Текст книги "Невинная во власти бывшего (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Екатерина Мелис
Невинная во власти бывшего

Глава 1

Стою под проливным дождем с сумками и не могу успокоиться. Никогда не думала, что настолько жалкая и слабая. Как вышло так, что ничего не сработало? У меня даже нечем платить за жилье. Вся зарплата, все средства с продажи украшений и вещей – все ушло на адвокатов.

Я была уверена, что успешно продам брендовые шмотки и сумки, но сильно обломалась. Тем, кому они по карману ношеное не надевают, а всем остальным подобные вещи нужны дешево. Вот и оказалось, что много денег со своего гардероба не получить. Ну выручила я некоторую сумму, однако же совсем не ту, что могла бы мне помочь.

Нащупываю в кармане телефон. Прижимаю зонт крепче. Ноги уже мокрые. Хорошо хоть вещи в чемодане и не промокнут.

Адвокат мне доходчиво объяснил, что против моего отца серьезные улики.

Сначала я думала, что его подставили. Сейчас уже сомневаюсь, но даже при этом продолжаю биться за него. Ужасное чувство, когда ты подозреваешь близкого человека в чем-то плохом.

Почему все это выпало мне?

Набираю номер, который выучила наизусть. Я не решилась сохранить визитку, не решилась вбить в телефон. Теперь мне жутко от того, что я могла забыть пару цифр из-за волнения и стресса. Или перепутать.

Но на втором гудке я слышу мужской голос.

– Привет, Лера.

– Тимур, привет! Мне нужна твоя помощь… Пожалуйста.

– Пришлю адрес. У тебя час, чтобы добраться. Можешь раньше.

Звонок сброшен.

Еду, понимая, что сама отдаю себя на растерзание. Он не пощадит.

У меня плохой выбор. Я могу перестать пытаться спасти отца. Оставить его в тюрьме и навещать. Снять жилье с коллегой на двоих, продать все, что у меня осталось и вести тихую и очень скромную жизнь.

Только я хорошо помню, что Тимур сказал, что может остановить расследование. Он говорил не о тратах на адвокатов, а именно об остановке уголовного преследования.

Вздыхаю глубоко. Что он может от меня желать? Я слышала, что. Выдержу как-нибудь пять минуток дрыганья на мне. А дальше…

Будем говорить прямо, я не модель. Довольно обычная девушка. Сейчас даже не особенно ухоженная.

Поиграется и отпустит. Любви нет, в сексе я неумеха. Ловить тут нечего.

Отыграется за прошлые обиды, поставит галочку напротив пункта «трахнуть Леру Росину».

Сажусь на маршрутку и еду.

Здание, в которое он меня пригласил, слишком фешенебельное. Тут красиво. Сияют натертые полы, плитка, глянец. А я как мокрая кошка. Крадусь к лифту, нажимаю кнопку.

Раньше я была частью этого глянца, но сложно его сохранить, когда вещи проданы, а ты добираешься полчаса на маршрутке в дождь. И да, волосы требуют нежных рук парикмахера, дорогих средств. Ресницы тоже. Маникюр не делался месяц. Ногти у меня сейчас естественные. Ни массажа, ни фитнеса. Сейчас Тимур посмотрит на меня и вообще откажется от своих планов.

Но поможет ли тогда?

В лифте есть зеркало. Пользуюсь этим. Расчесываю мокрые волосы, наношу на губы нежный блеск. Поправляю мокрое платье.

Нет, все плохо. Еще и глаза поблескивают слезами.

Папа, прости меня. Я ничем не могу тебе помочь сама. Поэтому иду к нему. Прости.

Мелодичный звук извещает меня, что шестнадцатый этаж достигнут.

Двери открываются и меня начинает лихорадить. Руки трясутся, ноги непослушные. Вижу название фирмы Тимура. Иду как деревянная марионетка.

– Я к Тимуру Гордеевичу, – говорю я на ресепшене.

– Доставка? – интересуется девушка.

– Нет. Он меня ждет, – отвечаю я.

– Назовите имя, – нетерпеливо просит она.

