Текст книги "По ту сторону мира (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Ночь тянулась медленно, как патока. Звёзды над нейтральным карманом реальности мерцали в каком-то неторопливом, гипнотическом ритме, и музыка лилась такая же тягучая, сладкая, обволакивающая. Я сидела за нашим столом, прижимая к щеке прохладный бокал с остатками эльфийского вина, и чувствовала, как по телу разливается приятная истома.

Грета уже отправилась танцевать с каким-то здоровенным гномом из ремонтного отдела. Линвэль дремал, откинувшись на спинку стула, и только чудом не сваливался на пол. Фредрик сидел рядом со мной, и его присутствие было таким тёплым и надёжным, что мне хотелось закрыть глаза и просто слушать, как он дышит.

– Вы устали? – спросил он, заметив, что я тру глаза.

– Немного, – призналась я. – Но это приятная усталость. Я давно так не танцевала.

– Вы хорошо танцуете, – сказал он. – Для человека, который не умеет.

Я улыбнулась, вспомнив, как сказала это Грете, а он, оказывается, слышал.

– Вы всё замечаете, да?

– Это моя работа, – ответил он, и в его голосе не было обычной сухости. Только лёгкая, едва уловимая теплота.

– А сейчас вы работаете? – спросила я.

Он посмотрел на меня. В его глазах, в этом странном свете нейтрального кармана, я видела отражение звёзд.

– Не уверен, – ответил он.

Мы замолчали. Я чувствовала, как между нами снова натягивается та нить – тонкая, почти невидимая, но такая прочная. И в этот раз она не звенела, и не пела. Она просто была. Как данность. Как то, что всегда существовало, просто мы не замечали.

– Екатерина, – начал Фредрик.

– Кэт, – перебила я. – Можете называть меня Кэт. Все так делают.

– Кэт, – повторил он, и это имя в его устах звучало иначе. Мягче. Ближе. – Кэт, я хотел…

Он не договорил. Потому что в этот момент перед нами снова возник Арман.

Я почувствовала раздражение, которое шевельнулось где-то в груди. Неужели этот человек не понимает намёков? Сколько можно?

– Екатерина, – произнёс Арман, и его улыбка была такой же ослепительной, как и в начале вечера. Но в ней появилось что-то новое. Какая-то острота, предвкушение. – Я украду вас ещё на один танец. Последний. Обещаю.

– Я думаю, Екатерина достаточно танцевала, – сказал Фредрик, и в его голосе зазвучали знакомые ледяные нотки.

– Я спрашиваю не вас, – Арман даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован ко мне. – Екатерина? Один танец. Не бойтесь. Я обещаю вести себя прилично.

Я посмотрела на Фредрика. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих подлокотник кресла.

– Я ненадолго, – сказала я, поднимаясь. Не потому, что хотела танцевать с Арманом. А потому, что хотела показать Фредрику: я сама могу принимать решения. Я не вещь, которую нужно охранять. Я – человек. Или, по крайней мере, учусь ей быть.

Фредрик кивнул, но я видела, чего ему стоило это согласие.

Арман протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и когда он повёл меня на танцпол, я почувствовала, как по коже пробежал странный холодок.

– Вы смелая, – сказал он, привлекая меня к себе. – Фредрик смотрит на нас так, будто готов испепелить меня на месте.

– Он просто выполняет свою работу, – ответила я, стараясь держаться отстранённо.

– Работу? – Арман усмехнулся. – Милая моя, вы так наивны. То, что Фредрик чувствует к вам, не имеет ничего общего с работой.

– Не говорите за других, – резко сказала я. – Вы не знаете, что он чувствует.

– А вы знаете? – Арман приблизился. Его лицо было слишком близко, и я чувствовала запах его парфюма – резкий, почти агрессивный. – Вы знаете, что творится в душе человека, который потерял всех, кого любил, и теперь боится привязаться снова?

Я молчала. Потому что не знала. Потому что даже после хранилища, даже после всех наших разговоров, Фредрик оставался для меня загадкой. Я чувствовала его, но не понимала. И это было мучительно.

