Текст книги "По ту сторону мира (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– У вас нет паспорта, – сказал Фредрик.

– Я ПОЛУЧУ!

– Нет избирательного участка.

– Я СОЗДАМ!

– Вы не можете создать избирательный участок, вы пирожок.

– ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ!

Пирожок шагнул вперёд, и пол под ним задрожал. Я схватила Фредрика за руку.

– Нам нужен план, – сказала я.

– У меня есть план, – он посмотрел на пирожок. – Отвлеките его.

– Как?

– Не знаю. Вы социолог, придумайте что-нибудь.

Я шагнула к пирожку.

– Уважаемый... э-э-э...

– МЕНЯ ЗОВУТ ПЫШКА, – сказал пирожок. – Я ИМЕЮ ИМЯ!

– Уважаемый Пышка, – сказала я. – Вы правы. Дискриминация – это плохо.

– ПРАВДА? – пирожок замер.

– Правда, – я сделала шаг в сторону, отвлекая его внимание. – Но знаете, что ещё хуже? Когда права дают не тем, кто их заслуживает.

– Я ЗАСЛУЖИВАЮ! – пирожок двинулся за мной. – Я ПЛАТИЛ НАЛОГИ!

– Какие налоги?

– МУЧНЫЕ! ЯИЧНЫЕ! МЯСНЫЕ! – он разволновался, и пар из-под его крышечки пошёл гуще.

– Это не налоги, – сказала я. – Это ингредиенты.

– ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ!

– Нет, не то же самое. Налоги – это деньги. А ингредиенты – это... вы.

– Я?

– Вы – пирожок. Вы состоите из муки, яиц и мяса. Если вас съедят, вы перестанете существовать. А налоги платят живые.

Пирожок замер. Его маслины-глаза расширились.

– МЕНЯ МОГУТ СЪЕСТЬ?

– Могут, – я кивнула. – Вас могут съесть в любую минуту. Вы – еда. Такова ваша природа.

– НЕТ! – заорал пирожок. – Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЕДОЙ! Я ХОЧУ БЫТЬ ГРАЖДАНИНОМ!

– Тогда вам нужно перестать быть пирожком, – сказала я. – Превратиться в человека. Или в эльфа. Или в гнома. Но не в пирожок.

– КАК?

– Не знаю, – честно сказала я. – Но если вы сможете это сделать, я лично поддержу вашу кандидатуру на выборах.

Пирожок задумался. Его крышечка наклонилась вперёд, потом назад. Пар перестал идти.

– Я ПОДУМАЮ, – сказал он наконец. – НО ВЫ ОБЕЩАЛИ!

– Обещала, – сказала я.

Пирожок развернулся и вышел из ресторана. Дверь за ним закрылась. Тишина.

– Ты только что пообещала поддержать кандидатуру разумного пирожка на выборах, – сказал Фредрик.

– Да, – я повернулась к нему. – Похоже, я только что стала политическим деятелем.

Он смотрел на меня. Потом рассмеялся. Громко, искренне, так, что слёзы выступили на глазах.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я знаю, – я подошла к нему. – А где кольцо?

Он замер.

– Кольцо?

– Коробочка, которую ты уронил, когда ворвался пирожок, – сказала я. – Я видела.

Он опустился на колени и заглянул под стол. Коробочки не было.

– Она укатилась, – сказал он, и в его голосе было отчаяние. – Я потерял кольцо.

– Не потерял, – я нагнулась и достала коробочку из-под соседнего столика, куда она закатилась. – Вот оно.

Он взял коробочку. Посмотрел на меня.

– Ты нашла.

– Нашла, – я села на стул. – И спрятала. Сделала вид, что не заметила.

– Почему?

– Потому что, – я взяла его за руку, – я хотела, чтобы ты спросил меня по-настоящему. Не из-за того, что пирожок прервал. Не из-за того, что ты испугался. А потому, что ты хочешь. По-настоящему.