– Валерия Викторовна Росина, – говорю я, чувствуя желание бежать.

Как только произношу свое имя, теряюсь. Надежда тает как дым. Ничем я не смогу помочь ни себе, ни отцу. Только переживу унижение, только лишь будет еще один повод для слез.

– Пройдемте, – говорит девушка.

Она встает с места и ведет меня по коридору к кабинету, где красуется табличка с именем Тимура.

– Вас ждут.

С этими словами она разворачивается на каблуках, а я дергаю ручку, глядя на носки своих туфель, которые намокли и стали ярче там, где вода пропитала их насквозь.

– Заходи, Лера, – его голос резкий. Интонации уже не сулят мне ничего хорошего.

– Привет, Тимур, – говорю я.

– Я тебе не друг, – перебивает меня он. – Давай-ка без фамильярности.

Сглатываю комок в горле.

– Здравствуйте, Тимур Гордеевич.

– Что ты хотела? Давай сразу к делу.

– Я пришла просить за своего отца, – говорю я. – Я слышала ваш разговор перед тем, как его арестовали. Если ты… вы… сможете мне помочь, то я готова на все.

Тимур усмехается. Не предлагает мне сесть, просто смотрит со своего места.

– Прошло два месяца. Возможно, я ничего не смогу сделать. Слишком далеко продвинулось расследование.

– Тимур… Гордеевич, – так сложно обращаться к нему по имени отчеству, что я постоянно путаюсь. Еще и трясущиеся руки не помогают. – Я вас очень прошу.

– Ты слышала тогда весь разговор? – интересуется он.

– Да.

– Поняла, что мне от тебя нужно?

– Да, – говорю и краснею.

– Условия изменились. Позвони ты на следующий день, я бы попросил меньше, но ты затянула. Дурочка. Я-то считал, что тебе ничего не передал отец. Зря призналась, Лера. Делаешь себе только хуже. Впрочем, ты всегда так делала. Допустим, я попробую задействовать свои связи. Но тебе придется пойти на все мои условия.

– Хорошо, – торопливо соглашаюсь я.

– Еще одна ошибка, – раздраженно отвечает Тимур. – Ты будешь работать головой, Лера или нет? Черт, нафиг ты мне вообще сдалась, если настолько глупая?

– В чем ошибка?

Глава 2

– В том, что соглашаешься, не выяснив условий контракта. Такое чувство, что в деревне росла, а не в семье бизнесмена.

– Ты хочешь сделать меня своей любовницей, – выпаливаю я. – Что тут непонятного?

– Не смей ко мне обращаться на «ты», – взвивается Тимур.

Он ненавидит меня, я это знаю. Мой отказ от брака был глупой ошибкой. Но я тогда думала, что он станет лучше ухаживать. Начнет завоевывать. Хотела эмоций – ведь Тимур всегда был невозмутимым как скала. Хотела, чтобы вытащил все чувства наружу. Но он просто принял отказ и разорвал все контакты в один день.

Я сочла это знаком, что никогда не любил и не пыталась ничего исправить.

Неужели за это так злится?

– Простите, Тимур Гордеевич.

– Я не просто хочу сделать тебя своей любовницей. Ты будешь мне принадлежать. Сядь.

Я сажусь в удобное кресло. На стол ложится кожаная папка.

– Вот это я собираюсь с тобой делать. Так мне нужно. С тебя расписка на пять миллионов, если согласна. Аннулирую долг через год. При желании, можем продлить. Условия такие, ты делаешь все, что я требую. Выглядишь так, как я требую и живешь так, как я тебе позволяю. Никаких соплей и истерик. Одной будет достаточно, чтобы ты пошла вон из моей жизни и выплачивала мне сумму из расписки. Гарантий по делу твоего отца нет. Он реально виновен в том, что ему вменяют. Могу сказать лишь то, что если план по его освобождению не удастся, то мои адвокаты скостят срок до минимального, а дальше – возможно УДО. Но к прежней жизни вы с ним никогда не вернетесь. Это невозможно. Ты согласна?

