинках – и моя воля, которую я считала несгибаемой.

Воля оказалась на удивление гибкой. Как и всё остальное.

Я поднималась около часа. Ветки хлестали по лицу, камни осыпались из-под ног, пот катился градом. Несколько раз я останавливалась перевести дыхание и смотрела вниз. Порт Кровавых скал выглядел отсюда как игрушечный – маленькие домики, крошечные кораблики, муравьи-люди.

«Я иду, – шептала я себе. – Я иду. Я не сдамся».

И шла дальше.

Верх открылся внезапно. Я вышла на плато, и ветер ударил в лицо с такой силой, что я едва устояла на ногах. Передо мной стоял дом.

Он был прекрасен.

И страшен одновременно.

Чёрное стекло – не крашеное, а настоящее, вулканическое, такое, которое варят из песка, смешанного с кровью драконов – сверкало в лучах утреннего солнца как зеркало. Белый камень, которым были облицованы углы и карнизы, контрастировал с чернотой, создавая впечатление, что дом парит в воздухе. Окна – огромные, от пола до потолка – выходили на море. В них отражались облака, и казалось, что внутри дома живёт само небо.

Вокруг дома был сад. Не обычный сад с яблонями и розами. Сад из чёрных и белых цветов, которых я никогда раньше не видела. Они росли без видимой почвы – прямо на камнях, питаясь, должно быть, магией. Их лепестки светились в сумерках слабым фосфоресцирующим светом.

Я стояла у ворот – кованого железа, покрытого серебряной патиной – и сжимала в кулаке листок объявления.

У ворот стоял стражник.

Точнее, я сначала подумала, что это стражник. Высокий мужчина в чёрной форме, с мечом на поясе. Но когда я подошла ближе, я поняла, что он не живой. Глаза у него были стеклянные, движения – слишком плавные, неестественные. Марионетка. Голем. Магическая кукла, которую запрограммировали охранять вход.

– Назовите цель визита, – произнёс голем голосом, похожим на скрип несмазанной двери.

– Я по объявлению, – сказала я, поднимая листок. – Няня.

Голем вытянул руку. Я отдала ему объявление. Он поднёс его к лицу – точнее, к тому месту, где у живого человека были бы глаза – и замер на несколько секунд.

– Следуйте за мной, – сказал он и развернулся.

Ворота открылись беззвучно.

Я шагнула внутрь.

Сад, который издалека казался диким, вблизи оказался идеально ухоженным. Каждый цветок стоял на своём месте, каждая травинка была подстрижена. Дорожка из белого мрамора вела к входной двери – массивной, из чёрного дерева, с ручкой в виде дракона, сжимающего в пасти кристалл.

Голем поднялся на крыльцо и открыл дверь.

– Ожидайте в холле, – сказал он и отошёл в сторону.

Я вошла.

Холл оказался огромным. Высокий потолок терялся где-то в полумраке, а стены были сделаны из того же чёрного стекла, что и фасад. Сквозь них проходил свет – но не резкий, а мягкий, рассеянный, как в сумерках. Пол был из белого камня, тёплого на ощупь. В центре холла стоял фонтан – вода в нём была чёрной, как чернила, и падала беззвучно.

Магия.

Я чувствовала её кожей. Она витала в воздухе, пропитывала стены, пол, потолок. Она была здесь как дыхание – невидимая, но вездесущая. И она была чужой. Не такой, к какой я привыкла в Академии. Не золотистой, тёплой, живой. Холодной. Серебристой. Опасной.

Мои каналы, пустые и мёртвые, шевельнулись – первый раз за месяц. Не откликнулись, нет. Просто пошевелились, как спящий, который чувствует, что кто-то смотрит на него.

Я стояла в холле, пытаясь не дышать слишком глубоко, потому что каждый вдох приносил с собой запах магии – озона, древности и чего-то ещё, чего я не могла определить.

– Вы по объявлению?

Голос раздался у меня за спиной.

Я обернулась.

На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял мужчина.

Высокий. Широкие плечи. Волосы – тёмные, почти чёрные, с проседью на висках – падали на лицо. Он не носил бороды, но щетина на его скулах была такой густой, что казалась частью лица. Одет он был просто – чёрные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, кожаный жилет. Никаких магических регалий, никаких драгоценностей, никаких побрякушек.

