Текст книги "По ту сторону мира (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

На третий день в мире вечной осени Фредрик сказал, что магический фон начинает восстанавливаться.

Я сидела на крыльце домика смотрителя, грея руки о кружку с травяным чаем, и смотрела, как он стоит посреди поляны с поднятой рукой, пытаясь уловить движение энергии. Листья падали вокруг него, кружились в медленном танце, и я поймала себя на мысли, что он очень красив в этом золотом свете. Не тот напряжённый, закованный в мундир начальник, которого я знала, а другой – спокойный, почти умиротворённый.

– Есть, – сказал он, опуская руку. – Фон стабилизируется. Через несколько часов мы сможем открыть портал.

– Через несколько часов? – я почувствовала, как сердце сжалось. Неужели всё? Неужели этот маленький домик, эти бесконечные разговоры у камина, эти его редкие улыбки – всё это закончится?

– Но есть проблема, – он подошёл ко мне, и я увидела, что его лицо снова стало серьёзным. – Для активации портала нужен мощный эмоциональный выплеск рядом с якорем. В этом мире почти нет магии, и стандартные методы не сработают.

– Эмоциональный выплеск? – переспросила я. – Какой?

– Любой, – он сел рядом на крыльцо. – Гнев, страх, радость, отчаяние. Что-то, что создаст достаточно энергии, чтобы запустить механизм.

Я посмотрела на него. Три дня, проведённые вместе, изменили нас. Он больше не был для меня просто начальником, а я для него – просто секретарём. Мы были другими. Но сейчас, когда речь зашла о возвращении, между нами снова начало возникать напряжение. Мы оба чувствовали, что этот портал станет не только возвращением в Альдегард, но и возвращением к старым ролям. К правилам. К стенам, которые мы начали разрушать.

– Что будем делать? – спросила я.

– Попробуем злость, – сказал он, поднимаясь. – Это самый простой способ. Я буду злиться, вы будете держать руку на якоре.

Он подошёл к камню, который служил портальным якорем – серому, гладкому валуну, покрытому древними рунами. Положил на него руку и закрыл глаза.

Я стояла рядом, чувствуя, как воздух вокруг начинает сгущаться. Фредрик пытался злиться. Я видела, как напрягаются его плечи, как сжимаются челюсти, как брови сходятся на переносице. Но ничего не происходило. Камень под его рукой едва светился – тусклым, неуверенным светом.

– Не получается, – сказал он, открывая глаза. – Слишком слабо.

– Может, я попробую? – предложила я. – Позлить вас?

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Вы думаете, это сработает?

– Стоит попробовать, – я встала напротив него, скрестив руки на груди. – Знаете, Фредрик, вы ужасный начальник.

Он поднял бровь.

– Правда?

– Да, – я старалась, чтобы голос звучал уверенно, хотя на самом деле мне было страшно. – Вы не умеете доверять своим сотрудникам. Вы контролируете всё, потому что боитесь, что без вас всё развалится. Но это не лидерство. Это эгоизм.

Он смотрел на меня, и в его глазах начинала разгораться искра. Не та, холодная, которую я видела на корпоративе, а другая – горячая, живая.

– Продолжайте, – сказал он.

– Вы думаете, что защищаете нас, когда держитесь на расстоянии, – я повысила голос. – Но вы просто трусите. Вы боитесь, что если позволите себе чувствовать, то снова потеряете. Но вы уже потеряли! Вы потеряли свою команду, вы потеряли себя, вы потеряли столько лет, прячась за бумагами!

Руны на камне засветились ярче. Я чувствовала, как воздух начинает вибрировать.

– Вы не живёте, Фредрик! – я уже почти кричала. – Вы существуете! Вы пьёте холодный кофе, потому что он напоминает вам, что вы живы, но вы не живёте! Вы боитесь! Вы боитесь всего! Даже меня!

Камень засветился ярко, но всё ещё недостаточно. Фредрик стоял передо мной, и его лицо было искажено гневом, но в глазах я видела что-то другое. Не злость. Боль.

– Вы думаете, я не знаю? – сказал он тихо. – Вы думаете, я не понимаю, что стал тем, кого презираю? Бумажным червём, который боится выйти из своей норы?

– Тогда почему вы не меняетесь?! – крикнула я.