В папке лежит планшет. Я нажимаю кнопку разблокировки и в полном шоке смотрю на открывшуюся галерею. Фотографии эротического содержания. Нет. Это порно. Жесткое порно в стиле бдсм. Наручники, цепи, синяки. Все виды секса. Листаю фото, пытаясь не выдать чувств.

– Я не уверена, что могу такое.

– Дверь там, – бросает мне Тимур.

Трудно не залипнуть на этих картинках. Смотрю на девушку на цепи, которую хозяин заставил поднять на себя глаза.

Между ног теплеет. Меня возбуждает весь этот ужас. Представляю себе, как Тимур делает это со мной.

– Испытательный срок возможен? – спрашиваю я. – Просто я никогда… Мне еще не… Вот это, например, больно?

– Почти все тут больно, – хмыкает Тимур. – Но испытательного срока нет. Или ты подписываешь документы сейчас, или иди вон. И не смей говорить, что никогда такого не делала. Я о тебе знаю больше, чем ты думаешь.

Не понимаю, о чем он, но спорить не решаюсь. Год? А какие у меня другие перспективы?

– Где я буду жить это время? У меня работа…

– У тебя нет работы с того момента, как мы подпишем документы.

Судя по тону, он не шутит. Я буду в полной его власти и в полной зависимости. Погружусь в то, о чем не имею никакого представления. Смогу ли вообще выдержать такое?

С другой стороны, мне не противно. Напротив, низ живота сводит тугой пружиной при мысли о том, что Тимур сделает это со мной. Страшно. Жутко. Но есть еще какое-то ощущение.

Другое.

Теряюсь и опускаю глаза, пытаясь сосредоточиться на вещах попроще.

– Погоди, но срок у тебя закончится, а я останусь совсем ни с чем. Без денег, без жилья. Что я буду делать?

– Каждый месяц я буду класть на твой счет небольшую сумму. Какая у тебя сейчас зарплата?

– Двадцать тысяч выходит со всеми надбавками.

– Тридцать, – хмыкает Тимур.

– То есть я буду должна пять миллионов, а ты мне только триста шестьдесят тысяч?

– Именно, – отвечает он. – Но это чистыми. Тебе ничего не придется тратить. И я не считаю, что ты стоишь большего. Мне придется тебя кормить, одевать, возить, где мне нужно. Лечить, если заболеешь. Мои расходы по делу твоего отца выйдут весьма солидными. И ты снова забылась и назвала меня неуважительно. Совсем себя не контролируешь.

– Извините, – шепчу я подавленно. – Я просто очень волнуюсь.

– Мне плевать, – резко бросает он. – Если ты даже в такой мелочи не можешь собраться, то что будет дальше?

– Я исправлюсь, Тимур Гордеевич. Только спасите папу! Умоляю. Мне больше никто не сможет помочь!

– Хорошо. Если я не выполню обещание, то есть не добьюсь освобождения или серьезного уменьшения срока, то уничтожу расписку и отпущу тебя раньше. Также выплачу неустойку в размере твоего гонорара. Согласна?

– Да.

Я опускаю глаза и медленно скольжу руками по подлокотникам.

– Ты четко понимаешь условия сделки?

– Да.

– Все виды секса, с игрушками и без, физические наказания, порка, лишение свободы. Я повторяю для того, чтобы ты ясно услышала – это не шутки. Я так хочу и так сделаю. Если не готова, не хочешь, или собираешься делать вид, что я тебя насилую – откажись. Твой отец понесет заслуженное наказание, но так правильно по закону. А ты наладишь свою жизнь. Я даже помогу тебе небольшой суммой, чтобы встала на ноги после обескровливания адвокатами.

От этого предложения сердце замирает. До этого я смотрела на бывшего иначе. Он унижал меня, давил, пугал. Но сейчас предлагает помощь. Протягивает руку, пытаясь вытянуть из бездны. Можно избежать секса с ним и уйти отсюда. Бросить попытки помочь отцу, заняться собственной жизнью. Работа, скромное жилье на пару с коллегой, простая жизнь. Передачки отцу по выходным.