Но глаза.

Глаза у него были нечеловеческие.

Серебряные. Такие светлые, что казались белыми. И в них отражалась та же магия, которую я чувствовала в воздухе – холодная, опасная, древняя.

Я сжала листок в пальцах.

– Да, – сказала я. – Меня зовут Сайфер. Я по объявлению.

Он спустился по лестнице – медленно, плавно, как хищник. Каждый его шаг отдавался в моей груди глухим эхом. Когда он оказался в трёх шагах от меня, я поняла, что он выше меня на голову, и что от него пахнет не магией – а лесом, дымом и чем-то горьким, как полынь.

– Сайфер, – повторил он моё имя, пробуя его на вкус. – Необычное имя. Как у древних воительниц.

– Меня так назвала мать, – ответила я. – Она была из северных племён.

– Была?

– Умерла.

Он кивнул, не выказывая ни сочувствия, ни сожаления. Просто факт. Есть факты, которые не требуют эмоций.

– У вас нет дара, – сказал он.

Это было не вопросом. Утверждением. Он видел то же, что и магистры в Академии – пустые каналы, серую ткань, отсутствие магии.

– Нет, – подтвердила я. – В объявлении говорилось, что это предпочтительно.

– Да, – он склонил голову набок, рассматривая меня. – Предпочтительно. Потому что магия привлекает неприятности. А у меня и так их достаточно.

– Ваша дочь, – сказала я. – Ей пять лет?

– Шесть в следующем месяце.

– Немая?

Он сделал паузу. Его серебряные глаза сузились, и на секунду мне показалось, что он сейчас вышвырнет меня вон.

– Не немая, – сказал он наконец. – Не говорит. Но слышит и понимает всё. Отвечает жестами и рисунками. Если вы не готовы работать с таким ребёнком – дверь за вами.

– Я готова, – сказала я.

– Вы выглядите так, будто не ели неделю, – заметил он. – И боитесь меня. Это умно. Я действительно опасен.

– Я не боюсь, – солгала я.

– Лжёте. Это ещё умнее. Тот, кто не боится, подписывает себе смертный приговор. Тот, кто боится, но идёт вперёд – возможно, выживет.

Он протянул руку. Я не поняла жеста – не пожала, не подала свою. Он заметил моё замешательство и усмехнулся – первый раз за разговор. Усмешка была кривой, недоброй, но не жестокой.

– Объявление, – сказал он. – Отдайте.

Я отдала листок. Он взял его двумя пальцами, поднёс к глазам, и листок загорелся синим пламенем. Ни дыма, ни пепла – просто исчез, как будто его никогда не существовало.

– Теперь, – сказал он, – вы здесь не по объявлению. Вы здесь по моему приглашению. Это значит, что все условия – мои. Вы работаете на меня. Я плачу вам золотом и защитой. Вы не задаёте лишних вопросов. Вы не заходите в закрытые комнаты. Вы не трогаете вещи, которые не принадлежат вам. Вы не используете магию – хотя здесь она вам и не понадобится, потому что ею пользуются только я и моя дочь.

Он замолчал и посмотрел на меня.

– Вопросы?

Сотня вопросов вертелась у меня на языке. Кто вы? Почему ищете няню без дара? Где предыдущие няни? Что случилось с вашей женой? Почему вы живёте в этом странном доме? Почему ваши глаза серебряные?

Но я вспомнила его слова: «Не задаёте лишних вопросов». И промолчала.

– Нет вопросов, – сказала я.

– Хорошо. Тогда идите за мной. Я покажу вам комнату и познакомлю с дочерью. Её зовут Лира.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Я последовала за ним, стараясь ступать бесшумно. Мои ботинки скрипели на белом камне, и этот звук казался кощунством в этой беззвучной, холодной красоте.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с высокими окнами, выходящими на море. Сквозь чёрное стекло вода казалась кроваво-красной – наверное, из-за заката, который только начинался.

– Ваша комната будет рядом с комнатой Лиры, – сказал он, останавливаясь у одной из дверей. – На случай, если ей что-то понадобится ночью.

Он открыл дверь.

Комната оказалась маленькой, но красивой. Белые стены, чёрная мебель, кровать с балдахином, письменный стол, шкаф. На окне – шторы из тяжёлого шёлка, которые не пропускали свет.