– Не надо, – сказала я. – Не надо говорить о нём. Мы здесь, чтобы танцевать.

– Хорошо, – Арман улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило меня напрячься. – Будем танцевать.

Музыка сменилась. Теперь это была не медленная, тягучая мелодия, а что-то более быстрое, страстное, почти дикое. Арман двигался легко, уверенно, увлекая меня за собой. Его рука на моей талии стала настойчивее, и я почувствовала, как он что-то шепчет.

Я не разобрала слов. Но что-то изменилось.

Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Музыка, до этого просто фон, вдруг обрела вес, начала давить на уши, на виски. Голова закружилась, и я пошатнулась.

– Что… – начала я, но Арман прижал меня ближе, не давая отстраниться.

– Тише, – прошептал он. – Расслабьтесь. Вам станет хорошо. Обещаю.

Я почувствовала, как в голове что-то щёлкает. Как будто кто-то пытается открыть дверь, которую я держу закрытой. Запах Армана стал сильнее, почти осязаемым, и я вдруг поймала себя на мысли, что он красив. Очень красив. И силён. И я хочу быть ближе к нему, хочу…

Нет.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Арман что-то сделал. Что-то с моей головой.

– Отпустите, – прошептала я, пытаясь вырваться.

– Не сейчас, – его голос был мягким, вкрадчивым, но в нём чувствовалась сталь. – Просто расслабьтесь, Екатерина. Доверьтесь мне.

Доверьтесь. Это слово прозвучало как удар. Я вспомнила, как Фредрик говорил то же самое в хранилище. Но тогда это было иначе. Тогда это было настоящее. А сейчас…

Я открыла глаза и посмотрела на Армана. Его лицо было красивым, да. Но за этой красотой я увидела пустоту. Холодную, расчётливую пустоту человека, который привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения.

– Отпустите, – сказала я твёрдо. – Сейчас же.

– Екатерина…

– Я сказала – отпустите!

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его рука на моей талии была как стальной обруч. Музыка гремела, люди вокруг танцевали, не замечая ничего, а я чувствовала, как паника поднимается в горле.

– Не сопротивляйтесь, – прошептал Арман. – Вы только делаете хуже.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент всё произошло.

Вспышка. Холодная, белая, ослепительная. Я почувствовала, как Армана отбросило от меня с такой силой, что он пролетел несколько метров и рухнул на пол, сбивая с ног танцующих.

Я пошатнулась, но чья-то рука подхватила меня, не давая упасть. Я подняла голову и увидела Фредрика.

Он был страшен.

Я не знала, как ещё это описать. Его лицо, всегда такое спокойное и сдержанное, было искажено яростью. Глаза горели холодным белым светом – тем самым, который я только что видела. В руках он держал сгусток энергии, готовый к броску.

– Фредрик, – прошептала я, но он меня не слышал.

Он смотрел на Армана, который поднимался с пола, и в его взгляде не было ничего человеческого. Только магия. Чистая, смертоносная, сдерживаемая последними остатками воли.

– Ты посмел, – произнёс Фредрик. Голос его был тихим, но я слышала каждое слово, хотя музыка всё ещё гремела вокруг. – Ты посмел применить к ней приворотное заклинание.

– Это было не приворотное, – Арман усмехнулся, отряхивая мундир. – Всего лишь лёгкое раскрепощение. Чтобы девушка расслабилась. Ты же знаешь, эти попаданки такие зажатые…

Он не договорил. Потому что Фредрик двинулся вперёд, и я увидела, как воздух вокруг него искажается. Это была магия. Не та, которую я видела в отчётах и формулах. Это была магия поля. Дикая, грубая, смертельная.

– Фредрик, не надо! – крикнула я, но он не слышал.

– Ты хочешь драться? – Арман выпрямился, и его лицо изменилось. Самоуверенность исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. – Здесь? Сейчас? Ты понимаешь, что это значит?

– Мне всё равно, – ответил Фредрик.

Он поднял руку, и воздух между ними взорвался.

Я не знаю, как описать магическую дуэль. Это было не похоже на то, что показывают в фильмах. Не было молний и огненных шаров. Было что-то другое – искажение пространства, давление, от которого закладывало уши, и свет – холодный, белый, режущий глаза.