У меня три варианта. Уйти с гордо поднятой головой на улицу под дождь.

Принять от Тимура деньги на первое время и бросить отца так.

Или попытаться спасти папу, возможно, скостить ему срок. Это годы на свободе. Годы, которые он проживет скромно, однако будет распоряжаться своим временем, подставлять лицо солнцу, жить в социуме.

– Я хочу спасти папу.

– А что, если он не нуждается в твоей жертве? – внимательно смотрит на меня Тимур. – Если он заслуживает наказание?

– Неважно, – отвечаю я, опуская голову. – У меня больше никого нет. Я не могу потерять единственного близкого человека. Всегда папа заботился обо мне. Время вернуть долг.

Тимур молча на меня смотрит.

– Ты понимаешь, что я не шучу? Никакого чуда не произойдёт. Все будет так, как я честно тебе сейчас говорю. И если ты соглашаешься, то снисхождения не жди.

– Я поняла.

– Анальный и оральный секс для тебя не проблема?

– Нет, – отвечаю я.

Понятия не имею, проблема это или нет. Я никогда такого не делала. Но другие же делают? И ничего.

Тимур идет к сейфу и протягивает мне несколько листов.

Один – уже подготовленная расписка на пять миллионов. Мне жутко. Ведь этот документ сделает меня должницей.

– Я должна поверить, что вы уничтожите это по истечении срока? А если что-то случится? Мне верить на слово, когда вы заставляете меня подписывать реальные бумаги?

Тимур усмехается.

– Дверь по-прежнему на месте, Лера.

Склоняю голову. Слезы застилают глаза. Тут еще соглашение о неразглашении. И список сексуальных практик.

– Ставишь «да» напротив того, что приемлемо или не пробовала, но готова попробовать. Ставишь «нет» напротив того, что для тебя недопустимо.

У меня рука трясется, пока я вписываю эти «да» и «нет».

– А ты хочешь из этого все? – с ужасом интересуюсь я к концу списка. – Вы, Тимур Гордеевич, – поправляю себя чуть ли не со слезами в голосе.

– Узнаешь.

Он протягивает очередной лист.

«Услуги адвоката», – читаю я.

Договор, здесь прописана неустойка и прощение долга на пять миллионов. Но мне от этого никакой пользы нет. Ведь тогда я не добьюсь того, что желаю получить, отдаваясь ему в руки.

– Хорошо, киска.

Ручка падает из моих пальцев. Слезы готовы капать. Сердце почти встает.

– Проверим тебя, – говорит Тимур.

– В смысле? – переспрашиваю я.

– А ты как сама думаешь? Ты сейчас что подписала? – смеется он мне в лицо.

– Да, конечно, – опускаю я взгляд.

– Ну и умница. На колени, Лера. Для начала хочу попробовать твой ротик.

Глава 3

Опуститься на колени сложно, но я знаю, зачем пришла. И мне ясно объяснили условия, на которых будет помощь. Чтобы собраться, вспоминаю зачем делаю это, и весь ужас того дня встает перед моими глазами.

Проваливаюсь в воспоминание.

В кабинете приглушенный свет. Темные оттенки преобладают.

Мой отец сидит за столом. Я знаю, насколько ему сейчас плохо. Суд проигран и остается только одно.

– Лер, я не понимаю, как так вышло, – говорит он растерянно. – Мы потеряли все. У тебя есть наличные на первое время?

Я киваю, но понимаю, что быстро окажусь на улице. Очень быстро. Денег нам с отцом хватит только на пару месяцев.

– Пап, справимся. Я на работу устроилась. Зарплата, плюс наличные, плюс продам золото…

– Лер, тут такое дело… Все, что получится выручить придется потратить на адвоката. Мне донесли, что есть еще один иск. В этот раз не материальный. Грозит срок за экономические преступления… Реальный срок!

– Пап! Ты же невиновен! – вскрикиваю я.

Он только качает головой.

В коридоре слышны шаги.

– Лера, иди к себе, – говорит отец.

Выхожу через другую дверь. Частенько у папы бывали посетители, которые не должны были сталкиваться друг с другом. Для этой цели войти и выйти из кабинета можно было двумя способами.