– Здесь вы будете жить, – сказал он. – Вещи можете разобрать позже. Сначала – знакомство с Лирой.

Он пошёл дальше по коридору и остановился у следующей двери. Эта дверь была украшена резьбой – цветы, птицы, деревья. Детская рука, неумелая, но старательная, вырезала на дереве какие-то символы. Я узнала их.

Магические руны.

– Она рисует их везде, – сказал он, заметив мой взгляд. – На стенах, на полу, на бумаге. Я не знаю, что они означают. И она не может объяснить.

Он открыл дверь.

Комната Лиры была полной противоположностью всему, что я видела до этого. Она была яркой, почти кричащей. Стены были выкрашены в жёлтый и оранжевый – цвета солнца, которого не хватало в этом доме. На полу лежал ковёр из разноцветных лоскутов. Игрушки – деревянные лошадки, тряпичные куклы, механические жуки – были разбросаны по всей комнате.

А в центре комнаты, на ковре, сидела девочка.

Маленькая. Худая. Волосы – белые, как снег, хотя ей было всего пять лет. Глаза – огромные, серые, с длинными ресницами. Она держала в руках кусок мела и рисовала на полу круг. Внутри круга были символы. Те же самые руны, что и на двери.

Когда мы вошли, она подняла голову. Посмотрела на меня.

Я ожидала увидеть страх. Или любопытство. Или хотя бы обычную детскую настороженность.

Но в её глазах было что-то другое.

Знание.

Она смотрела на меня так, будто уже знала меня. Будто ждала. Будто видела меня во сне, и теперь проверяла, совпадает ли реальность.

– Лира, – сказал мужчина мягким голосом, которого я у него ещё не слышала. – Это Сайфер. Она будет жить с нами и присматривать за тобой.

Девочка не отвела взгляда. Она медленно поднялась с пола, и я заметила, что её ноги босые и грязные – хотя пол был чистым. Она сделала шаг ко мне, потом второй.

И вдруг взяла меня за руку.

Её пальцы были холодными. Холодными как лёд. Но в этом холоде была не смерть, а что-то другое. Что-то, что я не могла объяснить.

Она подняла мою руку и приложила к своей щеке. Закрыла глаза.

Она проверяла меня. Чувствовала. Через касание. Как делают маги, когда хотят узнать суть человека.

Но в ней не было магии. Или была? Я не могла понять.

– Она… – начала я.

– Она тебя приняла, – сказал мужчина. В его голосе прозвучало удивление. – Обычно ей нужно несколько дней, чтобы привыкнуть к новому человеку. С тобой – сразу.

Он посмотрел на меня с новым выражением. Не доверием – слишком рано для доверия. Но чем-то похожим.

– Меня зовут Мэриус, – сказал он. – Добро пожаловать в мой дом, Сайфер. Я надеюсь, ты не пожалеешь.

Я посмотрела на девочку, которая всё ещё держала мою руку и не открывала глаз. Посмотрела на мужчину с серебряными глазами.

– Я уже жалею, – сказала я. – Но отступать некуда.

Мэриус усмехнулся – на этот раз почти тепло.

– Тогда приступим.

Глава 1

Дорога к поместью заняла у меня почти полтора часа.

Я не спешила. Не потому, что боялась – хотя боялась, и это было глупо отрицать. А потому, что каждый шаг давался мне с трудом. Тропа, вырубленная в скале, была узкой, местами осыпающейся, и одно неверное движение могло отправить меня в полёт к подножию утёса, где волны разбивали камни в крошево.

Я смотрела под ноги и думала.

О том, что у меня нет дара. О том, что я иду в дом мага, который нанимает только нулей. О том, что предыдущие няни исчезали. О том, что у меня нет выбора.

«Ты солдат, – напомнила я себе. – Ты прошла Академию Теней. Ты видела смерть, предательство, отчаяние. Ты справишься».

Но солдат без оружия – просто мясо.

А я была солдатом без магии. Без щита. Без меча. Без возможности даже зажечь свечу, если вокруг станет слишком темно.

Ветер с моря хлестал по лицу, холодный и солёный. Я подняла голову и увидела его.

Дом.