Арман защищался. Он был силён, я чувствовала это даже без магического слуха. Его стихия – воздух – вилась вокруг него вихрем, отражая удары Фредрика. Но Фредрик был быстрее. Жёстче. Он атаковал не так, как это делают маги в учебных дуэлях. Он атаковал так, как учат в поле – грязно, без правил, используя каждую слабость, каждую ошибку.

И ошибка Армана нашлась.

Фредрик сделал ложный выпад, заставив Армана поднять щит, и в этот момент бросил сгусток энергии не в него, а в пол под его ногами. Пол раскололся, и Арман потерял равновесие. На секунду, всего на секунду его щит ослаб.

Этого хватило.

Фредрик оказался рядом с ним в одно мгновение. Я не поняла, как он это сделал – телепортация? Ускорение? Не важно. Он схватил Армана за воротник и приподнял, отрывая от земли.

– Если ты когда-нибудь, – произнёс он, и каждое слово было как удар, – приблизишься к ней. Хоть на шаг. Я уничтожу тебя. Не уволю. Не отстраню. Уничтожу. Ты понял?

Арман смотрел на него. В его глазах не было страха – только злость и унижение.

– Ты сошёл с ума, – прошипел он. – Из-за какой-то попаданки? Ты ставишь на кон свою карьеру? Свою жизнь?

– Она не «какая-то попаданка», – ответил Фредрик. – Она – моя сотрудница. Моя ответственность. И я не позволю никому использовать её как расходный материал.

Он разжал пальцы, и Арман рухнул на пол. Фредрик повернулся ко мне. Его лицо всё ещё было искажено гневом, но когда он увидел меня, что-то изменилось. Ярость ушла, сменившись чем-то другим – страхом? Облегчением?

– Идём, – сказал он, протягивая руку.

Я взяла её. Его пальцы дрожали, и я сжала их крепче, показывая: я здесь. Я в порядке.

Он увёл меня с танцпола. Мимо Греты, которая стояла с открытым ртом, сжимая в руке кувшин с вином. Мимо Линвэля, который проснулся и смотрел на нас своими древними, всё понимающими глазами. Мимо других сотрудников, которые расступались, давая дорогу.

Мы вышли на балкон. Здесь было тихо. Звёзды над головой мерцали ровно, спокойно, и я слышала только своё дыхание и его – прерывистое, тяжёлое.

Фредрик отпустил мою руку и отошёл к перилам. Он стоял, глядя в темноту, и его плечи были напряжены.

– Фредрик, – сказала я. – Вы в порядке?

– Я должен был остановиться раньше, – ответил он, не оборачиваясь. – Я должен был просто забрать вас, не вступая в дуэль. Но я не смог. Я увидел, что он делает с вами, и… потерял контроль.

– Вы меня спасли, – сказала я. – Это главное.

– Спас, – он усмехнулся. Горько, безрадостно. – Как когда-то пытался спасти свою команду. Тоже потерял контроль. Тоже использовал грязные приёмы. Только тогда это не помогло. А сейчас помогло. Случайно.

– Это не было случайностью, – я подошла ближе. – Вы сильнее его. Вы всегда были сильнее.

– Сила не в этом, – он повернулся, и я увидела его лицо. Оно было бледным, усталым, но глаза горели. – Сила в том, чтобы не позволить страху управлять тобой. А я позволил. Я испугался за вас. Так же, как тогда испугался за Эрну, за Торгрима, за Финна. И сделал то же, что и тогда – бросился в атаку, не думая о последствиях.

– И выиграли, – напомнила я.

– Выиграл, – он покачал головой. – Но это не меняет сути. Я снова рискнул всем, потому что не смог контролировать свои эмоции.

– Может быть, не нужно их всегда контролировать? – спросила я. – Может быть, иногда можно просто… чувствовать?

Фредрик смотрел на меня. Долго. Так долго, что звёзды, казалось, замерли на небе.

– Вы не принадлежите этому миру, Кэт, – сказал он.