Но я не спешу уйти. Остаюсь, прикрываю дверь неплотно и прислушиваюсь. Сейчас мне важна любая информация.

– Ну что же, Виктор Романович, – этот голос я узнаю из тысячи.

Дрожь накрывает и хочется убежать. Тимур. Мой бывший жених.

– Тимур Гордеевич, – говорит мой отец, подтверждая то, от чего у меня по венам бежит чистый адреналин.

– Вот мы снова встретились при прискорбных обстоятельствах, – с легкой издевкой говорит Тимур. – Я предупреждал, что к этому придет, теперь вы пожинаете плоды.

– Тимур, давай переиграем, – умоляет мой отец. – Ты знаешь, куда надавить, чтобы иск отозвали?

– Этого не будет, – обрывает холодный голос.

– У меня дочь! Ты лишаешь всего не только меня.

– В свое время вы не думали о том, кого и чего лишаете. И не думали о том, что будут последствия.

– Послушай… Та история…

– Та история разрушила немало судеб, но теперь я получу удовлетворение. Впрочем, есть еще одно предложение. Отдайте мне Леру.

– Мою дочь? – судя по звуку отец вскочил с места. – Но она ясно дала понять, что не станет иметь с тобой дел.

– Удивительно, что вы мне «тыкаете», – произносит Тимур.

Слышу, как он меряет тяжелыми шагами комнату.

– Лера не выйдет за тебя замуж! – кричит отец. – Не после того, как ты разрушил нашу жизнь.

– Вашу с дочерью жизнь разрушили вы, – отвечает Тимур крайне спокойно.

Неужели он уверен, что отец виновен.

– И на брак своей дочери со мной повлияли, как могли. Но я больше не предлагаю руку и сердце. Не после того, что случилось между нами.

– А что тогда? – папа дышит хрипло.

Как бы мне сердце не схватило. Хочется войти, но я понимаю, что тогда не узнаю правды.

– Мне больше не нужно жениться на ней. Все, что я могу предложить – место в моей постели за вашу свободу. Будет, где жить, что есть, тряпки. Вас тоже пристрою на работу, возможно, найду жилье по средствам.

Эти слова бьют в самое сердце. Едва могу выдержать. Тимур говорит обо мне как о вещи. О вещи, которая не заслуживает уважения и не имеет права на собственное мнение.

Место в постели. Даже звучит ужасно, особенно от того, кто так меня тогда любил. Да, отец был против этого брака, влиял на мое поведение. Я дразнила Тимура и постоянно выводила на эмоции, но он был предан мне.

Я считала, что так будет всегда. Когда отказалась выходить замуж, думала, что побежит за мной, попытается завоевать. Но он только помрачнел и сказал, что сам хотел расстаться.

Странно, я тогда подумала, что говорит в отместку, но сейчас мне кажется, что он злится на меня за что-то еще, кроме того, что я творила.

– Ты предлагаешь моей дочери стать твоей содержанкой?

Слово больно бьет в сердце.

– Вы еще мягко выразились, – смеется Тимур. – Я предлагаю то, что вы и она заслужили. И это предложение щедрое. Рекомендую откликнуться немедленно. Потому что, стань Лера моей женой, я бы вас простил. Наказал бы намного мягче. Вы своей же глупостью привели ситуацию в полный тупик. И теперь я отношусь к ней иначе.

– Нет.

Голос отца тверд.

– Не смейте говорить с Лерой. Не смейте ей даже намекать об этом омерзительном предложении.

– Как скажете. Но можете ей передать эту визитку, как поймете, что тюрьма далеко не курорт. В ближайшее время я ее приму. Дальше ваша судьба будет решена.

– Она никогда не узнает о нашем разговоре, – твердо произносит отец.

– Думаю, что ваша дочь умнее вас и приползет ко мне сама. Я бы на вашем месте тоже на это надеялся. Если она позвонит на этот номер, то у вас будет шанс начать новую жизнь. Если нет, то удачи в тюрьме. Думаю, что там вы встретите много знакомых.