Он стоял на самом краю утёса, врезаясь в небо острыми шпилями из чёрного стекла. Белый камень, которым были облицованы углы и карнизы, сверкал в лучах послеполуденного солнца так ярко, что глазам было больно. Огромные окна – от пола до потолка – отражали облака, и казалось, что дом парит между небом и морем.

«Красиво, – подумала я. – И страшно».

Вокруг дома был сад. Чёрные и белые цветы, которых я никогда раньше не видела, росли прямо на камнях, без видимой почвы. Их лепестки тихо светились даже при дневном свете – слабым, фосфоресцирующим свечением, которое заставило мою кожу покрыться мурашками. Магия. Очень старая и очень сильная.

Я подошла к воротам.

Кованое железо, покрытое серебряной патиной. На воротах – герб: дракон, сжимающий в лапах кристалл. Я не узнала этот герб. Значит, Мэриус не принадлежал ни к одному из известных магических домов. Или принадлежал, но к такому древнему, что о нём забыли даже архивариусы Академии.

У ворот стоял стражник.

Только это был не человек.

Я заметила это сразу – по тому, как он стоял. Слишком неподвижно. Слишком прямо. Его глаза были стеклянными, пустыми, а кожа – восковой, неестественно гладкой. Голем. Магическая кукла, запрограммированная на охрану.

– Назовите цель визита, – произнёс он голосом, похожим на скрип несмазанной двери.

Я вытащила из кармана смятый листок объявления.

– Я по объявлению. Няня.

Голем вытянул руку. Я отдала листок. Он поднёс его к тому месту, где у живого человека были бы глаза, и замер. Потом кивнул – механически, с лёгким скрипом шестерёнок.

– Следуйте за мной.

Ворота открылись беззвучно.

Я шагнула внутрь и сразу пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь. Любого. Даже того пьяного грузчика, который на прошлой неделе пытался затащить меня в подворотню. Потому что магия здесь была везде.

Она витала в воздухе, пропитывала землю, струилась по стенам дома как невидимые реки. Она была холодной, серебристой, чужой. Не такой, к какой я привыкла в Академии. Моя магия – бывшая моя магия – была золотистой и тёплой, как летнее солнце. Она пахла мёдом и грозой. Эта пахла озоном, древностью и смертью.

Мои каналы шевельнулись.

Я почти физически ощутила, как они сжались, как отпрянули от этой чужеродной силы. Они были пусты, забыты, но инстинкт остался. И этот инстинкт кричал: «Беги! Это не твоя магия. Это магия хищника».

Я не побежала.

Я сжала кулаки и пошла за големом по белой мраморной дорожке.

Сад, который издалека казался диким, вблизи оказался идеально ухоженным. Каждый цветок стоял на своём месте, каждая травинка была подстрижена. Но в этой красоте было что-то неестественное, почти болезненное. Как будто сад был не живым, а нарисованным. Как будто кто-то заставил растения расти по линейке, сломав их волю.

«Как ты сломала мою волю, Райна», – подумала я и тут же отогнала эту мысль.

Голем поднялся на крыльцо и открыл дверь. Я вошла в холл и замерла.

Потолок терялся где-то в полумраке. Стены из чёрного стекла отражали мой собственный силуэт – худой, сгорбленный, жалкий. Пол из белого камня был тёплым на ощупь даже сквозь подошвы моих стоптанных ботинок. В центре холла бил фонтан, но вода в нём была чёрной, как чернила, и падала без единого звука.

Тишина.

Оглушительная, давящая тишина.

Ни птиц, ни ветра, ни даже шума моря, хотя дом стоял на утёсе. Магия поглощала все звуки, оставляя только моё собственное дыхание – слишком громкое, слишком паническое.

– Вы по объявлению?

Голос раздался у меня за спиной.

Я обернулась так резко, что хрустнула шея.

На лестнице стоял мужчина.

Я уже видела его раньше – в своих кошмарах, которые начались после потери дара. В этих кошмарах всегда была тьма и чьи-то серебряные глаза, смотрящие на меня без жалости.

Теперь глаза были настоящими.

Он спустился по лестнице медленно, как хищник, который не сомневается в своей добыче. Тёмные волосы, почти чёрные, с проседью на висках. Щетина на скулах – густая, небритая, но не неряшливая. Белая рубашка с закатанными рукавами открывала предплечья, покрытые тонкими шрамами – старыми, почти белыми. Чёрные брюки, кожаный жилет.