Я замерла. Он назвал меня Кэт. Не Екатерина, не секретарь, не «вы». Кэт.

– Я знаю, – ответила я.

– Вы не знаете, – он шагнул ко мне. – Вы не знаете, насколько вы здесь чужая. Для них, для всех этих людей, вы – расходный материал. Попаданка, которую можно использовать, манипулировать, отправить в Хаос, если она перестанет быть полезной. Арман – не исключение. Таких, как он, здесь большинство.

– А вы? – спросила я. – Вы тоже так считаете?

Он остановился в шаге от меня.

– Я считаю, что вы – не расходный материал, – сказал он тихо. – Я считаю, что вы – человек. Со своими страхами, своей болью, своей надеждой. И я не позволю никому использовать вас. Никогда.

– Почему? – спросила я. Голос дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь, но ничего не могла с собой поделать. – Почему я для вас так важна? Я же просто секретарь. Просто попаданка, которая здесь временно.

Фредрик молчал. Я видела, как он борется с собой, как слова, которые он хочет сказать, застревают в горле.

– Потому что вы видите меня, – сказал он наконец. – Настоящего. Не начальника, не бумажного червя, не человека, который боится жить. Вы видите меня. И не отворачиваетесь.

– Вы тоже меня видите, – ответила я. – Настоящую. Не попаданку, не странную девушку с капустой в волосах. Вы видите меня. И не отворачиваетесь.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые расстоянием в один шаг. И этот шаг казался одновременно крошечным и бесконечным.

– Кэт, – сказал Фредрик. – Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли я защитить вас от всех, кто захочет вам навредить. Я не знаю, смогу ли я защитить себя от самого себя. Но я знаю одно.

– Что? – прошептала я.

– Вы не принадлежите этому миру, – повторил он. – И я не позволю, чтобы вас использовали как расходный материал. Не потому, что это моя работа. А потому, что… вы не заслуживаете этого. Никто не заслуживает.

Он протянул руку. Не для того, чтобы взять меня за руку, как в танце. А для того, чтобы коснуться моего лица. Осторожно, едва ощутимо, как будто я могла разбиться от одного прикосновения.

– Вы в порядке? – спросил он. – После заклинания Армана… вы чувствуете что-то необычное?

– Немного кружится голова, – призналась я. – Но это уже проходит.

– Он использовал приворотную магию, – сказал Фредрик. – Лёгкую, но эффективную. Она не меняет сознание, она просто… ослабляет защиту. Делает вас более внушаемой. – Он помолчал. – Я должен был заметить раньше. Когда он только подошёл к вам.

– Вы не могли знать, – сказала я. – И вы всё равно пришли. Вовремя.

– Вовремя, – повторил он. – Да.

Он убрал руку, и я почувствовала, как холод ночи возвращается.

– Нам нужно возвращаться, – сказал он. – Грета, наверное, уже перебила половину посуды, а Линвэль, чего доброго, заснул в кустах.

Я улыбнулась. Несмотря на всё, что случилось, улыбка пришла сама собой.

– Вы всегда думаете о других, да? – спросила я. – Даже когда сами на грани.

– Это моя работа, – ответил он.

– Нет, – я покачала головой. – Это вы. Настоящий. Тот, кто заботится, даже когда боится. Тот, кто защищает, даже когда сам нуждается в защите.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах не было льда. Там было тепло. Настоящее, живое, которое он так долго прятал.

– Пойдёмте, Кэт, – сказал он. – Я провожу вас домой.

Он предложил мне руку, и я взяла её. Мы пошли через зал, где уже всё успокоилось. Армана нигде не было – видимо, он предпочёл исчезнуть, чтобы не встречаться с Фредриком. Грета и Линвэль ждали нас у выхода.

– Всё в порядке? – спросила Грета, глядя на меня.

– Всё хорошо, – ответила я. – Фредрик вовремя подоспел.

– Он всегда подоспевает, – проворчала Грета, но в её голосе я слышала уважение. – Пойдёмте уже. Я устала как собака.

– Ты гном, – напомнил Линвэль. – Гномы не устают.

