Текст книги "Целуй, пока не поздно (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Я очнулась в белой комнате.

Стены, потолок, пол – всё белое. Даже свет был белым, без теней. Я лежала на кровати – тоже белой, с шелковыми простынями. Надо мной склонилась девочка с белыми волосами и серыми глазами. Она плакала.

– Ты жива, – прошептала она. – Ты жива.

– Кто ты? – спросила я.

Девочка замерла.

– Ты меня не помнишь? – спросила она.

– Нет, – ответила я. – Я не помню ничего.

Она заплакала громче.

– Лира, отойди, – сказал мужской голос.

В комнату вошёл человек. Седая голова, шрамы на лице, сильные руки. Он шатался, опирался на трость. Выглядел старым и больным.

– Ты тоже меня не помнишь? – спросил он.

– Нет, – ответила я. – Я не помню никого.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Сайфер, – ответила я. – Это я помню. И что я была солдатом. И что я – Жница. Но всё остальное… пусто.

– Ты потеряла память, – сказал мужчина. – Когда ты стала полубогиней, сила выжгла часть твоего разума.

– Ты знаешь, кто я?

– Я – Мэриус, – сказал он. – Твой друг. Твой… – он запнулся. – Твой советник.

– А она? – я кивнула на девочку.

– Лира. Твоя… королева.

– Моя? – я не поняла.

– Ты – регентша при ней, – объяснил он. – Ты убила короля-тирана и стала править вместо него.

– Я убила короля? – я попыталась вспомнить – ничего.

– Это была случайность, – сказал он. – Ты хотела спасти Лиру.

– Я не помню, – повторила я. – Я не помню ничего. Ни вас, ни битвы, ни того, как стала полубогиней.

– Ты помнишь, что ты полубогиня?

– Я чувствую силу, – ответила я. – Она внутри меня. Но я не знаю, как ей пользоваться.

– Это пройдёт, – сказал Мэриус. – Мы научим тебя.

– А память? Она вернётся?

Он посмотрел на девочку. Та покачала головой.

– Я не знаю, – сказал Мэриус. – Надеюсь.

Дни шли. Меня осматривали магистры, лекари, целители. Все говорили одно: тело здорово, ум ясен, но память потеряна. Частично. Я помнила детство, Академию, как меня предала напарница. Помнила порт, грязь, голод. А потом – пустота. И вот – белая комната, старый мужчина и девочка.

– Расскажи мне о себе, – попросила я Мэриуса.

Мы сидели в саду, на скамейке. Солнце светило, птицы пели.

– Что ты хочешь знать? – спросил он.

– Всё, – ответила я. – Кто ты, почему ты такой старый и больной, почему ты за мной ухаживаешь?

– Я не старый, – усмехнулся он. – Мне сорок пять.

– Выглядишь на семьдесят.

– Я отдал тебе свою магию, – сказал он. – И много раз был при смерти. Это не красит.

– Зачем ты отдал мне магию?

– Чтобы спасти тебя, – ответил он. – Ты была отравлена. Яд убивал тебя.

– Ты рисковал жизнью ради меня?

– Да.

– Почему?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Потому что я люблю тебя, – сказал он.

Я не ответила. Я не знала его. Не помнила. Но когда он смотрел на меня так, внутри что-то щемило.

– Расскажи мне о нас, – попросила я.

– Мы встретились, когда ты пришла ко мне в дом на утёсе, – начал он. – Ты была няней для Лиры. Ты была нулём – без магии, без денег, без надежды. Но ты не сдавалась.

– Я часто сдаюсь?

– Никогда, – сказал он. – Ты боролась до конца.

– А потом?

– Потом ты узнала мои тайны. Узнала, что я убил свою жену. Что я не отец Лиры. Что король охотится за нами.

– И я осталась?

– Ты осталась, – кивнул он. – Ты полюбила Лиру. И меня.

– Ты уверен, что я тебя любила?

– Ты сказала мне это в темнице, – ответил он. – Перед тем, как мы… перед тем, как ты решила убить короля.

– Я не помню, – покачала я головой. – Я не помню ни темницы, ни твоих слов, ни своих.

– Ничего страшного, – сказал он. – Главное, что ты жива.

– А что, если память не вернётся? Что, если я никогда не вспомню, как любила тебя?

– Тогда мы начнём сначала, – ответил он. – Я буду ухаживать за тобой. Ты привыкнешь ко мне. И полюбишь снова.

– А если нет?

– Тогда я буду рядом, как друг. Как советник. Как страж.

– Ты готов отказаться от любви?

– Я готов отказаться от всего, – сказал он. – Кроме Лиры.