– Потому что я не знаю как! – он тоже закричал, и я увидела, как руны на камне вспыхнули, но снова погасли. – Я забыл! Я забыл, как это – быть живым! Я забыл, как это – не бояться!

– А я? – я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Я для вас кто? Расходный материал? Очередная попаданка, которую нужно отправить домой, чтобы снова остаться одному?

– Нет! – он шагнул ко мне. – Нет, Кэт! Ты для меня…

– Что? – я смотрела на него, и в этот момент все барьеры, которые мы строили, рухнули. – Что я для тебя?

Он молчал. Камень под его рукой светился, но не ярко. Недостаточно.

– Ты единственный, кто увидел во мне не просто попаданку, – сказала я тихо. – Не просто секретаря, не просто проблему. Ты увидел меня. Настоящую. С капустой в волосах и шаурмой в руке. Ты дал мне шанс. Ты защищал меня. Ты…

Я замолчала, потому что слова застряли в горле. Я хотела сказать ему так много. Что он стал для меня домом. Что я не хочу возвращаться на Землю, если там его не будет. Что я…

– Что? – спросил он. Его голос дрожал.

– Что я… – я посмотрела ему в глаза. – Что я не хочу возвращаться, если там не будет тебя.

Руны на камне вспыхнули ослепительным светом.

И в этот момент он поцеловал меня.

Это не был нежный, романтичный поцелуй, как в старых фильмах. Это было что-то другое – отчаянное, жадное, как глоток воздуха после долгого пребывания под водой. Его руки сжимали мои плечи, мои пальцы вцепились в его рубашку, и я чувствовала, как мир вокруг нас взрывается энергией. Ветер взметнул золотые листья, они закружились вокруг нас в бешеном танце, и свет от портального камня был таким ярким, что я зажмурилась.

Я не знаю, сколько это длилось. Секунду. Вечность. А потом он отстранился, и я открыла глаза.

Портал сиял. Огромный, стабильный, готовый перенести нас обратно в Альдегард.

– Получилось, – прошептала я.

– Получилось, – повторил он, и его голос был хриплым.

Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как между нами всё изменилось. Та нить, которая была между нами всё это время, стала не просто прочной. Она стала живой. Пульсирующей. Настоящей.

– Нам пора, – сказал он.

– Пора, – согласилась я.

Он протянул руку. Я взяла её. И мы шагнули в портал.

–

Возвращение в Альдегард было стремительным. Один миг – и мы уже стоим в центральном зале Управления, держась за руки, под удивлёнными взглядами Греты и Линвэля.

– Живы! – заорала Грета, бросаясь к нам. – Живы, черти! Я уже думала, всё!

Она схватила Фредрика за плечи, тряхнула так, что у него застучали зубы, потом повернулась ко мне и сделала то же самое.

– Вы как? – спросила она, вглядываясь в наши лица. – Целы?

– Целы, – ответил Фредрик, и я заметила, как он быстро убрал руку из моей. – Портал был диким, но мы справились.

– Я вижу, – Линвэль подошёл ближе, и его сонные глаза вдруг стали острыми, всё понимающими. Он посмотрел на мои губы (наверное, на них ещё осталась помада, которую я не носила), потом на Фредрика, который вдруг стал очень усердно поправлять воротник мундира. – Очень рад, что вы в порядке.

В его голосе было что-то, от чего я покраснела.

– Нам нужно в кабинет, – сказал Фредрик, возвращая себе привычный начальственный тон. – Нужно составить отчёт о произошедшем.

– Конечно, – кивнул Линвэль. – Документы сами себя не напишут.

Мы пошли по коридору. Фредрик шёл впереди, я – за ним, и я чувствовала, как между нами снова натягивается та нить, но теперь она была другой. Она не звенела и не пела. Она просто была. И мы оба знали, что она есть.

–

В кабинете было тихо. Штифт спала в своём убежище, тихонько посапывая. Папки на стеллажах мирно шуршали, и я вдруг почувствовала, как сильно скучала по этому месту. По этим стенам, по запаху старой бумаги, по светящимся шарам под потолком.

Фредрик сел за свой стол, я – за свой. Мы молчали. Я не знала, что говорить. Всё, что было в том домике, казалось сейчас таким далёким, почти нереальным. Как сон, который забывается с первыми лучами солнца.