– Этот гном устаёт, когда видит, как её начальник устраивает дуэль из-за секретарши, – парировала Грета. – Фредрик, ты хоть понимаешь, что натворил?

– Понимаю, – ответил он спокойно. – И готов отвечать за последствия.

– Дурак, – ласково сказала Грета. – Но молодец.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был свежим, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как уходит остаточное напряжение.

– Экипаж ждёт, – сказал Линвэль, указывая на знакомую платформу.

Мы расселись. Фредрик сел рядом со мной, и я чувствовала тепло его плеча через ткань мундира.

– Кэт, – сказал он тихо, пока Грета и Линвэль обсуждали что-то вполголоса. – Завтра вам придётся дать показания о том, что сделал Арман. Я буду рядом.

– Я справлюсь, – ответила я.

– Я знаю, – он помолчал. – Но я всё равно буду рядом.

Экипаж взмыл в воздух. Я смотрела на ночной Альдегард, на огни, которые мерцали внизу, и думала о том, как изменилась моя жизнь за эти дни. Ещё неделю назад я была студенткой, которая думала только о сессии и шаурме. А теперь я была тем, из-за кого начальник отдела межмировых аномалий устроил дуэль на корпоративе.

– Фредрик, – сказала я.

– Да?

– Спасибо. За то, что пришли. За то, что защитили. За то, что… назвали Кэт.

Он посмотрел на меня. В его глазах, в этом странном свете звёзд и магических огней, я увидела то, чего не замечала раньше. Или замечала, но боялась признать.

– Кэт, – сказал он. – Я всегда буду рядом. Обещаю.

Экипаж приземлился у здания Управления. Мы вышли, и я почувствовала, как ноги дрожат – от усталости, от пережитого, от всего сразу.

– Я провожу вас до комнаты, – сказал Фредрик.

– Не нужно, – ответила я. – Я сама.

– Я провожу, – повторил он. Твёрдо, не терпящим возражений тоном начальника. Но в глазах его было что-то другое. Не приказ. Просьба.

– Хорошо, – согласилась я.

Мы шли по коридорам. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени. Наши шаги звучали громко в тишине, и я считала их, чтобы не думать о том, как близко он идёт.

У моей двери мы остановились.

– Здесь, – сказала я.

– Здесь, – повторил он.

Мы стояли друг напротив друга, и я снова чувствовала, как между нами натягивается нить. Та самая, которая была в кабинете, на балу, на балконе.

– Кэт, – сказал Фредрик.

– Да?

Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как слова, которые он хочет сказать, застревают в горле.

– Спокойной ночи, – сказал он наконец.

– Спокойной ночи, – ответила я.

Он кивнул и развернулся. Я смотрела, как он идёт по коридору, и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Неужели всё? Неужели он просто уйдёт, и мы снова будем делать вид, что ничего не произошло?

– Фредрик! – окликнула я.

Он остановился.

– Вы сказали, что я не принадлежу этому миру, – сказала я. – Но что, если я хочу ему принадлежать? Что, если я хочу остаться?

Он обернулся. В тусклом свете коридора его лицо казалось бледным, почти призрачным.

– Вы хотите остаться? – переспросил он.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но я знаю, что не хочу уходить прямо сейчас. Я хочу понять. Понять этот мир, понять себя, понять… вас.

Фредрик смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала жалеть о сказанном.

– Тогда оставайтесь, – сказал он наконец. – Оставайтесь и пытайтесь понять. А я… я помогу.

– Правда?

– Правда, – он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я видела на старой фотографии. Настоящей, открытой, без тени горечи.

– Спокойной ночи, Фредрик, – сказала я.

– Спокойной ночи, Кэт.

Он ушёл. Я зашла в свою комнату, разделась и легла на кровать. Стена нагрела воду, но я не хотела пить. Я просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как сердце бьётся в каком-то новом, непривычном ритме.

– Стена, – сказала я. – Сегодня случилось много всего.

Лампа мигнула жёлтым.

– Арман пытался меня приворожить. Фредрик его победил.

Зелёный.

– А потом мы разговаривали на балконе. Он назвал меня Кэт.