Отец глухо вздыхает.

– И запомните, кроме вас в этом никто не виноват.

Тимур уходит прочь.

Его слова стоят у меня в ушах.

Отец матерится и бьет по столу кулаками. Слышу, как встает. Отскакиваю от двери в полном ужасе. Если узнает, что я подслушивала, то сойдет с ума от унижения и страха за меня.

Но он выходит через другую дверь, попутно набирая кому-то.

Я осторожно пробираюсь в кабинет. Ищу взглядом визитку.

На столе нет. В ящиках тоже.

Отец был зол. Лезу в мусорку. Да, вот прямоугольник черного цвета.

Сую его в карман. Сначала продам все, что у меня есть и найму папе адвоката. Все будет хорошо, справимся и без моего бывшего.

Но визитку я сохраняю и запоминаю день. Если не получится, то времени у меня немного. Мне не показалось, что Тимур хоть каплю шутил с отцом.

Глава 4

Сердце падает вниз. Тимур садится на свое место, а я подхожу к нему. Нерешительно, тереблю подол платья. Надеюсь, что все как-то отменится. Но я только что согласилась и не на такое. Прошлась по всем этим пунктам, роняя «да» даже там, где бежала бы с криком прочь.

Но не в моем положении выбирать.

Тимура я когда-то любила. Это не незнакомец.

И я возбуждена.

– Долго ждать не буду. Лера, если не хочешь, иди вон. Я даже отдам тебе расписку, пока я ничего не делал. Просто хочу знать, тянешь мои желания или нет. Считай, что у нас сутки испытательного срока, как ты и просила.

Он складывает листок и сует мне в сумочку.

Это слегка успокаивает. Если не выдержу, то хоть уйду без последствий.

Я опускаюсь на колени.

– Разденься. Меня не возбуждают мокрые кошки.

Торопливо стягиваю платье. Пока стою на коленях, мне кажется, что я не так уж и видна. Тем более, стол закрывает обзор Тимуру.

Платье кладу на ручку кресла, но он брезгливо скидывает его на пол. Затем опускает бретельку моего лифчика.

– Красиво, – в голосе возбуждение.

Я пытаюсь посмотреть ему в лицо, но он берет меня за волосы и заставляет опустить взгляд.

– Выше члена смотреть не за чем, поняла?

– Да…

Расстегиваю его ремень, затем ширинку. Не раздевала раньше мужчин.

Тем временем он спускает чашечки лифчика и обнажает мою грудь. Грубо тянет за сосок, побуждая к действию.

– Я раньше этого не делала, – признаюсь я.

Тимур вздыхает.

– Лжешь?

– Нет! Это правда! – возмущенно взвиваюсь.

Он почему-то мне нисколечко не верит.

– Ладно, можешь и дальше притворяться. Открой рот шире.

Тимур сам достает свой орган. Очень возбужденный. Смотрю на большую головку, перевитую венами плоть.

– Язычок высуни, – просит он меня, а затем неглубоко проникает между моих губ.

– Вот так, Лера Росина. Стоишь на коленях и лижешь мой член. Надо сделать памятное фото. Погоди-ка. Давай, поглубже и взгляд в камеру.

Я никак не могу выполнить это требование. Мне жутко стыдно. Я вдруг понимаю, на что подписалась. Пытаюсь отпрянуть, чтобы не унижаться так. Но Тимур обматывает мои волосы вокруг ладони, насаживает на орган до самых гланд.

– Смотри сюда, – голос хриплый.

Напротив пункта с фотосъемкой я сама поставила «да». Мне это показалось безобидным и безболезненным на фоне остального.

А сейчас я вдруг понимаю, удивляясь собственной глупости – что он будет делать с этими фото? Даже если только сам смотреть – уже ужасно. Мое унижение увековечено.

А вдруг покажет хоть кому-нибудь?

Поднимаю глаза, собираюсь возразить. Слышу звук фотоприложения.

Уже поздно.

– Хорошая девочка. Теперь чуть быстрее.