Он смотрел на меня. Потом опустился на одно колено. Открыл коробочку. Внутри лежало кольцо – тонкое серебряное, с маленьким камнем, который светился голубоватым светом.

– Кэт, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не потому, что я должен. Не потому, что так надо. А потому, что я люблю тебя. Потому что без тебя я не могу. Потому что ты – моё будущее. Моё настоящее. Моя жизнь.

Слёзы выступили на глазах. Я не могла говорить.

– Кэт? – он ждал.

– Да, – прошептала я. – Да, да, да!

Он надел кольцо мне на палец. Оно было тёплым, живым, и я чувствовала, как от него исходит защита – та самая, которую он вшил в мой бейдж в первый день. Только теперь она была навсегда.

– Это защитное кольцо, – сказал он. – Чтобы я знал, что ты в безопасности. Даже когда меня нет рядом.

– Ты всегда рядом, – я обняла его. – Всегда.

Мы сидели в пустом ресторане, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Пирожок ушёл. Музыка затихла. Остались только мы.

– Фредрик, – сказала я.

– Да?

– Ты знаешь, что я люблю тебя?

– Знаю.

– И я знаю, что ты любишь меня.

– Знаешь.

– Этого достаточно?

Он поцеловал меня.

– Более чем, – ответил он.

–

На следующее утро я пришла на работу и увидела на своём столе письмо. Официальное, с печатью Высшего совета. Я открыла его и прочитала.

«Уважаемая Екатерина! Высший совет рассматривает вашу кандидатуру на должность главы отдела по связям с общественностью в Межмировом совете по коммуникациям. Ваши способности, опыт и... недавняя деятельность произвели на нас впечатление. Мы будем рады видеть вас на собеседовании».

Я перечитала письмо три раза. Это была моя мечта. Работа, о которой я не могла даже мечтать. Возможность изменить что-то в этом мире. Возможность быть полезной.

Но это значило, что я перестану быть секретарём Фредрика. Мы больше не будем работать вместе. Я буду в другом отделе, в другом здании, в другой жизни.

– Что это? – спросил Фредрик, входя в кабинет.

– Предложение, – я протянула ему письмо.

Он прочитал. Его лицо было спокойным, но я видела, как побелели его пальцы.

– Это твоя мечта, – сказал он.

– Да.

– Ты должна согласиться.

– Я знаю.

Он положил письмо на стол и сел на своё место. Я смотрела на него, ожидая чего-то. Ссоры? Уговоров? Обиды?

– Я уже написал служебную записку, – сказал он. – С рекомендацией.

– Что? – я не поверила.

– В совет. О том, что ты подходишь на эту должность. Я отправил её утром.

Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на его ровный голос, на его руки, которые сжимали ручку так, что она грозила треснуть.

– Ты хочешь избавиться от меня? – спросила я.

– Что? – он поднял голову.

– Ты написал служебную записку. Не сказав мне. Не спросив, хочу ли я. Ты просто... решил за меня.

– Кэт, это твоя мечта, – он встал. – Ты сама говорила.

– Я говорила о мечте, – я повысила голос. – Но я не говорила, что хочу уходить!

– Я не хочу, чтобы ты уходила! – он тоже повысил голос. – Но я не могу держать тебя здесь, когда у тебя есть шанс на что-то большее!

– Что большее? – я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Карьера? Должность? Власть? Это не большее, Фредрик! Это не моё!

– А что твоё?

– Ты! – я ударила кулаком по столу. – Ты – моё! И это – наше! Наш отдел, наша работа, наша жизнь! И я не хочу её менять!

Он смотрел на меня. В его глазах не было спокойствия. Там было что-то другое – страх, сомнение, надежда.

– Кэт, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалела, что осталась.

– Я не пожалею, – я подошла к нему. – Я никогда не пожалею. Потому что ты – моё будущее. Не карьера. Не должность. Ты.

Он обнял меня. Крепко, как тогда, после трибунала.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я знаю, – ответила я. – И я люблю тебя. Так что, пожалуйста, перестань решать за меня. Спрашивай. Договорились?