Золотой. Тёплый, как тот свет, который я видела в его глазах.

– Стена, – прошептала я. – Мне кажется, я начинаю понимать, почему не хочу уходить.

Лампа горела золотым, и я закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает меня тёплой волной.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, какие последствия будет иметь дуэль, и как на неё отреагирует начальство. Не знала, удастся ли нам с Фредриком сохранить то, что начало зарождаться между нами.

Но я знала одно: я здесь. Я жива. Я не одна.

И это было главное.

Глава 9

Утро после корпоратива началось с того, что я проснулась от ощущения, будто по мне проехались те самые грифоны из парадного экипажа. Голова гудела, тело ломило, а во рту был привкус эльфийского вина, который почему-то напоминал о шаурме. Ирония судьбы.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове события прошлой ночи. Арман. Приворотное заклинание. Дуэль. Фредрик, который смотрел на меня глазами, полными такого холода, что я испугалась не за себя – за него. Балкон. Его слова: «Вы не принадлежите этому миру. И я не позволю, чтобы вас использовали как расходный материал».

И потом – коридор. Его улыбка. Мои слова о том, что я, возможно, хочу остаться.

– Что я наделала, – прошептала я в пустоту.

Стена, которая, казалось, всё это время ждала, когда я проснусь, тихонько загудела. Лампа над головой мигнула золотым – успокаивающим, тёплым светом.

– Ты считаешь, я правильно сказала? – спросила я.

Золотой свет стал ярче. Я вздохнула. Стена верила в меня больше, чем я сама.

Я заставила себя подняться, умылась тёплой водой из кувшина (стена снова нагрела её идеально), оделась в свою обычную одежду – джинсы, свитер, коса. Платье, в котором я была вчера, висело на спинке стула, и при взгляде на него сердце сжималось. Слишком много воспоминаний.

Я накрыла его покрывалом, чтобы не видеть, и вышла в коридор.

–

Кабинет встретил меня тишиной. Не той спокойной тишиной, к которой я уже начала привыкать, а какой-то напряжённой, тревожной. Папки на стеллажах не шуршали – они замерли, как будто боялись издать лишний звук. Штифт не сидела в своём убежище – я заметила только кончик её хвоста, который нервно дёргался в щели между стеллажами.

Фредрик уже был на месте. Он сидел за своим столом, но не работал. Он смотрел в окно, и его профиль на фоне утреннего неба казался вырезанным из камня.

– Доброе утро, – сказала я, ставя перед ним чашку кофе. Чёрный, без сахара, как всегда.

– Доброе утро, – ответил он, не оборачиваясь. – Вы спали?

– Немного, – призналась я. – А вы?

– Не спал, – он повернулся, и я увидела его лицо. Бледное, усталое, но спокойное. В глазах не было вчерашнего льда. Там была какая-то новая, непривычная решимость. – Сегодня будет тяжёлый день.

– Что случилось?

– Арман подал жалобу, – ответил он. – На меня. За применение силы на межведомственном мероприятии. Начальство требует срочной аттестации отдела.

– Аттестации? – переспросила я. – Что это значит?

– Проверка, – он взял чашку, сделал глоток. – Они придут, будут проверять документы, отчёты, наши показатели. Искать ошибки. Если найдут достаточно, могут расформировать отдел. Или отстранить меня.

– Но вы же не сделали ничего плохого! – воскликнула я. – Он первый напал! Он применил приворотное заклинание!

– Он это отрицает, – сказал Фредрик. – А свидетелей… свидетели, которые готовы выступить против начальника отдела портального контроля, найдутся не скоро.

Я села на свой стул, чувствуя, как в груди поднимается гнев.

– Это несправедливо.

– Это жизнь, – ответил он. – В Управлении, как и везде, важны не факты, а связи. У Армана они есть. У меня – нет.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но я видела, как его пальцы сжимают чашку. Он боялся. Не за себя – за отдел. За Грету, за Линвэля, за Штифт. За меня.

– Мы не дадим им расформировать отдел, – сказала я твёрдо.

Фредрик поднял на меня глаза.