– Кэт, – сказал он.

Я подняла голову. Он смотрел на меня, и в его глазах было то же, что и там, в мире вечной осени. Тепло. Нежность. Страх.

– Нам нужно… – он запнулся. – Нам нужно сделать вид, что ничего не было.

– Что? – я не поверила своим ушам.

– Здесь, – он обвёл рукой кабинет. – В Управлении. Мы не можем… это не профессионально.

– Ты хочешь сделать вид, что ничего не было? – голос дрогнул.

– Я хочу дать нам время, – он встал и подошёл к окну. – Разобраться. Понять, что это… серьёзно. А не просто…

– Не просто что? – я тоже встала.

Он обернулся. В его глазах была боль, которую я уже видела. Боль человека, который боится потерять.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала, – сказал он тихо. – Если это окажется ошибкой. Если я окажусь ошибкой.

– Фредрик…

– Пожалуйста, – он подошёл ко мне. – Дай мне время. Дай нам время. Здесь, в этом кабинете, я – начальник. Ты – секретарь. Пусть так и будет. Пока мы не поймём.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается между желанием обнять его и желанием закричать от обиды. Но я понимала. Я понимала его страх, его неуверенность, его боль. Он столько лет прятался за бумагами, что теперь, когда стены рухнули, он не знал, как жить без них.

– Хорошо, – сказала я. – Пока не поймём.

Он выдохнул. С облегчением? Или с сожалением?

– Спасибо, – сказал он.

И мы начали делать вид, что ничего не было.

–

Это было катастрофой.

Первым звоночком стала папка. Фредрик попросил меня принести отчёты по портальным аномалиям за прошлый месяц. Я принесла. Он открыл её, посмотрел и сказал:

– Это отчёты по бытовым жалобам.

– Что? – я подошла и заглянула в папку. Действительно, там были жалобы на летающие ковры и самовозгорающиеся дрова. – Но я же… я взяла ту, которую вы просили.

– Я просил портальные аномалии, – он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела сожаление. – Вы перепутали.

– Я не перепутала, – я взяла папку, перечитала надпись на корешке. «Портальные аномалии. Прошлый месяц». – Здесь написано…

Я открыла папку и замерла. Внутри действительно были бытовые жалобы. Кто-то – и я подозревала, что этот кто-то сидит сейчас за столом напротив – переложил документы вчера вечером, когда думал о чём-то другом.

– Я принесу правильные, – сказала я и вышла из кабинета.

В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Стена, та самая, которая умела греть воду, тихонько загудела, успокаивая.

– Мы справимся, – прошептала я. – Мы просто… привыкнем.

Стена не ответила, но мне показалось, что её гул стал чуть теплее.

Вторым звоночком стала печать.

Я работала с документами, ставила на них печати – красную, синюю, зелёную. Всё как обычно. Фредрик сидел за своим столом, делая вид, что работает, но я чувствовала его взгляд на себе. Он смотрел, когда думал, что я не вижу. И я смотрела, когда думала, что он не видит.

– Екатерина, – сказал он, когда я подошла поставить перед ним очередную папку. – Вы… у вас на лбу.

– Что? – я подняла руку и коснулась лба. Пальцы стали красными. Печать. Я поставила печать себе на лоб.

Фредрик смотрел на меня. Я смотрела на него. И мы оба понимали, что это не просто невнимательность. Это мы. То, что случилось между нами, не давало сосредоточиться. Не давало делать вид.

– Я… – начала я.

– Я… – начал он.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет зашёл Линвэль.

Эльф остановился на пороге. Посмотрел на меня с красным отпечатком на лбу. Потом на Фредрика, который сидел с видом человека, пойманного на месте преступления. Потом снова на меня.

– Молодость, – сказал он с таким вздохом, будто прожил тысячу лет и видел всё. – Это лечится только свадьбой или увольнением.

– Линвэль! – рявкнул Фредрик.

– Я ничего не говорю, – эльф поднял руки. – Я просто констатирую факт. Ваша неспособность сосредоточиться на работе после совместного пребывания в нейтральном мире очевидна. Это подтверждают и перепутанные папки, и печать на лбу секретаря.

– Откуда вы знаете про папки? – спросила я.