– А я? Ты готов отказаться от меня?

– Я никогда не откажусь от тебя, – ответил он. – Но если ты не захочешь быть со мной – я приму.

Я смотрела на него, и в груди разрасталось тепло. Не воспоминание – предчувствие. Я знала, что этот человек не лжёт. Чувствовала.

– Расскажи мне о Лире, – попросила я.

– Она пророк, – ответил он. – Видит будущее. Рискует, когда слишком много знает.

– А сейчас?

– Сейчас она знает, что ты поправишься, – сказал он. – Но не знает, когда вернётся память.

– А что она видит обо мне?

– Что ты будешь счастлива, – ответил он. – С нами.

Лира пришла вечером, с рисунком в руках.

– Я нарисовала это для тебя, – сказала она. – Чтобы ты вспомнила.

Она протянула мне бумагу. На ней был утёс, море, Стеклянный дом. А на переднем плане – три фигуры: мужчина с седыми волосами, молодая женщина и девочка. Они держались за руки и смеялись.

– Это мы? – спросила я.

– Да, – ответила Лира. – Это было на утёсе, когда ты только пришла к нам. Ты прочитала мне сказку, а папа принёс чай. Мы смеялись, потому что ты назвала его ворчуном.

– Я называла его ворчуном?

– Ты много чего называла, – усмехнулась Лира. – Но только ласково.

Я смотрела на рисунок. Глаза щипало.

– Почему я плачу? – спросила я.

– Потому что ты вспоминаешь, – сказала она.

– Я не вспоминаю.

– Вспоминаешь, – повторила она. – Сердцем.

Я прижала рисунок к груди и заплакала. Не знаю почему. Просто слёзы текли сами.

Мэриус стоял в дверях и смотрел.

– Не плачь, – сказал он. – Всё будет хорошо.

– Я не знаю, почему плачу, – ответила я. – Я просто… чувствую.

– Это первый шаг, – сказал он. – Чувства вернутся раньше, чем память.

Я кивнула, вытерла слёзы.

На следующий день пришёл посол.

Тот самый, с которым я должна была венчаться. Я не помнила его, но Мэриус объяснил: он хотел на мне жениться, украсть трон, уничтожить нас.

– Зачем ты пришёл? – спросил Мэриус, когда посла ввели в малый зал.

– Я знаю, как вернуть ей память, – сказал посол, кивнув на меня.

– Как?

– Есть артефакт, – сказал он. – Он хранится в моей империи. С его помощью можно восстановить любые воспоминания.

– Цена? – спросила я.

– Трон, – ответил он. – Вы отдаёте мне трон, я возвращаю вам память.

– Нет, – сказал Мэриус.

– Не торопись, – сказал посол. – Без памяти она не сможет править. А без трона вы ничто.

– Мы найдём другой способ, – ответил Мэриус.

– Не найдёте, – усмехнулся посол. – Я единственный, кто знает, где артефакт.

– Я не верю тебе, – сказал Мэриус.

– А ей вернёшь память, – сказал посол. – Подумайте. У вас три дня.

Он ушёл.

Мы остались втроём.

– Я не отдам трон, – сказала я.

– Но ты не вспомнишь ничего, – ответил Мэриус.

– Значит, не вспомню.

– А если я соглашусь? – спросил он.

– Нет, – сказала я.

– Я сделаю это ради тебя.

– Не надо, – я взяла его за руку. – Я вспомню сама.

– Как?

– Не знаю. Но я попробую.

Я посмотрела на него. В его глазах была боль.

– Поцелуй меня, – сказала я.

– Что?

– Поцелуй меня, – повторила я. – Я вспомню.

Он наклонился, коснулся моих губ.

Ничего не произошло.

– Не получилось, – прошептала я.

– Получится в другой раз, – сказал он.

Я улыбнулась.

– Я соврала, – сказала я. – Я всё помнила с первой секунды. Просто хотела, чтобы ты признался, что любишь.

Он замер.

– Что?

– Я помню всё, – сказала я. – Нашу встречу на утёсе. Лиру. Твой портрет. Темницу. Свадьбу. Дракона. Демона. Я помню, как стала полубогиней. Всё.

– Зачем ты притворялась?

– Хотела услышать, что ты меня любишь, – ответила я. – Ты никогда не говорил этого прямо. Только «я люблю тебя» в темнице, но я тогда была полужива. А сегодня ты сказал. По-настоящему.

– Я люблю тебя, – повторил он. – Всегда любил.

– Я знаю, – ответила я. – И я люблю тебя.

Я поцеловала его сама. На этот раз – по-настоящему.