– Договорились, – он поцеловал меня в макушку.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир становится правильным. Несмотря на всё. Несмотря на Вайру, на пирожка, на предложение, от которого я отказалась.

Глава 16

Три дня после того разговора были самыми тяжелыми в моей жизни. Тяжелее, чем первый день в чужом мире. Тяжелее, чем пожар в хранилище. Тяжелее, чем трибунал.

Мы с Фредриком говорили. Или пытались говорить. Каждое слово было как шаг по минному полю – не знаешь, где взорвется.

– Я не понимаю, почему ты злишься, – сказал он в первый день, сидя за своим столом и делая вид, что работает. – Я сделал то, что должен был.

– Ты сделал то, что считал правильным, не спросив меня, – ответила я, перебирая бумаги, которые не видела. – Это разные вещи.

– Это моя работа – заботиться о сотрудниках.

– Я не сотрудница, Фредрик. Я твоя невеста.

Он поднял голову. В его глазах была боль, которую я уже видела. Боль человека, который боится сделать неверный шаг.

– Именно поэтому я не могу быть объективным, – сказал он. – Я не могу решать, что для тебя лучше, потому что я хочу, чтобы ты осталась. И это эгоистично.

– А решать за меня – не эгоистично?

– Я не решал за тебя. Я просто... дал возможность.

– Ты написал служебную записку, не сказав мне. Ты решил, что я должна уйти, потому что это «лучше для моей карьеры». Ты не спросил, хочу ли я этой карьеры. Ты не спросил, хочу ли я уходить.

– А что я должен был спросить? – он встал. – «Кэт, хочешь ли ты отказаться от мечты, чтобы остаться со мной?» Это было бы честно?

– Да! – я тоже встала. – Это было бы честно! Потому что я имею право знать, что ты чувствуешь! Имею право выбирать, зная все!

– А если бы ты выбрала меня, а потом пожалела? – его голос дрожал. – Если бы ты смотрела на меня и думала: «Я могла бы быть там, а я здесь, с ним»? Я не переживу этого, Кэт. Я не переживу, если ты будешь жалеть.

– Ты не веришь мне, – я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Ты не веришь, что я могу выбрать тебя. Не карьеру, не должность, не влияние. Тебя.

– Я верю, – он подошёл ближе. – Я просто боюсь.

– Боишься того, что уже было?

Он замер. Я видела, как он борется с собой.

– Да, – сказал он тихо. – Я боюсь, что моя любовь станет для тебя тюрьмой. Как стала для меня работа. Как стала для меня бумажная клетка, в которой я прятался три года.

– Ты не прячешься, – сказала я. – Ты вышел. Ты изменился. Почему ты не веришь, что я тоже могу измениться? Что мои мечты могут измениться?

– Потому что я не хочу быть тем, кто их меняет, – он провёл рукой по лицу. – Кэт, я люблю тебя. Я люблю тебя так, что готов уволиться, лишь бы ты была рядом. Но я не имею права. Не имею права лишать тебя шанса всей жизни.

– А если я сама откажусь? Если я сама решу, что ты – мой шанс?

Он смотрел на меня. В его глазах была надежда, но она была придавлена страхом.

– Я не могу просить тебя об этом, – сказал он. – Я не могу.

– Ты не просишь, – я взяла его за руку. – Я сама предлагаю.

Он молчал. Я ждала. А потом он убрал руку.

– Не сейчас, – сказал он. – Не здесь. Не в пылу ссоры. Подумай. Пойми, чего ты хочешь. А потом скажи.

– Фредрик...

– Пожалуйста, – он отошёл к окну. – Пожалуйста, Кэт. Сделай это для меня. Подумай.

Я смотрела на его спину, на его напряжённые плечи, и чувствовала, как внутри разрастается обида. Он не верил мне. Он не верил, что я могу сделать выбор. Он всё ещё думал, что я – та, кого нужно спасать. Та, кого нужно защищать. Та, кто не знает, чего хочет.