Никаких магических побрякушек. Ни амулетов, ни кристаллов, ни ритуальных колец.

Но я знала.

Я чувствовала кожей, что этот человек – одна из самых сильных магических единиц, которых я когда-либо встречала. Сильнее магистров Академии. Сильнее Райны. Сильнее меня – той меня, у которой было четырнадцать нитей дара.

– Да, – сказала я. Голос не дрожал. Это была маленькая победа. – Меня зовут Сайфер.

Он остановился в трёх шагах от меня. Достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его глаза – серебряные, такие светлые, что казались белыми. В них отражалась та же холодная магия, что витала в воздухе.

– Сайфер, – повторил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни интереса. Только констатация факта. – Имя с северным акцентом.

– Моя мать была из северных племён.

– Была?

– Умерла.

Он кивнул – сухо, без намёка на сочувствие. Я не обижалась. Я не ждала сочувствия от незнакомого мага, который ищет няню без дара.

– У вас нет магии, – сказал он.

Утверждение, не вопрос.

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

– От рождения или потеряли?

Я замерла. Этот вопрос был ловушкой. Если я скажу «потеряла», он спросит как и почему. Если скажу «от рождения» – он может проверить. Маги видят старые каналы. Он увидит, что они были.

– Потеряла, – сказала я, потому что врать магу о магии было бесполезно. – Несчастный случай на экзамене. Источник схлопнулся.

– Несчастный случай? – он склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на иронию. – Магические источники не схлопываются сами по себе. Их запечатывают или разрушают.

– Тогда мне запечатали, – сказала я. – Я не знаю, кто и как. Но результат вы видите.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я выдержала его. Я смотрела в эти серебряные глаза и не отводила взгляда, хотя внутренности скручивало от страха.

– Вы не боитесь меня, – сказал он.

– Боюсь, – честно ответила я. – Но не настолько, чтобы врать.

Уголок его губ дёрнулся. Не улыбка – скорее, тень улыбки.

– Это хорошо. Те, кто не боится магов, обычно глупы или самоубийцы. Вы не выглядите ни тем, ни другим.

– Я просто хочу работать, – сказала я. – И получить золото. И защиту. В объявлении обещали и то, и другое.

– Да, – он кивнул. – Обещали. Но сначала – разговор и знакомство с моей дочерью.

Он развернулся и пошёл к лестнице, не оглядываясь. Я последовала за ним, стараясь ступать тихо – мои ботинки всё равно скрипели, и этот звук казался кощунством в беззвучном холле.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с высокими окнами из чёрного стекла. Сквозь них я видела море – чёрное, как чернила, хотя на улице был день. Магия меняла цвета. Магия меняла реальность.

– Ваша комната будет рядом с комнатой Лиры, – сказал Мэриус, открывая одну из дверей. – На случай, если ей что-то понадобится ночью.

Я заглянула внутрь. Маленькая, но красивая комната. Белые стены, чёрная мебель, кровать с балдахином. На окне – шторы из тяжёлого шёлка, которые не пропускали свет.

– Вещи можете разобрать позже, – сказал он. – Сначала – знакомство.

Он пошёл дальше и остановился у следующей двери. Эта дверь была украшена резьбой – цветы, птицы, деревья. Но я заметила другое. На дереве, на высоте детской руки, были вырезаны символы. Магические руны. Древние. Я узнала некоторые из них – «защита», «память», «возвращение». Другие были мне незнакомы.

– Это Лира, – сказал Мэриус, заметив мой взгляд. – Она рисует их везде. На стенах, на полу, на бумаге. Я не знаю, что они означают. Она не может объяснить.

Он открыл дверь.

Детская комната была полной противоположностью всему, что я видела до этого. Яркие, почти кричащие цвета – жёлтый, оранжевый, красный. Ковёр из разноцветных лоскутов. Игрушки – деревянные лошадки, тряпичные куклы, механические жуки – разбросаны по полу.

А в центре комнаты, на ковре, сидела девочка.

Маленькая. Худая. Волосы – белые, как снег, хотя ей было всего пять лет. Глаза – огромные, серые, с длинными ресницами. Она держала в руках кусок мела и рисовала на полу круг. Внутри круга были символы. Те же самые руны, что и на двери.