Лира хлопала в ладоши.

– Я знала, – сказала она. – Я всё знала.

– Ты поэтому нарисовала тот рисунок? – спросила я.

– Да, – ответила она. – Чтобы ты вспомнила. Но ты и так помнила.

– Я хотела проверить его, – ответила я. – Хотела знать, готов ли он отдать трон ради меня.

– И готов? – спросил Мэриус.

– Ты сказал «нет», – ответила я. – Это правильно. Трон не нужно отдавать.

– А если бы я сказал «да»?

– Тогда я бы не призналась, что помню, – сказала я. – Пришлось бы продолжать притворяться.

– Ты жестока, – усмехнулся он.

– Я просто умна, – ответила я.

Послу мы отказали.

– Убирайся, – сказала я. – Мы не нуждаемся в твоём артефакте. И память ко мне вернулась.

– Когда? – спросил он.

– Сегодня утром, – соврала я. – Чудо.

– Ты врёшь.

– Возможно, – ответила я. – Но трона ты не получишь.

Он ушёл, злой.

Мы остались одни.

– Что теперь? – спросил Мэриус.

– Теперь – жить, – ответила я.

– А война?

– Я полубогиня, – сказала я. – Я остановлю войну. Силой или миром.

– А если миром?

– Тогда я выйду за тебя замуж, – сказала я. – По-настоящему.

– Ты предлагаешь мне руку и сердце? – удивился он.

– Да, – ответила я. – А ты согласен?

– Спрашиваешь, – он улыбнулся.

Он поцеловал меня.

Лира смотрела и улыбалась.

– Наконец-то, – сказала она. – Я устала ждать.

– Ты ждала? – спросила я.

– Всю жизнь, – ответила она. – Я видела вашу свадьбу в видениях. Чёрное платье, белые цветы. Ты плачешь от счастья.

– Я не люблю чёрное, – сказала я.

– Тогда белое, – ответила она. – Какая разница?

– Разница есть, – сказала я. – Чёрное – для траура. Белое – для радости.

– Будет белое, – сказал Мэриус. – Я подарю тебе белое платье.

– А когда свадьба?

– Через месяц, – ответил он. – Когда закончится война.

– А если война не закончится?

– Тогда после войны, – ответил он. – Я подожду.

– Я тоже подожду, – сказала я.

Мы стояли в зале, обнявшись. Лира прижалась к нам.

– Семья, – сказала она.

– Семья, – согласились мы.

За окном светило солнце. Война ещё не кончилась. Но она кончится.

Потому что мы были вместе.

А вместе мы могли всё.

Глава 19

Победа над послом не принесла нам покоя.

Я знала это, ещё когда стояла на поле боя, ощущая, как божественная сила пульсирует в моих венах. Что-то было не так. Слишком легко империя отступила. Слишком быстро посол согласился на переговоры. Слишком гладко всё складывалось.

– Ты что-то скрываешь, – сказал Мэриус, когда мы вернулись во дворец.

– Я не скрываю, – ответила я. – Я думаю.

– О чём?

– О том, кто на самом деле управляет послом. Он не был самостоятельной фигурой. Слишком слабый маг, слишком трусливый, чтобы действовать в одиночку.

– Империя?

– Империя – это ширма, – сказала я. – За ней кто-то стоит. Кто-то, кто знает о драконах, о Жницах, о Кубке. Кто-то очень старый и очень сильный.

– Ты думаешь, это…

– Я не знаю, – перебила я. – Но я хочу это выяснить.

Лира рисовала. Она рисовала без остановки с самого утра – на стенах, на полу, на бумаге. Её рисунки были хаотичными, пугающими – чёрные тучи, падающие звёзды, огонь.

– Лира, что ты видишь? – спросила я.

– Тьму, – ответила она. – Большую тьму. Она идёт с севера. Она старше короля, старше империи, старше магии.

– Кто она?

– Дракон, – сказала девочка. – Настоящий. Не как папа. Древний.

– Твой отец говорил, что он полукровка. Настоящие драконы вымерли.

– Не все, – ответила Лира. – Один остался. Он спал тысячи лет. Теперь проснулся.

– И он хочет?

– Поработить людей, – она посмотрела на меня. – Он – дедушка. Отец папы.

Мир рухнул.

– Что? – переспросил Мэриус. Он стоял в дверях, белый как мел. – Мой отец? Он… он жив?

– Он спал, – сказала Лира. – Теперь проснулся. Он чувствовал твою силу, когда ты превратился в дракона. Она разбудила его.