Я подчиняюсь ритму, который он задает своей рукой. Это очень сложно. Челюсти сводит. К тому же Тимур не жалеет меня, входит глубоко и резко. Чувствую тошноту.

– Расслабь горлышко, попробуй издать звук. Будет легче.

Выполняю его распоряжение. Становится слышно, что он со мной делает. Чуть отстраняюсь. Чувствую на лопатках довольно сильный удар. Линейка.

– Не отвлекайся. Хорошо получается, – в голосе Тимура дикое возбуждение.

Перевожу дух и снова начинаю делать ему минет. Расслабляю горло, пытаюсь пустить глубже.

– Держи темп, – шепчет он. – Вот так. Губы сожми, языком накрой нижние зубы… Да… Лера… Отлично… Да, сучка… Вот так…

Наводит на меня камеру. Снимает каждый момент того, что я делаю. Дергаюсь, но он крепко держит за волосы.

– Мне нравится так. Глубже. Вот так… Соси…

Тимур встает, держит меня и буквально трахает в рот. Чувствую, что его орган становится тверже. Возможно, это поможет ему быстрее кончить, потому что мне невыносимо. И рефлекс изводит, и челюсть жутко устала.

Вдруг член замирает и толчками вливает сперму в мое горло.

– Глотай, – приказывает Тимур. – До капли.

Подчиняюсь ему.

– Теперь облизни губы.

Исполняю и это.

– Тебе понравилось сосать? – спрашивает Тимур, направляя на меня камеру телефона.

Я молчу, только часто моргаю.

– Отвечай. Только полностью, Лера.

– Да, мне понравилось сосать, – севшим голосом лепечу я, дважды запинаясь.

Он выключает телефон, поправляет свою одежду.

– Для первого раза отлично, – замечает.

Поднимает меня с пола и впивается губами в обнаженную грудь. Тело реагирует очень сильно. Так сильно, что я едва не падаю. Я возбудилась, пока ублажала его. Порочность ситуации в сочетании со стыдом свели с ума. Мысли о том, что там на фото тоже будоражат. Поэтому ласка вызывает отклик. Еле получается не застонать.

Губы терзают мои соски по очереди. Они такие твердые, что я вскрикиваю, когда Тимур начинает их покусывать. Слишком приятно. Мне стыдно от такой реакции, потому что я веду себя не так, как мне хотелось бы. Думала, что буду страдать в его руках и принимать это как мучение, но выходит совсем иначе. Я хочу Тимура, хоть он и груб до крайности.

– Расписка у тебя, пока я не трахну тебя во все дырки, – говорит он мне, отпуская. – Оценю их, выпорю, а потом решим, что с тобой делать. Считай, что я тебя пожалел за хороший отсос.

– Вы можете так не говорить? – спрашиваю я. – Это очень грубо.

Тимур только смеется.

– Забавно, Лера, – отвечает он. – Я буду делать с тобой все, что пожелаю. И говорить так, как пожелаю. Нет, решительно нужен тест-драйв. Дам тебе последний шанс сбежать.

Он подталкивает мне платье носком ботинка.

– Одевайся, шлюшка. Поехали ко мне. Сорвала рабочий день за это я тебя накажу. Поняла? И это, меня тошнит от отчества из твоих уст. Все время чувствую себя как на совещании. Зови хозяином или господином. Мне плевать в целом на формулировку.

Киваю, чтобы не применять новое обращение. Натягиваю мокрое платье. Это неприятно. Сразу становится холодно. Еще и кондиционер работает в кабинете.

Тимур бросает мне салфетки.

– У тебя тушь потекла. Минута на то, чтобы привести себя в порядок.

Быстро достаю зеркало и вытираю под глазами. А потом сталкиваюсь со взглядом моего бывшего. И понимаю. Он проверял, насколько и как хорошо я могу подчиняться. Каждое его слово было тестом. Каждый взгляд на меня и требование.

И он понял, что я прогнусь во всем.

Чувствую себя прозрачной, будто бы видит меня насквозь. А затем следую за ним. Пусть будет все, что хочет. Пока я могу изменить решение и уйти, хочу максимально понять, что меня ждет в его руках.