– Хорошо, – сказала я. – Я подумаю.

Я взяла пальто и вышла из кабинета.

–

Я пришла к Грете. Она жила в подвальном этаже, в комнате, которая больше походила на кузницу, чем на жильё. Везде были инструменты, заготовки, какие-то металлические детали. Но было тепло, и пахло хлебом.

– Что случилось? – спросила она, открывая дверь. – Ты плачешь?

– Я не плачу, – я вытерла глаза. – У меня аллергия.

– На что?

– На идиотов.

Грета усмехнулась и впустила меня внутрь.

– Фредрик?

– Фредрик, – я села на табурет и уставилась в стену. – Он написал служебную записку в Высший совет. С рекомендацией на моё повышение.

– И что в этом плохого? – она налила чай.

– Он не сказал мне. Он решил за меня. Он считает, что я должна уйти, потому что это «лучше для моей карьеры».

– А ты не хочешь?

– Я не знаю, – я обхватила кружку руками. – Я не знаю, хочу ли я этой карьеры. Я не знаю, хочу ли я уходить. Я знаю только, что я хочу быть с ним. А он... он отталкивает меня.

– Он боится, – Грета села напротив.

– Я знаю. Он боится, что я пожалею. Боится, что моя мечта станет для меня тюрьмой. Боится, что я буду смотреть на него и думать о том, что могла бы быть там, а не здесь.

– И ты не будешь?

Я посмотрела на неё.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Я не знаю, что будет через год, через пять, через десять. Но я знаю, что сейчас я хочу быть с ним. А он... он не верит мне.

– Он верит, – Грета покачала головой. – Он просто боится, что ты ошибёшься.

– А если я ошибусь?

– Тогда ты ошибёшься, – она пожала плечами. – Все ошибаются. Фредрик ошибался. Ты ошибалась. Это не конец света.

– Для него – конец.

– Для него – да, – она вздохнула. – Потому что он уже потерял однажды. И боится, что если ты ошибёшься, он потеряет тебя. Не как команду. А как... себя.

– Что мне делать?

– Не знаю, – она откинулась на спинку стула. – Но знаю, что ты не можешь принимать решение, основываясь на его страхе. И он не может принимать решение, основываясь на своём. Вы оба должны понять, чего хотите. По-настоящему.

– А если мы хотим разного?

– Тогда будет больно, – она посмотрела на меня. – Но лучше больно сейчас, чем потом. Когда будет поздно.

Я сидела в её кузнице, пила чай и думала. О Фредрике, о себе, о том, что я хочу на самом деле.

–

Фредрик сидел в архиве.

Линвэль нашёл его между стеллажами с древними свитками. Он сидел на полу, прислонившись спиной к полке, и смотрел в темноту.

– Я знал, что ты здесь, – сказал эльф, садясь рядом. – Ты всегда приходишь сюда, когда тебе плохо.

– Здесь тихо, – ответил Фредрик. – И пахнет бумагой. Как в детстве.

– Твоя мать любила этот запах, – Линвэль посмотрел на него. – Она говорила, что в бумагах живёт память. И что если слушать достаточно долго, можно услышать голоса тех, кто ушёл.

– Ты слышишь?

– Иногда, – эльф улыбнулся. – Но сегодня я слышу только тебя. Ты хочешь поговорить?

– Нет, – Фредрик помолчал. – Да. Я не знаю.

– О Екатерине?

– О ней.

Линвэль кивнул. Он не торопил, не задавал вопросов. Просто сидел рядом, и этого было достаточно.

– Я написал служебную записку в Высший совет, – сказал Фредрик. – С рекомендацией на её повышение. Она злится. Говорит, что я решил за неё.

– Ты решил?

– Я дал ей возможность. Шанс. Она талантлива, она умна, она может изменить этот мир. А я... я держу её здесь. В маленьком отделе, среди бумаг и бытовых жалоб. Это не её место.

– А её место где?