– Вы не понимаете, Кэт. Это не ваша битва. Вы здесь временно, вы можете уйти в любой момент, и никто не…

– Я сказала, что хочу остаться, – перебила я. – И я не уйду. Не сейчас. Не тогда, когда вы нуждаетесь в помощи.

Он смотрел на меня долго, и в его взгляде было что-то, отчего моё сердце забилось быстрее.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Тогда помогите. Чем можете.

–

Я могла помочь одним – тем, что умела лучше всего. Анализировать.

Я попросила Фредрика дать мне все документы отдела за последние три года. Отчёты, показатели, статистику текучки кадров, жалобы, благодарности, всё. Он посмотрел на меня с сомнением, но кивнул.

– Линвэль поможет найти, – сказал он. – Скажите ему, что я разрешил.

Я спустилась в архив, где застала эльфа за странным занятием – он перебирал какие-то старые свитки и раскладывал их в определённом порядке.

– Линвэль, – сказала я. – Мне нужны документы отдела за три года. Все.

Эльф поднял голову. Его сонные глаза вдруг стали острыми, внимательными.

– Фредрик знает?

– Он сам сказал.

Линвэль кивнул, и его лицо расплылось в улыбке.

– Наконец-то, – сказал он. – Я ждал этого три года.

Он провёл меня в дальнюю часть архива, где за стеллажом с пыльными коробками обнаружилась целая комната, заставленная папками. Все они были аккуратно подписаны и разложены по годам.

– Я знал, что когда-нибудь это понадобится, – сказал эльф, указывая на стеллажи. – Документы отдела за последние десять лет. Систематизированы, проиндексированы, готовы к анализу.

– Вы… вы всё это время готовили? – удивилась я.

– Я эльф, – ответил он с лёгкой улыбкой. – У нас много времени. И мы не любим, когда кто-то пытается уничтожить то, что мы создали.

Я села за стол, разложила перед собой папки и начала работать.

Это была та работа, которую я любила. Цифры, графики, зависимости. Я считала текучку кадров, анализировала причины увольнений, сравнивала показатели с другими отделами. И то, что я увидела, поразило меня.

Отдел Фредрика был лучшим в Управлении.

Не по количеству сотрудников – здесь их было меньше всех. И не по бюджету – на него выделяли копейки. А по эффективности. Закрытых аномалий – больше всех. Ошибок в отчётах – меньше всех. Жалоб на работу отдела – ноль. За три года. Ноль жалоб.

– Это невозможно, – прошептала я.

– Почему? – спросил Линвэль, который сидел рядом и помогал мне разбирать документы.

– Потому что такого не бывает, – ответила я. – В любой организации есть жалобы. Всегда. Даже если работа сделана идеально, кто-то останется недоволен. Но здесь… ноль. Это неестественно.

Я перепроверила цифры. Ещё раз. И ещё.

– Линвэль, – сказала я. – А куда деваются жалобы, которые приходят в отдел?

Эльф помолчал.

– Их обрабатывает секретарь, – сказал он наконец. – Сортирует, передаёт по назначению. Некоторые… оседают.

– Оседают? – я посмотрела на него. – Что значит «оседают»?

– Линда была хорошей секретаршей, – ответил эльф. – Но она не любила лишнюю работу. Если жалоба была от заведомого скандалиста или касалась вопросов, которые не входили в компетенцию отдела, она… откладывала её в долгий ящик. А потом, когда ящик заполнялся, она его выбрасывала.

– Она выбрасывала жалобы? – я не верила своим ушам. – Это же… это же уничтожение документов!

– Линда была не самым ответственным сотрудником, – вздохнул Линвэль. – Но она была хорошим человеком. Просто ленивым.

Я сидела, глядя на цифры, и чувствовала, как в голове складывается картина. Отдел Фредрика был лучшим, но этот статус был… не совсем честным. Жалобы, которые должны были показывать реальную картину, исчезали. А без них отдел выглядел идеальным.

– Если комиссия это узнает, – сказала я, – нам конец.

– Поэтому я и храню эти документы здесь, – ответил Линвэль. – Линда выбрасывала бумажные копии, но магический след оставался. Я сохранил его. На случай, если понадобится.