– Но я думал, он умер… мать говорила… она сказала, что его убили охотники на драконов…

– Она солгала, – ответила Лира. – Чтобы защитить тебя. Он был опасен. Он хотел поработить людей ещё тогда. Но маги того времени запечатали его в горе на севере.

– А теперь?

– Печать ослабла, – сказала Лира. – Когда ты стал драконом, ты выпустил эхо его силы. Он почувствовал и разбудил себя сам.

– И он управлял послом? – спросила я.

– Да, – кивнула Лира. – И королём до него. И многими другими. Он хочет хаос, чтобы прийти и навести порядок. Свой порядок.

Мэриус опустился на стул. Его лицо было серым.

– Мой отец, – прошептал он. – Тиран. Хуже короля. Хуже посла.

– Мы остановим его, – сказала я.

– Как? Он – древний дракон. Он сильнее меня. Сильнее тебя, даже полубогини.

– Мы вместе, – ответила я. – Я, ты и Лира.

– А что я? – спросила девочка. – Я не воин.

– Ты можешь останавливать время, – сказала я. – На секунду. Этого достаточно, чтобы я или Мэриус нанесли удар.

– Но я не умею контролировать свой дар, – возразила она. – Он просыпается сам, когда я в опасности.

– Тогда мы поставим тебя в опасность, – сказал Мэриус. – Намеренно.

– Ты с ума сошёл? – спросила я.

– Это единственный шанс, – ответил он. – Если Лира сможет остановить время, мы сможем поразить дракона в его уязвимое место.

– Откуда ты знаешь его уязвимое место?

– Я знаю своего отца, – сказал Мэриус. – Даже если не видел его сотни лет. Он хранит свою силу в кристалле на груди. Если разбить кристалл, он станет смертным.

– Как ты, – сказала я.

– Как я, – кивнул он.

Три дня мы готовились к финальной битве.

Мэриус учил Лиру контролировать время – сначала на песочных часах, потом на свечах, потом на живых существах. Она останавливала мух в полёте, птиц в небе, даже Мэриуса на секунду.

– Получается, – сказала она, когда на третий день заморозила его на целых пять секунд.

– Ты умница, – я обняла её.

– А как я остановлю дракона? – спросила она. – Он огромный. Его сердце огромное. Мне нужно остановить его целиком?

– Нет, – сказал Мэриус. – Только его дыхание. Он атакует огнём. Если ты остановишь огонь на секунду, мы сможем подобраться ближе.

– А ты? Ты тоже дракон. Ты сможешь сражаться с отцом?

– Я буду драконом, – ответил он. – Но слабым. Он сильнее. Но у меня есть преимущество – я знаю его повадки.

– Какие?

– Он всегда бьёт первым, – сказал Мэриус. – Всегда ждёт, что противник побежит. Если мы не побежим, он растеряется.

– А если не растеряется?

– Тогда умрём, – ответил он. – Но умрём свободными.

В ночь перед битвой мы сидели в малом зале. Лира спала на диване, укрытая пледом. Мэриус смотрел на огонь.

– Ты боишься? – спросила я.

– Не за себя, – ответил он. – За вас. Если я не смогу защитить Лиру…

– Сможешь. Ты её отец.

– Я не отец ей по крови, – сказал он.

– Ты отец ей по любви, – ответила я. – Это важнее.

Он взял меня за руку.

– А ты? Ты – полубогиня. Ты боишься?

– Я боюсь потерять себя, – ответила я. – Когда я поглощаю чужую силу, я перестаю быть человеком. В прошлый раз я едва вернула себе облик.

– А в этот раз?

– В этот раз я могу не вернуться, – сказала я. – Но это неважно.

– Неважно? – он удивился.

– Важно, чтобы Лира выжила. И ты. А я – я уже была мертва. Несколько раз.

– Ты не умрёшь, – сказал он.

– Ты не знаешь.

– Знаю. Я не позволю.

Он поцеловал меня.

Мы не спали до утра.

Битва произошла на северной равнине, у подножия горы, где дракон спал тысячу лет.

Мы пришли втроём – я, Мэриус, Лира. Без армии, без магистров. Только мы.

Гора дрожала. Из её недр доносился гул – низкий, рокочущий, как голос земли.

– Он просыпается, – сказал Мэриус.

– Мы опоздали, – ответила я.

Гора разверзлась.

Из трещины вырвалось пламя – чёрное, как ночь. Дракон поднялся. Он был огромен – в десять раз больше Мэриуса в его драконьей форме. Чешуя – чёрная, с красными прожилками. Глаза – золотые, как у отца, но холодные, жестокие.

– Сын, – сказал он. – Ты пришёл.