– Я эльф, – ответил он. – Я знаю всё. Особенно то, что происходит в моём архиве.

Он подошёл к моему столу, взял чистый лист бумаги и протянул мне.

– Вытрите лоб, – сказал он. – И в следующий раз, когда будете ставить печать, смотрите, куда ставите. А вы, Фредрик, – он повернулся к начальнику, – если не можете работать, идите домой. Отдохните. Поймите, что вы чувствуете. А потом возвращайтесь.

Фредрик сжал челюсти. Я видела, как он борется с собой. С желанием приказать эльфу замолчать. С желанием согласиться.

– Мы справимся, – сказал он. – Это временно.

– Временно? – Линвэль поднял бровь. – Фредрик, я живу уже тысячу лет. Я видел сотни пар, которые говорили «это временно». Некоторые из них до сих пор вместе. А некоторые – нет. Но временным это не было никогда.

Он вышел, оставив нас вдвоём.

Я вытерла лоб. Фредрик смотрел в окно. Тишина была тяжёлой, почти осязаемой.

– Он прав, – сказала я. – Мы не можем работать. Мы только делаем вид.

– Я знаю, – ответил он.

– Что нам делать?

Он повернулся. В его глазах не было привычной твёрдости. Только растерянность.

– Я не знаю, – признался он. – Я столько лет прятался за работой, что теперь, когда работа перестала быть убежищем, я не знаю, что делать.

– Может, нам просто… принять это? – предложила я. – Не прятаться. Не делать вид. Просто… быть.

– А если это ошибка? – спросил он.

– А если нет?

Он подошёл ко мне. Остановился в шаге. Я чувствовала его запах – кофе, старая бумага, и ещё что-то, что было только его.

– Кэт, – сказал он. – Я боюсь.

– Я знаю, – я взяла его за руку. – Я тоже.

– Но ты не отступаешь.

– Я социолог, – улыбнулась я. – Мы не отступаем. Мы анализируем.

Он усмехнулся. Коротко, едва заметно, но я увидела.

– Хорошо, – сказал он. – Давай не будем делать вид. Давай просто… будем.

– А работа?

– Работа подождёт, – он сжал мою руку. – В конце концов, мы сегодня уже достаточно накосячили.

Я рассмеялась. Он тоже улыбнулся. Настоящей улыбкой, без тени горечи.

– Но давай не будем афишировать, – добавил он. – Пока. Дай мне время привыкнуть. Дай нам время понять, что это серьёзно.

– Хорошо, – согласилась я. – Тайна. Но только пока.

– Пока, – кивнул он.

Мы стояли в кабинете, держась за руки, и я чувствовала, как мир вокруг нас становится другим. Не таким, как раньше. Новым. Нашим.

В дверь постучали. Мы быстро разжали руки.

– Войдите, – сказал Фредрик, садясь за стол.

Вошел курьер с пачкой документов. Положил на мой стол, поклонился и вышел.

Я взяла верхнюю папку. Жалоба на бытовую магическую помеху. Жёлтая папка. Всё как обычно.

Но между нами уже ничего не было как обычно. И это было прекрасно.

–

Вечером, когда сотрудники разошлись, мы остались в кабинете вдвоём. Фредрик сидел за своим столом, я – за своим. Мы работали молча, но это молчание было другим. Не тем, напряжённым, которое было после хранилища, а спокойным, уютным. Как в том домике, у камина.

– Кэт, – сказал он, когда я уже собиралась уходить.

– Да?

– Ты не жалеешь? – спросил он. – О том, что случилось. В том мире.

Я подошла к его столу.

– Нет, – ответила я. – А ты?

Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха.

– Нет, – сказал он. – Ни капли.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, как тогда.

– Спокойной ночи, Фредрик.

– Спокойной ночи, Кэт.

Я вышла из кабинета, и в коридоре меня ждала тишина. Но теперь это была не пугающая тишина чужого мира. Это была тишина дома.

Стена в моей комнате нагрела воду. Я умылась, переоделась и легла на кровать.

– Стена, – сказала я. – Сегодня был странный день.

Лампа мигнула жёлтым.

– Мы решили сохранить отношения в тайне.

Зелёным.

– Ты думаешь, это надолго?

Золотым. Тёплым, уверенным.