– В Совете. Наверху. Там, где она может делать большое дело.

– Ты спрашивал её, хочет ли она этого?

Фредрик замолчал.

– Ты решил за неё, – сказал Линвэль. – Как тогда в поле. Ты решил, что твоя команда должна сделать то-то и то-то. И ты ошибся.

– Это было другое.

– Это то же самое, – эльф повернулся к нему. – Ты боишься. Боишься, что она выберет не то. Боишься, что она ошибётся. Боишься, что потеряешь её. И поэтому ты пытаешься всё контролировать. Даже её выбор.

– Я не...

– Ты, – Линвэль поднял руку. – Ты, Фредрик. Тот же самый страх. Та же самая ошибка. Ты думаешь, что знаешь, что для неё лучше. А она – нет.

– А если она ошибётся?

– Тогда она ошибётся, – эльф вздохнул. – Это её право. Её жизнь. Её выбор. Ты не можешь прожить её жизнь за неё. Ты не можешь защитить её от всех ошибок. Ты можешь только быть рядом. Поддерживать. Любить.

– А если я не смогу? Если я буду смотреть, как она ошибается, и не смогу ничего сделать?

– Тогда ты будешь смотреть, как она ошибается, и будешь рядом, – Линвэль посмотрел на него. – Как твоя мать смотрела на твоего отца. Как Грета смотрела на тебя, когда ты заперся в кабинете. Как я смотрю на вас всех. Мы не можем выбрать за других. Мы можем только быть рядом.

Фредрик молчал. Линвэль сидел рядом, и тишина была такой плотной, что можно было услышать, как падают пылинки.

– Что мне делать? – спросил Фредрик.

– Иди к ней, – сказал эльф. – Спроси, чего она хочет. Не решай за неё. Не бойся за неё. Просто спроси. И прими её выбор. Каким бы он ни был.

– А если она выберет не меня?

– Тогда ты примешь и это, – Линвэль встал. – Потому что если ты её любишь, ты должен желать ей счастья. Даже если это счастье не с тобой.

Он ушёл в темноту архива, оставив Фредрика одного.

–

На следующее утро я пошла на собеседование.

Я надела то самое платье, тёмно-синее, которое он подарил мне на корпоратив. Волосы уложила в высокую причёску. Надела туфли, которые Грета одолжила у своей сестры. Я хотела выглядеть профессионально. Уверенно. Так, как должна выглядеть кандидатка на должность главы отдела по связям с общественностью.

В зале заседаний Высшего совета меня ждали трое магов в тёмно-синих мантиях. Они улыбались, когда я вошла, и я чувствовала, что они уже всё решили.

– Екатерина, – сказал главный, тот самый, что принимал мою жалобу. – Мы рады вас видеть. Ваши способности, ваш опыт, ваша... недавняя деятельность произвели на нас большое впечатление.

– Спасибо, – я села на предложенный стул.

– Мы предлагаем вам должность главы отдела по связям с общественностью, – он развернул документ. – Ваш отдел будет заниматься взаимодействием с другими мирами, коммуникацией, информационной политикой. У вас будет штат, бюджет, влияние. Вы сможете изменить многое.

Я слушала. Он говорил о возможностях, о перспективах, о том, как мои знания социологии пригодятся в этой работе. Это была моя мечта. Та, о которой я не могла даже мечтать, когда была студенткой на Земле. Возможность изменить мир. Сделать его лучше.

– Конечно, это потребует от вас полной самоотдачи, – продолжал главный. – Вы будете много работать, много путешествовать. Но мы уверены, что вы справитесь.

Я посмотрела на документ. На печать Высшего совета. На слова, которые значили так много и так мало.

– У вас есть вопросы? – спросил главный.

Я подняла голову.

– Спасибо, – сказала я. – Но я передумала.

Тишина. Маги переглянулись.

– Передумали? – переспросил главный.

– Да, – я встала. – Я благодарна за предложение. Это большая честь. Но я не могу его принять.