– Я пришёл остановить тебя, – ответил Мэриус.

– Остановить? – дракон рассмеялся. – Ты – полукровка. Твоя человеческая кровь делает тебя слабым.

– Моя человеческая кровь делает меня сильным, – ответил Мэриус.

Он превратился. Его драконья форма была меньше, изящнее. Чёрная чешуя, золотые глаза. Он взмыл в небо.

– Ложись! – крикнула я Лире, и сама бросилась в сторону.

Драконы ударили друг друга. Чешуя скрежетала, когти рвали плоть. Пламя смешивалось – чёрное и золотое.

– Лира! – крикнула я. – Готовься!

Девочка стояла за камнем, сжимая в руках амулет – тот самый, что должен был помочь ей сконцентрироваться.

– Я боюсь! – крикнула она.

– Бояться – нормально, – ответила я. – Но ты должна!

Отец Мэриуса ударил его хвостом – дракон отлетел в сторону, врезался в скалу.

– Слабак! – прорычал отец. – Как и твоя мать-человечишка.

– Не трогай мать, – прошипел Мэриус, поднимаясь.

– Она была ничтожеством, – продолжал дракон. – И ты – ничтожество.

Он открыл пасть, чтобы выпустить чёрное пламя.

– Лира! – крикнула я. – Сейчас!

Девочка выбежала из-за камня, подняла руки.

Время остановилось.

Пламя застыло в воздухе. Дракон замер. Мэриус замер.

Я бежала. Бежала изо всех сил, взбираясь по каменной груди дракона, туда, где висел кристалл – чёрный, пульсирующий.

– Сайфер! – крикнула Лира, её голос был напряжённым. – Быстрее! Я не могу долго!

Я добралась до кристалла. Ударила по нему кулаком – не разбился. Ударила снова – трещина. Ещё раз – и кристалл рассыпался.

Время вернулось.

Дракон закричал. Его тело содрогнулось. Он начал уменьшаться, превращаться в человека – старого, седого, с горящими глазами.

– Ты… ты убил меня… – прошептал он, падая.

– Я остановил тебя, – ответил Мэриус, спускаясь с неба.

Мы стояли над телом его отца. Он был жив, но без кристалла его сила угасла.

– Что с ним делать? – спросила я.

– Запечатать, – ответил Мэриус. – Как тысячу лет назад. Только сильнее.

Он поднял отца, понёс к горе.

– Подожди, – сказал я. – Лира, ты как?

Девочка стояла бледная, дрожащая. Её глаза были пустыми.

– Я устала, – сказала она. – Очень.

– Ты молодец, – я обняла её. – Ты спасла нас.

Мэриус вернулся.

– Он запечатан, – сказал он. – Навсегда.

– А ты? – спросила я. – Твой дар дракона?

– Угас, – ответил он. – Я чувствую. Когда кристалл разбился, моя связь с драконьей кровью оборвалась. Я больше не могу превращаться.

– Ты стал человеком.

– Полностью, – кивнул он. – Как ты когда-то.

– Как я сейчас? – спросила я.

– Ты – полубогиня, – напомнил он.

– Только наполовину, – ответила я. – И эту половину я могу отдать.

– Не отдавай, – сказал он. – Она нужна тебе.

– А что, если нет? – спросила я. – Что, если я хочу быть просто человеком? Жить, стареть, умереть. Как все.

– Ты не умрёшь, – сказал он. – Ты – Жница.

– Или я откажусь от дара, – сказала я. – Как ты отказался от дракона.

– Это не отказ, – ответил он. – Это потеря.

– Потеря, которая даёт свободу, – сказала я.

Лира смотрела на нас, и вдруг её глаза засветились – серебристым, как у Мэриуса когда-то.

– Сайфер, – сказала она. – Не отказывайся от силы. Не сейчас.

– Почему?

– Я вижу будущее, – ответила она. – Без твоей силы королевство погибнет. Новые враги придут.

– А с моей силой?

– С твоей силой ты можешь их остановить.

– А если я останусь человеком? – спросила я.

– Тогда умрут люди, – ответила Лира. – Много людей. Ты этого хочешь?

– Нет, – ответила я.

– Тогда оставайся полубогиней, – сказала она. – Хотя бы до тех пор, пока не вырастет новое поколение магов.

– Это может занять десятилетия, – сказала я.

– Я подожду, – ответила Лира. – Мы все подождём.

Мэриус обнял меня.

– Ты не обязана жертвовать собой, – сказал он.

– А ты? – спросила я. – Ты жертвовал.

– Это другое, – ответил он.