Когда мы вошли, она подняла голову.

Я ожидала увидеть страх. Или любопытство. Или хотя бы обычную детскую настороженность.

Но в её глазах было что-то другое.

Знание.

Она смотрела на меня так, будто уже знала меня. Будто ждала. Будто видела во сне много раз, и теперь проверяла, совпадает ли реальность.

– Лира, – сказал Мэриус, и его голос изменился. Стал мягче. Теплее. Я поняла, что этого голоса он не использует ни с кем, кроме дочери. – Это Сайфер. Она будет жить с нами и присматривать за тобой.

Девочка не отвела взгляда. Она медленно поднялась с пола – и я заметила, что её ноги босые и грязные, хотя пол был чистым. Она обошла свой рисунок по кругу, не наступая на символы.

Она подошла ко мне.

Не к отцу. Ко мне.

Остановилась в шаге, задрала голову – я была выше на целую голову, хотя сама была невысокой – и посмотрела на меня снизу вверх.

Потом протянула руку.

Её пальцы были тонкими, почти прозрачными. Ногти – грязные, с остатками мела. Она дотронулась до моей ладони.

Холод.

Не тот холод, который бывает от ветра или воды. Другой. Внутренний. Как будто она коснулась не моей кожи, а моих каналов – пустых, мёртвых, но всё ещё чувствительных.

Она закрыла глаза.

Дышала ровно, спокойно. Её пальцы скользнули по моей ладони вверх, к запястью. Там, где под кожей когда-то пульсировали золотые нити.

– Она проверяет тебя, – тихо сказал Мэриус. – Не мешай.

Я не двигалась. Я стояла, чувствуя, как холодные детские пальцы исследуют мои вены, мои каналы, мою пустоту. Это было жутко. Это было неправильно. Но я не отдёрнула руку.

Потому что в этом холоде не было угрозы.

Было одиночество.

Такое же огромное, как моё.

Лира открыла глаза. Посмотрела на меня. И кивнула – один раз, серьёзно, как взрослый.

Она одобрила меня.

Я не знала, радоваться мне или пугаться.

– Она приняла тебя, – сказал Мэриус, и в его голосе прозвучало удивление. – Обычно ей нужно несколько дней, чтобы привыкнуть. С тобой – сразу.

– Может быть, она чувствует, что у меня нет магии, – предположила я. – Может быть, нули для неё безопаснее.

– Может быть, – согласился Мэриус, но в его глазах я прочитала, что он так не думает.

Лира отпустила мою руку, развернулась и вернулась к своему рисунку. Села на пол, взяла мел и продолжила рисовать, как будто ничего не произошло.

– Пойдём, – сказал Мэриус. – Я расскажу тебе о правилах и обязанностях.

Он вышел в коридор. Я последовала за ним, оставив дверь в детскую открытой.

Мы спустились на первый этаж, прошли через холл и оказались в комнате, которая, видимо, служила кабинетом. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, стеллажи с книгами – многие были древними, в кожаных переплётах с медными застёжками. На столе – магический кристалл, который слабо пульсировал серебряным светом.

Мэриус жестом указал мне на стул. Я села. Он остался стоять, прислонившись к столу.

– Твои обязанности просты, – начал он. – Следить за Лирой. Кормить, одевать, купать. Играть с ней, гулять, читать книги. Обучать основам этикета – когда она будет готова. Спать в соседней комнате и приходить, если она позовёт.

– Она может позвать? – уточнила я. – Вы сказали, она немая.

– Не говорит, – поправил он. – Но она может плакать, стучать по стене или приходить к тебе сама. Она очень самостоятельная для своих лет.

– А магия? – спросила я. – У неё есть дар?

Мэриус помолчал. Его серебряные глаза потемнели.

– Я не знаю, – сказал он наконец. – В ней есть что-то, но это не обычная магия. Экзаменаторы из Академии не смогли определить её потенциал. Сказали, что такого никогда не видели.

– Поэтому вы ищете няню без дара, – поняла я. – Потому что маги притягивают магию. А если рядом с Лирой окажется кто-то с даром, её… особенности могут проявиться нежелательно.