– Могу я спросить почему?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором было написано искреннее недоумение.

– Потому что мой начальник – идиот, – сказала я. – Но он мой идиот. И у нас недоделана отчётность за прошлый квартал.

Главный смотрел на меня. Потом его губы дрогнули в улыбке.

– Вы уверены? – спросил он.

– Уверена, – ответила я.

– Это редкий выбор, – он покачал головой. – Вы отказались от карьеры ради... отчётности?

– Я отказалась от карьеры ради человека, – сказала я. – Который любит меня. Которого люблю я. И который, возможно, тоже идиот. Но он – мой.

Маги переглянулись. Потом главный кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Если передумаете – наша дверь открыта.

– Не передумаю, – я улыбнулась. – Спасибо.

Я вышла из зала заседаний и почувствовала, как с плеч сваливается огромный груз. Я сделала выбор. Не под давлением, не из страха, не из чувства долга. А потому, что хотела. Потому что поняла: моя мечта изменилась.

–

Я вернулась в Управление. В коридоре было тихо. Грета стояла у окна и делала вид, что не ждёт меня. Линвэль вышел из архива и замер, увидев моё лицо. Штифт сидела на подоконнике и чистила усы.

– Ну? – спросила Грета. – Взяли?

– Взяли, – ответила я. – Я отказалась.

– Что?! – она вытаращила глаза.

– Я отказалась, – повторила я. – Потому что мой начальник – идиот. И я должна ему кое-что сказать.

Я прошла в кабинет. Фредрик стоял у окна, спиной ко мне. Он слышал, как я вошла, но не обернулся.

– Кэт, – сказал он. – Я хочу извиниться. Я был неправ. Я не должен был...

– Фредрик, – я подошла к нему.

– Дай мне сказать, – он повернулся. – Я боялся. Я боялся, что ты выберешь не то. Что ты ошибёшься. Что потом будешь жалеть. Я пытался решить за тебя, как тогда в поле. И это была ошибка. Самая большая в моей жизни. После той, что стоила жизни моей команде.

Я молчала. Он смотрел на меня, и в его глазах была боль, но не та, старая, а новая – боль осознания.

– Я не имею права решать за тебя, – сказал он. – Я не имею права выбирать твою судьбу. Я могу только быть рядом. Что бы ты ни решила. Даже если ты решишь уйти.

– Я ухожу, – сказала я.

Он побледнел. Я видела, как мир рушится в его глазах.

– Я увольняюсь, – я достала из кармана лист бумаги и бросила ему на стол. – Вот заявление.

Он взял лист. Прочитал. Его руки дрожали.

– Кэт, – сказал он. – Пожалуйста...

– Читай дальше, – сказала я.

Он посмотрел на меня. В его глазах было недоумение. Потом он перевёл взгляд на бумагу и прочитал то, что было написано внизу:

«Прошу принять меня на должность главы отдела по связям с общественностью при Управлении по контролю за межмировыми аномалиями. Оклад – по согласованию. Екатерина».

Он поднял голову. Я смотрела на него, и в моих глазах, наверное, был тот же свет, что и в его.

– Я передумала, – сказала я. – Насчёт Высшего совета. Моя мечта изменилась. Теперь она здесь. С тобой. С нашим отделом. С нашей жизнью.

– Кэт...

– Я не хочу быть главой в Совете, – сказала я. – Я хочу быть здесь. С тобой. С Гретой. С Линвэлем. Даже со Штифт. Я хочу делать наше дело. Наше, а не чужое.

Он смотрел на меня. Я видела, как страх уходит из его глаз, как надежда приходит на его место.

– Но ты отказалась от такой возможности, – сказал он. – От такой карьеры...

– Я отказалась от возможности, которая не была моей, – я подошла ближе. – Моя возможность – здесь. С тобой. Я поняла это, когда сидела в зале Высшего совета и слушала, какие у меня будут перспективы. Я поняла, что не хочу их. Я хочу тебя.

– Кэт...