– Нет, – покачала я головой. – Это то же самое. Любовь требует жертв.

– Ты права, – вздохнул он. – Но я не хочу тебя терять.

– Не потеряешь, – ответила я. – Я всегда возвращаюсь.

Мы пошли домой. Гора осталась позади, дракон – запечатан.

Но я знала, что это не конец.

Через месяц была свадьба.

Белое платье, белые цветы, белые свечи. Лира была подружкой невесты – в розовом, как и хотела. Мэриус ждал у алтаря – в чёрном камзоле, с мечом на поясе.

– Ты красивая, – сказал он, когда я подошла.

– Ты тоже, – ответила я.

Священник спросил, согласны ли мы. Мы ответили «да».

И поцеловались.

Лира плакала от счастья.

Магистры аплодировали.

Аристократы улыбались.

А я смотрела в глаза Мэриуса и знала – этот миг стоит всех битв, всех жертв, всей боли.

Эпилог

Год спустя.

Я сидела на крыльце Стеклянного дома и смотрела на море.

Тот самый дом. Чёрное стекло, белый камень, сад из странных цветов, которые когда-то светились по ночам, а теперь просто цвели, как обычные растения. Без магии Мэриуса, без моей Жницы, без Кубка – всё стало обычным. И это было прекрасно.

Ветер дул с моря, солёный, свежий. Чайки кричали где-то вдалеке. По пляжу бегала девочка с белыми волосами и звонко смеялась. Лира. Ей уже было почти восемь. Она говорила – не шептала, не рисовала, а говорила. Громко, чисто, без запинки. Её голос звучал как колокольчик, и я могла слушать его вечно.

– Мама, смотри! – крикнула она, подбегая к воде. – Ракушка!

– Красивая, – ответила я.

Она сунула ракушку в карман и побежала дальше.

Я перевела взгляд на свои руки. Обычные руки – с мозолями от садовых работ, с тонкими шрамами от старого кинжала, который теперь пылился в кладовке. Никакого свечения. Ни чёрного, ни серебряного, ни белого. Я была просто человеком. Смертным человеком, который стареет, болеет и когда-нибудь умрёт.

Рядом сел Мэриус. Он тоже изменился за год – постарел ещё сильнее, волосы стали совсем белыми, морщины глубже. Но глаза – живые, тёплые. Он всё ещё был красивым. Только теперь его красота была человеческой, не магической.

– О чём задумалась? – спросил он.

– О дельфинах, – ответила я.

– О дельфинах? – удивился он.

– Лира их ищет. Говорят, они часто приплывают к утёсу.

– Я не видел их в этом году, – сказал он.

– Увидят, – ответила я. – Она верит.

Он взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, сухими, с узлами на суставах – начинался артрит. Плата за годы без магии.

– Ты жалеешь? – спросил он.

– О чём? – не поняла я.

– Что стала смертной, – ответил он. – Что отказалась от силы. Что теперь ты – просто женщина, а не полубогиня, не регентша, не Жница.

Я помолчала. Ветер трепал волосы, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотой и розовый.

– Я стала смертной в тот миг, когда полюбила тебя, – сказала я. – Всё остальное – просто магия.

Он улыбнулся – той улыбкой, которая когда-то заставила меня забыть о страхе.

– А магия? – спросил он. – Ты не скучаешь?

– По чему? По битвам? По крови? По бессонным ночам в темницах? – я усмехнулась. – Нет. Не скучаю. Я скучаю по тому, что могла защитить Лиру одним взглядом. Но теперь я защищаю её по-другому.

– Как?

– Я просто рядом, – ответила я. – Когда она плачет, я её утешаю. Когда она боится, я держу её за руку. Когда она смеётся, я смеюсь вместе с ней. Это не магия. Это любовь.

– Любовь – тоже магия, – сказал он.

– Самая сильная, – согласилась я.

Мы смотрели на закат. Лира бегала по пляжу, собирала ракушки, кричала чайкам. Её голос эхом разносился по утёсу.

– Она счастлива, – заметил Мэриус.

– Да, – ответила я. – Впервые за свою короткую жизнь.

– Ты дала ей это счастье.

– Мы дали, – поправила я. – Ты и я. И она сама. Она боролась за него.

– Ты помнишь тот день? – спросил он. – Когда ты отказалась от божественной силы?

– Помню, – кивнула я. – Я стояла на коленях в храме. Лира шептала: «Если ты уйдёшь – папа умрёт от тоски. Останься человеком». Я посмотрела на тебя – ты был бледный, израненный, но твои глаза горели. И я поняла, что сила не сделает меня счастливой. Только вы.