– Я тоже так думаю, – прошептала я. – Потому что тайное всегда становится явным. Особенно когда рядом Линвэль.

Лампа мигнула ещё раз – весёлым, оранжевым светом. Я рассмеялась.

– Спокойной ночи, стена.

Лампа погасла. Я закрыла глаза и подумала о том, что, может быть, дом – это не место. Может быть, дом – это человек, который смотрит на тебя так, будто ты – чудо. Даже когда у тебя на лбу красная печать.

Глава 12

Секретные свидания в Управлении по контролю за межмировыми аномалиями – это искусство, которое требует виртуозной ловкости, отточенной годами практики и абсолютного бесстрашия перед лицом разоблачения. У нас не было ни одного из этих качеств.

Всё началось с записок.

Мы решили, что в кабинете нельзя – слишком рискованно. Грета появлялась в самое неожиданное время, Линвэль выходил из архива бесшумно, как призрак, а Штифт, хоть и была на нашей стороне, могла проболтаться во сне. Поэтому мы придумали систему.

Записки передавались через Штифта.

– Ты уверена, что она поняла задание? – спросила я, когда крыса скрылась в вентиляции с клочком бумаги, на котором было написано: «Сегодня в 20:00. Запрещённый сектор. Ф.»

– Она умнее нас с тобой вместе взятых, – ответил Фредрик, делая вид, что проверяет отчёты. – Не переживай.

Я переживала. Потому что Штифт, при всём моём уважении к её интеллектуальным способностям, оставалась крысой. А крысы, как известно, не всегда понимают важность конспирации.

Вечером я пришла в запрещённый сектор архива – место, куда обычным сотрудникам вход был воспрещён, но Линвэль, к которому мы обратились за помощью, только вздохнул и сказал: «Молодость. Идите уже, только ничего не трогайте».

Фредрик ждал меня у стеллажа с древними свитками. Он был без мундира, в простой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел таким… домашним, что у меня перехватило дыхание.

– Ты пришла, – сказал он, и в его голосе было столько тепла, что я забыла о всех опасностях.

– Я пришла, – ответила я.

Мы стояли в полумраке архива, окружённые тысячами документов, которые помнили больше, чем любой из нас, и я чувствовала, как сердце бьётся в унисон с его.

– Кэт, – сказал он, приближаясь.

– Фредрик, – ответила я.

И в этот момент из-за стеллажа вышли Грета и Линвэль.

– А мы говорим, – сказала Грета, с интересом разглядывая нас, – не туда ли Линвэль повёл ужинать. А он говорит – нет, всё правильно, здесь самые лучшие свитки.

– Грета! – я отскочила от Фредрика, чувствуя, как щёки заливает краской. – Вы… вы…

– Шпионим, – добродушно ответила гномка. – А что делать? Вы двое такие секретные, что даже Штифт уже устала записки таскать.

– Мы не… – начал Фредрик.

– Не надо, – перебил Линвэль. – Всё и так понятно. Если вы решили встречаться, встречайтесь. Только не в запрещённом секторе. Там свитки с древними заклинаниями, они очень чувствительны к эмоциональным всплескам. Могут сдетонировать.

– Мы не… – повторил Фредрик.

– Фредрик, – Линвэль посмотрел на него с терпением, которое бывает только у существ, проживших тысячу лет. – У тебя на лице написано. И у неё. И у Штифт, которая уже неделю не спит, потому что боится перепутать записки. Прекратите это. Встречайтесь открыто. Или не встречайтесь вообще. Но эта конспирация убивает наш отдел.

Мы с Фредриком переглянулись. Он выглядел так, будто его поймали на месте преступления. Я, наверное, выглядела так же.

– Мы просто… – начала я.

– Просто целуйтесь уже, – вздохнула Грета. – И дайте нам работать.

Она развернулась и вышла из архива. Линвэль последовал за ней, но на пороге обернулся.

– Завтра в семь утра, – сказал он. – В комнате отдыха. Я приготовлю чай. Приходите оба. Поговорим как взрослые люди.

– А вы? – спросил Фредрик.

– А я посмотрю, – ответил эльф и исчез.

Мы остались вдвоём. Я смотрела на Фредрика, он – на меня. И мы оба понимали, что тайна перестала быть тайной.