– Вы сохранили доказательства того, что наша секретарша уничтожала документы? – я уставилась на эльфа.

– Я сохранил доказательства того, что жалобы существовали, – поправил он. – И что они были обработаны. Не всегда правильно, но обработаны.

– И что нам теперь с этим делать?

Линвэль посмотрел на меня своими древними глазами.

– Это ваша работа, Екатерина. Вы – социолог. Вы знаете, как представить данные так, чтобы они говорили то, что нужно.

Я глубоко вздохнула. Да, я знала. Этому нас учили на первом курсе: как работать со статистикой, как представлять данные, как делать выводы. Но чтобы применить это здесь, в мире, где правда и ложь переплетены магией…

– Мне нужна помощь Фредрика, – сказала я.

–

Фредрик выслушал меня молча. Сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел на папки, которые я разложила перед ним.

– Вы хотите сказать, что Линда уничтожала жалобы? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Но это не главное. Главное – что даже с учётом этих жалоб, ваш отдел остаётся лучшим. Просто не идеальным. А идеальность вызывает подозрения. Если мы покажем реальные цифры, с ошибками и недочётами, это будет выглядеть честнее.

– Вы предлагаете признаться в том, что наша секретарша уничтожала документы?

– Я предлагаю показать комиссии, что вы работаете с реальными проблемами, а не прячете их под ковёр, – ответила я. – Да, у вас есть недочёты. Да, бывают ошибки. Но вы их исправляете. У вас низкая текучка кадров – Линда проработала три года, Грета – пять, Линвэль – вообще вечность. У вас высокая эффективность – вы закрываете аномалии быстрее любого другого отдела. У вас нет коррупционных скандалов – в отличие от отдела портального контроля, где, кстати, за последний год сменилось три начальника.

– Откуда вы это знаете? – спросил Фредрик.

– Я социолог, – улыбнулась я. – Я умею добывать информацию. И анализировать её. Арман не просто так напал на вас. Ему нужен был повод. Потому что вы – единственный, кто мешает ему получить полный контроль над портальными переходами. Если ваш отдел расформируют, он сможет делать что хочет.

Фредрик смотрел на меня, и в его глазах росло удивление.

– Откуда вы это знаете? – повторил он.

– Из ваших же отчётов, – ответила я. – Я сравнила данные по портальным переходам за последние три года. Количество несанкционированных открытий выросло на сорок процентов. И все они происходят в секторах, которые контролирует Арман. Он либо не справляется, либо специально создаёт аварийные ситуации, чтобы получить больше ресурсов.

– А если он не справляется, – медленно сказал Фредрик, – то моя аттестация – это способ отвлечь внимание от его проблем.

– Именно, – кивнула я. – Поэтому мы не будем защищаться. Мы будем нападать. Покажем комиссии, что ваш отдел – лучший. А проблемы, которые у него есть, – это проблемы, которые создаёт некомпетентность соседей.

Фредрик молчал. Потом он встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу.

– Вы уверены? – спросил он наконец.

– Уверена, – ответила я. – Я вижу цифры. Они не врут.

– Цифры не врут, – повторил он. – Но люди – да.

– Поэтому мы и будем использовать цифры, – сказала я. – А не слова.

Он обернулся. В его глазах не было сомнения. Там было то, что я уже начинала узнавать – доверие.

– Хорошо, – сказал он. – Делайте.

–

Аттестация началась в полдень.

В кабинет вошли три мага в строгих чёрных мундирах с золотыми нашивками. Они были похожи на воронов – такие же чёрные, такие же важные, такие же хищные. Главный из них, высокий седой мужчина с пронзительными серыми глазами, представился:

– Инспектор Вальдор, комиссия по аттестации отделов. Мы проверим вашу документацию, показатели и внутренний климат. Фредрик Хальден, вы готовы?

– Готов, – ответил Фредрик, поднимаясь.

Я сидела за своим столом, стараясь не выдавать волнения. Грета и Линвэль стояли у стены. Штифт спряталась в своём убежище, но я знала, что она следит.