– Ты рисковала, – сказал он. – Если бы ты ошиблась, ты бы умерла.

– Я не ошиблась, – ответила я. – Моя Жница угасла, но я осталась жива. Магистры сказали, это чудо.

– Это была любовь, – сказал он. – Она творит чудеса.

– Ты веришь в чудеса?

– Я верю в тебя, – ответил он.

Он поцеловал меня – легко, нежно. Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не магия. Просто счастье.

– Мама! – крикнула Лира. – Мама, смотри! Дельфины!

Я открыла глаза.

В море, прямо у берега, резвились три дельфина. Их тела блестели на солнце, они выпрыгивали из воды, кружились, играли.

– Иди сюда! – крикнула я Лире.

Она прибежала, запыхавшаяся, с мокрыми ногами и счастливыми глазами.

– Ты видишь? – спросила она. – Я же говорила, они приплывут!

– Вижу, – ответила я. – Ты была права.

– Я всегда права, – сказала она и прыгнула ко мне на колени.

Я обняла её, прижала к себе. Мэриус положил руку мне на плечо. Мы сидели на крыльце, смотрели на дельфинов и молчали.

Закат догорал. Небо становилось лиловым, потом тёмно-синим. Звёзды зажигались одна за другой.

– Расскажи мне сказку, – попросила Лира.

– Какую? – спросила я.

– Про Жницу и дракона, – ответила она.

– Ты уже слышала её сто раз.

– Хочу ещё, – сказала она. – Твоим голосом.

Я начала рассказывать.

– Давным-давно, в портовой таверне, жила девушка по имени Сайфер. У неё не было магии, не было денег, не было дома. Она была совсем одна. Но она не сдавалась…

Я рассказывала, Лира слушала, Мэриус молчал. Дельфины уплыли. Луна поднялась высоко.

– …и они жили долго и счастливо, – закончила я.

– Прямо как мы? – спросила Лира.

– Прямо как мы, – ответила я.

– А что было потом? – спросила она.

– А потом они пили чай на крыльце и смотрели на звёзды, – сказала я.

– И всё? – разочарованно спросила она.

– И всё, – ответила я. – Самое главное – это не приключения, а моменты. Когда ты рядом с теми, кого любишь.

– Это скучно, – сказала Лира. – Но приятно.

Она зевнула, потёрла глаза.

– Спать? – спросил Мэриус.

– Не хочу, – ответила она.

– Ты уже спишь на ходу, – усмехнулся он.

– Не сплю, – возразила она, но глаза уже закрывались.

Я подняла её на руки, отнесла в дом, уложила в кровать. Мэриус поправил одеяло – так же нежно, как когда-то, когда я только пришла в этот дом.

– Я люблю вас, – прошептала Лира сквозь сон.

– Мы тебя тоже, – ответила я.

Она уснула.

Мы вышли на крыльцо. Ночь была тёплой, звёздной. Где-то внизу шумело море.

– Знаешь, – сказал Мэриус. – Я думал, что умру в тот день. Когда твоя сила проснулась, когда ты стала полубогиней, когда твои глаза засветились белым – я думал, что теряю тебя навсегда.

– А я думала, что теряю себя, – ответила я.

– Но ты вернулась, – сказал он.

– Ты вернул меня, – ответила я. – Своей любовью.

– Это ты вернула себя, – возразил он. – Сама. Потому что ты сильная.

– Я не сильная, – покачала я головой. – Я просто упрямая.

– Это одно и то же, – усмехнулся он.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели на звёзды.

– Завтра приедет совет магов, – сказал он. – Они хотят обсудить новый договор с империей.

– Пусть приезжают, – ответила я. – Я уже не регентша. Мне всё равно.

– Ты всё ещё королева в наших сердцах, – сказал он.

– А ты – король, – ответила я. – Моего сердца.

– Только твоего?

– Этого достаточно, – сказала я.

Мы поцеловались.

Утром я проснулась от крика чаек и запаха кофе. Мэриус уже был на ногах – гремел посудой на кухне, что-то бормотал себе под нос.

– Папа умеет готовить только яичницу, – сказала Лира, сидя на моей кровати. – А я хочу блинчики.

– Я испеку, – ответила я.

– Ты умеешь?

– Научусь, – сказала я.

Я встала, надела старенький халат – подарок Мэриуса на прошлое Рождество – и пошла на кухню. Мэриус стоял у плиты, пытаясь перевернуть яичницу лопаткой.

– Давай я, – сказала я.

– Я сам, – упрямо ответил он.

– Ты сожжёшь её.

– Не сожгу.

Он сжёг.