– Ну, – сказал я. – Теперь хотя бы не нужно прятаться.

– Не нужно, – согласился он.

– И записки больше не нужны.

– Не нужны.

– И Штифт сможет выспаться.

– Сможет.

Мы стояли в полумраке архива, и я чувствовала, как напряжение, которое копилось все эти дни, наконец-то отпускает.

– Фредрик, – сказала я. – Ты боишься?

– Нет, – ответил он. – Уже нет.

Он взял меня за руку, и мы вышли из архива вместе. Впервые – не тайком, не прячась. Просто вдвоём.

–

На следующее утро Линвэль ждал нас в комнате отдыха с чайником и тремя чашками. Эльф выглядел почти бодрым – по крайней мере, он не спал и даже улыбался.

– Садитесь, – сказал он, разливая чай. – Разговор будет долгим.

– О чём? – спросил Фредрик.

– О вас, – ответил Линвэль. – О том, как вы будете работать вместе, не сводя с ума весь отдел. О том, как вы будете строить отношения, не разрушая при этом то, что уже построили. О том, как вы будете жить дальше.

– Вы говорите как мой папа, – сказала я.

– Я старше вашего папы, – ответил эльф. – Намного. И я видел, как такие, как вы, проходят этот путь. Некоторые доходят до конца. Большинство – нет.

– Вы хотите нас напугать? – спросил Фредрик.

– Я хочу, чтобы вы понимали, что делаете, – ответил Линвэль. – Фредрик, ты – начальник отдела. Екатерина – твоя подчинённая. Если ваши отношения станут известны, это может повлиять на работу. На вас. На отдел.

– Мы знаем, – сказал Фредрик.

– Знаете ли? – эльф посмотрел на него. – Ты три года прятался за бумагами, боясь чувствовать. А теперь ты готов чувствовать открыто? При всех?

Фредрик молчал. Я сжала его руку под столом.

– Мы будем осторожны, – сказала я. – Мы не допустим, чтобы это повлияло на работу.

– Уже допустили, – напомнил Линвэль. – Перепутанные папки, печать на лбу, записки через крысу. Это не осторожность. Это подростковый роман.

– Линвэль! – я почувствовала, как щёки заливает краской.

– Я не осуждаю, – он поднял руку. – Я просто говорю, что если вы хотите быть вместе, будьте вместе. Открыто. Честно. Без этой дурацкой конспирации. Отдел переживёт. Грета переживёт. Штифт переживёт. А если кто-то из начальства начнёт задавать вопросы, я скажу, что это я виноват.

– Вы? – удивился Фредрик.

– Я, – кивнул эльф. – Скажу, что это моя идея. Что я свёл вас, потому что считаю, что вы хорошо подходите друг другу. И что если они хотят уволить лучшего начальника отдела из-за того, что он нашёл личное счастье, то пусть сначала найдут замену. А они не найдут.

Он откинулся на спинку стула и допил свой чай.

– Вот. Теперь вы всё знаете. Решайте сами.

Мы с Фредриком переглянулись. В его глазах я увидела то, что хотела увидеть – уверенность.

– Мы не будем прятаться, – сказал он. – Но и афишировать не будем. Пока. Дай нам время.

– Сколько? – спросил Линвэль.

– Столько, сколько нужно, – ответил Фредрик.

Эльф посмотрел на него, потом на меня, потом снова на него.

– Хорошо, – сказал он. – Но Штифт больше не курьер. Она крыса, а не почтовый голубь. Пусть занимается своими делами.

– Согласен, – кивнул Фредрик.

Линвэль встал, взял чайник и направился к выходу. У двери он обернулся.

– И ещё, – сказал он. – Если вы будете встречаться в запрещённом секторе, хотя бы гасите свет. Свитки от эмоциональных всплесков начинают светиться. Вчера весь архив был как новогодняя ёлка.

Он вышел. Мы остались вдвоём.

– Новогодняя ёлка, – повторила я. – Это он про нас?

– Про нас, – кивнул Фредрик.

– Мы правда так ярко светились?

– Не знаю, – он улыбнулся. – Я видел только тебя.

Я рассмеялась. Он взял меня за руку, и мы пошли в кабинет. Теперь – открыто. Без тайн. Без записок. Без конспирации.