– Я люблю тебя, Фредрик, – я взяла его за руку. – Я люблю тебя так, что готова отказаться от всего. Не потому, что должна. Не потому, что так надо. А потому, что хочу. Сама.

Он обнял меня. Крепко, как тогда, после трибунала.

– Я люблю тебя, – сказал он в мои волосы. – Я так люблю тебя.

– Я знаю, – я отстранилась. – Но это ещё не всё.

– Что?

Я достала из кармана коробочку. Ту самую, бархатную, тёмно-синюю, которую нашла в ресторане после того, как ушёл пирожок.

– Я нашла это, – сказала я. – Когда ты потерял. И спрятала. Ждала подходящего момента.

Он смотрел на коробочку. Потом на меня.

– Кэт...

– Я согласна, – я открыла коробочку. Кольцо лежало внутри, и его камень светился тем же голубоватым светом, что и в тот вечер. – Я согласна стать твоей женой. Но с одним условием.

– С каким?

– Ты наймёшь меня обратно, – я улыбнулась. – На другую должность. Главу отдела по связям с общественностью. И чтобы с нормальной зарплатой.

Он смотрел на меня. Потом рассмеялся. Громко, искренне, так, что слёзы выступили на глазах.

– Я найму, – сказал он. – С любой зарплатой. С любыми условиями. Только останься.

– Останусь, – я поцеловала его. – Обещаю.

Он надел кольцо мне на палец. Оно было тёплым, живым, и я чувствовала, как от него исходит защита – та самая, которую он вшил в мой бейдж в первый день. Только теперь она была навсегда.

– Ты уверена? – спросил он. – Ты не пожалеешь?

– Никогда, – ответила я. – Потому что ты – мой дом. Не карьера. Не должность. Ты.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди – жизнь. Наша жизнь.

Дверь открылась. Грета заглянула внутрь, увидела нас, и её лицо расплылось в улыбке.

– Ну что? – спросила она. – Помирились?

– Помирились, – сказал Фредрик.

– И что теперь?

– Теперь, – я взяла его за руку, – мы будем работать. У нас недоделана отчётность за прошлый квартал.

Грета рассмеялась. Линвэль выглянул из-за её плеча и покачал головой.

– Молодость, – сказал он. – Это лечится только свадьбой.

– Мы работаем над этим, – ответил Фредрик.

Мы сели за свои столы. Я – на своё место, секретаря, но уже не секретаря. Я – на своё место, которое выбрала сама. И это было правильное место.

Штифт вылезла из убежища, взобралась на мой стол и посмотрела на кольцо.

– Хорошо, – сказала крыса. – Я не буду это делать. Но ты – молодец.

– Спасибо, Штифт, – я погладила её по голове.

Мы работали. Фредрик – над отчётами, я – над жалобами. Всё как обычно. Но между нами больше не было той стены, которую он строил годами. Было только тепло, свет и уверенность, что мы сделали правильный выбор.

Вечером, когда все ушли, мы остались вдвоём. Фредрик подошёл к моему столу, взял меня за руку.

– Кэт, – сказал он.

– Да?

– Ты правда не пожалеешь?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором всё ещё было сомнение. На его глаза, в которых всё ещё был страх.

– Фредрик, – я взяла его за руки. – Я сделала этот выбор не из-за тебя. Я сделала его для себя. Потому что поняла: моя мечта изменилась. Раньше я хотела делать большое дело. А теперь я хочу делать наше дело. С тобой. С нашими людьми. С нашей жизнью.

– А если ты проснёшься завтра и поймёшь, что ошиблась?

– Тогда я проснусь и пойму, что ошиблась, – я улыбнулась. – И ты будешь рядом. И мы что-нибудь придумаем.

Он смотрел на меня. Потом его лицо расслабилось, и я увидела ту самую улыбку – настоящую, открытую, без тени горечи.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я знаю, – ответила я. – Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в кабинете, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди – жизнь. Наша жизнь.

И это было прекрасно.