Мы всё равно съели.

Лира хохотала, глядя на чёрные края яичницы.

– Не смешно, – сказал Мэриус.

– Очень смешно, – ответила она.

После завтрака мы вышли в сад. Июньское солнце припекало, цветы пахли мёдом.

– Я хочу научиться стрелять из лука, – сказала Лира.

– Зачем? – спросил Мэриус.

– Чтобы защищать вас, – ответила она. – Вы уже старые и немощные.

– Мы не старые, – возмутился я.

– Тебе под тридцать, папе под пятьдесят, – сказала она. – Это по-драконьи молодо, но по-человечьи уже не очень.

– Откуда ты знаешь про драконов? – спросил Мэриус.

– Я всё знаю, – ответила она. – Я же пророк.

– Твой дар угас, – напомнила я.

– Не угас, – сказала она. – Просто спит. Как твоя Жница.

– Моя Жница умерла, – сказала я.

– Не умерла, – возразила она. – Ты её спрятала. В глубокий-глубокий колодец, где она никогда не проснётся.

– Ты видела?

– Чувствую, – ответила она. – Я же твоя дочь.

Она сказала это так просто, будто так было всегда. «Твоя дочь». Я не была ей матерью по крови. Но она назвала меня мамой. Первый раз – прошлой осенью, когда мы сидели у камина и читали книгу. Я тогда заплакала. Она спросила: «Почему ты плачешь?» Я ответила: «От счастья». Она не поняла, но обняла меня. С тех пор она звала меня мамой всегда. Иногда – «мама Сайфер», но чаще просто «мама».

– Мама, – сказала она, дёргая меня за рукав. – Ты слышишь?

– Что?

– Я хочу мороженого.

– После обеда, – ответила я.

– Я хочу сейчас, – сказала она, надув губы.

– После обеда, – повторила я.

– Ты меня не любишь, – сказала она.

– Люблю, – ответила я.

– Тогда почему ты не даёшь мне мороженое?

– Потому что это вредно.

– А то, что ты куришь, полезно?

Я замерла.

– Я не курю, – сказала я.

– Я видела, – ответила она. – Вчера вечером. На крыльце. Ты пряталась за колонну.

– Это была не я, – соврала я.

– Это был папа? – спросила она.

– Никто не курит, – сказал Мэриус, выходя из дома. – Мы здоровый образ жизни.

– Вы оба врёте, – сказала Лира. – Но я вас прощаю.

Она убежала в сад ловить бабочек.

– Она становится невыносимой, – заметил Мэриус.

– Она становится подростком, – ответила я. – В восемь лет.

– Всё в тебя, – усмехнулся он.

– В тебя, – возразила я. – Ты в её возрасте был хуже.

– Я был драконом, – напомнил он.

– А она – пророком.

Мы рассмеялись.

После обеда приехал совет магов. Трое стариков в белых мантиях, с посохами и важными лицами. Мы пили чай в гостиной, обсуждали договор с империей.

– Вы должны вернуться в столицу, – сказал старший магистр. – Лире нужна ваша поддержка.

– У нас есть дом здесь, – ответил Мэриус. – И мы не хотим его покидать.

– Но вы – её родители, – сказал магистр.

– Мы – её семья, – ответила я. – Это не зависит от места.

– В столице есть школа для одарённых детей, – сказала женщина-магистр. – Лира могла бы учиться там.

– Лира будет учиться там, где захочет, – сказал Мэриус. – И сейчас она хочет бегать по пляжу и ловить дельфинов.

– Дельфины не приплывут к ней в столице, – добавила я.

Магистры переглянулись.

– Вы эгоистичны, – сказал старший. – Вы думаете только о своём счастье.

– А вы думаете о власти, – ответил Мэриус. – Мы прошли через это. Хватит.

Они уехали вечером. Мы остались одни.

– Ты была резка, – заметил Мэриус.

– Они заслужили, – ответила я.

– Они не виноваты, что хотят как лучше.

– А мы не виноваты, что хотим быть счастливы.

Мы ужинали втроём на кухне. Спагетти, сыр, красное вино – для взрослых. Лира пила молоко.

– Когда я вырасту, – сказала она, – я построю дом рядом с вами.

– Ты станешь королевой, – напомнила я. – У тебя будет дворец.

– Дворец – это не дом, – ответила она. – Дом – это то место, где тебя любят. Даже когда ты ведёшь себя как дура.

– Ты ведёшь себя как дура? – спросил Мэриус.

– Иногда, – призналась она. – Но вы меня всё равно любите.

– Любим, – сказала я.

– Очень сильно, – добавил Мэриус.