–

В тот же день в городе появились первые слухи о Пожирателях магии.

Грета принесла новости вместе с обедом.

– В Торговом квартале, – сказала она, ставя передо мной тарелку с чем-то, напоминающим рагу. – Три лавки за ночь. Все магические артефакты уничтожены. Источники энергии высосаны досуха. Хозяева в панике.

– Что это? – спросила я.

– Пожиратели, – ответил Фредрик. Его лицо стало серьёзным, как в тот раз, когда он увидел цветок на моём столе. – Твари из Нижних миров. Питаются магией. Уничтожают всё, что с ней связано.

– Я думала, их истребили, – сказала Грета.

– Истребили, – кивнул Фредрик. – Десять лет назад. Последняя охота была в секторе 734-Бета. Я сам участвовал.

– И что изменилось?

– Не знаю, – он встал и подошёл к окну. – Но если они вернулись, это плохо. Очень плохо.

Я смотрела на его напряжённую спину и чувствовала, как тревога разрастается в груди.

– Почему плохо? – спросила я.

– Потому что Пожиратели не появляются сами по себе, – ответил Фредрик. – Их кто-то призывает. Или кто-то открыл портал, который не должен был открываться. В любом случае, это угроза для всего города.

– И что мы будем делать?

– Ждать, – он повернулся. – Смотреть. Анализировать. И когда поймём, откуда они приходят – закрыть портал.

Он сел за свой стол, взял чистый лист бумаги и начал писать. Я знала этот жест – он составлял план. Просчитывал варианты. Готовился к бою.

– Грета, – сказал он. – Свяжись с другими отделами. Узнай, есть ли ещё нападения. Линвэлю скажи, чтобы проверил архив – были ли подобные случаи за последние годы. Екатерина…

– Я проверю отчёты по портальным аномалиям, – закончила я. – Посмотрю, где были всплески магии в последние дни.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Я учусь, – сказала я. – Быстро.

Он улыбнулся. Коротко, едва заметно, но я увидела.

– Хорошо, – сказал он. – Работаем.

–

Следующие два дня прошли в напряжённой работе. Я сидела над отчётами, сравнивала координаты, искала закономерности. Грета носилась по городу, собирая информацию. Линвэль зарылся в архив, вытаскивая древние свитки с описаниями Пожирателей.

На третью ночь случилось новое нападение. На этот раз в районе Портального моста – там, где находились самые мощные магические источники города.

– Пять лавок, – сказала Грета, влетая в кабинет. – И один склад с артефактами. Всё уничтожено.

– Координаты? – спросил Фредрик.

– Вот, – Грета протянула листок.

Я взяла его и подошла к карте города, которая висела на стене. Отметила места нападений – Торговый квартал, Портальный мост, старый рынок магических редкостей. Что-то было знакомо в этих координатах. Что-то, что я уже видела.

– Фредрик, – сказала я. – Дай мне тот документ. Фальшивый приказ об отстранении.

Он поднял голову.

– Зачем?

– Дай, пожалуйста.

Он выдвинул ящик стола, достал папку. Я открыла её и сравнила адреса, указанные в приказе, с координатами нападений.

Совпадение было полным.

– Вот, – я показала ему. – Каждое место нападения – это адрес из фальшивого приказа. Тот, кто его подделал, знал, где будут удары. Или… или он сам их организовал.

Фредрик взял документ, вгляделся. Его лицо стало бледным.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – ответила я. – Я проверила трижды.

Он молчал. Я видела, как в его голове прокручиваются варианты, как он анализирует, просчитывает.

– Кто мог это сделать? – спросила я.

– Многие, – ответил он. – Но у нас есть зацепка. Магическая подпись на поддельном приказе. Мы её не нашли тогда, но теперь… теперь мы знаем, где искать.

– Где?

– На местах нападений, – он встал. – Пожиратели оставляют следы. Если тот, кто их призвал, использовал ту же магию, что и при подделке приказа, мы сможем это отследить.

– Я пойду с тобой, – сказала я.

– Нет, – он покачал головой. – Это опасно. Пожиратели могут вернуться.

– Я вижу магию, – напомнила я. – Я могу помочь.

Он смотрел на меня. Я видела, как он борется с собой – желанием защитить и необходимостью использовать мои способности.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но ты будешь рядом со мной. И если я скажу бежать – бежишь. Не споришь. Не геройствуешь.