Мэриус посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты умна, – сказал он. – Это хорошо. Но это и опасно.

– Почему?

– Потому что умные люди задают вопросы. А ответы им могут не понравиться.

Он отошёл от стола и подошёл к окну. Море за чёрным стеклом казалось спокойным, почти мёртвым.

– Предыдущие няни, – сказала я. – Их было три?

– Да.

– Где они сейчас?

Мэриус не обернулся.

– Одна уволилась, – сказал он. – У неё были семейные обстоятельства. Другая заболела и уехала лечиться в столицу. Третья…

Он замолчал.

– Третья? – переспросила я.

– Исчезла.

Его голос был ровным. Никакой эмоции. Словно он говорил о погоде.

– Исчезла? Как?

– Не знаю. Проснулась утром – а её нет. Вещи остались, плата за месяц – тоже. Как будто растворилась.

– Вы искали её?

– Да. Мои люди обыскали весь порт и окрестности. Ничего.

– И вы не беспокоитесь? – я не скрывала иронии. – Няня исчезает из вашего дома, а вы спокойно нанимаете следующую?

Мэриус наконец обернулся. Его лицо было непроницаемым.

– Я защищаю свой дом лучше, чем ты можешь себе представить, – сказал он холодно. – Если она исчезла, то только потому, что захотела исчезнуть. Или потому, что кто-то очень сильный помог ей.

– И вы не знаете, кто?

– Знаю, – он сделал паузу. – Но это не твоя забота. Твоя забота – Лира. Ты присматриваешь за ней, получаешь золото. Не лезешь в мои дела – и доживёшь до конца контракта.

– А если я всё же полезу?

Он усмехнулся – на этот раз откровенно злой усмешкой.

– Тогда ты рискуешь повторить судьбу предыдущих нянь. Исчезнуть. Или остаться, но пожалеть об этом.

Я сжала кулаки под столом. Он угрожал мне. Холодно, без крика, без жестов – просто по факту. И я поверила ему.

Но я не отступлю.

– Поняла, – сказала я. – Не лезу в ваши дела. Присматриваю за Лирой. Получаю золото. Когда контракт закончится – ухожу.

– Правильно, – кивнул Мэриус. – Ты быстро учишься.

Он дал мне ещё несколько инструкций: где находится кухня, когда Лиру нужно кормить, какие вещи нельзя давать ей в руки (острые, магические, опасные), какие комнаты закрыты для меня.

– Запертые двери не трогай, – сказал он, и в его голосе появилось железо. – Это не для тебя. Если увидишь закрытую дверь – проходи мимо. Даже если услышишь что-то с той стороны.

– Даже если мне покажется, что кому-то нужна помощь?

– Особенно тогда.

Он посмотрел на меня так, что я поняла: он не шутит.

– Хорошо, – сказала я.

– Тогда иди. Обустраивайся. Сегодня ужин в семь. Лиру кормить в шесть. Я сам покажу тебе, как разогревать её еду.

Я встала и вышла из кабинета.

В коридоре я остановилась, прислонилась спиной к стене и выдохнула. Воздух дрожал вокруг меня от магии, чужой и враждебной. Мои каналы ныли – не от боли, а от тоски. Они помнили, каково это – быть наполненными силой. Сейчас они были пусты, и эта пустота чувствовалась особенно остро в доме, где магия текла реками.

«Ты справишься, – сказала я себе. – Ты справишься. Три месяца. Максимум – полгода. Заработаешь золото и уйдёшь. На юг. Туда, где нет магии, нет Мэриуса, нет его серебряных глаз».

Я поднялась в свою комнату, разобрала вещи – три рубашки повесила в шкаф, штаны сложила на полку, отцовский кинжал положила под подушку. Я не умела им толком пользоваться, но его тяжесть успокаивала.

Потом я вернулась в комнату Лиры.

Девочка сидела на том же месте, но рисунок на полу изменился. Теперь это был не просто круг с символами. Это была картина. Звёзды, луна, море, а на берегу – три фигуры. Высокий мужчина, женщина и маленькая девочка.

Я узнала Мэриуса и Лиру.

Женщина была мне незнакома. Красивая, с длинными волосами, в платье, которое струилось как вода. Её лицо было размытым – Лира не прорисовала черты, только контур.

– Это твоя мама? – спросила я.