– Договорились.

Мы вышли из кабинета, и я чувствовала, как тревога сжимает грудь. Кто-то в Управлении был предателем. Кто-то, кого мы знали. Кто-то, кому мы доверяли.

–

Место последнего нападения – склад на Портальном мосту – было разрушено. Стены покрыты копотью, артефакты разбиты, и в воздухе висел странный, металлический запах, от которого першило в горле.

– Останься здесь, – сказал Фредрик, доставая какой-то артефакт из кармана. – Я проверю.

– Я с тобой.

– Кэт…

– Я с тобой, – повторила я. – Я вижу следы. Ты – нет.

Он вздохнул, но кивнул.

Мы вошли внутрь. Разрушения были ужасными – казалось, что через склад прошёл ураган, который вырвал всю магию, оставив только пустоту. Я закрыла глаза и попыталась увидеть формулы. И увидела.

– Здесь, – я указала в угол. – Там след. Слабая магическая нить. Она ведёт…

Я проследила взглядом нить, которая тянулась от склада куда-то вверх, к центру города.

– Она ведёт в Управление, – сказала я.

Фредрик замер.

– Ты уверена?

– Уверена, – я открыла глаза. – Тот, кто это сделал, работает в Управлении. Или имеет туда доступ.

Мы вышли из склада. Я чувствовала, как дрожат руки – от холода, от страха, от осознания.

– Кэт, – сказал Фредрик, когда мы сели в экипаж. – Никому не говори об этом. Пока.

– Ты думаешь, предатель среди нас?

– Я думаю, что мы должны быть осторожны, – ответил он. – Слишком много совпадений. Поддельный приказ. Пожиратели. Места нападений. Кто-то хочет уничтожить мой отдел. Или меня.

– Или нас, – поправила я.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Только решимость.

– Я не позволю, – сказал он. – Никому.

–

Вернувшись в Управление, я не могла найти себе места. Мысли о предателе не отпускали. Кто это мог быть? Грета? Нет, Грета была слишком прямой, слишком честной. Линвэль? Он знал всё, но зачем ему это? Штифт? Крыса, которая ненавидела Торговый квартал за ошибки в документах? Это было смешно.

Но кто тогда?

Я сидела за своим столом, перебирая отчёты, и вдруг заметила странность. Все нападения происходили в те дни, когда Грета была в разъездах. Но Грета всегда была в разъездах. Это была её работа. И всё же…

– Екатерина, – голос Линвэля вырвал меня из размышлений. – Вы выглядите уставшей. Идите отдохните.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О предателе? – он сел напротив.

– Вы знаете?

– Я подозреваю, – ответил он. – Но не уверен.

– Кто?

Эльф помолчал.

– Это может быть кто угодно, – сказал он. – Даже я.

– Вы? – я не поверила.

– У меня есть мотивы, – он улыбнулся. – Я старый, устал от этой работы. Может быть, хочу устроить хаос, чтобы меня уволили.

– Вы шутите.

– Шучу, – он кивнул. – Или нет. Вы никогда не узнаете.

– Линвэль!

– Хорошо, – он вздохнул. – Я не предатель. Но вы должны проверить всех. Даже тех, кому доверяете.

Он встал и направился к выходу.

– Линвэль, – окликнула я. – А если предатель – Грета?

Он остановился.

– Грета – гном, – ответил он. – Гномы не предают. Это у них в крови. Как у эльфов – мудрость. Как у людей – глупость.

– Спасибо за комплимент, – сухо сказала я.

– Не за что, – он улыбнулся и вышел.

–

Я решила провести собственное расследование.

Начать решила с курьеров. Грета не могла быть предателем, но кто-то из её подчинённых – вполне. Я попросила у неё список всех, кто работал в доставке в последние месяцы.

– Зачем тебе? – спросила она.

– Хочу понять, как распределяется нагрузка, – соврала я. – Для оптимизации.

Грета пожала плечами и дала список.

Я изучала его весь вечер. Большинство имён мне ничего не говорили. Но одно показалось знакомым. Курьер по имени Рольф. Он работал в Управлении три года. До этого – в Торговом квартале. И его маршруты проходили как раз через те районы, где происходили нападения.